Философия падения

Лера Признаться, я совершенно не понимала что происходит. Но увидев Евсееву с Загорским вместе, направляющихся к бассейну, поняла что ничего хорошего не произойдёт. Поэтому всё что мне оставалось делать, так это держаться рядом. Если она не отдаёт отчета своим действиям, то это попытаюсь сделать хотя бы я. Эта война между ними постепенно становится слишком уж жестокой… ЧТО? Загорский прыгнул в бассейн?! Следить за Евсеевой теперь будет куда сложнее. Я уже начинаю жалеть, что втянула её во всё это. Как бы происходящее не стало одной сплошной ошибкой в жизни Ярославы.

***

Больше всего сейчас я чувствовала себя самым дерьмовым другом на свете. Он украл её первый поцелуй и если для него это всего лишь пустяк, то для Ярославы это катастрофа. Она слишком ранимая девушка. И я не уследила за ней. Отчего на душе было скверно. — Довольны, Александр Сергеевич? — Прошипела я, и всучив его вещи ему в руки, пошла за Евсеевой. Надеюсь, она в состоянии трезво мыслить. Блядь, вот же угораздило! Подругу я нашла крайне быстро и признаться состояние у неё было хуже некуда. То что называлось «макияжем», девушка упорно размазывала по лицу, тело била крупная дрожь, что создавало крайне печальную картину. Усадив её в машину, мне оставалось только попросить Антона отвезти нас домой, но всё было бы слишком просто. Особенно, если бы Загорский не пошёл за мной следом. Мой мозг в данный момент просто отказывался понимать Александра Сергеевича и его мотивы, а вот сердце верещало о том, чтобы втащить ему хорошенько. Вид у него был вполне уверенный и спокойный, что раздражало ещё больше. — Что вам ещё нужно? — Подходя ближе и отрезая какой-либо путь к машине, где сейчас в голос рыдает Ярослава, прошипела я. Моё терпение было на исходе. И если Евсеева на моём месте отделалась обычной пощёчиной, я бы непременно выцарапала глаза. — Почему именно она? Из-за отказа в клубе? — Ситуация в клубе не имеет к этому никакого отношения. Я хотел извиниться, Власова. Просто и по-человечески, — ровным тоном говорил Александр Сергеевич. И капли сожаления в его голосе не прослеживалось. — Но поцелуй был единственным верным решением, переключить её внимание на что-то другое. — Засуньте свои извинения куда поглубже, — сквозь зубы говорила я, уже не в силах слушать весь этот абсурд и жалобные всхлипывания подруги. — Кому вы лучше сделали? Подумайте на досуге о том, какое вы всё-таки мудло. Не желая продолжать наш бессмысленный диалог, я села в машину и разместившись на задних сидениях с Ярославой, начала её успокаивать. Девушка разместила голову у меня на коленях и уже почти перестала плакать. Прикрыв глаза, я нежно коснулась её головы и устало выдохнула. В последнее время нам не везёт на компании, а значит пора что-то менять в жизни. Например, перестать ходить в такие злачные места. — Едем домой? — Поинтересовался Антон, заводя двигатель машины. — В магазин нужно по пути? — Просто поехали отсюда, скорее.

