Скрытые истины

      Фин натянул поводья заставляя лошадь стоять на месте и обошёл повозку, чтобы поднять Рику на сиденье.       – Ты снова собрался в город? – Спросила Лука.       – Нет, – ответил Фин. – Просто хочу поискать цветы, с которыми Хендрика будет завтра на свадьбе.       Лука кивнула со своего места на веранде.       'Лука.' Рике всё ещё трудно поверить, что отцом Эми является женщина. Во время завтрака её взгляд снова и снова возвращался к Луке, ища любой намёк на женские изгибы под рубашкой и жилетом.       Она ничего не обнаружила. Маскировка Луки была идеальной. Рика задумалась, каково это - жить, постоянно скрываясь и притворяясь.       'Скоро сама узнаешь.'       Фин подошёл к ней и положил руки на её бедра, чтобы посадить в повозку.       Мозоли на его ладонях цеплялись за платье из льняной шерсти точно так же, как ладони Эми, но его прикосновения отличались. Это не вызывало у неё смешенного чувства тепла и нежности.       'Ну и что? Эти чувства не являются необходимостью для выживания и полноценной жизни,' напомнила себе Рика.       Но этот старый, но такой знакомый образ мышления больше не убедителен. Что-то изменилось внутри неё. Она поняла, что одного выживания больше недостаточно. 'Я не хочу просто выживать. Я хочу жить счастливой жизнью.' После нескольких месяцев тяжёлой работы на ранчо она поняла, что заслуживает этого.       – Подожди. – Рика повернулась в объятиях Фина.       – Что такое? – Улыбнулся ей Фин. – Ты передумала и не хочешь цветов на свадьбу?       Позади неё Старина Джек фыркнул и топнул копытом, ожидая, когда же они, наконец, двинутся в путь.       Рика судорожно глотнула воздуха. Она открыла рот, не зная, что сказать, пока не услышала собственные слова:       – Я не могу выйти за тебя замуж.       Его руки дёрнулись на её бёдрах.       – Что? Почему? – он удивлённо на неё уставился.       Рика тоже смотрела на него. Она всё обдумывала и спорила сама с собой в течении нескольких дней, а может быть и недель, но её внезапные слова удивили её саму также, как его. Она выпрямилась и повторила:       – Я не могу выйти за тебя замуж.       – Почему? Я знаю, что люди ожидали, что мы поженимся, как только я вернусь, и я признаю, что оттягивал этот день, но...       – Это никак с этим не связано.       Светлые брови сошлись на переносице.       – В чём же тогда дело? Почему ты так внезапно передумала?       – Когда ты узнаешь правду, сам не захочешь на мне жениться.       – Позволь мне самому решать. – Отперевшись когтем на руку, он постучал пальцем по подбородку. – Так в чём дело?       Кровь бурлила в её ушах. Лёгкие не могли набрать достаточно воздуха, как бы быстро она не дышала. Тысячи мыслей и сомнений пронеслись в её голове. Должна ли она раскрыть Фину правду?       Она подумала об Эми, о боли в её глазах прошлой ночью. Разве ей хочется, чтобы её собственные дети однажды так на неё смотрели?       Рика сделала глубокий вдох, надувая щёки, затем медленно выдохнула. Она повернула голову, взглянуть, может ли Лука услышать их разговор, но увидела, что "отца" Эми уже нет на веранде.       – Я не Джо, – понизив голос, сказала она, пусть они теперь и остались наедине.       – Тебя зовут Хендрика.       – Да, я – Хендрика. Хендрика Алденберг.       Руки Фина опустились на бока.       – Хендрика Алденберг. – По слогам повторил он. – Ты не просто прислала фотографию подруги. Это была фотография Джоанны. А ты не Джоанна.       Рика ткнула кончик сапога в песок.       – Нет, не Джоанна.       – Тогда где она? – спросил Фин. – Если она не хотела быть моей женой, могла бы...       – Она мертва. – Рика взглянула на него сквозь полуприкрытые ресницы, каждый мускул в её теле был каменным.       Лицо Фина покраснело. На правом виске запульсировала венка.       – Что, чёрт возьми...? Мертва?       – Я не убивала её, – сказала Рика на тот случай, если он думал в этом направлении. Её сердце билось в такт с веной на виске Фина. – Она была моей подругой. Думаю, у неё был биссиноз.       Он скрестил на груди мускулистые руки, создавая перед собой прочную преграду.       – И ты украла мои письма и билет на поезд у её остывшего тело.       – Я...я... Всё было не так. – Её ноги задрожали, и Рика прижалась к тёплому боку Старины Джека. Она поджала губы и прикусила нижнюю губу. – Я сделала это, потому что у меня не было другого выбора. Я потеряла работу и место в пансионе, и потратила большую часть своих сбережений на похороны Джо. Мне некуда было идти, кроме богадельни. У меня не было времени заводить собственную переписку с холостяком с Запада. За это время я бы умерла от голода.       – Если то, что ты говоришь, правда, почему не сказала мне об этом раньше?       – Потому что тогда бы ты отправил меня обратно, – ответила Рика.       – Ты этого не знаешь, – он развёл руки и похлопал себя по груди. – Я не бессердечный, знаешь ли.       Нет, его таким не назовёшь. Но до приезда в Орегон у Рики не было причин верить в человеческую доброту.       – Хочешь сказать, ты всё равно бы на мне женился?       – Я не знал Джоанну, и не знаю тебя, так что какая разница?       Мысли проносились в голове Рики, как челноки с шипением перемещавшиеся на ткацком станке.       – Почему ты так стремишься жениться на незнакомке? – Она размышляла об этом на протяжении нескольких недель, но осмелилась спросить только сейчас. – Почему не женишься на одной из местных девушек? Почему не попытался ухаживать за Нетти? 'Или Эми,' чуть было не добавила она, но не захотела произносить этого вслух. Мысль об Эми с Фином заставляла её зрение затуманиться в тускло-красный цвет.       Фин отшатнулся.       – Нет, это... она... – Он потёр щетину над верхней губой. – Она никогда не посмотрит на такого, как я.       Мысли Рики прояснились, челноки перестали вращаться, будто прозвенел гон, оповещающий о конце смены. 'Ого.'       – Она тебе это сказала?       – Ей и не нужно. Слепому ясно, что она заслуживает лучшего, нежели простой рабочий без гроша за душой.       Это пояснение её задело. Рика отступила на шаг назад.       – У меня тоже ни гроша за душой.       – Это другое. Мужчина должен заботиться о своей жене. Если бы я начал ухаживать за дочерью босса, все бы подумали, что я делаю это, чтобы однажды прибрать ранчо к своим рукам. Я не хочу, чтобы Нетти думала, что земля для меня дороже, чем она.       – Но зачем искать себе жену по переписке, если у тебя уже есть чувства к Нетти?       Губы Фина сжались в тонкую линию:       – У воздыханий нет будущего. Мне нужно двигаться дальше.       Когда Рика открыла рот, он прервал её взмахом руки.       – Хватит этой чепухи. Что будем делать?       – Я постараюсь найти работу. – Незамужней женщине работу будет найти нелегко, но как только найдёт, она отправит деньги Фину. – Клянусь, я верну тебе деньги, которые ты отправлял на билеты на поезд и на дилижанс. Ах, да, и те, что ты оставлял мне на проживание здесь.       – В этом нет необходимости, – сказал Фин.       – Но тебе нужны деньги. – Для начинающего фермера каждый цент на счету.       – Мне нужна жена. А тебе нужен муж. – Его пристальный взгляд немного смягчился. – Может быть, если бы я нашёл время, чтобы узнать тебя - настоящую тебя - ты бы мне понравилась. Мы можем попробовать снова.       У Рики отвисла челюсть. Когда Старина Джек взмахнул хвостом, она могла поклясться, что почувствовала вкус конского волоса, поэтому тут же закрыла рот, продолжая удивлённо смотреть на Фина. Она ожидала криков и ругательств, возможно даже пощёчины, а не спокойного предложения остаться и попробовать заново, только уже в браке.       – Ты... ты всё ещё хочешь на мне жениться?       – Если пообещаешь, что между нами больше не будет тайн. – Он протянул руку, будто продал ей лошадь и предлагал закрепить сделку рукопожатием.       Рика колебалась. 'Что ты делаешь?' Мысленно кричала она на себя. Это именно то, чего она хотела всё это время, разве нет? Быть замужней женщиной, что подарит ей безопасность до конца жизни. Теперь она может получить это, не притворяясь Джо.       Она подумала об Эми и покачала головой. У этих чувств нет будущего. 'Ради Бога, скажи "да"!'       Фин наклонил руку:       – Ну, так что?

