Перепереезд

Весь оставшийся вечер я ощущал себя членом семьи Маколея Калкина под рождество. Добираться до аэропорта пришлось в дикой спешке. Вещи будто вываливались из рук, даже отец успел уронить что-то на ногу во время сборов. До брата дозвониться так и не удалось, поэтому пришлось забирать его прямо из парка. Отыскать Айка было не трудно, но его глупая улыбка в ответ на резонные упрёки родителей и слабый запах чего-то спиртного невероятно раздражали. Ближе к ночи начался дождь, видеть дорогу стало практически невозможно. Чтобы окончательно не взорваться от напряжения, я уткнулся в телефон, из-за чего потом меня долго мутило. От образовавшихся будто бы из ниоткуда ям у меня появилась пара ушибов на затылке, которым я частенько ударялся, особенно на поворотах. Родители успели переругаться между собой и нами по несколько раз. Ещё в машине оказалось, что многие вещи мы забыли — особенно вещи Айка, но в этом, как я считаю, он сам виноват. В общем, последние полтора часа вокруг меня творилось настоящее стихийное безумие, которое не окутывало в приятную чарующую дымку, приводящую тебя в транс, как сегодня на школьном вечере, нет. Оно сводило с ума в самом плохом смысле, когда одна часть буквально переставала как-либо адекватно воспринимать реальность, а вторая, полностью адекватная, смотрела на свою половину в истерике. Но всё обошлось. Беготня закончилась, нам удалось не опоздать на свой рейс и даже успеть по-хорошему попрощаться с матерью. Ближайшие три часа мне предстояло провести в тесном самолётном кресле в попытках куда-то день свои ноги. Отец быстро смог уснуть, причём так крепко, что забаррикадировал нам с братом выход, Айк уткнулся в телефон, а мне ничего не оставалось, кроме как смотреть на собственное уставшее отражение в тёмном иллюминаторе. Выглядел я не сильно лучше того же Юргиса, когда он сидел на полу сегодня вечером. Укладка сильно подпортилась, белая рубашка измялась, вытянулись колени брюк, где-то успела измараться обувь. Я достал из небольшого рюкзака, в котором раньше носил учебники, тёмную толстовку и надел её. Не то чтобы я стал выглядеть лучше, но уже не так сильно выбивался из общей массы уставших пассажиров. В самолёте было темно. Сверху мигали рыжие лампочки — требование пристегнуться, запрет курения и так далее. Ребёнок сзади неприятно пинал меня в спину, и так ноющую от усталости. Мягкий свет с экрана телефона Айка падал на него и спящего рядом отца. Только благодаря этому свету я хоть что-то видел в этой темени. Ощущения, что мы летим где-то высоко над землёй, не было. В круглом окошке не видно ни ярких огней больших городов, ни раскидистых полей, ни воды, ни гор. Обзор из темного иллюминатора скорее указывал на то, что наш самолёт забыли в каком-нибудь старом амбаре и накрыли огромным брезентом. Очень хотелось спать, но совершенно не удавалось. В голове царил какой-то серый шум, словно множество мерцающих точек на экране телевизора, шуршащих с характерным звуком. Мозг опустился до мыслей лишь об удовлетворении базовых потребностей, на что-то более высокое сил не нашлось. Хотелось закрыть глаза и открыть их лишь тогда, когда брат будет тащить меня по узкому коридору самолёта на выход, а отец — подгонять нас сзади. Три часа тянулись невыносимо долго, вязко и неприятно. Расслабляла лишь мысль о том, что спустя столько мучений я вернусь в Южный парк. Вернусь к прохладе, к снегу, лежащему на улицах круглый год, к дутым курткам, хвойным лесам, цветным домам, словно из детского набора Лего, к старой школе, остановке автобуса, ребятам, Картману… Эта зараза мне после своей истерики даже не написала, хотя он мог бы! Не верилось, что я увижу совсем скоро его наглую рожу. За все эти годы я так и не свыкся с мыслью, что Картман хотя бы немного изменился. Это казалось невозможным, будто весь город остановился, как только с земли поднялся самолёт, уносящий меня в Нью-Джерси. Согласно такой логике я и сам, ступив на твёрдую землю после прилёта, стану собой пять лет назад, помолодеет отец, уменьшится раза в два Айк… Я возвращался уже не в город, в котором провёл все детство, а в прошлое, которое я все эти годы тщетно пытался вернуть. Но что, если всё изменилось? Исчезли цветные дома, поредел лес, мои друзья выросли и превратились в мрачных старшеклассников, которым и дела до меня не будет? Неизвестность невероятно пугала, но желание узнать, что меня ждёт впереди, было во много раз сильнее. Я готов