Скрытые истины

      Рика уткнулась носом в подушку и улыбнулась.       Подушка пропахла кожей, травой и немного отдавала запахом лошади. Несколько недель назад для неё это было бы немыслимо, но теперь эти запахи ассоциируются у неё с комфортом и безопасностью.       И всё же по какой-то причине сон не приходил. Несмотря на то, что с Джо она спала нормально, присутствие Эми в кровати её отвлекало. Она прислушалась к дыханию Эми.       Оно было слишком учащённым для сна.       'Ей больно?'       Рика повернула голову и попыталась разглядеть в темноте силуэт Эми. В окно просачивался лунный свет. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела, что Эми лежит на здоровом боку, отвернувшись от неё и вцепившись в край кровати.       – Ты упадёшь и поранишь рёбра, – предупредила Рика.       Эми медленно перекатилась на спину и повернула голову. В почти кромешной темноте её глаза блестели.       – Не хочу тебя теснить.       – Теснить? – Рика засмеялась. – Это с множеством то миль между нами?       Эми что-то пробормотала, но пододвигаться не стала.       – В чём дело? От меня дурно пахнет? – Рика прикрыла лицо уголком ночной рубашки и принюхалась. Пахло домашним мылом, которое дала ей Эми.       – Нет, – ответила Эми. – От тебя...мм...приятно пахнет.       'О. Значит, ей нравится, как я пахну.' Щёки Рики покраснели.       'Тогда почему она держится на расстоянии, будто у меня неприятный запах изо рта или чума какая?'       – Эми, перестань. Мы не чужие. Мы, – она задумалась, но затем всё же произнесла: – Мы же друзья, да?       В её жизни было лишь несколько друзей, но она чувствовала, что Эми придёт ей на помощь, когда это будет необходимо. 'Может, нам удастся поддерживать связь после нашего с Финеасом отъезда.' Она позволила себе об этом задуматься.       Эми повернулась лицом к Рике, затем глубоко втянула воздух, когда вес надавил на ушибленные рёбра.       – Осторожно. – Рика потянулась и погладила руку Эми, словно стирая этим движением боль.       Эми со стоном откатилась назад с раненого бока и на короткое мгновенье сжала ладонь Рики, прежде чем отпустить.       – Может, так и есть, – ответила она.       Они лежали в темноте, на этот раз немного ближе и едва касаясь друг друга.       – Могу я спросить о твоей матери? Или тебе слишком болезненно о ней говорить? – Спросила Эми, когда Рика уже подумывала, что та заснула.       Рика разгладила несколько складок на одеяле:       – Всё нормально. Это произошло давным-давно.       – Игнорирование раны её не излечит, – произнесла Эми, повторяя то, что Рика сказала ей ранее о её рёбрах.       Грустная улыбка тронула губы Рики. Значит, Эми прислушалась к тому, что она говорила, а не пропустила слова мимо ушей.       – Нет, не излечит. – Она редко говорила о своей семье, но иногда задавалась вопросом, какой бы она была, если бы Рика росла с любящими родителями, как дочери Гамильтонов.       – Моя мать была замечательной женщиной, – сказала она и добавила: – Или, возможно, я так думаю только потому, что в сравнении с моим отцом любой будет выглядеть хорошим родителем.       Лунный свет отразился в широко раскрытых глазах Эми.       – Стало не так уж плохо, когда он во второй раз женился, но первые несколько лет после смерти матери мы жили втроём: он, я и мой младший брат. Он не знал, как обращаться с детьми, поэтому воспитывал нас как двух своих помощников. Как только я стала достаточно взрослой, чтобы носить корзину, он отправлял меня торговать хлебом и выпечкой.       Между ними повисло молчание. Эми сглотнула.       – Я не жалуюсь, – сказала Рика, не желая, чтобы Эми её жалела. – Ты, наверное, тоже с детства помогала на ранчо.       – Не без этого. У нас Нетти всегда были свои обязанности по дому, но мы всегда знали, что родители нас любят, – сказала Эми. – Ты когда-нибудь чувствовала себя любимой?       'А чувствовала ли?' Задалась вопросом Рика.       – Будучи моложе, я искала любви.       – Нашла?       – Нет. Всё, что у меня получилось, это променять одного пьяницу на другого.       Тёплое прикосновение руки Эми просачивалось сквозь рукав ночной рубашки Рики.       – Что ты имеешь в виду?       – Мой отец слишком много пил. Иногда, пребывая в сильном алкогольном опьянении, он становился злым, и... – Она остановилась и потёрла левое запястье. Её пальцы коснулись лежащей на её плече руки Эми.       