Переплетения

Приходи на меня посмотреть. Приходи. Я живая. Мне больно. Этих рук никому не согреть, Эти губы сказали: «Довольно!» Каждый вечер подносят к окну Мое кресло. Я вижу дороги. О, тебя ли, тебя ль упрекну За последнюю горечь тревоги! Не боюсь на земле ничего, В задыханьях тяжелых бледнея. Только ночи страшны оттого, Что глаза твои вижу во сне я.*

— Лен, что делать?! — Артём, близкий к панике, метался по дороге, мысленно матеря испугавшегося водителя. Он уехал, оставив их с Дианой, не думая о смертельной для нее опасности. Обычно собранный и уравновешенный, Артём был готов просто по-детски усесться прямо там, где стоял, и пусть все разгребается как-нибудь само. Он был выбит из строя сначала приступом у матери, а потом и аварии, буквально на ровном месте. — Что еще случилось? Ты где вообще? Испуганный голос Жуковой слегка отрезвил, и самую малость помог успокоиться. Во всяком случае сейчас он был не один, она могла посоветовать, как поступить в данной ситуации и не стала бы осуждать. — Да я домой ехал, мы видимо разминулись с тобой… Ну и… Короче, такси, на котором я ехал, сбил мамину знакомую, ну, Диану. — Блять… — Жукова, выругавшись, закрыла глаза рукой и крепко зажмурилась. День, а точнее вечер, преподносил новые сюрпризы. — Тём, мы со Светой сейчас в приемном, ей окажут первичную помощь и поднимут в отделение. На ночь я останусь с ней. Поэтому, вызывай срочно скорую. Потом возвращайся домой и сиди дома, никуда не уходи. Понял? — Но… А полиция, он же ее… — Тём, сделай так, как я прошу. Если она оклемается и захочет заявить — тогда да. Она в каком состоянии? Скорость была большая? — Он притормаживал, искал в бардачке сигареты. Ну и… Мне показалось, что удар был сильный, она так отлетела! И скорую я вызвал… Диану отправлю в больницу и приеду к тебе. — У тебя дома взаперти сидит Грей, ты хочешь, чтобы к нашему возвращению от дома остался один фундамент? Он же сто куч сделает и сожрет все до основания. — Черт… Я и забыл про него. Ладно, ты звони, какие будут новости. — договорились, — Жукова отключилась, оставляя Артёма наедине с Дианой, в темноте и посреди дороги. Ему было ужасно страшно, тот бокал вина, выпитый на дне рождения, успел благополучно выветриться, в мозгах прояснилось, а вместе с этим осознание — на его глазах чуть не погиб человек. Скорую парень вызвал каких-то семь минут назад, но они показались ему вечностью. Было страшно отходить от Дианы, как-то ее трогать или пытаться перевернуть тоже — из курсов по оказанию первой помощи Артём знал, что в случае травмы человека нельзя трогать, иначе можно только навредить. Он просто сел на землю рядом с ней, подсвечивая себе фонариком на смартфоне. Диана совершенно точно дышала, насколько он мог судить — кровотечения не было, только вот женщина никак не приходила в себя. «Видимо, сильно ударилась головой. Вот что за… Не хватало мне еще и этого… Как она не увидела, что едет машина? И этот дебил куда смотрел? Водятел, блин… Так, я же его номер знаю, надо еще раз записать, пригодится», — трясущимися пальцами Артём вбил в заметках данные, которые знал о водителе и его авто, после чего испуганно дернулся и чуть не выронил телефон. Невнятное мычание, похожее на стон и попытку что-то сказать, заставило выдохнуть — Диана, похоже, не так сильно пострадала, как он думал. Конечно, после того, что рассказала