дальше следовать по своей кривой тропе вглубь тёмного леса сомнений и страхов, слабо удерживая в руках фонарь — угасающую надежду, не зная, ожидает ли меня дальше светлая поляна, усеянная полевыми цветами, или непроходимое болото, в котором я найду свою гибель. Плевать, что впереди — к концу моего путешествия я встречу своё счастье. К чёрту глупый страх, к чёрту сомнения… Всё же мне удалось заснуть на какое-то время. Открыв глаза, я почувствовал неприятные толчки брата мне в бок и голос командира воздушного судна, рекомендующего пристегнуться. Посадка вышла долгой, но гладкой, маленькие дети на борту почти не плакали из-за перепадов давления и воздушных ям. Аэропорт Колорадо я почти не помню, двигался я вслед за отцом словно в тумане, слабо удерживая брата за руку. Только на улице я смог немного прийти в себя. Было темно. Прямо передо мной на высоком небе раскинулись тысячи ярких звёзд. Слабо горели стоящие у выхода из аэропорта фонари. Прямо под ними расположились таксисты, ожидающие своих пассажиров с именными табличками. На них нашей фамилии не оказалось. Только в этот момент я вспомнил, кто везёт нас до города. Ладони тут же вспотели, появилось непреодолимое желание пригладить непослушные волосы. — А миссис Картман знает, что мы перепутали время? — неловко спросил я у отца, кутая руки в длинные рукава толстовки. — Ты успел её предупредить? — К нашему счастью, успел, — добродушно ответил отец, улыбнувшись, — а ты откуда знаешь, что Картманы нас забирают? — Странно, если бы Кайл не знал, — ответил за меня Айк, хитро мне улыбнувшись. В этот момент захотелось побольнее пнуть брата в лежащий неподалёку сугроб. Я ещё от «твоего Картмана» не отошёл, а он продолжает меня выбешивать. Отцу незачем знать о моей с ним дружбе, да и Айк об этом узнал случайно, так что пусть помалкивает. — Я слышал, как вы разговаривали сегодня вечером, — соврал я, уничтожая брата взглядом, — но не очень понял, почему мы не могли взять такси. — Не знаю даже, — неопределенно ответил отец, накидывая на себя осеннюю куртку, — я подумал, вместе веселее ехать. — Возможно. — Да и так дешевле вышло, сейчас такие деньги дерут за пару-тройку часов езды до города, ужас просто. Всё же мне не стоит забывать, в какой семье я родился. Не сказать, что Картман оказался прав, но частично… Окей, плевать, может, отец правда хотел поскорее найти повод увидеться хоть с кем-то из Южного парка. Может, перед этим он обзвонил всех своих старых друзей, но никто не смог нас подвезти, а мать Картмана — запасной, но не самый худший вариант? Оставалось только ждать. Прошло не так много времени, прежде чем отцу позвонили. Он отошёл на какое-то время, а когда вернулся, уверенно повёл нас по парковке куда-то вправо. — Они должны быть где-то у ворот, — бубнил себе под нос отец, плутая среди машин и путая нас с братом. Потом он ушёл далеко вперёд и остановился рядом с какой-то женщиной в осеннем светлом плаще с запахом и с лёгким красным шарфиком на груди. Миссис Картман я узнал сразу: за эти пять лет она практически не постарела, лишь подойдя поближе, я смог увидеть слегка обозначившиеся мимические морщинки возле глаз и рта, которые, впрочем, ничуть её не портили. Даже издалека слышался её лёгкий женственный смех и ощущалось что-то приятное, завораживающее и притягивающее. Я поспешил к ним, не отставая от брата, который, хоть миссис Картман почти и не помнил, но был сражён наповал её чарующей лёгкостью. Мы поздоровались. Она встретила нас с большим восторгом. Я почувствовал себя маленьким ребёнком, которого представляют дальней родственнице. — Ты так изменился, так вырос, так возмужал! — засыпала нас поочерёдно комплиментами Лиэн, пока мы с братом глупо улыбались в ответ. Мне стало немного неловко. Ещё сильнее я замялся, когда вспомнил, чего мы в детстве наговорили Картману про его мать. Да, возможно, многие слухи про её личную жизнь правдивы, но становилось стыдно, что раньше я обсуждал в этом ключе такую милую и любезную женщину. У всех же свои минусы, в конце концов, а осуждать взрослого человека, когда тебе самому лет десять, такое себе, если честно… — Не грустно тебе было уезжать, Кайл? — обратилась ко мне Лиэн. — Нет, что ты! Кайл больше всех нас скучал по этому месту, — рассмеялся отец, — правда, сын? — Хе-хе, ну не сказать чтобы прямо сильно скучал, — замялся я, — просто много хороших воспоминаний… — Это так трогательно! — восхищённо воскликнула миссис Картман, обнимая