Рика никогда никому не рассказывала о том периоде своей жизни, но лёжа с Эми в темноте, она чувствовала себя в безопасности.       – Он орал и без устали.       Она вздрогнула, когда его громкий голос эхом отозвался в её голове.       Эми погладила её по руке, возвращая в настоящее.       – Временами он толкал меня или тряс. А когда был особо зол, бил по лицу.       – За что? Зачем он это делал? – Голос Эми стал возмущённым. – Ты его дочь!       Несмотря на все свои навыки работы на ранчо, Эми в каком-то смысле оставалась такой невинной. Родительская любовь избавила девушку от душевной боли, которую пережила Рика.       – Иногда я сама была виновата, – сказала Рика. – Бывали дни, когда я не вовремя заканчивала работу по дому или продавала недостаточно хлеба. Однажды я споткнулась, корзина с хлебом и другой выпечкой упала в грязь и стала непригодна для продажи.       – Но это не повод тебя лупить! – Эми села. Кровать задрожала от её резкого гневного движения, и Эми застонала от боли. – Если бы папа бил меня за каждый мой проступок, я бы не дожила до своего пятого дня рождения. Однажды ночью я прокралась в загон и забыла закрыть ворота. К утру все наши лошади разбрелись по долине.       Рика вздрогнула при мысли о гневе отца сотвори она нечто подобное:       – И что сделал твой отец?       – Вручил мне лариат и велел поймать Кузнечика, пока сам возвращал обратно остальных лошадей, – сказала Эми.       – Кузнечика? – Смешок прогнал печаль Рики. – Дай угадаю - это была кобылка.       Эми усмехнулась:       – Та, что не любит быть пойманной. И папа об этом прекрасно знал. Он поймал остальных лошадей, пока я пыталась приблизиться к Кузнечику. Через некоторое время папа вернулся. Он не стал помогать и не отнял у меня лариат. Он просто часами сидел на траве и наблюдал.       – А что Кузнечик? Получилось её словить? – Спросила Рика.       – Через некоторое время ей стало любопытно, чем занимается папа. Думаю, именно по этой причине она дала мне себя поймать. Папа встал, отряхнул пыль со своих штанов, и мы втроём вернулись домой.       Воспоминание об уроке отца вызвали у Эми улыбку.       Для Рики слова рыжеволосой девушки звучали сказкой.       – Хотела бы я иметь такого отца.       – Мне жаль, – сказала Эми. – Значит, ты стала невестой по переписке, чтобы сбежать от отца?       – О, нет, я покинула дом гораздо раньше. Как только смогла.       – Куда отправилась? – Поинтересовалась Эми.       Очевидно, девушка не может даже представить, что когда-нибудь покинет свой дом и семью.       'С семьёй, как у неё, я бы тоже никуда не уходила.'       – Мне было шестнадцать, когда началась война, и я стала медсестрой в армии Союза.       Там я и познакомилась с Уильямом.       – Уильямом?       – Моим покойным мужем.       Кровать пошатнулась, когда Эми резко дёрнулась:       – Ты была замужем? Как это произошло?       Рика задумалась. Полное ли безумие доверять Эми эту часть своей жизни? Что, если она расскажет Финеасу, и тот не захочет жениться на женщине, уже однажды побывавшей замужем?       – Всё хорошо. Можешь не отвечать. Я не хотела совать нос в чужие дела, – сказала Эми, заметив колебания Рики.       – Ты не суёшь. – Рика сама сказала, что они с Эми друзья, и уже слишком многое рассказала, чтобы отказаться продолжить. – Просто это не то, чем я горжусь.       Покрывало зашуршало, и Эми на мгновенье сжала ладонь Рики, прежде чем отпустить:       – А Фин знает?       – Нет. – Рика надеялась, что Джо мало писала своему жениху о своей семье и своей жизни. Семья Джо была бедной и бросила её на произвол судьбы, поэтому Джо редко говорила о прошлом. – И, если ты не против, я бы хотела пока держать это в тайне от него.       – Конечно.       – Спасибо.       Несмотря на то, что Финеас приходился Эми другом, и она ему предана, Рика чувствовала, что Эми не предаст её доверия.       – Так, касательно твоего мужа, что с ним случилось?       Воспоминания будто были из прошлой жизни.       – Уильям был одним из солдат, о которых мне выпало заботиться. Обрабатывая его раненую руку, я слушала о его мечтах, планах после войны. Мы оба понимали, что ему не выжить в следующей битве, поэтому когда он попросил меня выйти за него замуж до того, как его отправят в бой, я ответила согласием.       