Философия падения

Загорский Я позволил себе совершить огромную ошибку, которой нет прощения. И как же мне хочется верить в то, что эта оплошность не повлияет на жизнь Евсеевой крупномасштабно. Я не должен был подначивать и выводить её в попытке добавить острых ощущений в наши взаимоотношения. Думал, что так она будет более вовлеченной в общении со мной, что это поможет нам сблизиться. В итоге сделал только хуже. Вместо того, чтобы признаться ей в симпатии, вёл себя как мальчишка. Дурак — одним словом. Ещё и этот пост в Инстаграм, который любезно выложила Васильева, не поскупившись на отметки меня и Ярославы. Это было сделано намеренно, чтобы подставить меня и опорочить честное имя Евсеевой. И лишь из-за того, что я отказал Юлии Васильевой, которая привыкла брать то, что ей захочется. Зря она перешла мне дорогу. Очень зря. Миновав пост охраны, я, разгорячённый злостью, на ходу стягивал с себя пиджак. Первой задачей было найти виновницу всей этой заварушки и заставить удалить пост. А вот второй — пресечь на корню все возможные слухи и закрыть обсуждение произошедшего навсегда. Откровенно говоря, мне было плевать на то, что моя репутация могла упасть ниже плинтуса. Уволиться и найти другую работу не составило бы труда, а вот что делать с Евсеевой? Как минимум ей пришлось бы стать изгоем, а как максимум — сменить место учёбы. Завидев Васильеву в пятнадцати метрах от меня, я совершенно не сдерживаясь, рявкнул: — Васильева, в мой кабинет! Быстро! Девушка тут же сжалась, а на лице проскользнуло чувство вины. И это подливало ещё больше масла в огонь, который пылал внутри меня. Небрежным жестом я кинул пиджак на спинку стула и, уперевшись руками в поверхность стола, рвано выдохнул. Главное — не прибить эту дуру, ведь желание я имею бешеное. Закрыв за собой дверь, девушка прошла в центр кабинета и остановилась напротив стола. Взгляд её был направлен в пол, а пальцы крепко вцепились в ручку сумки, что выдавало в ней волнение. Думать надо, чтобы потом волноваться не приходилось! Выровняв дыхание и успокоившись, я заговорил: — Телефон! Разблокировала и отдала мне, быстро! — Это вторжение… — В частную собственность? Плохо законы знаешь, — не дав договорить девушке, огрызнулся я. Гнев вновь начал закипать, как чайник со свистком. — А нарушение неприкосновенности частной жизни — вполне статья. В курсе? Не думала об этом? — Я просто хотела… Вы и Евсеева… — запинаясь и совершенно не зная, что сказать, девушка пыталась справиться с подступающими слезами. Но телефон всё же передала мне в руки. — Почему вы со мной так жестоко, Александр Сергеевич? — Между мной и Евсеевой нет ничего, кроме рабочих взаимоотношений! И то, что ты так подло запечатлела, было лишь попыткой прекратить паническую атаку. Это во-первых! — сдерживая злость, отчеканил каждое слово и, открыв профиль Васильевой, приступил к удалению фотографии. — Во-вторых, если ты думала, что подорвав репутацию Ярославы, сможешь заполучить моё внимание, то ты глубоко ошиблась. Ты поставила под удар и мою компетентность как преподавателя! Я не встречаюсь со своими студентками! И у меня есть невеста! Последние два предложения были откровенной ложью, которая вырвалась из моих уст так легко, что я сам в это поверил. На самом деле я хотел встречаться со своей студенткой — Евсеевой. И даже рассматривал её в качестве невесты. За что очень корил себя. Удалив абсолютно всё, что хоть как-то связано со мной и Ярославой, я вернул девушке телефон. Она выглядела из ряда вон плохо. По щекам Васильевой скатывались слёзы, оставляя после себя мокрые дорожки. Но при этом новость о «невесте» заставила её удивиться. — Передай всем своим стервятникам, что если слухи о произошедшем на вечеринке расползутся по стенам университета, то разговор будет уже совсем другой. И виновники будут отчислены. Ясно? — Да,— обречённо кивнула Васильева, утирая слёзы и размазывая тушь по щекам,— извините меня за этот инцидент. Подобного больше не повторится, а слухов не будет. — Свободна. И позови Власову, передай, что я жду её в кабинете. Усевшись на стул, я взъерошил волосы и устало выдохнул. Одной проблемой меньше. Надеюсь, что Ярослава не видела этот пост. Иначе я стану для неё самым злейшим врагом, которого впредь она к себе не подпустит. Ну и наломал же я дров… И что самое главное, я признался самому себе в том, что Евсеева меня зацепила. Это был не просто интерес к ней, а что-то более глубокое. Я ведь никогда не рассматривал ни одну из своих спутниц в качестве будущей жены. А тут такое. Послышался стук в дверь, а следом в кабинет зашла Власова. Вид у неё был не менее разъярённый, чем у меня. Была бы её воля, давно бы на меня набросилась с обвинениями. Я бы и не стал сопротивляться — сам виноват. Заслужил. — Вы вызывали, Александр Сергеевич? — стараясь поддерживать официальный тон, проговорила девушка. Было видно, что ей совсем не до разговоров со мной. — Если это по поводу моих слов на вечеринке, то я от них не отказываюсь и считаю, что сказала всё правильно. — Я и не отрицаю, — растирая лицо ладонью, выдохнул я, — заслужил. Евсеева в университете? — Нет. Она осталась дома. После времяпрепровождения в бассейне с вами у неё поднялась температура. Все выходные я пыталась поставить её на ноги. — Значит, на смену в клубе сегодня она тоже не выйдет, — задумчиво проговорил я, не обращая внимания на Валерию. Но тут же опомнился, что я не один. — Если она уже в курсе, то передай, что фото удалено, а виновники понесут наказание. — Вы в их числе? — выпалила девушка, но тут же опомнилась. — Кхм, извините. Передам. Это всё? — Да, можете идти, Власова. Мои извинения тоже можете передать, если они имеют хоть какой-то смысл. — Посмотрим. Надеюсь, вы тоже извлекли урок. Всего доброго, Александр Сергеевич, — напоследок высказалась девушка и, сделав акцент на моём отчестве, покинула кабинет. Какой же я всё-таки кретин! Что я вообще собираюсь делать дальше? Нам же ещё предстоит ехать на конференцию. С учётом сложившейся ситуации я знаю точно, что работать в команде нам будет очень тяжело, если вообще после всего этого Евсеева согласится на совместную работу. Нужно предпринять что-нибудь ещё: что-то, что поможет загладить вину и получить хоть каплю доверия. Возможно, я знаю, что нужно делать. План глупый и безрассудный, но попробовать стоит. Если ситуация между нами станет ещё хуже, то я просто оставлю Евсееву в покое.

