Скрытые истины

      – Мужики, я в жизни так не был рад городу, – произнёс Чарли, когда они миновали последний изгиб реки и перед ними завиднелись дома Далласа.       Лука остановила Танцора рядом с мерином Чарли и похлопала молодого человека по плечу. Последние две недели выдались для него тяжёлыми. Сапог и стремя натирали его раненую ногу при каждом шаге лошади. Каждое утро Лука оборачивала новую повязку и толстую прокладку вокруг его голени, но рана до сих пор не затянулась. Рана заживёт, как только Чарли на какое-то время покинет седло, и по возвращению домой Лука об этом позаботится.       – Мы остановимся на ночь, – объявила Лука.       Это даст Чарли возможность и самому расслабиться, и немного отдохнуть ноге, а ей - возможность принять ванну. Заботясь о Чарли и убеждаясь, что с Фином всё в порядке, у неё не получилось незаметно ускользнуть, чтобы быстро окунуться в ручье.       – Фин, возьми одну монету из тех, что я тебе дал. Сходи в банк и обменяй на серебряные доллары. Затем оседлай лошадь и купи себе и Чарли по сочному стейку и выпивке. Да, и закажи номера в гостинице на этот вечер.       Перспектива хорошей еды и мягкой постели вызвала улыбку на лице Фина. Впервые за несколько дней. К тому времени, как они спешились на главной улице Далласа с её цветастыми фасадами, он уже шутил с Чарли.       Усталость навалилась на Луку, когда она вела Танцора и мерина Билла Уолтерса в конюшню. Казалось, даже дорожная пыль на одежде придавала ей веса. 'Ты уже не юнец,' с кривой усмешкой подумала она, а затем усмехнулась, поняв, что ассоциировала себя с мужчиной, а не женщиной. После продолжительного общества двух своих рабочих границы того, кем она была и кем притворялась, начали стираться. Она страстно желала вернуться домой и вновь открыть тщательно охраняемые части себя в любящих объятьях Норы.       'Скоро.' Две недели, и она будет дома. Если они поторопятся, успеют за десять-одиннадцать дней. А как только они окажутся на пустынных горных дорогах, она начнёт считать оставшиеся часы до прибытия на ранчо.       Заведя Танцора в одно из стойл конюшни, Лука не спеша очищала его шерсть, пока та не заблестела. За несколько дополнительных центов владелец конюшни мог сделать это за неё, но Лука предпочла сделать это сама. Это дало ей время сблизиться с Танцором и проверить коня на наличие повреждений, которые могла натереть седлом в путешествии.       Выйдя из платной конюшни она увидела двоих мужчин, неспешно прогуливающихся по загону, обсуждая лошадь. Она перевела взгляд на объект их спора.       – Двадцать долларов? – Один из мужчин засмеялся. – Я не заплачу тебе ни цента за этого морского дьявола! Покажи мне другую лошадь.       Резкие слова привлекли внимание Луки. Прожив с лошадьми почти всю свою жизнь, она была убеждена, что нет плохих лошадей, есть плохие хозяева. 'О. Першеронская кобыла.' Она хотела себе такую лошадь. На Западе строятся железные дороги, можно хорошо заработать на разведении тяжеловозных лошадей, и Луке симпатичны кроткие великаны.       Её взгляд заскользил вверх-вниз по лошади, пытаясь понять, что с ней не так. Под блестящей чёрной шерстью заметно играли мускулы. По силе эта масть в семнадцать раз превосходила Аппалуз Луки. Она окинула взглядом глубокую широкую грудь, широкий лоб и изящно изогнутую шею. Лука знала, что эта масть с охотой трудится, идеально подходит для лесозаготовки и тяжёлой работы на ферме.       Однако эта кобыла не кажется послушной.       Хозяин повёл кобылу на верёвке вокруг загона, желая продемонстрировать её покладистость. Не сработало. Вместо того чтобы следовать за каждым рывком верёвки и демонстрировать плавную походку, кобыла заскакала у загона, пытаясь уйти вправо, несмотря на намерение хозяина идти в другом направлении.       На первый взгляд эта лошадь была бы невыгодной тратой денег. Но Лука научилась не концентрироваться на поверхности. Она подошла к загону.       – Двадцать долларов? – Спросила она.       Голова хозяина резко повернулась. Его глаза загорелись, когда он увидел, что Лука наблюдает за кобылой.       – Да. Она стоит больше. Молодая, сильная, у неё вся жизнь впереди.       – Не позволяй ему обмануть тебя. Кобыла того не стоит, – сказал другой. – Сначала тебе придётся приструнить её. Когда он пытался надеть на неё седло, она взбрыкнула как сумасшедшая.       Хозяин кобылы свирепо на него посмотрел.       Лука нырнула под перила загона и подошла к кобыле. Бормоча успокаивающие слова, она проверила зубы лошади и провела рукой по напряжённой шее, спине и бедру. Лошадь отшатнулась в сторону, резко взмахнув хвостом.       – Тише, тише. – Она подождала пока кобыла успокоится, и повернулась к хозяину. – Я покупаю её.       – Ну и дурак. – Фыркнув, второй мужчина ушёл.       Лука даже на него не взглянула. Она давно научилась не реагировать на глупые провокации.       – Ты не пожалеешь, – сказал хозяин, безуспешно пытаясь скрыть усмешку.       – Сам знаю.       Молодая кобыла не была непослушной дьяволицей, которую необходимо приструнить. Лука почти уверена, что у неё болит спина, по всей видимости, из-за застёжки, слишком затянутой на широкой спине, и натирающей её изо дня в день. Но вместо того чтобы искать причину взявшегося из ниоткуда непослушания, её владелец пришёл к выводу, что её нужно продать из-за плохого поведения.       Кобыла нуждается в продолжительном отдыхе и хозяине, хоть немного разбирающимся в лошадях.       Лука поклялась, что лошадь перед ней получит и то, и другое. Она подбросила в воздухе одного двуглавого орла и наблюдала, как хозяин конюшни сжимает его в своей жадной ручонке.       – Я заберу её перед завтрашним отъездом. Перед тем как отправишь лошадь в стойло сегодня вечером, убедись, что кормушка будет стоять справа от неё.       – Справа?       – Да. У неё болит спина, и при наклоне шеи влево она испытывает неудобства.       Не оглядываясь, Лука покинула загон.