***

      Эми окунула ручку в чернильницу и замерла, держа стальное перо над бумагой.       – Дорогая Рика, – пробормотала она и написала, стараясь писать как можно чётче. Она снова сделала паузу.       Завтра Рика выходит замуж за Фина, и Эми совершенно не знает, что ей сказать.       "Не выходи за него замуж," хотела написать она. Чего, разумеется, не сделала. Ей нечего предложить Рике.       – Просто пожелай ей всего наилучшего в будущем, – чуть ранее подсказала Нетти.       Но если всё так просто как она говорит, почему Нетти последние два часа провела в своей комнате, пытаясь придумать правильное поздравительное письмо.       Её пальцы дрожали. Капля чернил упала на бумагу, и на мгновенье Эми подумала, что она будет красной, будто написание прощального письма Рики вскрыло ей вену. Но чернила были такими же чёрными как её настроение.       – Чёрт, чёрт, чёрт.       Эми скомкала листок бумаги и швырнула его через всю комнату.       Оно попало Рике в грудь, как только та вошла. Бумажный шарик упал ей на больную руку, и она заморгала, удивлённо на него уставившись.       – Что это? – Она разгладила бумагу и прочитала два слова. – Ты мне пишешь?       Эми почесала мочку уха.       – На завтра. Но я не умею выражать свои мысли на бумаге.       Улыбка явила маленькую щель между передними зубами Рики, и Эми с сожалением подумала, что, скорее всего, видит эту улыбку в последний раз.       – У тебя там немного... – Рика указала на её ухо.       – Чего? - Эми его потёрла.       – Ты испачкала чернилами ухо, а теперь размазала, и стало только хуже. – Рика взяла тряпку и обмакнула в воду в умывальнике. Она положила свою здоровую руку на подбородок Эми и наклонила её голову. – Не шевелись.       Эми не смогла бы сейчас сдвинуться с места, даже если бы очень хотела. Тепло прикосновения Рики расслабило её кости. Глаза закрылись.       Тряпка потёрлась о её ухо, охлаждая горячую кожу.       – Вот, – сказала Рика.       Она провела пальцем по уху Эми, словно желая доказать, что чернила исчезли.       По телу Эми пробежала волна мурашек. Прикосновение отметило её глубже, чем любое чернильное пятно.       Затем Рика опустила руку и отступила назад.       Эми откашлялась:       – Может, мне стоит просто сказать тебе сейчас?       – Сказать что?       – То, что хочу написать на бумаге. – Её руки слишком сильно дрожат, чтобы что-либо написать.       – Подожди. Вот почему я здесь. Я должна тебе рассказать...       – Давай сначала я, – перебила Эми. Если она не скажет сейчас, то, скорее всего, уже никогда не скажет. – Я желаю тебе всего наилучшего в будущем, и, очень надеюсь, что ты будешь по-настоящему счастлива с Фином. – Каждое произнесённое слово причиняло ей боль, но говорила искренне. Она хочет, чтобы Рика обрела счастье, и, зная, что сама никак не сможет его ей дать, поэтому вынуждена отпустить. – Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, что угодно, только скажи.       – Эми...       Эми подняла руки, не давая ей ничего сказать, и продолжила:       – Я хочу подарить тебе Корицу в качестве свадебного подарка.       – О, Эми, я не могу.       – Я хочу, чтобы у тебя была часть этого ранчо в качестве напоминания о нас.       В глазах Рики заблестели слёзы:       – Мне не нужна лошадь, чтобы вас помнить. И как бы я не любила Кора, я не могу его принять.       – Конечно, можешь...       – Я не собираюсь выходить замуж за Фина, – выпалила Рика.       Воздух вырвался из лёгких Эми:       – Что? Почему?       Она смотрела в глаза Рики, ища, спрашивая, надеясь. Неужели у Рики всё-таки есть к ней чувства? Не поэтому ли она не хочет выходить замуж за Фина?       – Я должна тебе кое-что сказать, – прошептала Рика.       Эми поднялась со стула на неустойчивых ногах и подошла ближе к Рике.       – Да?       – Я...я...       В душе Эми трепетала надежда:       – Расскажи мне.       Рика зажала губы большим и указательным пальцами.       – Я не та женщина, которая писала письма Фину.       'Больше нет,' согласилась Эми. 'Жизнь на ранчо сильно её изменила.'       