Лена, он относился к новой странной знакомой с настороженностью, раздражением и даже злостью. Вот что она могла ляпнуть такого, чтобы с мамой Светой случилась истерика? Что могло произойти от силы за час, пока его не было дома? Он мог долго перебирать в уме варианты, но решил, что аккуратно спросит у матери. Или, чтобы ее не расстраивать лишний раз, у Лены. Увлеченный своими мыслями, Артём не сразу понял, что женщина пришла в сознание. Первым что увидела перед собой Диана была ярко-бирюзовая толстовка, испачканная чем-то темным и слепящий свет, бьющий прямо в глаза. — М-м-м… — она попыталась махнуть рукой, отгородиться от яркого свечения, но получилось плохо. Тело не слушалось, все болело так, будто бы она встретилась с катком, причем несколько раз. Радовало только то, что ноги и руки пусть медленно, но двигались. — Лежите и не шевелитесь, телефон я уберу, — Артём отложил смартфон на безопасное расстояние от себя, и вернулся к Диане. Та пыталась сесть, но окружающая реальность расползалась в разные стороны и кружилась. «Где я и какого хера происходит? Как же болит башка… Черт. Сотряс, что ли…» — на более связные и длинные мысли Арбенину не хватило. — Осторожнее, давайте, помогу, — придержав Диану за плечи, Артём помог ей сесть чуть повыше, хоть и боялся навредить каким-нибудь случайным движением. Поначалу он злился на едва знакомую женщину за скандал с мамой, но сейчас к раздражению и злости добавилось чувство вины. Хотя по факту сам Артём не был виноват в аварии. Карусель в Дианиной голове замедлила свой ход как-то неожиданно, а вопрос, прозвучавший где-то над головой, заставил удивленно прислушаться и скривиться от боли — правая часть лица, похоже, наливалась огромным синяком и мышцы не слушались. Но в полу-сидячем положении ей было явно лучше. — Вопрос тупой, но у вас есть документы с собой? Вам в больницу надо... — Не знаю. «Придурок. Нашел, что спрашивать. У нее сотрясение наверняка, а ты пытаешься чего-то добиться», — Артём мысленно покрутил у собственного виска пальцем, и увидев вдалеке фары, помахал свободной рукой. Он не представлял, как объясняться с врачами, и злился, что эта дурацкая ситуация отнимает его время. — Тошнит? — Вроде нет. Приставать с расспросами на тему самочувствия парень не стал, предоставив возможность медикам делать свою работу. Они особо не обратили внимания на его легенду о том, что он возвращался пешком домой, и на его глазах женщину сбила машина, занимаясь пострадавшей. Довольно быстро ее погрузили на носилки, что-то вкололи, потом стали осматривать и опрашивать более подробнго. — Куда ее повезете? — А тебе зачем? — Ну как, проведать, — Артём, наблюдая за действиями фельдшера и врача, только сейчас понял, что не знает, куда госпитализировали мать. — Да тут рядом, в сорок седьмую, в «травму». Проведывай, раз такой добрый, — неприятно усмехнулся фельдшер, закрывая дверь в низком фиате. Артёму ничего не оставалось, кроме как направиться в сторону дома, подсвечивая себе путь фонариком. Он не был согласен с Леной, считая, что нужно заявить в полицию, но при этом понимал, что в словах Жуковой может быть резон. Она может знать что-то такое, чего не знает он сам. Решив, что с него этим вечером хватит, он довольно быстро добрался до дома. После бурных эмоций хотелось немного тишины, чтобы разобраться во всем и понять, что делать дальше.

