Переплетения

Мы друг друга не выбирали, не шли по следу. Нам вручили азбуку Брайля, и мы ослепли. Вот и ходим на ощупь, держимся за живое. Зрячим по одиночке проще, незрячих — двое. День за днем, вцепившись пальцами в чьи-то пальцы, и ломая себя до хруста в чужих суставах, ослепленная возможностью с ним расстаться, умоляю: верни мне зрение. Я устала. © Кот Басё. Диана, проигнорировавшая завтрак, лежала на больничной койке. Есть не хотелось, пить тоже, да и нахождение в этой реальности не доставляло хоть какого-то удовольствия. К боли физической добавилась душевная, и как с этим бороться Арбенина не понимала. После сна, странного, тяжелого, затягивающего в свой мутный липкий водоворот, отчаянно хотелось курить. Врач на обходе ничего толком не сказал, медсестра сделала какой-то укол и ей велели лежать, отдыхать, набираться сил. Ей так хотелось с кем-нибудь поговорить, пусть и осипшим голосом, то ли от слез, то ли из-за промоченных накануне ног. Лена Жукова появилась на пороге ее палаты как спасение, правда злая и решительная, заставив Арбенину испуганно прижаться к стене, стараясь сделаться незаметнее. — Пойдем, разговор есть. — Легко сказать… — И сделать не сложно, — под удивленные взгляды соседей по палате, Диана сгребла себя в кучу, кое-как поднялась на ноги и, чувствуя, что ее штормит значительно меньше, направилась к двери. Поговорить толком было негде — коридор, палаты, сестринский пост. Диванчик у лифта уже был занят, и им оставалось только пристроиться у окна. Лену этот вариант не устроил, посторонние уши только мешали, и она, подхватив не трепыхающуюся Арбенину под локоток, практически впихнула в ближайшее хоз.помещение, оказавшееся кладовкой для ведер, швабр и прочего. — Что ты на это скажешь? — без предисловий Жукова сунула под нос женщине, как она думала, ее паспорт. — Что? Это не мое! Я — Диана. И откуда он вообще взялся? При мне паспорта точно не было, только телефон… — Диана огромными глазами смотрела на раскрытую книжечку. Имя было чужое, а паспорт настоящий и на фото — она. В этом Арбенина не сомневалась. — То, что ты Диана я уже слышала. Тогда давай рассказывай, какого черта ты забыла у Светки, если, как я понимаю, должна спокойно отдыхать на кладбище города Яффо? — Чего ты от меня хочешь? Я не могу ответить на твои вопросы. Пока не могу. — Удобная отмазка. — Да не помню я ничего… Плюс башкой приложилась, а ты хочешь, чтобы я, блять, все явки и пароли выложила. Хорошо, — Диана пережала свободной рукой переносицу, выдохнула и посмотрела на Жукову снизу вверх. — Я не буду беспокоить Свету, не появляюсь на ее горизонте, пока не смогу ответить, кто я и что я. — Даже умереть не можешь по-человечески! Хотя я склоняюсь к версии, что это все — большой наеб. — Здрасьте, Настя. Мы это уже проходили. — Ты всегда все портишь и сбегаешь! — Откуда такие выводы? Мы лично знакомы? Или Светка успела рассказать все «от» и «до»? — Диана осеклась, не понимая, откуда взялась эта фраза. Ничего о своем прошлом в памяти не всплывало, по крайней мере осознанно и четко. Но Жукова на эмоциях этого не заметила. — Так, стоп машина, — Лена, понимая, что дальше разговор свернет к банальному мордобою, выставила перед собой ладонь и мысленно стала считать до десяти. Диана молча наблюдала за ее мыслительным процессом, пытаясь как-то поудобнее усесться на ведре. Сидеть было жестко, неудобно и местами больно, но всяко лучше, чем стоять. — Смотри, у нас есть твой левый паспорт, ну или не левый, я пока не знаю, — Жукова кивнула на паспорт в руке Арбениной. — Мы так же знаем, что Диана Арбенина погибла кучу лет назад, это задокументированный факт, так сказать. И вариантов у меня два. Либо ты некто с хорошей пластической операцией, либо случилась ошибка и ты не