***

Я гипнотизирую входную дверь уже десять минут и не решаюсь позвонить в звонок. На что я рассчитывал, когда узнавал адрес Евсеевой и ехал сюда? Что она бросится ко мне на шею? В руках я держу корзинку с цветами и пакет с лекарствами. Мне хочется извиниться перед ней, признать вслух, какой я дурак и идиот, но отчего-то не могу решиться на этот шаг. Как влюблённый мальчишка, в самом деле... Глубоко выдохнув, я оставляю цветы и пакет рядом с дверью, а потом, нажав на кнопку звонка, быстро спускаюсь по лестнице. Прижавшись спиной к стене, прислушиваюсь. Сердце бешено стучит, и я не знаю, от чего больше: от моего поступка или от того, что девушка просто оставит мой «презент» у двери. Слышу, как щёлкает замок и открывается дверь. Это определённо Евсеева. Слышно, как хрипит её голос и одолевает приступ кашля. — Какого лешего?! — хрипло произносит девушка, по всей видимости поднимая пакет и корзинку, о чём говорит шелест. — Странно, от кого это? Дверь закрывается, а я вновь выдыхаю, пытаясь успокоиться. Она забрала цветы и лекарства. Анализируя свои действия, я усмехаюсь. Действительно, самый настоящий идиот.

***

Как бы я ни хотел признавать, но теперь мысли о Евсеевой в моей голове крутились как киноплёнка, которую по случайной ошибке включил неопытный киноман. И всё происходило в точности как при эксперименте Вегнера, в котором я был человеком, пытающимся не думать о предмете, а Евсеева была этим самым «предметом». Из чего следовало, что запрет только побуждал мой мозг думать исключительно о запрещённой и чертовски манящей Евсеевой. — О чём думаешь? — раздался голос Смолина, который открыл пиво об угол стола. Иногда этот человек удивлял меня чем-то подобным. — Выглядишь как великомученик. — Догадайся, — усмехнулся я с лёгкой горечью в голосе, — в последнее время я думаю определённо не о работе. И это меня беспокоит… — Та девушка? — догадавшись, спросил Ваня и сделал глоток из бутылки. — Ярослава, если не ошибаюсь? Наслышан о том, что ты натворил. Как тебе это вообще в голову пришло? — Даже не спрашивай, — промычал я, проводя ладонью по лицу и растирая его, — я идиот. И это факт. Настолько увлёкся девушкой, что успел в крайне короткие сроки испортить ей жизнь. Вряд ли после этого она вообще посмотрит в мою сторону. К тому же, она моя студентка, а это неправильно с какой стороны ни посмотри. — Ну, то что ты идиот, мы и так знали, — усмехнулся Смолин и сел на стул. Его комментарий ситуацию не упрощал. — А насчёт этой девушки… Ей нужно время. — Время для чего? Чтобы послать меня к чертям? — фыркнул я и, взяв бутылку с пивом, сделал несколько глотков. — Может быть, и для этого, — пожал плечами друг и хохотнул, — а может, чтобы принять такого придурка, как ты, таким, какой есть. Просто поддерживай официальный стиль общения, а там время покажет, что из этого выйдет. Я кивнул и задумался. Возможно, Смолин был прав. Мы не можем знать, что нас ждёт в ближайшем будущем, но именно от нас зависит, что из этого выйдет. Я вздохнул и сделал ещё глоток. Что же ты делаешь со мной, Евсеева…