Рика научилась доверять и наслаждаться моментом. И не только Рика за это время изменилась. Так много всего произошло в жизни Эми с тех пор, как она встретила Рику. Последние месяцы были полны открытий о себе и своей семье.       – Да, я заметила. И как мне кажется эти перемены к лучшему.       – Перемены? Нет, ты неправильно поняла. – Рика затеребила юбку, прикрывая ей лодыжки, будто чувствовала себя незащищённой. – Я не та женщина, что писала письма. Я вообще никогда не писала писем. Меня зовут Хендрика Алденберг, а не Джоанна Брюггеман.       Ложь. Очередная ложь. Неужели никто в её жизни не тот, кем кажется?       – Почему? – Голос Эми дрожал, она едва смогла выговорить это простое слово.       – Я не знала, что мне ещё делать. Я потеряла работу, жильё и единственную подругу, Джо. Она умерла за неделю до того, как я села на поезд.       – Так ты думала, что окажешь ей честь, выйдя замуж за её жениха и обманывая его до конца жизни? – Слова казались ядом на языке Эми.       Рика поджала губы:       – Ты не понимаешь. Да и как ты можешь? Всякий раз, когда ты нуждаешься в помощи, твоя семья рядом. Твои родители сделают всё что угодно для вас с Нетти.       – О, да, идеальная семья. – Выплюнула Эми. Она закачала головой, пока в висках не застучало. – Это всё просто иллюзия. А если заглянуть под поверхность...       – Я заглядывала, и всё, что я там увидела - это любовь. Это убивает твоего отца. Он не ест и...       – Он мне не отец. Она. Боже.       Глаза Рики стали цвета красного дерева, при свете дня так подходящего её волосам. Она коснулась предплечья Эми.       – Я понимаю, что тебе тяжело, Эми. Я не хочу с тобой ссориться, но мне неприятно наблюдать, как ты отрекаешься от своей семьи. Я бы всё отдала, чтобы меня воспитал отец, подобный твоему, пусть даже он на самом деле женщина. Я точно знаю, что он... она будет рядом с тобой несмотря ни на что, а мой собственный отец... я не могла даже тогда обратиться к нему за помощью.       – Он бы отказал? – Эми сложно было это себе представить. Когда это действительно было важно, Лука никогда ей не отказывала.       – О, нет. Он бы принял меня с распростёртыми объятиями. В конце концов, его дочь - бесплатная рабочая сила, и если она не продаст достаточного количества выпечки, можно при помощи кулаков придать ей мотивации.       Эми сглотнула в попытке промочить пересохшее горло.       – Я знаю, что врать вам было неправильно, но если выбирать между попрошайничеством отца принять меня обратно или остаться в богадельне, и воспользоваться билетом Джо - это казалось божьей благодатью.       – Тогда зачем ты сейчас рассказываешь мне правду?       – Я не хочу выходить замуж и рожать детей, чтобы впоследствии, когда правда раскроется, моя семья меня возненавидела, – сказала Рика.       Между ними повисла недосказанность.       – Я не ненавижу папу, – прошептала Эми. – Я просто...       Она замахала руками в попытке найти объяснение.       – Знаю.       Рика снова подбадривающе сжала её предплечье, затем отпустила и отвернулась. Она полезла под кровать и вытащила оттуда листок бумаги.       Эми поймала взгляд всадника на красной лошади, прежде чем Рика свернула рисунок и положила в принесённый с собой саквояж.       – Что ты делаешь?       – Я больше не могу здесь оставаться. Сама знаешь.       – Но тебе не нужно уезжать сейчас. Не так сразу. Уверена, мои родители позволят тебе остаться пока ты не найдёшь работу. – Она стала похожей на маленькую девочку, умоляющую папу покатать на лошади. От этой мысли тошнота в её животе усилилась.       Рика закрыла саквояж, поправила левую руку, и понесла его к двери.       – Зачем тянуть? Чем дольше я тут пробуду, тем больше появится сплетен. Лучше сделать это сейчас. Дилижанс выезжает из Прерии Бейкер через час, и если я опоздаю, придётся ждать следующего.       – Куда ты поедешь? На что будешь жить?       – Со мной всё будет в порядке. У меня есть деньги, которые я получила с продажи Мыши. Это поможет мне продержаться на плаву, пока я не найду работу.       