погибла во время теракта. А выжила и вернулась сюда. — А если сдать тест ДНК? Артем же… Ну, я так понимаю, мой сын? — Сдадим. Оклемаешься чуть-чуть, и сразу. Понимаешь… Я конечно со своей гипер-опекой перегибаю палку, признаю. И за Светку мне страшно — с ее-то здоровьем… Если это все наебка, то тебе лучше свалить сразу. — А если нет? — Тогда оставайся и давай разгребать эту кашу вместе, сообща. — Спасибо, что разрешила. — Она не справится, если потеряет тебя ещё раз, — Лена не собиралась этого говорить, но разговор с Дианой почему-то убедил ее, что она не самозванка. Точнее, заставил сомневаться в этой версии сильнее. С тем, что повторная потеря будет для Светланы куда тяжелее Диана молча согласилась. Ей было страшно, вся ситуация в целом напоминала то ли нарко, то ли алко-трип, в который она попала и никак не может выбраться. Реальность, недружелюбная и в любой момент готовая ее убить, пугала. Но вместе с тем в душе откуда-то была странная уверенность — она здесь, для того, чтобы помочь Светке. Чтобы быть рядом с ней, построить семью и исправить то, чего они обе оказались лишены. — Ты уверена, что справишься? Она нужна тебе… такая? — Я хрен знает где, у меня нет ни семьи, ни друзей, ни детей, музыки — и той нет. У меня ничего нет, кроме Светки. Я люблю её и не брошу. Ясно? — Ясно, ясно, не кипятись. Только постарайся об этом не забывать, когда начнется самый пиздец. — Угу. — Как она себя чувствует, что говорят врачи? — Врачи говорят, что нервничать нельзя. Так что постарайся, когда увидитесь, фильтровать. — Ну я совсем дура, что ли, по твоему? — Арбенина обиженно засопела. — Как только физиономия заживет, обязательно к ней зайду. — Просто признайся, что боишься, — Лена усмехнулась. Она сама не понимала, почему ее так бесит эта «Диана», почему так нравится подкалывать и подначивать. — И это тоже. Просто согласись, «нельзя нервничать» и мой внешний вид сочетаются хреново. Еще и рука эта… Короче, всем спасибо, все свободны. Диана поднялась на ноги, ее повело и если бы не хорошая реакция Жуковой, то точно бы рухнула на аккуратный шкафчик с тазиками и дезинфицирующими средствами. — Может тебя проводить? — Сама дойду, — в тон Лене ответила Диана и первой вышла из кладовки. Ей было о чем подумать, в голове настойчиво крутилась какая-то мысль, только вот поймать она ее никак не могла. Постоянно что-то отвлекало и мешало.

***

Артём заглянул в палату, надеясь, что не разбудит и не помешает своим появлением. Но Света уже не спала и явно обрадовалась — это он понял по едва заметной улыбке и глазам. — Тёмка… — от бесконечно виноватого, тревожного щенячьего взгляда сына она сама почувствовала себя неловко. Хотелось успокоить, убедить, что все в порядке, а если немного подлечиться, то будет совсем хорошо. Только вот Артём в эти ее вечные уловки давно не верил, интуитивно чувствуя другое. — Мам, ну как ты? — парень даже не пытался скрыть тревогу, сразу же взял за руку, присев рядом на стул. — Нормально. Жить буду. — А то не вижу, как ты нормально! — Не ругайся, ребенок. — Я не ребенок, мамуля. И я не ругаюсь — а беспокоюсь, это разное. «Моими же словами, вот засранец!» — Света улыбнулась в ответ на это заявление. — Вырастила на свою голову… — Я книжки принес, полезные вкусняшки, правда вот цветы… Не додумался, — Артём задумчиво почесал нос, отпустив руку, стал выкладывать на тумбочку гостинцы. — Блин. И еды нормальной как-то не сообразил приготовить, Лена не сказала, а я… Мам, я балбес. Ладно, сгоняю домой, приготовлю и привезу. — Да не надо пока, Тём. Того, что принес хватит. — Да тут на один укус, — Артём отмахнулся. — Кстати, скоро Марта приедет, она писала, что все в силе. Я ей рассказал в двух словах, что тут у нас, но она пока не ответила… Мамуль, давай