Эми долгое время молчала. Кровать скрипнула, когда она повернулась, чтобы посмотреть Рике в глаза:       – Ты его любила?       – Он был хорошим человеком, – произнесла Рика, – и иногда говорил со мной на голландском. Это напоминало мне о матери и о том периоде детства, в котором я действительно была счастлива.       После смерти матери отец Рики женился на англичанке, и в доме перестали говорить на голландском.       – Так что же случилось с Уильямом? Он не вернулся из боя?       Рика прикусила нижнюю губу.       – О, нет, вернулся. Но больше не был тем дружелюбным молодым человеком, которым был тогда...или я его таковым посчитала. Война сделала его ожесточённым и отстранённым. – Тогда-то она и поняла, что вышла замуж за незнакомца. Супруги не знали, как себя друг с другом вести. – Он начал пить.       – Он.. – Эми смотрела на Рику при лунном свете. – Он тоже поднимал на тебя руку?       – Нет. Но часто по несколько дней не возвращался домой, бездельничал и редко работал. Те небольшие деньги, что зарабатывал, он тратил на бренди. Однажды утром его привезли домой мёртвым. В пьяном угаре он свалился с лошади и сломал себе шею.       Эми откинулась на подушку:       – Я сожалею.       Рика ничего не сказала в ответ. Она тоже легла на спину и уставилась в потолок, пораженная тем, что так много рассказала Эми о своей личной жизни. В пылающем сарае и на берегу реки она доверила Эми свою жизнь, и сейчас, когда между ними возникло доверие, слов не взять обратно. Она повернула голову, чтобы взглянуть на Эми, и обнаружила, что девушка тоже на неё смотрит.       – Что насчёт тебя? – Спросила Рика.       – Меня?       – Ты когда-нибудь влюблялась? У тебя был кавалер?       С появления на ранчо, Рика ни разу не видела ни одного мужчины, ухаживающего за Эми. И ей это непонятно. Почему мужчины прерии Бейкер ищут себе невест по переписке, когда можно попросить руки Эми? С её-то тёмно-зелёными глазами и красивым личиком ухажёры не должны проходить мимо, даже невзирая на то, что Эми сильно отличается от женщин, с которыми Рика была знакома в Бостоне.       – Нет, – ответила Эми. – У меня никогда не было кавалера. Я не желаю любви, не похожей на чувства между моими родителями. Я не соглашусь на меньшее, и не могу представить себе подобное с одним из местных мужиков.       Тщательно подобранные слова пробудили в Рике интерес. Эми ответила только на один из её вопросов.       – Но ты была влюблена?       В возникшей тишине за окном ухнула сова.       – Эми? – Прошептала Рика, не дождавшись ответа. – Ты уснула?       – Нет, я просто... Я не знаю, как ответить на твой вопрос. Раньше у меня были...чувства кое к кому, но не думаю, что это можно назвать влюблённостью. Рика понимающе кивнула. Она слишком поздно поняла, что её чувства к Уильяму тоже не были любовью.       – Я понимаю, о чём ты.       – Сомневаюсь. – Голос Эми превратился в тихий шёпот, но Рика лежала слишком близко, чтобы его расслышать.       – Почему ты так считаешь? – Спросила Рика. – Ты правда думаешь, что мы так сильно друг от друга отличаемся?       – Ты даже не представляешь, насколько мы разные.       Эти слова не стали неожиданностью. Рика всю свою жизнь везде была чужой, отличалась от других девочек, что сильно отдаляло её от них. Её нельзя назвать красивой или хотя бы интересной. Людей ничего в ней не притягивало.       И всё же слышать это от Эми было больно. Рика от неё отвернулась.       – Эй. – Её плеча робко коснулась рука. – Я не в плохом смысле. Поверь, ты не захочешь быть похожей на меня.       – Почему ты так говоришь?       Почему ей не хотеть быть похожей на честную, верную и трудолюбивую Эми? Жизнь Эми ей всегда казалась идеальной и незамысловатой, но прослеживаемая боль в словах Эми намекнула, что это не так. Она повернулась к Эми и изучала её тёмные очертания лица в почти полной темноте.       – У тебя всё в порядке?       – Конечно. Я просто хотела сказать, что мы абсолютно разные, но несмотря на различия можем оставаться друзьями.       Узел в животе Рики ослаб:       – Мне бы этого хотелось.       – Хорошо. Значит, друзья. – Эми кивнула. Их взгляды на мгновенье встретились, затем Эми развернулась лицом к стене. – А теперь пора спать.       Рика закрыла глаза и позволила тихому дыханию Эми себя убаюкать.