меня в очередной раз. — Я так соскучилась по всем вам, и Эрик, я уверена, тоже! Милый, подойди сюда, пожалуйста… И тут я всё понял. Когда мы только подошли к Лиэн, где-то неподалёку я заметил высокий силуэт в тёмно-красной куртке. Кто-то стоял в углу парковки, пристально наблюдая за нами. От его взгляда становилось как-то не по себе, из-за чего я не мог забыть о нём всё время нашего разговора. Казалось, он стоит настолько близко, что в любой момент подойдёт и в лучшем случае попытается нас ограбить. И сейчас после слов Лиэн силуэт начал медленно приближаться к нам. Как только он вышел из тени, меня тут же охватил взявшийся из неоткуда испуг. Всё шло определённо не так, как мне хотелось. Мне не верилось, что передо мной стоял тот самый Эрик Картман. Да, очень схожие с Лиэн черты лица явно выдавали в этом парне её сына, но ничего из того, что я знал о Картмане и как его представлял последние пять лет, не было. Картман — мелкая жирная свинья с визгливым голосом и смешной желто-голубой шапочкой, которая никого не уважает и орёт по любому поводу. Ничего из этого к описанию внешности «нового» Эрика не подходило. Этот явно выше, и не просто выше себя из прошлого, а намного выше меня, из-за чего хотелось провалиться под землю к своим братьям-гномам. Толстым его теперь можно назвать разве что с натяжкой, он остался довольно крупным, но из-за широких плеч выглядел не как кусок жира, который стоит ударить, и кулак застрянет в глубоких складках, а как тот, кто способен уложить тебя на землю одним мизинцем левой руки без особых усилий. Возможно, единственное, что выдавало в нём того Картмана, — волосы. Русые, прямые, но невероятно объёмные, мягкие и гладкие, чему я всегда втайне завидовал. Чёрт, этот тип обошёл меня даже своими волосами, что уж говорить об остальных внешних показателях. Нет, это определённо Картман. Совершенно не похожий на прошлого себя, пусть сильно втянувшийся, спортивный и даже, прости господи, смазливый, но это он. Потому что этот взгляд подделать просто невозможно. Тяжёлый картмановский взгляд, способный заставить любого чувствовать себя как минимум неловко. Взгляд хищника, высматривающего свою добычу. Взгляд «я лучше всех вас», «я умнее всех вас», взгляд «вы даже не догадываетесь, на что я на самом деле способен». Сдирающий с тебя одежду и кожу, проникающий прямо в мозг, требующий подчинения, сводящий с ума. Я хорошо его помню, этот отвратительный взгляд. Картман пробубнил что-то вроде «здравствуйте» и встал напротив меня. Пока я молча не сводил с него глаз, отец пожал ему руку, а Айк поздоровался. Будто бы они не видели в нём никакой угрозы, никакой опасности… А почему её вдруг увидел я? Заметил ли он страх в моих глазах? Он специально мучает меня своим фирменным взглядом или неосознанно смотрит на меня так? — Ой! Вы же, наверное, так устали, а мы тут стоим болтаем, — опомнилась Лиэн. — Давайте скорее в машину. Милый, помоги унести чемоданы, пожалуйста. — Угу, — снова пробубнил Картман своим новым низким голосом, в котором, лишь хорошо прислушавшись, можно было отыскать слабые высокие нотки того визгливого голоса из прошлого. Я знал, что он не возьмёт чемодан брата или отца. Нет, он хитрее, гораздо хитрее. Уже давно всё понял и начал свою новую, коварную игру, как он любит. Картман подошёл ко мне почти вплотную, из-за чего я смог разглядеть черноту его глубоких карих глаз. Он слабо коснулся моей руки и быстрым движением отбросил её в сторону, потом взялся за ручку чемодана, на которую я опирался до этого, и тут же поднял мой багаж над собой. — Привет, Кайл, — нагло улыбнулся он, внутри насмехаясь над моим испуганным взглядом, — давно не виделись. После этого он тут же ушёл к машине, оставив за собой сожжённое поле из моих нервных клеток. В ушах звенел его нахальный бархатный голос, щёки краснели то ли от холода на улице, то ли от жара внутри. Хотелось взлететь к небесам и спрятаться где-нибудь высоко, за пушистым облаком или грозовой тучей, лишь бы меня больше никто не видел. Как он смеет так открыто смеяться надо мной? Кто дал ему это право? Я объективно не был готов к такому, уставший мозг просто отказывался воспринимать всё больше новой, шокирующей информации. Может, завтра, отоспавшись, я бы смог спокойно перенести и этот взгляд, и «нового» Картмана, и вообще всё на свете… Но нападать на меня сейчас, когда силы и так на нуле — ну разве это правильно? Кого я обманываю, по правилам эта дрянь