Всего час, и Рика уедет и не на какие-то на несколько миль до хижины, которую собирался построить Фин, она исчезнет навсегда. Следует ли ей рискнуть и рассказать Рике о своих чувствах?       'Нет.' Рика приехала на Запад, чтобы выйти замуж, и теперь заговорила о том, чтобы завести детей. 'Она не... не такая как я, и я не хочу, чтобы последие сказанные ею мне слова были сказаны в гневе и отвращении.'       Эми ссутулилась. Её руки беспомощно болтались по бокам. Она колебалась между противоречивыми эмоциями. Часть её хотела на полную использовать каждый момент с Рикой, а другая не хотела помогать Рике покидать ранчо.       – Хочешь, я отвезу тебя в город?       – Фин попросил одного из рабочих меня отвезти, – сказала Рика. – Старина Джек уже готов.       Эми вцепилась руками в спинку стула.       – Так что, полагаю это прощание. - Рика звякнула саквояжем.       – Угу, – промычала Эми.       Она затаила дыхание, потому что даже дышать было больно.       Рика пересекла комнату. Остановившись в шаге от Эми, она вгляделась в её лицо. Сумка с хлопком приземлилась на пол. Рика обняла Эми левой рукой и притянула к себе.       Эми зажмурилась и почувствовала, как из глаз потекли слёзы. Она потёрлась щекой о плечо Рики, чтобы стереть их. Аккуратно, чтобы не задеть плечо Рики, она прижалась к ней, позволяя общему теплу тел, просочиться через рубашку прямо в её сердце.       Влажные от слёз губы коснулись её щеки.       – Прощай, Эми, – прошептала Рика.       Затем её тепло резко куда-то испарилось. Когда Эми открыла глаза, Рики уже не было. Она упала на кровать и зарылась лицом в подушку.       Запах Рики исходящий от наволочки окутал её, и она застонала в ткань от душевной боли.

***

      Лука подняла руку. Заметив, что пальцы дрожат, она сжала их в кулак и постучала в дверь Нетти.       – Да?       Выдохнув, Лука открыла дверь.       Нетти сидела за своим столом. При звуке шагов Луки, она обернулась.       Они смотрели друг на друга с разных концов комнаты, затем Нетти от неё отвернулась.       Лука прикусила щёку изнутри. Что ей сказать? С чего начать разговор? Её взгляд упал на бумаги, разбросанные по столу Нетти. Это оказались рисунки с узорами окраски Аппалуз.       – Что это?       В комнате воцарилась тишина, и через некоторое время Нетти ответила:       – Пытаюсь выяснить, какие родители производят лучшее потомство.       'Родители.' Лука прикусила губу. Нетти всё ещё считает её родителем? По крайней мере, её всё ещё интересует программа разведения лошадей. У них всё ещё есть что-то общее. Лука сделала нерешительный шаг, затем ещё один, медленно приближаясь.       – Мы можем поговорить?       Нетти не оборачиваясь, кивнула.       – Посмотри на меня. – Голос Луки дрожал, и она попыталась его успокоить. - Пожалуйста.       Нетти медленно повернулась и покрасневшими глазами посмотрела на Луку.       Сердце Луки сжалось:       – Нетти.       – Я ещё не сказала маме, но этой осенью я хочу поехать на Восток, и два года там поучиться.       Лука отпрянула, прижимая руку к груди.       Нетти хочет уехать с ранчо, хочет сбежать от неё. Луке было больно, но она промолчала. Она слишком боится просить Нетти остаться. Боится, что Нетти накричит на неё, посчитав, что она не её отец и не имеет права указывать ей, что делать.       – Если мы можем себе это позволить, - добавила Нетти.       – Можем.       Каждый год после продажи лошадей Лука и Нора откладывали часть денег, чтобы в будущем вложить в получение хорошего образование Нетти и Эми. Она всегда хотела предоставить Нетти такой шанс, но теперь ей кажется, что накопленные деньги помогут дочери сбежать от неё навсегда.       Нетти перевела взгляд с рисунков на лицо Луки:       – В Нью-Йорке есть колледж для хирургов-ветеринаров. Там двухлетняя учебная программа, которая посвящена изучению лошадей.       – Лошадей?       Нетти потёрла горбинку на переносице и улыбнулась:       – А кого ещё?       В Луке зародилась дикая надежда. Возможно ли то, что Нетти на самом деле не сбегает от неё? Хочет ли она по-прежнему быть частью ранчо, жизни Луки, и ей просто хочется найти свой жизненный путь?       – Они берут студенток?       – Нет. – Серые глаза Нетти вспыхнули, как фитиль. - Но я не позволю этому меня остановить. Ведь это то, чему ты нас учила, да?       Слёзы обожгли лицо Луки. Она оцепенело кивнула.       – Фрэнки и Тесс знакомы с одним из профессоров. Он готов обучать меня в частном порядке. – Нетти задумалась. – Если вы с мамой разрешите, конечно.       – У меня всё ещё есть право запрещать или разрешать тебе что-то? – Спросила Лука.       Вместо ответа Нетти подскочила с места и обняла Луку. Она уткнулась лицом в плечо Луки. Рукав Луки промок от потока слёз.       Лука проглотила собственные слёзы. Она погладила Нетти дрожащими пальцами по волосам и прижала к себе, впервые в жизни не боясь позволить дочери прижаться слишком близко к своей груди.       Нетти икнула и подняла глаза.       – Это значит "да"? – Прошептала Лука.       Нетти снова прижалась лицом к плечу Луки:       – Д-да. Так ты позволишь мне поехать?       – Я буду по тебе скучать. – В этот раз она могла открыто признаться в своих чувствах, не боясь, что другие сочтут это недостойным мужчины. – Но я так горжусь тобой за то, что ты собираешься сделать. Первая женщина – ветеринар... Мне нравится, как это звучит.       Когда Нетти, наконец, отпустила её и отошла, чтобы высморкаться, Лука внимательно её оглядела:       – Я понимаю, что рассказав вам, кем я являюсь, очень шокировала вас, девочки, особенно тебя. Я не хочу, чтобы ты плохо думала о себе или матери только из-за обстоятельств вашего зачатия.       Нетти шмыгнула носом и отвела взгляд.       – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.       Теперь Нетти подняла взгляд. На секунду в её глазах вспыхнул гнев:       – Откуда тебе знать?       Лука сглотнула. Она хотела забыть ту часть своей жизни, но ради дочери, она продолжит открывать правду о себе.       – Потому что моя мать тоже работала в борделе, а отец был одним из клиентов, делившим с ней постель.       Со вздохом, Нетти пошатнулась и опустилась на стул. Она смотрела на Луку слезящимися глазами.       – Но есть большая разница между нашими матерями, Нетти. Моя мать пыталась утопить стыд в бутылке виски. Я помню, как сидела на лестнице борделя, иногда даже всю ночь напролёт, ожидая, когда она позволит мне вернуться. Порой она забывала про меня, и я сидела там до самого восхода солнца.       Со старыми воспоминаниями пришло чувство одиночества и отчаяния, и Лука прогнала их. Теперь она взрослая и больше не одна.       – Моя мать перестала заботиться обо мне, о себе, о попытках вырваться из борделя. Твоя же мать никогда не сдавалась. Она не плохая мать и не плохой человек. И ты тоже.       Во второй раз Нетти бросилась в объятья Луки.       – Ох, папа, – прошептала она.       Их прервал стук в дверь.       Нетти отступила и вытерла мокрые щёки:       – Да?       Дверь медленно приоткрылась.       – Мисс Нетти? – Фин стоял в дверях, не входя в комнату. – Могу я поговорить с тобой...? – Когда его взгляд упал на Луку, он сделал паузу. – Хм. Не знал, что ты здесь, босс. Разговор можно отложить до более подходящего момента.       – Фин, подожди! Что случилось? – Спросила Нетти.       – Просто хотел сообщить, что Хенк собирается отвести Хендрику в город, - сказал Фин.       – В город? – Лука нахмурилась. Это её воображение или Фин сейчас бледнее снега горы Худ? – Думал, вы уехали за цветами на свадьбу.       – Свадьбы не будет.       – Что? – Нетти схватила его за рукав и завела в комнату. – Что случилось?       – Она лгала о том, кто она такая, - сказал Фин.       Произнесённые слова заставили Луку вздрогнуть. Она представила себе, насколько глубокой может быть длительная ложь. 'Чёрт, и она тоже.' Как её дочери воспримут обман Хендрики вдобавок ко всему остальному? Её взгляд искал Нетти, в поисках прощения, но внимание дочери было сосредоточено на Фине.       – Что ты имеешь ввиду? – Спросила Нетти.       – Она не писала писем. Когда настоящая Джоанна умерла, Хендрика воспользовалась билетами, которые я отправил её подруге, чтобы начать на Западе новую жизнь.       – О, Боже. Мне так жаль. – Нетти сжала его руку. – С тобой всё в порядке?       – Угу. Может, это и к лучшему. Я ещё даже не начал строить хижину, так что не смог бы обеспечить свою жену.       Слова звучали так знакомо. Лука устало улыбнулась.       – Когда я женился на Норе и приехал в Орегон, я думал так же. Но позволь мне сказать кое-что, что я узнал о женщинах, Фин. Женщины сильные.       В прошлом она нуждалась в мужском образе, чтобы чувствовать себя сильной и способной. Теперь же в ней поселилась вера, что в итоге семья её примет, полюбит и поверит в её силу, зная, что она женщина.       – Им не нужно, чтобы мы обращались с ними как с хрупкой фарфоровой посудой или обеспечивали идеальную жизнь, – продолжила она. – Если ты найдёшь хорошую женщину, она захочет партнёрских отношений и тоже заботиться о тебе.       – Папа прав, – сказала Нетти, всё ещё держась за рукав Фина.       Лёгкость, с которой она произнесла слово "папа", сняла тяжёлый груз с плеч Луки.       – Да, но, очевидно, Хендрика не хочет строить такую жизнь со мной, – сказал Фин. – Когда, несмотря на услышанное, я всё равно предложил ей выйти за меня замуж, она отказалась.       Лука внимательно его изучила. Он не выглядит убитым горем, а просто сбит с толку. Хендрика ранила его самолюбие, а не сердце.       В дверь снова раздался стук. Хендрика выглянула из-за дверного косяка. Её глаза были покрасневшими, но она расправила плечи и сжала челюсти, как осужденная женщина, готовясь к неизбежному.       – Извините, что прерываю. Я просто хочу попрощаться. – Её взгляд скользнул по Фину, по Нетти и затем остановился на Луке. – Если вы всё ещё со мной разговариваете.       Как Лука может судить за то, что женщина скрывала от них правду, когда сама не лучше?       – Уверена, что не хочешь остаться?       – Спасибо за вашу доброту, но что мне здесь делать? – Хендрика прижала к груди саквояж. – У меня нет причин оставаться в данных обстоятельствах.       'Нет? А как же Эми?' хотела спросить Лука. Но даже если бы она осмелилась спросить Хендрику о её чувствах, она не может сделать это в присутствии Нетти и Фина. Не зная, что сказать или сделать, она беспомощно наблюдала, как за Хендрикой закрывается дверь.

***

      Эми не знала, сколько прошло времени, когда кто-то, отвлекая её от мыслей, постучался в дверь. Время потеряло значение. Она лениво оторвала голову от подушки.       – Уходи, – крикнула она и уронила голову обратно.       Дверь со скрипом открылась, и в комнате раздались лёгкие шаги. Кровать просела. Тёплая рука легла на плечо Эми, а до её носа донеслась знакомая смесь запахов.       Кожа, лошадь и свежий воздух - запахи, которые всегда означали для неё безопасность и комфорт.       'Папа.'       Эми повернулась и посмотрела в знакомое лицо. Под глазами Луки были тёмные круги. От боли её глаза потемнели и стали металлическо-серого оттенка.       Так много боли. Эми больше не могла этого выносить. Она обняла стройные ноги Луки и уткнулась лицом в твёрдое бедро. Её слёзы пропитали джинсовую ткань штанов Луки, но та не отодвинулась.       Рыдания сотрясли тело Эми. Её нос горел, горело горло, и сердце тоже горело. Она даже подумала, что заболела.       Руки Луки поднялись и погладили волосы Эми, как она делала с тех пор, как Эми была совсем маленькой девочкой. Успокаивающее прикосновение прогнало тошноту Эми. Она всхлипнула и, наконец, подняла глаза.       На щеках Луки блестели слёзы. Лука потёрла руками лицо, поспешно втирая их в щёки.       – Папа, – прошептала Эми и замерла, поражённая тем, как много изменилось между ними, и как много осталось прежним. – Могу я...я всё ещё могу так тебя называть?       Лука закрыла глаза двумя пальцами и кивнула через этот барьер.       – Это большая честь для меня, – её голос дрожал.       Эми села. Её колени упирались в колени Луки.       Они одновременно шмыгнули носами и улыбнулись друг другу.       – Хэнк только что повёз Хендрику на станцию дилижансов, – через минуту сказала Лука.       