***

      Нора рывком распахнула дверь барака:       – Где он?       Игральные карты разлетелись по полу, когда Кит и Эммет попытались их спрятать.       Нора не обратила на это внимания. Она знала, что Лука не одобряет азартные игры среди работников ранчо, но сейчас ей это было неважно.       – Вам кого? – Хэнк скатился со своей узкой койки.       Нора нетерпеливо забарабанила пальцами в дверь:       – Адама, разумеется.       На обветренном лице Хэнка расплылась хитрая ухмылка:       – В свинарнике.       – Ты оставил его в свинарнике? Одного?       – Нет. Мисс Каллаган вызвалась дежурить первой. Я не хотел оставлять её одну с Адамом, но она настаивала. При ней были какие-то бумаги, в которых говорится, что она железнодорожный маршал, или что-то в этом роде.       Хэнк пожал плечами, будто не знал, как ещё можно было помешать Фрэнки.       Дверь барака за Норой захлопнулась. Одной рукой она собрала юбки, другой подняла фонарь и направилась к свинарнику.       Когда она подошла ближе, свет фонаря упал на Фрэнки, сидящую на перилах загона и строгающую корягу.       Лука делала также, когда нужно было скоротать время или успокоиться. Нора пробежалась взглядом по Фрэнки и обнаружила большее сходства: силу в загорелых руках, уверенность в движениях и уважение во взгляде, когда та подняла взгляд на Нору. 'Неужели Тесс влюбилась в неё только из-за схожести с Лукой?'       Было время, когда Нора подозревала, что Тесс и Луку связывало нечто большее, чем дружба, и нечто большее, чем физическая близость. Не то чтобы она не смогла понять Тесс, окажись это правдой. Она тоже ненамеренно полюбила Луку.       Фрэнки соскользнула с перил загона. Лука бы спрыгнула и приземлилась, приняв мужскую позу, в то время как Фрэнки опустилась на землю с лёгкой элегантностью. На ней снова были брюки, но то, как она двигалась, напомнило ей ту Фрэнки в платье, какой она предстала перед домочадцами на ужине.       'В чём-то они с Лукой и похожи, а в чём-то очень разные.' Нора задалась вопросом, что Лука думает о Фрэнки.       – Ты же знаешь, что могла поручить Хэнку и ребятам разобраться с Адамом, – сказала Нора. – Ты, должно быть, устала после длительного путешествия. Нет необходимости сторожить свинарник.       – Ничего. Мне не привыкать. – На губах Фрэнки появилась улыбка. – Ну, не свинарник охранять, конечно, который используется в качестве камеры, но до этого я множество раз сторожила заключённых.       Нора внимательно её изучила. Они с Лукой думали, что маскировка Луки обязательна, если они хотят жить, как живут сейчас. Но Фрэнки живет, как хочет, не притворяясь мужчиной.       – И рабочие так просто позволили тебе взять Адама на себя? – Спросила Нора.       Фрэнки подошла ближе:       – Весь фокус в том, чтобы не ждать разрешения. Дело сделано, а протестовать они могут сколько душе угодно.       Это означает, что если ситуация выйдет из-под контроля, Тесс останется одна, без поддержки.       – Ты берёшь Тесс с собой на каждое из дел?       – Так было не всегда. После нашего знакомства с Тесс я виделась с ней не чаще нескольких раз в год, когда возвращалась в Индепенденс. Но потом мы настолько...сблизились, что проводить столь мало времени друг с другом стало недостаточно.       Нора это прекрасно понимала. Двухмесячная разлука с Лукой оставила в сердце пустое место, которое не заполнить обучением детей, работой на ранчо или помощью дочерям.       – Получается, куда ты, туда и Тесс?       – Однажды я попыталась оставить её, пообещав, что вернусь, как только поймаю поджигателя, спалившего железнодорожный мост. Тесс не дала мне этого сделать. Сказала, что если это опасно для неё, опасно и для меня. – Фрэнки выбросила из рук корягу. – И была права. Она искусно владеет своим дамским револьвером и из винтовки стреляет не хуже меня. Она не поддаётся панике в опасных для жизни ситуациях, так кто я такая, чтобы приказывать ей оставаться в стороне, пока я сама рискую жизнью где-то вдали от неё.       – Интересно, – пробормотала Нора себе под нос. – Мне и в голову не приходило сопровождать Луку в форт Бойсе. Может, стоило. Может, мы слишком быстро вжились в роли мужа и жены, которыми хотели видеть нас люди.       Спокойный взгляд Фрэнки остановился на ней:       – Вы нашли способ жизни, который больше подходит вам, мы же с Тесс обе живём как женщины, поэтому нам приходится постоянно договариваться о своих ролях и ничего не принимать как должное.       Нора знала, что этой ночью долго не сможет уснуть, размышляя о своей роли в жизни. Но сейчас она здесь, и её обязанность - забота о ранчо, что включает разборку с Адамом. Фонарь в её руке закачался вперёд-назад, когда она указала на свинарник.       – Адам внутри?       – Здесь крепкий засов, и Хэнк сказал, что свиньи кусаются.       Нора удивлённо приподняла брови.       Фрэнки усмехнулась:       – Ладно, шучу. Мы перегнали свиней в загон перед тем как запереть Адама в свинарнике.       – Хорошо. – Нора решительно кивнула. – Не хотелось бы подвергать бедных животных такой компании. Этот человек ударил меня по голове, не заботясь о том, выживу я или нет, и поджёг полную лошадей конюшню. Он всё ещё связан?       – Его руки связаны. А что?       – Я хочу с ним поговорить.       Нора не сможет уснуть, пока не поговорит с Адамом. Возможно, разговор поможет понять, почему он чуть не убил её и лошадей и почему решил скрываться от них на их же земле. Она положила руку на засов и подготовилась его отодвинуть.       – Держи, пожалуйста, винтовку наготове, на случай, если ему что-нибудь взбредёт в голову.       Возможно, жизнь с Тесс научила Фрэнки не стоять на пути решительной женщины. Та кивнула и передвинула винтовку.       Нора отодвинула засов и открыла дверь. Адам бросился вперёд со связанными руками над головой.       – Нора! – крикнула Фрэнки и взвела курок. – Назад!       Вместо того чтобы послушаться и отпрыгнуть назад, позволив Фрэнки с ним разобраться, Нора стояла на своём. И когда Адам к ней подбежал, она ударила его ногой.       Её ботинок угодил Адаму между ног.       Бывший работник ранчо со стоном упал на солому.       Нора холодно на него смотрела:       – Ты ещё не усвоил, что опасно связываться с женщинами с фамилией Гамильтон? Тебе прекрасно известно, что мы можем за себя постоять.       – Уверена? – Выдохнул Адам. Он перекатился на бок, всё ещё хватаясь за своё достоинство. – Я легко справился с Эми. И довольно хорошо её отделал. Я был так близок к тому, чтобы пустить ей пулю в голову.       – Что? – Нора резко повернулась к Фрэнки. – О чём он говорит? Что с Эми?       – С ней всё хорошо, – успокаивающим тоном произнесла Фрэнки.       – Но если бы вы не подоспели вовремя... – Нора не закончила мысль. Она даже представлять не хотела, что могло случиться с Эми одной на пастбище. Блеска в глазах Адама было достаточно, чтобы понять.       К горлу подступила желчь, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем произнести:       – Привяжи его, пока я не отобрала у тебя винтовку и не пристрелила его на месте. Когда завтра доставишь его в Орегон, обязательно расскажи судье всё в мельчайших подробностях.       Чувствуя головокружение от гнева и страха, она кое-как добралась до главного дома. Тишина гостиной поглотила её, оставляя слишком много места для собственных мыслей и образов того, что Адам мог сотворить с Эми.       С каждым шагом по лестнице она всё чётче ощущала стук собственного сердца. Постучав в дверь, она вошла в комнату старшей дочери.       Когда свет фонаря осветил две фигуры на кровати, Нора вспомнила, что Хендрика теперь тоже живёт в комнате Эми.       