Скрытые истины

      Эми не могла думать сидя. Не то чтобы расхаживание вперёд-назад по гостиной сильно помогало.       – Сядь, Бога ради! – сказала Нетти.       Резкий тон остановил Эми. Нетти никогда с ней так не разговаривала.       – И без того тошнит, ты ещё тут маячишь.       Странно, но это заставило невидимую тугую стальную ленту вокруг груди Эми ослабнуть. По сравнению с суматохой внутри неё, Нетти казалась почти спокойной. На мгновенье ей даже показалось, что Нетти осталась ко всему услышанному равнодушной или и вовсе не слышала папин секрет. 'Папа.' От этого слова на языке появился привкус горечи. 'Он не твой папа. Она. Господи.' Она прижала к вискам кончики пальцев. Ничего больше не имеет смысла.       – Это всё правда? – С дрожью в голосе спросила Нетти. – Ты, правда...?       – Женщина, – закончила за неё Лука. – Да.       Нетти в неверии закачала головой.       – Пожалуйста, – попросила Лука, – не заставляйте меня показывать.       Морщины отчаяния на бледном лице заставили вспыхнуть защитные инстинкты Эми.       Как странно. Ей никогда не нужно было защищать папу. 'Луку. Лукию. Не папу.' В голове крутилась одна и та же мысль.       – Всё было ложью, – произнесла она. – Вся моя жизнь и Нетти... одна сплошная ложь. Как ты могла поступить так с нами? Как могла обманом заставить маму поверить...       – Погоди, Эми. – Вытянула руку мама. – Мне жаль, что мы не решились сказать вам раньше, но Лука меня не обманывала.       – Ты знала? – качая головой, ужаснулась Эми. Конечно, мама знала. Она десятилетиями делила свою жизнь и постель с Лукой. Эми ощутила нехватку воздуха. – Э-это значит... – Она взглянула на маму, затем на Луку, которая снова опустила взгляд на брюссельский ковёр. – Ты делишь кровать с... женщиной?       Мама провела пальцами по плечу Луки:       – Я делю свою постель, своё тело и свою жизнь с человеком, которого люблю. Её пол не имеет для меня значения.       – Не имеет значения? – Нетти вскочила с дивана. – Как ты можешь так говорить? Конечно, имеет! Внезапно всё стало таким...таким... – На её глаза навернулись слёзы.       Эми обняла её и покачала, как в детстве, когда Нетти была совсем крохой. Она не знала, помогла ли этим Нетти, но неожиданно на неё саму это подействовало успокаивающе. Она посмотрела на маму, которая стояла рядом с папой...Лукой, как всегда, со вздёрнутым подбородком и изумрудным огнём в глазах.       – Пол Луки не имел значения, когда она вела наш обоз в Орегон, – бархатисто-стальным голосом продолжила Нора. – Её пол не имел значения, когда ты, Нетти, сломав нос, плакала, а Лука тебя утешала. И не имел значения, когда...       – Это имело значение, раз вы врали нам, - крикнула Эми. – Вы врали нам каждый день нашей жизни.       Лука подняла голову.       – Нет. – Она сделала шаг в их направлении, затем остановилась протянув руки. – Пожалуйста, не думайте так. Я не притворялась. Это не притворство. Я всё это время показывала своё истинное "я". Просто позволила вам верить, что истинное "я" - мужчина.       – Но почему? – спросила Нетти. Она подняла голову с плеча Эми и потёрла заплаканные глаза.       – Потому что, – Лука потянула себе рубашку, – это и есть я. Я не жила другой жизнью.       Нетти шмыгнула носом:       – Я не об этом. Зачем было нам врать? Почему ты позволяла нам верить, что ты мужчина и наш отец.       – Я никогда не хотела вас обманывать. Я думала, что для вас так будет лучше.       – Лучше для нас? – Голос Нетти стал похож на скрип мела по школьной доске. – Как может обман быть благом?       – В начале вы были слишком малы, чтобы понять и сохранить мой секрет. Если бы вы сказали не тому человеку... – Лука поджала губы, пока те не сложились в острую, как бритва, линию.       И снова мама переплела пальцы с пальцами Луки. Это был до боли знакомый жест, который Эми видела тысячи раз на протяжении жизни, но теперь он воспринимался по-другому. Ничто никогда уже не будет прежним.       – Вам нужно быть осторожными, и не выдавать Луку, – предупредила мама. – Если неправильный человек узнает секрет Луки, мы все будем в опасности. Ранчо могут поджечь, а Луку убить.       Внутри Эми всё сжалось. Панический визг лошадей в горящем сарае эхом раздавался в её ушах, и она представила, как мама, сидя на коленях у пепелища плачет, сжимая мёртвое тело Луки. Она впилась короткими ногтями в ладони, прогоняя образ.       – Мы не могли рисковать нашими жизнями, нашей безопасностью раскрывая такой секрет детям, – сказала мама.       – Нас уже много лет не назовёшь болтливыми детьми. – Глаза Нетти сверкали, как ножи. – Вы могли нам довериться.       – Дело не в доверии, – сказала Лука. – Я доверяю вам свою жизнь, иначе не рассказывала бы вам о себе сейчас.       – Почему ты рассказываешь нам об этом сейчас? - спросила Нетти.       Взгляд Луки встретился с Эми:       – Потому что мне надоело от стыда зарывать голову в песок и скрывать от родных, кем являюсь.       'Как я.' Эми опустила голову. Это послание для неё. Когда она поняла, что показала слабость, она приподняла подбородок. Она перевела взгляд с Луки на маму и обратно.       Всё, во что она верила, всё, что считала правдой, оказалось ложью, но одно всё ещё остаётся ясно без всяких сомнений: её родители любят друг друга и хотят, чтобы она увидела, как они гордятся своей любовью.       – Я всегда пыталась учить вас на собственном примере, но в этом я потерпела неудачу. – Голос Луки стал чуть выше шёпота. – Я скрывалась, испытывая страх. Но вот в чём суть хранения секретов. Чем дольше молчишь, тем сложнее сказать правду.       Серебристо-серые глаза встретились с глазами Эми. Это всё равно, что смотреть в зеркало.       Эми тяжело сглотнула и отвернулась.       В гостиной воцарилась тишина. 'И что теперь?' Сможет их семья пережить всё это? Они всё ещё семья?       – Если папа не... если он... – Нетти сделала паузу, ладонями убирая с лица волосы, – если она не наш папа, тогда где наш... – Она указала на Эми, затем прижала ладонь к своей груди. – Кто наш отец?       Желудок Эми скрутило в узел. По какой-то причине эта мысль даже не приходила ей в голову, но Нетти права. Женщина не может быть отцом детей, вне зависимости от того, сколько прожила жизнью мужчины.       – Отец - это человек, который всегда рядом, чтобы поднять тебя, когда ты падаешь, сдирая кожу с колен, и который ночами не спит, когда ты болеешь, – сказала мама с огненной страстью в глазах.       Правда. Лука делала это множество раз. Одним из самых ранних воспоминаний Эми, было то как она сидела в седле перед Лукой, а сильные руки оберегали её от падения. Горло горело от накопленных слёз.       Как всё это могло быть лишь иллюзией?       – Это не ответ на мой вопрос, мама, – сказала Натти. – Разве мы не имеем права знать?       Мама пробежалась зубами по нижней губе. Её пальцы сжали пальцы Луки, да так, что Эми не могла понять какие кому принадлежат. Мама посмотрела на неё.       – Им был лихой молодой человек, которого я знала в Бостоне.       – Ты любила его? – спросила Нетти.       – В то время я так думала. – Мама смотрела вдаль, будто видела перед собой картины прошлого. – Но я понятия не имела, что на самом деле такое любовь. Я не была такой зрелой, как вы двое. Мой отец и братья игнорировали меня и издевались надо мной всё моё детство, поэтому я жаждала внимания. Рэйф дал его мне.       Рейф. Так звали её отца. Не Лука.       – Что с ним случилось? – Спросила Эми.       Лука обняла маму за плечи и прижала к себе.       – Он не был готов к отцовству, – произнесла мама.       'Он не хотел нас.' Мысль резала как сталь. 'А Лука хотела.'       – Если он не готов был стать отцом, зачем ты родила меня? – Спросила Нетти.       В гостиной воцарилась тишина, прерываемая прерывистым дыханием мамы.       Мама прислонилась к плечу Луки и посмотрела на неё.       Лука кивнула:       – Они заслуживают знать правду. Пришло время рассказать обо всём.       