никогда не играла. Его козырь — хитрость и внезапность, он засадит тебе в спину нож именно в тот момент, когда ты больше всего не ожидаешь этого. Только такой подход обеспечивает ему феноменальный успех в его грязных делах, а без стопроцентного выигрыша он за них не возьмётся. Ладно, может, я совсем забыл об этом, пока спешил на самолёт, с кем не бывает за пять сраных лет: ослабил свою бдительность лишь на мгновение и заслуженно получил за это. Но больше я в его игры играть не буду. Пусть радуется, пока может, сейчас хоть и он ведёт, но совсем скоро и я смогу взять ситуацию под контроль. Больше ты не посмотришь на меня своим взглядом, Картман, нечему будет уже ухмыляться! Мы подошли к машине. Не успел я опомниться от сюрприза в виде «нового» Картмана, меня ждал новый: на заднем сидении красного автомобиля Лиэн сидело ничто иное, как ребёнок. Светловолосая девочка лет пяти, удивлённо разглядывающая нас через окно. Ни о каких детях меня никто не предупреждал, даже о присутствии Картмана здесь я не догадывался, а тут посторонний ребёнок… Они похитили её, что ли? Или она ребёнок какой-нибудь подруги Лиэн, но что она здесь забыла в такую темень, ещё и без родителей?.. А не мерещится ли мне это от пережитого за день стресса? Казалось, будто эта девочка — неудачно спустившийся с небес ангел, провожающий меня, скажем, в последний путь. Нет, евреи в рай не верят, да и не так сильно я испугался глупого Картмана, чтобы помереть на месте, пусть в таком случае проваливает к себе обратно на небо. Тут всё намного проще, лучше перестать мучить себя этими вопросами и отключить голову на время. Будь что будет, с этой самой секунды я уже ничему не удивляюсь. Чужой ребёнок в машине? Замечательно, надеюсь, она не будет плакать, поехали скорее домой. Девочке, в отличие от меня, никто особо не удивился. Отец с братом весело поздоровались с ней, пока я укладывал вещи в багажник. Пока мы рассаживались по местам, малышка пела песенки себе под нос. Вместиться в машину оказалось непросто, пришлось посадить девочку мне на колени. Возражать я не стал, но собственное смущение скрыл с трудом. К счастью, все слишком торопились, чтобы заметить моё волнение. Лиэн, кстати, села спереди, но на пассажирское сидение, а за рулем обнаружился Картман. Версия про ангела тут же приобрела в моей голове новый, пугающий, как сам факт возможности Картмана водить, смысл. — Зайка, ты готова ехать? — обратилась, видимо, к девочке миссис Картман, поправляя на груди свой элегантный шарфик. — Я не могу найти Тедди! — пожаловалась малышка, сжимая в руках крохотный розовый рюкзачок. — Кайл, дай Рози медвежонка, пожалуйста, — обратилась ко мне Лиэн, — он, наверное, в рюкзаке. Эрик, включи свет. — Эм, я… Да, сейчас, — замялся я, пытаясь как-то взаимодействовать с чужим ребёнком. — Кайл, ты так нервничаешь, как будто только что узнал, что у меня сестра есть, — вдруг подал нахальный голос с переднего сидения Картман. — Даже имя наверняка её не помнишь. — Боже, милый, его не так сложно запомнить, — снисходительно рассмеялась Лиэн, — солнышко, как тебя зовут? — Ро-зи! — по слогами произнесла девочка, громко смеясь. Её подхватили остальные. Я быстро нашёл девочке ее игрушку, после чего машина наконец тронулась. Парковка аэропорта за окном быстро сменилась тёмным хвойным лесом. Я уткнулся лбом в окно, пытаясь охладить вскипающий мозг, привести мысли в порядок. Так… Я прекрасно понимаю, что взросление — штука странная и из жирной гадкой утки способно сделать прекрасного лебедя за пять лет. Но… сестра тут каким хуем оказалась?! Отпочковалась она от него, в коробке пару дней назад на порог подбросили, или что? Ещё ведь понял, гнида, что я растерялся, и решил меня перед всеми в очередной раз опозорить. Он никогда не то что о сестре — о собственной матери — о существовании которой я хотя бы знал! — не говорил. Семейная жизнь Картмана мне была понятна как дважды два: Лиэн, которая вынуждена нести тяжёлое бремя его матери, и он сам, взявший её под свой деспотичный контроль. По крайней мере, такой я её видел до переезда. А тут за пять лет они успевают вырастить целого ребёнка! До этого момента я даже представить себе не мог, чтобы в семье Картмана появился хоть кто-то. Это невозможно! Самомнение Картмана настолько огромно, что сестра или брат просто бы не поместились в его комнате! Он бы вытравил из дома любого, кто хоть как-то мешает его комфорту. А тут — сестра, да ещё и