Переплетения

В никуда по МКАДу, вернувшись из ниоткуда, прилетев не в порт приписки, но в град пречистый, торопиться, потому что не веришь в чудо, веришь только осязаемым дням и числам. Не бывает нас, пока не случится наше, обгоняем время ветром на автострадах. Не имеет смысла помнить, что было раньше, если правда есть, то это чужая правда. Это непередаваемо — непрерывно мы идём к тому, что делает нас чужими. Так не падают в любовь — до ее обрыва нас ведёт холодный разум в ручном режиме. Понимать друг друга больше, встречаться чаще, каждым словом чуять: silence is the deadliest poison. Страх того, что это закончится, не начавшись, заставляет нас делать выбор не в нашу пользу. © Кот Басё. Пустая квартира казалась смутно знакомой, Диана решила, что стоит осмотреть жилье, а уже потом делать выводы и что-то искать. То, что здесь долго никто не жил, было заметно. «Кто-то оплачивал счета все это время? И кто это мог быть? Алла? Или у меня есть еще какая-то родня?», — почему-то озадачилась Арбенина, заглянув в ванную комнату, включив перед этим везде свет. Никаких мелочей вроде зубных щеток или косметики не нашлось. Зато обнаружилась металлическая коробка, играющая роль аптечки. Ноги сами привели Диану на кухню, она, присев на корточки, распахнула шкафчик под раковиной, толком не понимая, что делает. Ушибленная рука, снятая с перевязи, заныла, стоило сделать неудобное и непривычное движение, обыскивая стенки и перегородки. Первая заначка нашлась приклеенной к стенке, вторая — за отключенным холодильником, а третья — в коробе с вытяжкой. Руки сами потянулись к прозрачному пакетику, чтобы открыть. Привычным движением, явно не осознавая, что она делает, Диана вытряхнула две таблетки и вовремя остановилась. «Сумасшедшая! Эти колеса здесь хрен знает сколько времени валяются… Конечно, все хреново, но не настолько, чтобы закинуться и сдохнуть. Все, забили и забыли. Мне это не нужно, мне есть ради кого жить. По крайней мере, пока», — убрав все в первый попавшийся ящик, Арбенина задумчиво огляделась. Ей надо было попытаться найти какие-нибудь фотографии, а еще лучше документы или ноутбук. По крайней мере, так можно будет попытаться вспомнить свою прошлую жизнь, найти жену и детей, но главное, понять многое о себе. Она без сожаления вернулась в комнату, чтобы осмотреть стеллаж с вещами, шкафы и рабочий стол. За несколько часов изучения квартиры и поисков хоть чего-то ценного удалось найти две папки с документами, еще одни ключи, от силы десяток фото, почему-то оставленных в небольшом фотоальбоме. Помятую пачку сигарет и банку с кофе, пахнущего сыростью и плесенью, она нашла в рабочем столе. И явно кем-то забытый небольшой блокнот в замусоленной обложке. Кофе Диана выкинула, все остальное убрала в рюкзак и села на диван, немного передохнуть — все-таки сил у нее было не очень много, сказывалось сотрясение и сон урывками. Оставаться в этой квартире Диана не хотела, по крайней мере сейчас. Ей было некомфортно и страшно, постоянно казалось, что кто-то придет, выгонит со скандалом или расскажет что-то такое, чего она точно не захочет знать. Звонок от Марты стал той самой спасительной соломинкой, за которую Арбенина ухватилась, наплевав на приличия. Так странно оказалось разговаривать со взрослой Мартой, учитывая, что Диана помнила дочь совсем крошечной. Сомнения, стоит ли ехать домой к Свете появились так некстати, учитывая, что Марта по ее словам уже выехала и скоро должна была подъехать. «Ладно. Будь, что будет. По крайней мере Сурганова готова во всем этом разобраться, правда с детьми и Жуковой будет сложнее, они заранее меня ненавидят. Но тем интереснее, пора бы привыкнуть к такому», — Диана все-таки решилась на поездку. К тому же прекрасно понимая, что ночевать в чужой по сути квартире ей будет максимально непросто. Посидев еще немного, она решила спуститься вниз и подождать на улице. Ужасно хотелось курить, сигареты, так кстати найденные, буквально жгли карман. Выключив свет и убедившись, что все в порядке, Диана вышла из квартиры. Дверь квартиры напротив распахнулась, заставив вздрогнуть и обернуться. На пороге стояла пожилая женщина в вязанном платье. Удивленная неприязненным взглядом, Арбенина хотела что-то сказать, но вовремя закрыла рот. — Вернулась. «Римма Ивановна. Ее зовут Риммой Ивановной, наша соседка… С мартемками сидела несколько раз. Бывшая учительница…», — откуда-то всплыло в памяти, отчего по спине пробежался холодок. — А… Но женщина, кинув на Диану еще один сложно читаемый взгляд, захлопнула за собой дверь. «Прекрасно. Что я успела еще и здесь натворить?!» — но память, в ответ на это, упорно молчала. — «Ну и плевать. Кто она такая… У меня и без нее проблем хватает».