Есть что-то ещё? Эми почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Ей казалось, что колени вот-вот подкосятся под тяжестью очередного откровения.       – Рэйф не твой отец, Нетти, только Эми.       Нетти застыла в объятии Эми. Она задержала дыхание.       – Что? Мы не родные сёстры? Даже это не правда?       – Вы сёстры. Просто у вас разные отцы.       – Кто был моим?       – Я не знаю.       – Скажи мне!       Мамин рот приоткрылся в беззвучном рыдании. По лицу потекли слезы быстрее, чем Лука успела их смахнуть.       – Я не знаю, милая, правда, не знаю.       Эми крепче сжала Нетти:       – Не знаешь? Но, мама, как ты можешь не знать? – В голову Эми пришла мысль, лишившая её дыхания. – Над тобой ведь...не надругались? – Она втянула воздух, но похоже, ни сколько не попало в лёгкие.       – Нет, не так, как ты думаешь. – Мама дрожащей рукой прикрыла глаза. – Когда я познакомилась с Лукой, я работала в борделе.       У Эми подогнулись колени. Она опустилась на диван, таща за собой Нетти.       – В борделе?       Мама, всегда олицетворявшая для Эми любовь и доброту, работала в борделе? Продавала незнакомцам своё тело?       Нетти прижалась лбом к коленям и застонала. Непрерывный поток "нет, нет, нет" срывался с её губ.       – У неё не было другого выбора. – Лука больше не смотрела постыдно вниз. Расправив плечи, она смотрела им в глаза. – У неё не было ни семьи, ни друзей, ни денег. Никто не предлагал работу незамужней женщине с ребёнком. Либо бордель, либо позволить тебе, Эми, умереть от голода.       'Она пошла туда работать из-за меня.' Чувство вины усилило тошноту в животе Эми. Перед глазами замелькали образы, воспоминания, о которых она совсем забыла. Лица молодых женщин. Жестяной стук пианино. Грубый смех и сигаретный дым поднимающийся вверх. Жила ли она с мамой в борделе?       – Это было очень плохое время в моей жизни, и я не горжусь этим, – шёпотом произнесла мама. – Но всё же из этого вышло пару хороших вещей. Ты, Нетти. И я встретила Луку. – Её слёзы перестали течь.       Мириады мыслей пронеслись в голове Эми.       – Вы познакомились... – Она сделала паузу и облизнула губы. – ...в борделе.       – Не так как ты думаешь, – сказала мама. Она провела пальцами по рубашке Луки. – Лука всегда была идеальным джентльменом.       Нетти подняла голову с колен. Она выпрямилась и положила руки на живот.       – И папа... – Её взгляд метнулся к Луке, и она исправилась. – И тогда Лука решила переодеться в мужчину, чтобы вы могли выдать себя за супружескую пару?       – Нет, Нетти. Я жила жизнью мужчины задолго до того, как встретила твою мать. Она вышла за меня замуж, не зная, что я женщина.       – Когда ты узнала? Как? – Бесчисленные вопросы Эми рвались наружу.       – По дороге в Орегон Луку подстрелили, и я обрабатывала рану.       В дымке воспоминаний Эми возник образ: её папа, закутанный в одеяло, с синяками под глазами и бледным лицом, и мама, такая же бледная, сидевшая рядом с ним. Она попыталась вспомнить, что было до этого.       Ничего.       Только несколько воспоминаний о маме, Тесс и оживлённом городе, полном волов и лошадей. Она почти не помнила свою жизнь до того, как Лука присоединилась к их семье.       – И узнав об этом, ты всё равно решила остаться? - спросила Нетти. – Я не понимаю.       А Эми понимала. 'Мама такая же, как я. И папа...Лука тоже.'       – Может быть, однажды, когда ты влюбишься, ты сможешь понять меня, Нетти. – Большой палец мамы погладил костяшки пальцев Луки. – Я вышла замуж за Луку, чтобы дать моим дочерям шанс на лучшую жизнь, но осталась с ней потому что полюбила. Невозможно оставить человека, которого любишь. – Мама посмотрела на Эми.       Было ли это ещё одним посланием для неё? Неужели мама считает, что она влюблена в Рику? Так ли это на самом деле? Она размяла затылок, когда узел напряжения послал вспышки боли к вискам. Вся её жизнь рухнула, и она понятия не имеет, как выбраться из-под руин.