маленькая, именно в том возрасте, когда дети больше всего требуют внимания. И что, он просто живёт с этим, никак не пытается её, скажем, выселить? Может, это всё-таки не тот Картман, а просто однофамилец? Дорога была невыносимо долгой. Отец с Лиэн разговаривали о чём-то своём, Айк, к моему удивлению, развлекал Рози. Я одолжил наушники брата и на время прикрыл глаза, пытаясь расслабиться и переварить всё то, что свалилось на меня сегодня. О том, что за рулём Картман, удавалось, к счастью, на время забыть, а то до дома мне бы явно не хватило нервных клеток. Я открыл глаза лишь спустя около десяти песен. За окном показались знакомые мне улицы. Настроение резко улучшилось. Оставив позади все мысли о Картмане и его секретах, я наслаждался приступом исцеляющей ностальгии. Улицы такие же странные, неказистые, со своими колоритными особенностями, как и много лет назад. Даже горожане, казалось, ходили те же самые. Это радовало, в охватившей меня со всех сторон буре новых потрясений я смог отыскать крохотный, привычный себе уголок. Южный парк был хотя немного придурковатым, но всё же очень близким моему сердцу городом. Всё то, что остальные в нём высмеивали, меня исключительно умиляло. Милые разноцветные домики, милые сугробы, мешающие ходить, милые лавочки, у которых лишь верхушки видны под снегом. Магазины с глупыми названиями, вывески со смешными слоганами, странная манера езды на дорогах, нелогичное проектирование улиц — всё радовало, а не отталкивало. Я наконец оказался дома, но что-то странное, непонятное волновало разум, не давая расслабиться, раствориться в этом городе до конца. Крохотные детали, малейшие изменения, «морщинки», появившиеся у этого места за столько лет, настораживали и расстраивали. До последнего я надеялся, что районы, по которым мы едем, — незнакомы мне, и в детстве я почти никогда сюда не заходил, из-за чего не выходит почувствовать то, чего мне хотелось. Сработало классическое «ожидание-реальность». В окне показалась наша бывшая улица, состоящая из забора однотипных домов самых разных цветов. Пёстрые пятна мелькали перед глазами, не давая вспомнить, кому принадлежало то или иное жилье. Грустно улыбались потухшие окна, неприветливо глядели с газонов таблички «Продаётся». Из-за крыш неказистых домиков выглядывало тёмное ночное небо. Слабый свет звёзд отражал белеющий на тротуаре снег. Печальное чувство охватывало меня при виде этого места. Яркая картинка из детства ушла, унеслась ввысь к этим тусклым звёздам и огромному небу, оставив после себя лишь свою серую тень. Город изменился. Он производил такое же глуповатое, милое впечатление, но он уже не тот Южным парком, в который я стремился. Постаревший, износившийся, словно цветная вывеска «Добро пожаловать» на въезде в город, он обманывал прибывших сюда, пускал в глаза свою чарующую цветную пыль, лишь на мгновение казалось, что тебе тут рады. Сложно мириться с этим чувством обманутых ожиданий, но и протестовать ему сил нет. Наконец мы остановились. Да, это определённо он — наш старый дом. Годы потрепали его не хуже, чем соседние здания. Заросший газон кричал о нашем долгом отсутствии, продолговатые трещины, словно слёзы, струились по фасаду, заколоченные окна напоминали пугающий аттракцион. Жуткий зелёный гигант явно не ждал нашего возвращения. Смотреть в его сторону было неловко, а тревожить спокойствие его холодных стен вовсе не хотелось. Логичнее отдать дом убийственной силе времени, но этот вариант я не рассматривал принципиально. Раз уж я начал воплощать в жизнь свой план, не стоит останавливаться, даже из такого грубого камня я смогу выточить настоящий алмаз, отражающий своими гранями кусочки того светлого прошлого, к которому стремлюсь. Машина остановилась. Мы принялись разгружать вещи. Лиэн осталась внутри с Рози, а Картман помогал носить чемоданы, не обращая на меня никакого внимания. Отец открыл дверь. В нос тут же ударил запах пыли. В темноте наш дом походил на комнату ужасов: кругом грязь, паутина по углам, скрипели оставленные нами предметы и пол. Где-то стояли пыльные коробки, забытые при переезде. Ночевать в таком месте не хотелось. Мы оставили вещи у порога и прошли внутрь. — Завтра нас ждёт много работы, — устало вздохнул отец, — надо хорошенько выспаться. — Ужас, — не смог сдержаться я от мерзкой обстановки вокруг, — мне кажется, мы за день это не вычистим. — Глаза боятся, а руки делают, Кайл, — не унывал отец. Не знаю, к счастью или