***

Всю дорогу до коттеджного поселка Диана молчала, мартемки негромко переговаривались, решая какие-то свои вопросы. Внезапное желание написать Свете, узнать, как у нее дела, удивило саму Арбенину. Она достала из рюкзака простенький смартфон, подаренный Сургановой, открыла мессенджер. Немного зависла, обдумывая, потом набрала короткое «привет, как дела?» и отправила. «Ну вот и что я делаю? Она, наверное, спать собирается, время позднее. А я тут со своими сообщениями… Ладно, посмотрим. Завтра все равно увидимся уже вживую. Надо будет попросить те документы, которые Света показывала… Может что-то и всплывет в башке. Странное это чувство. Тут помню, тут не помню. Поскорее бы все это закончилось…», — под лениво текущие мысли Диана и сама не заметила, как задремала. В машине было тепло, вкусно пахло чем-то свежим и цитрусовым, она согрелась и позволила себе отключиться от реальности. Проснулась так же резко, как от толчка в плечо, не понимая, что происходит. Они уже подъехали и Марта, судя по всему, уже собиралась ее будить. — Приехали. Пойдемте домой. — Можно на ты, — попросила Диана, ругая себя за то, какими умоляющими вышли интонации. Ей и правда нужна была точка опоры, хоть какая видимость нормальности и стабильности. В ее привычном мире мартемки никогда не «выкали», а сейчас от этого становилось не по себе. — Хорошо, пойдем. Блин, я не додумалась, — уже на улице Марта хлопнула себя ладонью по лбу. — Нужна же сменная одежда, зубная щетка… А у тебя на квартире совсем ничего не нашлось? — Из одежды — какое-то платье, похожее на ночнушку. Но я такое не ношу, поэтому оставила там. — Ладно, щетки вроде в доме есть. А одежду… Мама Света будет недовольна, но мы влезем в коробки и что-нибудь найдем. Майки и штаны там точно были. И, наверное, не в таком плохом состоянии. «Коробки? Светка что… Все эти пятнадцать лет хранила вещи? Господи, какой кошмар», — Диана мысленно представила себе оставленные на памяти вещи и те чувства, что они вызывали, по телу прошлись мурашки. — «Я бы поступила точно так же. Рука не поднялась бы отдать…» — Вот, это гостевая комната, тут вполне… уютно, — Марта смущенно улыбнулась. Мебели здесь было минимально — узкий шкаф-пенал, большая кровать, тумбочка, и почему-то книжные полки. — Ты пока располагайся, я сейчас принесу вещи… Надо выбрать, посмотреть, что подойдет. Диана кивнула, скинула на пол рюкзак. Избавилась от толстовки, в доме было тепло. Ужасно захотелось принять душ, но она решила повременить с акробатическими номерами — голова периодически кружилась, а доставлять новых проблем хозяевам дома она не собиралась. Марта, сама переодевшаяся в домашние красные треники и футболку, вернулась довольно быстро с большой коробкой в руках. — Вот… Я не смотрела, что тут, — она разрезала канцелярским ножом скотч и раскрыла коробку. Первым на глаза попались штаны цвета хаки. Следом — расписанные и слегка рваные джинсы. Диана с легким ужасом и непонятным смущением смотрела на вещи, которые Марта скидывала на кровать. За штанами последовала красная, с капюшоном, то ли кофта, то ли ветровка, с трикотажными рукавами и малость подрастянутая. «Наверное любимая была…», — Арбенина-старшая коснулась ткани, где-то в глубине надеясь, что это поможет что-то вспомнить. Чуда не случилось, ее не подкинуло на месте от озарения. Марта достала сразу несколько футболок разных цветов. Диана выбрала серую, взяла осторожно, словно сомневаясь, имеет ли она право. — Штаны тоже бери, одежду, что на тебе — надо постирать. — Ага. Диана взяла старые-новые штаны, тут же стянула те, что были на ней. Сидели они как влитые, но выглядели давно морально устаревшими. — Ну как? — По-моему, очень даже. На первое время, как сменка, сойдет. А потом уже в магазин сходишь или закажешь, что понравится. — Ага, — Диана повторно кивнула. — Так, надо еще показать, где ванная… Полотенце, щетку, я сейчас принесу. И наверное надо поужинать, ты когда в последний раз ела? — В больнице. Но есть не хочется пока, спасибо, Мартиш. — Хотя бы чаю попей. — Хорошо, пусть будет чай. И это, обезболивающее есть какое-нибудь? — Есть, но при сотрясении можно только парацетамол. — А ты откуда знаешь? — У Тёмки сто лет назад было легкое сотрясение, так он ныл и страдал, мама Света ему сказала, что много обезболивающего нельзя, и только парацетамол. А я запомнила. Коробку обратно не понесу… Это же твои вещи, верно? Так, я сейчас приду, — неловко закончила Марта и вышла из комнаты. Диана смотрела на оставленный «привет из прошлого», не зная, плакать ей или смеяться. Марта явно старалась ее как-то поддержать, в отличие от Артёма, и забота искренне трогала. Переодев футболку, Диана вспомнила о том, что написала Свете, а потом вырубилась. Отыскав смартфон, проверила мессенджер и расстроенно вздохнула. Сообщение висело в непрочитанных. Марта вернулась с упаковкой парацетамола и большой кружкой чая в руках. — Вот, держи. Тут же убежала и вернулась с предметами гигиены, чувствуя себя немного неловко. Обычно с малознакомыми людьми она вела себя совершенно иначе, но тут пришлось быть кем-то вроде хозяйки дома в мамино отсутствие. На Артёма надеяться не стоило, он, обидевшись на весь мир, засел в своей комнате, с чипсами и обожаемой газировкой. — Спасибо, Мартиш. — Если что-то надо, говори, не стесняйся. И комната, кстати, запирается. На удивленный взгляд Дианы Арбенина-младшая улыбнулась. — У нас Грей иногда чудит, может спереть и сожрать носки или футболку. У нас трогает редко, а если какие-то гости, то сто процентов что-то стащит. — Понятно. Марта немного постояла, как будто решая, стоит сказать или нет. Но в итоге передумала и просто пожелала спокойной ночи. — Спокойной ночи, — отозвалась Диана. Она не думала, что Марта искренне к ней расположена, но была благодарна за то, что она старается быть вежливой. «Неизвестно, как все изменится, когда придут результаты теста… Может быть она тоже меня возненавидит, как Артём. Буду надеяться на лучшее», — уже сквозь сон думала Арбенина, пытаясь улечься поудобнее. Кровать казалась неприлично удобной после больничной жесткой койки и она быстро уснула. День выдался длинным и богатым на эмоции, организму нужна была перезагрузка и отдых.