Эми кивнула, благодарная за то, что Лука не попросила с неё объяснения, что произошло. Позже она всё объяснит, а пока слишком больно.       – И ты так просто отпустила её? – Спросила Лука. – Так и не сказав, что к ней чувствуешь?       Взгляд Эми взметнулся вверх:       – Ты...ты знаешь? Н-но откуда?       Лука улыбнулась:       – Однажды я была на твоём месте.       Впервые за много лет Эми почувствовала, что её понимают. Лука понимает, что происходит внутри неё, даже когда Эми сама не до конца ещё всё понимает. Вот почему Лука раскрыла ей свой секрет, чтобы сейчас она могла сидеть рядом с ней. Эми захлестнула волна благодарности.       Её голос дрожал, когда она спросила:       – Что ты сделала?       – То же самое, что делаешь ты сейчас - почти отпустила её. Я сказала, что не буду стоять у неё на пути, если она найдёт счастье с настоящим мужчиной. – Лука подняла уголок рта в самоироничной улыбке. – Мне потребовались годы, чтобы понять, что ей не нужен "настоящий мужчина". Ей нужна я.       Новый поток слёз обжёг глаза Эми. Отношения её родителей оказались даже более особенными, чем она думала.       – Но Хендрика уехала.       – А ты сказала ей, что хочешь, чтобы она осталась?       – А разве у меня есть на это право? – Эми потёрла покрасневшие глаза. – Она сказала Фину, что не хочет выходить за него замуж, потому что не хочет жить во лжи, и даже если я ей нравлюсь, я не могу предложить ей открытую жизнь без вранья. Она не захочет такой жизни.       Лука взяла Эми за плечи и, оказавшись почти нос к носу, посмотрела ей в глаза:       – Пусть Хендрика сама примет это решение. Да, жить жизнью, вынужденной каждый день лгать, тяжело, – тихим голосом сказала она. – Но знаешь что? Лгать горожанам, позволяя им верить в то, во что они хотят верить... Я вовсе не против этого. Если бы я могла начать жизнь заново, я бы сделала тот же выбор - за одним исключением.       – Каким? – спросила Эми.       – Я бы рассказала тебе и Нетти о себе раньше. Ложь, причиняющая сильную боль - это та ложь, которую ты говоришь близким тебе людям, и себе в том числе. А все остальные... – Лука сделала движение, будто бросила что-то Эми через плечо. – Пусть попадут в ад, если встанут на пути твоего счастья.       – Ты, правда, думаешь, что кто-то вроде меня может обрести счастье?       Лука постучала пальцем по виску Эми:       – Выкинь из головы мысль, что ты не заслуживаешь любви только потому, что не такая как все. Я слишком много лет позволяла себе в это верить, и только твоя мама учила меня другому. Если Бог не хотел, чтобы я любила Нору, то зачем сделал меня такой? Почему не заставил меня полюбить... Хэнка, к примеру.       От этой мысли по коже Эми побежали мурашки. Она встряхнулась, как собака, пытающаяся избавиться от блох.       Лука засмеялась:       – Вот видишь. Тебе тоже кажется это неправильным. Моё сердце принадлежит Норе, твоё принадлежит Хендрике, а её - тебе.       Эми покачала головой:       – Она не... такая. Рика уже однажды была замужем.       – Милая, это ничего не значит. Первой влюблённостью твоей матери тоже был мужчина. А теперь она любит меня, – покрасневшие глаза Луки светились от счастья.       – Но что, если Рика не влюблена в меня? Что, если возненавидит меня, как только узнает?       – Она не смотрит на тебя так, будто может возненавидеть. Я знаю как тебе страшно, но порой ради любви приходится идти на риск, – сказала Лука.       'Прямо как папа,' поняла Эми. Лука очень сильно рисковала, рассказывая Эми и Нетти, кто она такая. Она рисковала своей безопасностью, своей жизнью и любовью своей семьи. Она воспользовалась этим шансом из-за любви, потому что хотела на своём примере показать Эми, что две женщины могут быть счастливы вместе.       Эми спрыгнула с кровати и направилась к двери.       – Сколько время? – бросила она через плечо.       – Почти час, – ответила Лука и захлопнула свои карманные часы.       Эми рывком распахнула дверь:       – Проклятье.       К тому времени как она доберётся до Прерии Бейкер, дилижанс вместе Рикой уже отправится в путь.