к сожалению, но ночевать мы, как оказалось, должны были у Картманов, так как спать в такой пыли невозможно. Оставив большую часть вещей, мы направились обратно к машине. Спустя пару минут мы были уже у них. Обстановке в доме Картмана изменилась. Он показался мне более «обжитым», чем раньше. Видно было, что Лиэн старалась создать тут семейный уют. Мягкий тёплый свет падал на знакомый мне коричневый диван, который теперь укрыли светлым пледом. Под ногами постелили пушистый коврик, стол из тёмного дерева украсили скатертью, а на каждом стуле лежала небольшая подушечка. Стены, которые я запомнил ярко-жёлтыми, сейчас перекрашены в спокойный бежевый. На них висело множество фотографий, на которых, к моему огромному удивлению, Картмана почти не наблюдалось. Даже те, которые я точно помню в этом доме, куда-то делись. Зато я быстро нашёл снимки Рози, делавшиеся, казалось, чуть ли не по любому поводу. Тут она купалась, тут играла, тут выиграла какой-то конкурс, тут просто стояла, а тут тоже стояла, но уже в другой позе. На некоторых фотографиях с ней позировала счастливая Лиэн. Совместных снимков Картмана и Рози я не увидел. Особенно меня привлекла фотография на тумбочке возле дивана, над которым раньше висело фото Лиэн вместе с Картманом, но и его, похоже, сняли со стены. На снимке была изображена вся семья, позирующая, видимо, в какой-то фотостудии. На белом фоне улыбалась нарядная Лиэн с Рози на руках. Малышку нарядили в красивое платье и заплели две огромных размеров заколки с бантами, из-за чего даже часть лица женщины не удавалось разглядеть. Справа от неё стоял коротко остриженный мужчина с суровым взглядом и шрамом на лице. Мне почему-то сразу показалось, что он — военный. Наверное, это становилось понятно из-за массивных чёрных ботинок на его ногах и преобладающего в одежде камуфляжа. Только по пиджаку можно понять, что он хоть как-то попытался приодеться на семейную фотосессию, но с штанами в военном стиле пиджак явно не сочетался. Картман здесь выглядел младше, чем сейчас, снимок явно сделали пару лет назад. На самом деле, сложно сказать, Картман ли это вообще: вытянувшийся, какой-то совсем худощавый коротко остриженный подросток, взгляд которого не выражал ничего, кроме желания поскорее всех перестрелять. Хотя ладно, последнее на него уже похоже. На нём толстовка и растянутые джинсы, явно не подходящие ему уже по размеру. Не верится, что Картман был настолько худым, сейчас он явно больше похож на того, каким я его запомнил. Это даже пугает немного. И кто этот военный, не отец ли Рози случаем? Лиэн накормила нас ужином. Даже остывшая еда мне показалась невероятно вкусной из-за жуткой усталости. Хотелось съесть всё до последнего кусочка и завалиться спать. — Тот квартал отстроили как раз после вашего отъезда, — рассказывала что-то отцу Лиэн, — а не так давно туда начали заселять. Ездить стало невозможно. Столько машин, ужас просто! — Не думал, что сюда ещё приезжают, — удивился отец. — Лес, что ли, вырубили? Или откуда у них место под это появилось? — Ещё при вас вырубили, не помнишь? Шейла больше всех тогда возмущалась, что детям теперь дышать нечем будет, — рассмеялась миссис Картман. — Не знаю, чего им тут всем надо. Жильё дешёвое, горный воздух — красота. Вот и едут. Солнышко, ты не проголодалась? — Нет, мам, — отозвалась Рози, сидевшая у Лиэн на коленях, — хочу сок яблочный. Можно? — Конечно, можно, милая, — улыбнулась женщина. — Эрик, принеси сестре сок, будь добр. — Сама пусть возьмёт, — мрачно отозвался Картман, находившийся рядом. — Не маленькая уже. — Милый, тебе сложно, что ли? Она же до полки не дотянется. — Я и так устал эти чемоданы ебучие таскать, — не согласился Картман. — Сама ей тогда принеси. Я, конечно, помню, как обычно Картман разговаривал со своей матерью, но чтоб так наглеть уже во взрослом возрасте… — Эрик, не дерзи мне, мы все устали, — в меру строго ответила Лиэн своему сыну, — а то отцу всё расскажу. — Какому отцу? — наигранно удивился Картман. — У меня отца никакого нет. У этой вон есть, про неё и рассказывай. Меня сюда впутывать не надо. — Эрик… — Отстань, а. После этого Картман быстро поднялся и вышел из-за стола. — Доброй ночи, — бросил он, поднимаясь по лестнице. Стать свидетелем семейной ссоры было неприятно. Даже захотелось поскорее сходить в душ, чтобы смыть с себя этот до ужаса неловкий разговор. Мы с отцом переглянулись, ясно дав друг другу понять, что лезть в эту тему точно