Лену отпустим, я с тобой сам побуду? Смотаюсь домой и ее сменю. — Дай воды, пожалуйста. Пить хочется… Артём моментально выполнил просьбу и помог сделать пару глотков, придерживая бутылку. — Еще что-нибудь хочешь? Тебе не холодно? Ничего не болит? — Все нормально, не паникуй, Тём. Надо будет — попрошу. Лену и правда лучше домой, незачем ей тут… Вечным маминым «нормально» и «все в порядке» Артём не верил совершенно, зная, что она не будет жаловаться и расписывать в красках, как ей плохо. И прекрасно понимал, что где-то и перегибает со своей опекой, невольно поменявшись местами. Только он не мог иначе, считая, что раз он единственный в семье мужчина, не считая кота Мишки, то обязан заботиться и оберегать свои любимых женщин. Устроившись поудобнее, Светлана поняла, что к завтрашнему дню, наверное, окончательно придет в себя и можно будет попроситься домой. Здесь, в больнице, она мало что могла, а загадочное появление «Дианы» нервировало, оставить все как и есть, она не могла. Мысли сами собой стали путаться, на разговор ушло, видимо, слишком много сил. — Давай, отдыхай, я совсем тебя заболтал, — видимо что-то прочитав на ее лице, Артём поправил одеяло, после чего уселся на кушетку, жесткую и неудобную. Достал смартфон, надеясь, что сестра все-таки поимеет совесть и отзовется. Не успело пройти и пары минут, как Света уже заснула. «Видимо, сказались лекарства, которыми ее накачали «по самую макушку», и все еще плохое самочувствие. А с едой я конечно лоханулся… Ладно, времени у меня полно, успею сделать что-то полезное и несложное. Гугл мне в помощь», — усмехнувшись своим мыслям, убрал смартфон в карман. Лена заглянула в палату, с порога сделала жест, чтобы Артём вышел в коридор. Он, стараясь не шуметь, вышел, зная, что иногда топает неприлично громко. — Мама велела тебя отправить домой. Говорит, не надо с ней сидеть. — Ага. Разбежалась. Слушай, в общем… Пока Диана остается тут, ей досталось все-таки серьезно, я предложила ей тест ДНК сделать, она согласилась. — А если я не хочу?! — Да не ори ты, блин. Тём, ты пойми, мы должны проверить все варианты. — Я подумаю. Слушай… Я еды вам не привез, больничное есть невозможно… Тогда может правда, посидишь еще с мамой? Я попозже приеду и ты поедешь отдыхать. Сам посижу, может, поговорю с Дианой. Вдруг у нее пройдет амнезия и она расскажет, что за трэш она устроила. — Она так-то тоже твоя мать. — Не говори так. Если она мать, то где была все эти годы? — Ладно, не буду, это еще проверить надо. Не отключай телефон, договорились? Будь на связи. — Конечно, — Артём вернулся за рюкзаком и поинтересовался у Лены, задумчиво подпиравшей стенку. — Какая у нее палата? — До конца коридора и налево, у окна. Он было направился в указанном направлении, с каждым шагом понимая, что ему нечего сказать Диане. Он не знает, как себя с ней вести, пугающей, чужой, непонятно откуда взявшейся в их размеренной и почти нормальной жизни. Артём заглянул в палату, сразу же увидел Диану — свернувшуюся калачиком на постели, с закрытыми глазами. Малодушно решив, что поговорит с ней как-нибудь потом, позже, резко развернулся и чуть ли не бегом кинулся к ближайшей лестнице. Он понимал, что ведет себя неправильно, ему надо было разобраться, понимал, но сделать ничего не мог. «Она тоже твоя мать» — почему-то эти слова Лены неприятно задели, царапнули, заставив посмотреть на семью — маму и Марту под другим углом. «Фигня. Мама — только одна, и это мама Света. Говорят же умные люди, что неважно, кто родил, важно, кто воспитал и вырастил», — как-то зло усмехнувшись своим мыслям, парень вышел из здания, решил, что покурит по дороге. Припарковаться получилось только в соседнем дворе, по пути он прекрасно успеет выкурить сигарету и подумать.