***

Палата в отделении травматологии показалась Диане огромной, по факту — на шесть коек, тесно составленных по три в ряд. Санитар, проводивший ее до койко-места, практически сгрузил на жесткую лежанку и отбыл. По сути, ее должны были хотя бы довезти на какой-нибудь каталке, но Арбенина понимала, что к ней, человеку без документов, места жительства и рода деятельности, отношение еще достаточно неплохое. Отодвинув плохие мысли на потом, она попыталась устроить поудобнее ноющую руку, зафиксированную в бандаж из бинтов. На удивление обошлось без переломов и сотрясения, только сильные ушибы и кровоподтеки. Но и этого было достаточно, Диана подозревала, что назавтра не сможет встать с кровати без посторонней помощи. А будут ли ей в принципе помогать — большой вопрос. Тяжелый больничный воздух — пахло бинтами, свежим гипсом, чем-то жженным, лекарствами и дезинфицирующими средствами — быстро сменился до пугающего запаха гари. Он был настолько реалистичным, что Арбенина, погрузившаяся было в сон, вскинулась, хлопая глазами. В палате было все в порядке. Поудобнее устроив гудящую голову, стараясь при этом не задеть ссаженную скулу, она закрыла глаза и, то ли благодаря обезболивающим, то ли просто от навалившейся разом усталости, уснула. Снился ей огромный рынок, с кучей всякой всячины — от музыкальных инструментов, одежды и украшений, до восточных сладостей и фруктов. Они гуляли со Светкой, счастливые, загоревшие и, пожалуй, как никогда влюбленные друг в друга. Довольные еще и тем, что двойняшек удалось пристроить на попечение Лии Давыдовны. Она согласилась присмотреть за шебутными трехлетками, понимая, что им нужно хотя бы немного времени только на двоих. Они и старались отдыхать, набираться положительных эмоций, солнца и витаминов, перед возвращением в серый промозглый Питер. Только вот еще не знали, что Диане вернуться будет не суждено, а Светка прилетит на родину спустя несколько месяцев и спецбортом, после тяжелой операции на позвоночнике. Арбенина спала, раз за разом проживая тот самый день, их прогулку, внутренний секундомер отсчитывал мгновения до трагедии. Она металась по неудобной жесткой койке, мокрая от пота насквозь, пытаясь проснуться и не способная просто открыть глаза. То ли удар головой, то ли что-то еще запустили процесс в ее голове. Диана, сама того не осознавая, начала вспоминать и понимать, как она оказалась в этом месте и времени.

***

Вернувшись домой и выпустив одуревшего от заточения Грея, Артём поднялся на второй этаж, стянул грязные треники и толстовку, переоделся в первое, что попалось под руку. Понимая, что от пережитых эмоций не заснет, решил немного «потупить» в интернете. Спустился на кухню, достал из холодильника большую бутылку спрайта, нарезал бутербродов — на нервах ему всегда ужасно хотелось есть, после чего вернулся в свою комнату. Завалился на кровать поверх покрывала, притянул к себе ноутбук, включил фоном что-то ненавязчивое, чтобы не сидеть просто так в тишине. И только после этого позволил себе немного расслабиться. «Мама в надежных руках, Диана, блин, тоже… Утром съезжу, проведаю. Перед Леной неудобно… Ладно. Что бы глянуть? Кстати, про Диану… Вот кто она такая, чтобы мама так испугалась? Она же не кричит даже никогда… А так, чтобы истерика — вообще не помню», — Артем набрал в поисковике «Светлана Сурганова и Диана…», и отставил ноут чуть подальше, чтобы можно было поставить на колени блюдо с бутербродами. Поисковик выдал множество интересных заголовков статей и фото, пока парень пытался прожевать. Не без труда вчитываясь в текст, забывая о том, что стоит двигать челюстями, Артём за пять минут выяснил то, о чем практически не догадывался все это время. Да, он знал, что мама Света для них с Мартой не родная, приемная, но по факту она была им самой родной и любимой. О том, что их родила другая женщина догадывался, но с вопросами, в отличие от Марты, не лез. И вот, все в какой-то мере прояснилось, когда выяснилось — их с сестрой биологической матерью является Диана Сергеевна Арбенина, погибшая в 2003 году. Все было бы ничего, если бы буквально минувшим вечером эта самая Диана Сергеевна появилась на пороге их дома. В том, что светловолосая, худая, угловатая и какая-то испуганная женщина именно Арбенина — Артём не сомневался. Он, конечно, подозревал, что за -дцать лет человек может поменяться до неузнаваемости, но сейчас, закрыв глаза и представив ее максимально подробно, он был практически точно уверен — это Диана. — Мама дорогая… — ситуация, как в дурацких мыльных сериалах, которые любила бабушка Лия, вызывала желание рассмеяться и выматериться одновременно. «Блять! Вот где она была все эти годы?! Пока мама Света нас воспитывала, работала, пока мы… Теперь я понимаю, почему ей стало плохо — я бы вообще не знаю, как отреагировал, если бы на моем пороге появилась погибшая…знакомая. Капец. Так, надо поискать информацию о том теракте, ну и… Блин, как бы заставить сделать ДНК-тест? Срочно и быстро? Надо Лене сказать… Хотя, стоп. Три часа ночи, какая Лена. Пусть отдохнет, утром перезвоню. Может, ей там удастся поспать», — Артём, сбитый с толку окончательно, залпом отпил из бутылки чуть ли не половину, потом, переведя дыхание, решился на то, что не пришло бы ему в голову совсем недавно. Он решил посмотреть в документах матери о Диане и вообще, о той истории. Интернет, это конечно, прекрасно, но он подозревал, что может найти что-то получше общих, переписанных друг с друга, статей. На пороге Светиной спальни как-то внезапно засомневался, чувствуя себя неловко и странно — дома без мамы было пусто и как-то неправильно. Да и чувство нереальности происходящего не покидало. Сделав над собой усилие, Артём шагнул в комнату, включил верхний свет, понимая, что поступает некрасиво, но на благо их семьи. Кем бы ни была эта Диана, он меньше всего хотел, чтобы она еще когда-то встречалась с матерью.