не стоит. Наверное, он ещё лучше меня знал, как тяжело приходилось с Картманом, пока он был ребёнком. — Он просто правда устал сегодня, — виновато улыбнулась Лиэн, пытаясь объяснить поведение Картмана. — Эрик сегодня был таким умничкой весь день, подвёз нас, помог с вещами… — Он правда молодец, — пытался сгладить напряжённую обстановку отец. — Ничего страшного, что парень немного вспылил. С подростками и не такое бывает. — Я в туалет, — тихо произнёс я, после чего быстрым шагом направился на второй этаж. Дверь в комнату Картмана оказалась приоткрытой. Хотя, стоило зайти туда, уверенность в том, что эта комната его, отпала: кругом валялись детские игрушки, в середине стояла розовая кроватка, а фиолетовые обои были обклеены множеством наклеек. Ещё на стенах висели рисунки разноцветных лошадей, замков и принцесс. Никаких признаков наличия вещей Картмана, только пара игрушек на полу, принадлежавших ему раньше. По всей видимости, эту комнату отдали в полное распоряжение Рози. Верить собственным глазам не хотелось. Что-то совсем странное произошло в этом доме в моё отсутствие, слишком уж сильно всё переменилось. Не обнаружив в комнате самого Картмана, я отправился на поиски дальше. Найти его оказалось не трудно. Ещё поднимаясь вверх на второй этаж, я заметил спущенную с чердака лестницу. В детстве я, насколько я помню, никогда по ней не поднимался, чаще всего чердак закрывали. Но не обнаружив Картмана в его прошлой комнате и спальне, я больше не сомневался в том, что он наверху. Предчувствие не подвело: он сидел у небольшого приоткрытого окна, стряхивая на улицу пепел с дымящийся сигареты. В холодном помещении ощущался слабый запах табака. На кирпичные стены падал мягкий голубоватый свет работающего ноутбука, который лежал на кровати, точнее сказать, на заправленном матрасе, небрежно кинутом на пол. Кроме него в этом доме, по всей видимости, Картману принадлежали ещё пара плакатов на стенах, напольная вешалка, вещи на которой висели, естественно, как попало, и множество коробок неизвестного содержания в углу. Под ногами валялся старый цветастый ковёр, а к стенке ближе к «кровати» был приставлен обогреватель. Картман сидел немного ссутулившись на принесённом из столовой стуле. Когда я поднялся, он даже не повернулся в мою сторону. — Ты не говорил про сестру, — неловко, но твёрдо начал я, — и про отчима тоже я впервые слышу. — Разве? — рассеянно отозвался Картман. — Блин, неудобно вышло. Прости, Кайл. — Какого чёрта вообще? — потребовал я его объяснений. — Это же не особо важно, — устало ответил он мне, — просто забавный такой факт. Вот прикинь, мамаша самого Эрика Картмана вышла за военного, он поселил к нему в комнату свою мелкую дочурку, а новоиспечённого сынка заставил переехать на сраный чердак. Теперь он в собственном доме живёт как последняя крыса, оборжаться, правда, Кайл? Не всё же я тебе должен, блядь, рассказывать. Я подошёл ближе, но не нашёл, куда сесть. Приходилось стоять рядом, смотря на Кармана сверху вниз. Он повернулся в мою сторону. Его уставший взгляд и растрёпанные волосы резко контрастировали с тем, каким я увидел Картмана сегодня впервые. Он старался держаться так же высокомерно, как весь этот вечер, но теперь ему не удавалось скрывать от меня то, что и ему смотреть на меня неловко. Это была моя первая маленькая победа над ним, небольшая месть за его поведение на парковке и в машине. Теперь мы были практически на равных. — Ты не рассказывал вообще ничего. А на меня разорался, когда я тебе не сказал, что приеду. — А вот это уже важно, — вдруг оживился Картман, — я к этой хуйне морально готов не был. Может, мне время надо… — А я, блядь, к тебе готов оказался, да? — нервно рассмеялся я. — Да я чуть не обделался, когда тебя увидел! — Это, кстати, было заметно, — усмехнулся он. — Видок у тебя, конечно… — У тебя не лучше! — соврал я. — Короче, теперь ты уже не отделаешься. Нам о многом с тобой надо поговорить. — Не особо хочется, — пожал плечами Картман, — сам же видишь, что практически ни хрена не изменилось. Такая же глушь. — Пока это единственное, что меня радует. Всё остальное слишком сильно изменилось, а я пока даже дома не ночевал. — А ты на что надеялся? Что тебя мелкий я встречу? И рядом Стен с шапкой твоей тупой зелёной в руках и Кенни в капюшоне? Я бы соврал, если бы не согласился. В идеале именно так я и представлял свое возвращение в Южный парк — как возвращение в беззаботное детство, из