***

Ярослава Что я чувствовала в данный момент? То, что я полная дура, у которой инстинкт самосохранения и здравый смысл отняли ещё при рождении. Я сама виновата во всём, что произошло сегодня вечером. Но отчего же так паршиво? Если бы не присутствие Леры, я бы уже давно в петлю полезла или бы волком выть начала. Вернувшись в квартиру, я пошла в ванную по пути снимая с себя всю мокрую одежду, абсолютно не думая о том, что всё это может увидеть Антон. Хотелось помыться. Просто смыть с себя этот паршивый день. Смыть этот поцелуй. Хоть он и был приятным, и чем-то новым для меня. Забравшись в ванную и включив воду, я подобрала колени к груди и спрятала в них лицо. Я обязательно переживу этот день. Надеюсь, когда я лягу в кровать и усну, то у меня просто отшибёт память. — Ярослава, ты в порядке? — Послышался голос Леры за дверью, её можно понять, переживает. — Я знаю, что вопрос глупый, просто хотя бы не молчи. — А что мне, песни петь? — Усмехнулась я, зачесывая волосы пятерней назад. — Боюсь, тогда вы меня в дурку определите. Всё нормально, Лерчик-перчик. Скоро выйду. Взяв мочалку и намылив её, я с двойным усердием начала натирать кожу, будто сковороду от нагара. Что это вообще всё значило? Его аккуратные, почти нежные прикосновения всё ещё всплывали в воспоминаниях. Оттого хотелось прополоскать и мозги заодно. Что я чувствую к нему? Точно не симпатию. Быть такого не может. Всё это кажется блажью. Не хочу ни о чём думать, хочу просто лечь спать. Чтобы забыть. Чтобы не чувствовать ни-че-го. И забыть у меня не получалось, как бы я не старалась. Ворочаясь из стороны в сторону, мне никак не удавалось заснуть. Чёртовы мысли назойливо лезли в голову и не давали спать. Лера наблюдала за этим достаточно долго, чтобы потом в конечном итоге начать петь мне колыбельную и поглаживать по голове. Как бы по-детски это не выглядело со стороны, но помогало. Наконец, успокоившись и вслушавшись в текст колыбельной, мне удалось заснуть. Раньше мне всегда помогали засыпать спокойные и мелодичные песни, а потом вошло в привычку засыпать под них, когда на душе паршиво. Так и сложилась моя маленькая традиция, слушать колыбельные. Лера прекрасно об этом знала и всегда была рядом. Даже сейчас. Ночь и последующий день выдались сложными, ведь меня то и дело мучали кошмары, а к утру понедельника поднялась температура. Власова как истинный заботливый друг заставила меня выпить жаропонижающее, а потом приготовив мне завтрак дала указание на день. Ничего сложного: поесть, принять лекарства и пить больше жидкости. Девушка же ушла в университет. И признаться, мне ничего не хотелось. Накрывшись одеялом с головой, мне хотелось погрузиться обратно в сон, чтобы вновь забыться на какое-то время. Вечером я должна была выйти на смену в клуб. И было несколько факторов, по которым мне не стоило туда идти. Была вероятность встретить Загорского, ведь он мой начальник с недавних пор, и у меня держалась температура, отчего сил было крайне мало. Так что упасть в обморок к концу смены, я вполне могла. Но в свой первый рабочий день всё же не прийти, я не могла. Это моя обязанность как-никак. Поэтому, я решила всё же придерживаться чёткого плана: не забывать о приёмах пищи, пить лекарства и побольше отсыпаться. Не то, что хотела бы Лера, но то, что я смогу выполнить. Сон всё никак не шёл, а в голову лезли самые дурные мысли и я не нашла ничего лучше, чем залезть в Инстаграм, чтобы отвлечься. Идея была самой что ни на есть дерьмовой. Вся лента пестрила массой фотографий и видео с вечеринки. Что вызывало лёгкую дрожь. Лениво листая всё ниже, мой взгляд выцепляет один единственный пост, от которого из лёгких разом вышибает весь воздух. Всё становится похожим на дурной сон, от которого я вот-вот проснусь, но к сожалению, я не сплю. На фото изображён момент нашего с Загорским поцелуя. И на первый взгляд даже не определить, кого он целует, только вот владелец этого аккаунта не поскупился на отметку. Я вижу ники Загорского и свой. В это мгновение меня словно вновь бьют по щеке на отмашь. Если это увидят преподаватели из университета, меня ждёт максимально непростая жизнь. И клеймо «шлюхи» просто так мне не отмыть. Грудь сдавливает от подступающих приступов рыданий. — Господи, что за пиздец? — Проскулила я, откидывая телефон в дальний угол кровати и прижимая колени к груди. Если до этого я считала, что залезла в беспросветную жопу, то сейчас я ещё и по уши в дерьме. Сиди расхлебывай. Телефон начал разрываться от входящего вызова. Мне не хотелось отвечать. Просто из страха, что меня ждёт ещё какой-нибудь феерический ахуй. Но человек был настырный, и не оставлял попыток дозвониться до меня. Не выдержав, я принимаю вызов и слышу взолнованный голос подруги. — Солнышко, умоляю тебя, не заходи в Инсту. И дождись моего прихода, — тараторила девушка на том конце провода, не догадываясь, что уже слишком поздно. — Лер, — всхлипнула я, стараясь побороть подступающую истерику, — я уже… Зашла. — Ярик, пожалуйста, держись. Скоро буду. Не прощаясь, я сбрасываю вызов, а потом поддавшись импульсу, швыряю телефон в стену. Ненавижу. Себя. Его. Эту жизнь.