***

С чугунной от короткого, урывками сна, головой, тяжело и медленно соображающая, Жукова выцепила лечащего врача Светы в коридоре, после обхода. Двухметрового роста, в своем огромном халате и зеленом медицинском костюме, он наводил на Лену какую-то оторопь, но она так же знала, что он прекрасный специалист в своей области, доверять в его руки Светку было не страшно. — Доктор, извините… Я по поводу Светланы Сургановой, из одиннадцатой палаты… — Слушаю вас. — Скажите, а с ней… Ну, может быть требуются какие-то лекарства, дополнительные тренажеры, я не знаю… Мы проходили реабилитацию перед новым годом, врачи Светку хвалили, во всяком случае, небольшое улучшение было. — Вы кем приходитесь больной? Ее состоянию ничего не угрожает, необходимая помощь оказана, острое состояние сняли. Почему вы здесь всю ночь просидели, не спали? — Света — мой друг, и я не хочу ее оставлять. Она не любит больницы и из ближайших родственников у нее только сын, студент. — Мало кто любит больницы. Возвращаясь к самочувствию Светланы… — доктор сначала замялся, но, видимо, решил, что сможет поговорить с Еленой достаточно откровенно. — Спасибо, что передали истории операций, я с большей частью успел ознакомиться… В общем, вы в курсе, что вашей подруге предлагали радикальное вмешательство, и шансы на ее восстановление достаточно высоки? — Нет, — растерянно мотнула головой Жукова. Света ей ничего об этом не рассказывала, как и лечащие врачи. Видимо, сама Сурганова попросила ничего никому не говорить, раз уж она приняла решение отказаться. — Я знаю, что после всех наркозов еще одна операция будет для нее опасна, сердце может не выдержать. Хотите, чтобы я с ней поговорила на эту тему? — Не думаю, что в ближайшее время это будет уместно. Стрессы запрещены категорически, подобные панические атаки противопоказаны совсем. Сможете проследить за этим? — Да. — Скажите, а сыну можно будет навещать? — В любое время, — доктор неодобрительно мотнул головой, уловив быстрое движение в сторону кармана на собственном халате. Лена понимала, что и отдельная палата с хорошей кроватью-трансформером, и какие-то послабления в режиме стоят денег. Поэтому готова была платить столько, сколько потребуется. — С условием, что не будет нарушать больничный режим. Передайте ему, по крайней мере, в ближайшее время, эмоционально ее щадить. За остальным понаблюдаем, поддержим, а насчет улучшения качества ее жизни стоит подумать. Я, пожалуй, как-нибудь, сам с ней переговорю. Я так понимаю, первичную операцию ей делали в Израиле? — Да. Вы предлагаете отправить ее туда еще раз? — Обижаете. Вполне возможно справимся своими силами, — доктор глянул на часы и перевел строгий взгляд на Лену. — Девушка, отправляйтесь-ка вы домой, поспите, отдохните. Что потребуется Светлане — позвоним и скажем. Она все равно в ближайшее время будет спать, ей нужен сон и еще раз сон. — Хорошо, — Лена кивнула, не в силах отлепиться от стенки, о которую облокотилась плечом. «Это моя карма — вечно вытаскивать Свету из полной задницы». Жукова вернулась в палату, устроилась на стуле, заниматься чем-то серьезным не было ни сил, ни желания. Разгребла завалы на рабочей почте, полистала соц.