которого меня силой вытянули пять лет назад. Пришлось промолчать, чтобы не выглядеть совсем глупо. — Спешу тебя расстроить, еврей, мы все выросли. Глупой сказочки, в которую ты до сих пор веришь, не существует. Заткнись и наслаждайся болотом, в которое сам себя загнал. Картман потушил сигарету и сунул её в карман. Думаю, он скрывает от Лиэн тот факт, что курит. Не думаю, что к нему часто поднимаются, возможно, поэтому его не сильно смущает запах дыма тут. — Вырос, но продолжаешь меня евреем называть, — слабо улыбнулся я, — ничего оригинальнее так и не придумал. — А жид пархатый? — Это тоже уже было, жиртрест. — Сам меня продолжаешь жиртрестом называть. — Ну, по сравнению со мной, ты он и есть. — Ну а ты, по сравнению со мной, жид и есть. — Какие мы, блядь, разные с тобой. — Да не говори. И вот опять, поссорившись с Картманом, мы катим-то мистическим образом миримся. Пока родители, по всей видимости, сильно увлеклись разговором об изменениях в городе, мы сидели здесь, на чердаке, разговаривая о всём подряд. Я наконец присел на матрас, а Картман повернулся ко мне на своём стуле. Теперь он опять смотрел на меня свысока, из-за чего вернулось его самодовольное выражение лица. Только сейчас заметил, что он стал разговаривать заметно спокойнее и тише, чем в детстве. Постоянно казалось, что он что-то недоговаривает, что-то скрывает, но вычислить, что именно, не выходило. Я попытался выяснить у него, какими силами самого Эрика Картмана выселили на чердак, но он быстро переводил тему, показывая, что о своей «новой» семье он со мной говорить больше не собирается. О школе он тоже рассказывать не хотел, но после долгих уговоров соизволил сказать хоть что-то: — Основная часть тех идиотов из нового района пришла в начале прошлого года. Я с ними тесно не общался, ничего сказать не могу, но… — Но идиотами их назову. — Ну да, они такие же идиоты, как и ты, раз сюда переехали. Как ещё их назвать? — Не знаю, не по собственной воле же они приехали, наверное. — Ну тогда только ты дурак, получается. Короче говоря, народу стало дохера. — Теперь ещё на одного больше… — Недавно как раз в пару классов по парте занесли, специально для твоей задницы, видимо. А все ходили, гадали, кто опять к нам перешёл, даже мне интересно было. — Ну, никто не догадался? — Блядь, даже я не знал. Вариант, что те, кто уехал, возьмут и вернутся обратно, тут вообще не рассматривают. — То есть для всех это будет сюрприз. — Ну ты же не завтра в школу собрался идти, — задумался Картман. — Кто-то, наверное, видел из окна, как мы разгружаем ваши вещи. Скоро отец твой начнёт клиентов искать, все сразу прознают, что он в городе. — Блин, — расстроился я, — было бы круче, если бы это был сюрприз… — Это не сложно устроить. — Серьёзно? — Ну да. Насчёт соседей наших не знаю, но в списках каких-нибудь у завуча тебя от самых любопытных скрыть не сложно. — И ты мне поможешь? — Ну… Не хотелось бы. — А зачем тогда рассказал, как это устроить? — Не знаю, вот такой я вредный. — Картман. — Брофловски. — Тебе же не сложно? — А что мне за это будет? Я только приехал, а он меня уже шантажирует. С одной стороны радует, что в нём ничего не меняется, с другой стороны — ужасно раздражает. — А что ты хочешь? — Яйца мои отлижи. — Что? — Что? — Блядь, Картман, повтори ещё раз. — Что? Что ты только что сказал, Кайл? Извини, я не расслышал. В приоткрытое окно тут же захотелось прыгнуть. — Чего тебе надо-то? — Поможешь мне с кое-чем, — загадочно улыбнулся Картман, — это будет несложно. — И с чем связана эта помощь? — поинтересовался я, сразу представляя что-то криминальное. — Узнаешь, Кайл, — отрезал Картман, после чего снизу послышался голос Лиэн, зовущей меня на первый этаж. Спустившись, я увидел, что заботливая миссис Картман расправила нам диван в гостиной. Он оказался достаточно широким, чтобы на нём поместились и я, и отец, и Айк. Лиэн поинтересовалась у меня о состоянии Эрика, я ответил ей, что всё хорошо, и она унесла заснувшую на руках Рози наверх, пожелав нам всем спокойной ночи. Потух свет, брат при первой же возможности забрал моё одеяло. Этот безумный день подходил к концу. На сон практически не не было времени, но я всё равно был по-своему счастлив. Не осталось сил переваривать всё, что произошло, в голове. Одно ясно: что-то явно ожидало меня совсем рядом, что-то большое и удивительное. Я закрыл глаза и тут же провалился в сон. Сегодня он был с каким-то снежно-еловым привкусом.