***

— Свет, тебя что-то беспокоит? — Жукова все-таки не выдержала, едва медсестра после всех вечерних процедур и назначений ушла, решила выяснить, в чем причина. — Что-то болит? Неудобно лежать? Выспавшаяся за день, но толком не отдохнувшая, Света задумчиво посмотрела куда-то поверх Лениного плеча. Она не знала, стоит начинать разговор или нет, ей не хотелось грузить подругу, директора и няньку в одним лице еще и этим. По поводу самочувствия не сказала бы, что ей по-прежнему плохо. Осталась небольшая слабость, периодически неприятно покалывало в груди и кончиках пальцев, но в остальном она была в порядке. — Она не могла вернуться, Лен. После такого не выживают. — Может не надо, снова это все… — Мне нужно, — виновато улыбнулась одними глазами. — Кажется, что если я не скажу вслух, то это все — плод моей больной фантазии и ничего на самом деле не было. — Слушай, ну ты точно не сумасшедшая, с ума сходят поодиночке, а Диану видели как минимум мы втроем. — Понимаешь, столько лет прошло, а я все помню в подробностях. Мы по рынку гуляли, жара, пекло… Туристы всякие, арабы… Все так резко случилось, запахло гарью, кто-то закричал… Взрыв прямо в толпе, Динька успела меня толкнуть, прижала к земле, подняться не давала. А я все слышала, как она вздрагивала, цеплялась за меня… Это было так страшно, Лен. Правда, как нас нашли я не помню, меня все-таки задело, как раз спину, грудной отдел. Я очнулась в госпитале, потом, позже, Диньку. Нас нашли раздельно, в путанице не сразу поняли, что Диана это Диана… Двадцать три проникающих. Смертельное только десятое. Представляешь? Она не могла выжить. Но она вернулась? Как? — Может… Это ошибка, и Диана осталась жива? — Жукова, пытаясь правильно подобрать слова, шмыгнула носом. Света никогда не откровенничала, ограничиваясь общими фразами. И такое признание поразило. Ни слез, ни истерики, только сухие факты, спокойный, вроде бы голос. А в глазах — Лена боялась в них смотреть, виновато отводила взгляд — шторм, как в каком-нибудь Ледовитом океане. Сплошная боль, все еще любовь и чуть-чуть надежды. — Я тоже так думала. Первое время жила этой мыслью, ждала, что она вернется. Нет, Леночка, с такими ранами не выживают. Мне хватило всего двух осколков, как видишь, чтобы остаться калекой. Я конечно не нейрохирург, но даже моих знаний хватит, чтобы понять — мы были обречены. И…Я совсем запуталась, как можно объяснить ее появление, если не жестокой шуткой? Мистикой? Она вернулась с того света? — Может она правда выжила… Хорошо, я в следующий раз ее раздену. — Лена! — Да я не в том смысле, надо же посмотреть, что со спиной, если предполагать, что после теракта она выжила. Следы должны остаться? — По идее — да. — Ну что, выговорилась, стало легче? — Да, спасибо. Что бы я без тебя делала? — Света признательно улыбнулась. — Кстати, не знаешь, где она сейчас? Жукова зависла. Сказать, что бывшую снайпершу сбила машина и она сейчас «отдыхает» в этом же отделении, язык не повернулся. Но и тянуть до бесконечности было бы идиотизмом. — Если ты хочешь и готова, она придёт. — Хочу. Но сегодня меня на разговор уже не хватит. Завтра, хорошо? — Хорошо. Только, Свет… — Что еще? Что-то случилось? — Ну, слегка травмировалась она, ушибы небольшие, лицо, опять же… — Давай рассказывай. Лен, я ценю твою заботу о моем здоровье, но давай ты расскажешь все, как есть. Обещаю, истерики больше не повторится. — Ладно. Мы с тобой уехали на «скорой», Тёмыч мчался домой на такси, и вот этот самый таксист где-то у твоего дома нашу загадочную Диану и зацепил. Слегка. Она здесь лежит, лечится.  — Так… Прекрасно. — Ты это сейчас серьезно? — Да, я рада. В смысле не аварии, а что она рядом… Ничего серьезного, точно? — Да точно, ходит сама, разговаривает, только нихрена не помнит. Свет, давай ты уже поешь чего-нибудь и будешь отдыхать? Тёмка зря, что ли, все эти лоточки притащил? — Заткнули рот и отправили спать, — недовольно пробурчала Сурганова. Она получила последние новости, выговорилась сама, ей и правда стало легче. Теперь можно было с чистой совестью отдыхать и ждать завтрашнего дня. И встречи с Дианой.