сети, но поняла, что мешанина из ярких фотографий и текста не воспринимается совершенно. Пальцы, как будто сами, набрали в поисковике «Диана Арбенина», открыли первую ссылку. С личными вопросами старалась никогда не лезть, прекрасно зная, что сделает лишь больнее. Самой Дианой Жукова интересовалась мало, ей хватало проблем и дел в повседневности, чтобы углубляться в события пятнадцати-двадцатилетней давности. И сейчас она себя ругала за то, что не держала руку на пульсе, и вообще, позволила появиться «Арбениной» на Светкином горизонте. В том, что она — аферистка — Лена не сомневалась практически на девяносто процентов. Надо было только доказать свою правоту. Ну или опровергнуть ее. В этом вопросе «Арбенина» помощником была отвратительным — несла какую-то чушь, маловразумительно пыталась объяснить чем жила все это время, разыгрывая маразм пополам с амнезией. И ужасно напугала всем этим Свету. Отвлекшись от смартфона и статей, потирая уставшие глаза, Лена подняла взгляд на Сурганову. Она спала, но снилось ей явно нечто пугающее. Такого явного страха на ее лице Жукова не видела давно. — Свет? Сердце стучало как бешенное, будто она пробежала марафон. Отчаянно не хватало воздуха, она хотела, но не могла проснуться. Казалось, чувствовала песок на коже и запах гари, проникающий в поры, едкий и удушливый, казалось, что она слышит чужие крики и стоны. И непонятно почему въевшиеся в память случайно услышанные: «Ат мэдабэрэт иврит?.. Ат мэдабэрэт англит?..» Она помнила, что в тот день была в ярко-оранжевой футболке с зайцем на груди, потрепанных бермудах цвета хаки, а Диана — загоревшая до черноты, в белой просторной футболке и шортах, попеременно тащили черный рюкзак, с запасами всякой всячины и фотоаппаратом. Света явно видела чуть поодаль от себя тот самый ларек с шавермой, чувствовала тот самый вкус на языке — кислый и освежающий гранатово-грейпфрутово-яблочный, они постоянно пили свежевыжатые соки. Повсюду звучала громкая речь, они счастливы, кожа солёная от воды и пота. Первый отпуск без детей, только вдвоём — впервые легкое и счастливое лето после всех операций, больниц, изматывающих гастролей и творческих разногласий. Помнила, что в разношерстной толпе подорвался смертник и Динька —ни раздумывая ни секунды — просто закрыла ее собой. Повалила на землю, прижимая всем весом к горячей пыльной земле. Свете тоже досталось несколько осколков, но основную часть приняла на себя ее любимая девочка. Она как будто бы наяву чувствовала тяжесть Динкиного тела на себе, слышала как на повторе ее горячий тихий шепот «черт, черт, черт…», понимая, что эти секунды — последние. Для обеих. — Это сон, кошмар, ты в больнице, ты не там, Свет, — бормотала Лена, не зная, что именно видит Света и как её успокоить. Она продолжала метаться, цепляясь за руки Жуковой. Та пыталась ее разбудить, слегка похлопать по щекам, но это не помогало. Кошмаров, насколько знала Лена, не было давно. И с появлением «Дианы» они вернулись, уже за одно это хотелось придушить появившуюся гостью прямо на месте. Только вот добивать человека прямо в больничной палате Жукова не собиралась. Знала, что у «Арбениной» ушибы, есть ссадины, но в целом не критично и жить она будет. Только встречаться с ней и тратить время на разговоры она пока не хотела. Суеверно казалось, что стоит оставить Светку одну, случится что-то плохое. Но хотя бы до поста Жукова решила добежать — позвать медсестру. Медсестра, необъятных размеров, с добрым лицом и ярко-рыжими волосами, вколола ничего не подозревающей Светлане дозу успокоительного, потом, убедившись, что лекарство подействовало, критическим взглядом окинула саму Жукову. — Дорогуша, ты с ночевками на стуле долго не протянешь. Места тут полно… Кровать не обещаю, у нас заполнено все под завязку, но кушетку мы тебе организуем. — А мы Свету не разбудим? — почему-то