***

К ночной смене меня нужно было собирать по запчастям. Температура шкалила настолько сильно, что пришлось вызывать скорую. Ещё чуть-чуть и я такими темпами улетела бы в космос. Предупредив начальство о своём внеплановом больничном, и принеся тонну извинений, я с долей апатии начала рассматривать телефон. От удара о стену он выжил чудом, но экран жизнь знатно потрепала. Лера старалась быть рядом, но что-то в её поведении меня беспокоило. Только вот голова туго соображала, поэтому я решила отложить все вопросы в долгий ящик. Даже слушать не хотелось о том, что было в университете в моё отсутствие. Жаропонижающее действовало, но очень слабо. Если мне было суждено умереть таким образом, то пускай. Проблем меньше расхлебывать. Лерка видимо решив воспользоваться ситуацией, предпочла рассказать мне горькую правду о том, что же творилось в университете в моё отсутствие. И факт того, что мозги мои соображали крайне туго — сыграл ей на руку. — Ярик, фотографию удалили. А тех, кто выложил фото, Загорский просклонял по всем падежам, — вкрадчиво говорила подруга, всё же опасаясь моей реакции, а она сейчас была непредсказуема, — Даже пригрозил тем, что они не получат зачет по дисциплине. А ещё о тебе спрашивал. Беспокоился, что ты не пришла из-за произошедшего. — Да? Ну и хер с ним, — вяло пробубнила я, и перевернувшись на другой бок, попыталась заснуть. То, что до меня так хотела донести подруга, я даже не поняла. Моё внимание было сконцентрировано на том, как дико меня знобит. Очень хотелось покушать мамин куриный бульончик, в прикуску с гренками, а ещё ждать папу из магазина, который обязательно принесёт полный пакет детских пюрешек. Хотелось окунуться в детство, потому что взрослая жизнь оказалась дамочкой с характером, которая окунула меня головой в унитаз. И если проанализировать всё произошедшее, то можно сделать вывод, что каждое наше действие несёт за собой последствия. Сон настиг меня слишком быстро. И самое обидное, что даже в нём, я не смогла найти защиты и спокойствия. Загорский внимательно следил за каждым моим действием. Его взгляд бессовестно скользил по моему телу, отчего по коже пробегал холодок. Он ухмылялся. Именно так, как свойственно только ему. И мне ужасно хотелось стереть эту ухмылку с его лица. — Евсеева, долго от меня бегать будешь? Знаешь же, что просто так от меня не уйдёшь? Я тихо вздыхаю, выпуская из лёгких весь воздух. Первым порывом было послать его куда подальше, а вот вторым… Прижаться к нему и не отпускать. Отчего в груди зарождалось чувство тревоги. Он начал приближаться, и моё сердце застучало ещё быстрее. Страх нарастал. В голове проносилась одна мысль: «бежать». Но куда? И надо ли? Мужчина крепко обхватил мою талию и прижал к себе. Я проснулась, вздрогнув всем телом. Сердце бешено колотилось, а тело покрыла испарина. Что это было? Кошмар? Вещий сон? Думать об этом совершенно не хотелось. Хотелось помыться, ведь ночнушка прилипала к коже создавая дикий дискомфорт.