Эми распахнула глаза и заморгала от яркого света. Она тут же подскочила с кровати, будто нашкодила. Чувствует ли она себя виноватой за то, что не рассказала Норе о нападении на неё Адама?       'А надо бы.'       Затем Эми схватилась за бок, и гнев Норы улетучился. Осталось только беспокойство за дочь.       – Эми! Ты ранена? – Дрожащими руками она усадила Эми обратно на край кровати. – Где? Насколько всё плохо? Почему мне не сказала?       Эми подражает своему "отцу"? Когда Лука была ранена или больна, она скрывала свою боль, притворяясь, что ничего не случилось. Если обратиться к врачу или позволить кому-то ещё кроме Норы осмотреть повреждения, это было бы угрозой жизни Луки, пострашнее большинства болезней. И теперь Эми ведёт себя так же, потому что с детства берёт пример с Луки?       – Мам, со мной всё хорошо.       – Покажи мне, – попросила Нора.       Хендрика села на кровати:       – С ней, правда, всё хорошо, миссис Гамильтон.       Нора отвернулась от Эми и встретилась взглядом с Хендрикой.       – Я уже её осмотрела. У неё ушибы двух рёбер, но на этом всё.       По крайней мере, Эми хотя бы рассказала Хердрике и позволила оценить тяжесть повреждения. Напряжение в теле Норы отчасти спало. И всё же странно больше не заботиться об ушибах и царапинах дочери. 'Она теперь взрослая женщина. Понятное дело, Эми не хочет жаловаться маме каждый раз, когда ей больно.'       От неё не укрылся благодарный взгляд Эми на Хендрику, и нежная улыбка, которую дочь получила в ответ. 'Они становятся подругами,' поняла Нора. На это она и надеялась и вот почему поощряла ночёвку в комнате старшей дочери. У Эми так мало друзей.       – Пожалуйста, позволь мне самой в этом убедиться.       Ей необходимо было видеть повреждения собственными глазами, чтобы наверняка знать, что с Эми всё в порядке. Когда дочь задрала ночную рубашку у Норы перехватило дыхание. Гнев внутри закипал, и в какой-то момент даже показалось, что из ушей пойдёт пар. Захотелось вернуться обратно в свинарник и снова пнуть Адама. Только сильнее.       Стараясь не давить на рёбра, она прижала Эми к себе, некрепко обнимая. Глаза закрылись, когда она почувствовала, как тело дочери прижимается к ней.       – Тебе следует быть более осторожной, – прошептала она. – Мы с твоим отцом не переживём, если с тобой или Нетти что-то случится.       По телу Эми побежала дрожь, и она прижалась ближе.       – Как ещё навредил тебе Адам? Ещё где-нибудь больно?       – Нет, в остальном я здорова. Он только пнул меня, но я тоже не раз ударила его, как учил папа. – Дрожь в теле дочери прошла. Эми выпрямилась и посмотрела на Нору с гордостью в блестящих глазах. Она сглотнула. – Не рассказывай папе, пожалуйста. Не хочу, чтобы он волновался или подумал, что я не могу за себя постоять.       – Мы с твоим отцом пообещали никогда не хранить секретов друг от друга, – сказала Нора. – Ты же не хочешь, чтобы я не сдержала это обещание, так? – Она убрала упрямую выбившуюся прядь с лица дочери.       Эми отрицательно покачала головой.       – Пожалуйста, пообещай мне, что больше никогда не будешь пытаться скрыть от меня подобное, – попросила Нора. Она внимательно смотрела на Эми. – Я знаю, что ты хотела отомстить за меня и лошадей, но рисковать своим здоровьем - не лучший способ это сделать.       Босые ноги зашаркали по половицам.       – Обещаю.       – Спасибо. Я дам вам немного поспать, а завтра мы продолжим разговор.       На данный момент ей достаточно знать, что с Эми всё в порядке, но завтра она потребует подробностей произошедшего. Нора поцеловала Эми в щёку, затем наклонилась через кровать и поцеловала Хендрику.       – Спасибо, что позаботилась о ней.       Длинные ресницы моргнули.       – Эм...Да не за что.       Нора улыбнулась:       – Спокойной ночи.