шепотом поинтересовалась Лена, на что получила смешок и отрицательный кивок головой. — Она проспит без проблем несколько часов. Сейчас санитаров позову, притащат, — медсестра отбыла, вполне довольная суммой вознаграждения и тем, что поможет «хорошим людям». О том, что Светлана достаточно известная певица она не знала, просто прониклась их ситуацией и помощью Лены с присмотром. Оставшись наедине с успокоившейся было Светой, Жукова присмотрелась к ней. Мышцы лица расслабились, но рука, сжимающая поручень так и не ослабила свою хватку. Все еще бледная, кажущаяся такой маленькой и хрупкой на больничной кровати, переодетая в домашнюю футболку с ананасами и такие же носки… Она играла большую роль в жизни Лены, которой приходилось мириться с обстоятельствами и не рассчитывать на нечто большее, кроме дружбы. Не слишком склонная к сентиментальности и прочей ерунде, Лена почувствовала, как внутри что-то сжалось, а в горле встал тяжелый ком: «Ей больно, ей постоянно больно…» Двое хлипких на вид санитаров притащили в палату кушетку, приткнули у стены напротив больничной койки, получили причитающееся за свои труды и Лена с долей облегчения их выпроводила. Убедившись, что Света спит и хуже ей не становилось, решила выйти на больничную территорию, перекурить и немного размяться. Зона для курения была, в этом Жукова не сомневалась. Погруженная в свои мысли, она дошла до нужного места, отделенного знаком, полезла за сигаретами и поняла, что забыла зажигалку. — Лен! Она подняла глаза и увидела Артёма, помятого, взъерошенного, но все равно ей улыбающегося. — А ты чего тут делаешь? — Тебя сменить приехал, фрукты и книжки привез. — А если бы зажигалку — цены бы не было. Не хочу обратно тащиться… — Держи. И кстати, хотел с тобой поговорить. — На тему? Артём не без сожаления глянул на уставшую Лену, явно встревоженную, хоть и старавшуюся этого не показывать. Разговор он никак не мог отложить, внутри все кипело. — Лен, кто она такая? Диана эта? Кем бы она ни была, я ее к матери на километр не подпущу. — Я так понимаю, в интернете начитался… — Ага. И хочу понять, кто она такая. И зачем ей портить жизнь маме Свете. Жукова молча закурила, задумчиво глядя перед собой. Холода она не чувствовала, хоть и выскочила на перекур легко одетая. — Ты же знаешь, что они со Светой в одном отделении? — Что? — То. Травматология тут одна, только я не собираюсь ее пускать к Светке. Доктор запретил любые переживания, а второе ее явление, боюсь, Света не переживет. Артём потер лицо, сосредотачиваясь на том, что хотел бы сказать. — Я, кстати, ее рюкзак дома нашел. Ну, как ее… Думаю, что ее. У нас с тобой такого не было, у мамы тоже. — И че ты там нашел? — Телефон, блокнот с записями, сигареты, ключи… Так, еще были микро-бутылочки с коньяком. А внутри, в потайном кармане, документы. — И? Не тяни кота за хвост! — На, смотри, — Артём протянул паспорт, обернутый в обычный прозрачный пакетик. Лена открыла помятую потрепанную книжечку, с фотографии на нее смотрела «Диана», только вот в графе о данных стояло совсем другое имя: «Дана Сергеевна Кулаева». — Охренеть. Тём, надо с ней поговорить. Давай разделимся — ты иди к маман, а я проведаю нашу Дану-Диану. — Только без рукоприкладства, ладно? — усмехнувшись, попросил Артём. Зная, что рука у Лены была тяжелой. — Она уже в травме. Если что — вылечат, — выкинув окурок в мусорку, Жукова убрала руки в карманы толстовки, совершенно не греющей. Артём поспешил за ней, не представляя, к чему приведет их разговор.