***

Утро по всем параметрам не задалось. Марта не выспалась, измотанная ночными кошмарами, Грей наделал несколько луж в коридоре и ей пришлось убирать. Потом выслушивать причитания брата — Артём полночи рубился в приставку, а вставать пришлось рано. Марта составила примерный план, что им следовало успеть до возвращения мамы. К тому же Лена обещала заехать за ней и проверить их с Артёмом успехи. «Мы со всем справляемся и мы уже не дети, Лен!» — привычно заныл Артём, на что получил короткую, но емкую отповедь. После этого Арбенин решил не заикаться на тему взрослости и самостоятельности, понимая, что с заведенной Жуковой лучше не спорить. Лучше молчать и не отсвечивать. Пока Марта готовила омлет с помидорами и сыром, Артём лениво пил кофе и просматривал новостную ленту. Ужасно хотелось спать и он не понимал, зачем было вскакивать в семь утра. На что Арбенина-младшая показала ему список дел, потом усмехнулась и окинула взглядом окружающий бардак, со словами «я бы тебя и в пять часов подняла, но сама бы в такую рань не встала». Диана пришла на завтрак следом за Мартой только ради приличия. Есть совсем не хотелось, но организму требовалась какая-нибудь подпитка, хотя бы сладкий чай. «И Марта старалась. Понятно, что не ради меня, но тем не менее», — она усмехнулась и села за стол, на предложенное место. Артём пробурчал что-то неразборчивое, явно означающее «доброе утро». — Давайте я помогу с уборкой, — предложила Арбенина, получив свою порцию омлета, чашку с чаем и хрустящий тост. — Я сам справлюсь, — Артём отмахнулся от такой помощи. — Точнее, мы справимся. Марта если что поможет. — Тём, я отвечаю за еду, — Марта раздраженно поджала губы и поправила очки. — Подумаешь, как тяжело убраться здесь, внизу, и в гостевой комнате. — Так у нас и дом немаленький. Только пылесосить часа два надо. — Сейчас поедим и займешься. Так и быть, в больницу ты не поедешь, а посвятишь это время полезным вещам. Ну или если хочешь, поезжай в универ. Тебе сегодня как раз ко второй паре. Успеешь. — Не-не, я лучше уберусь. И в твоей комнате, хочешь? — После твоей уборки я ничего из вещей не найду. И вообще, ешь давай. Я зря готовила, что ли? — Да ем я, ем, — Артём отвлекся от тостов с сыром и занялся омлетом. Диана слушала эту пикировку и мысленно улыбалась. Почему-то на душе стало тепло от их переругиваний, несмотря на ужасное настроение и полный душевный раздрай. Завтрак был вкусным, но аппетита совершенно не было, вяло поковырявшись в тарелке, Арбенина отложила вилку. Марта посмотрела на нее, но ничего не сказала. А Диана, вспомнив собственное детство и попытки маман ее накормить, поморщилась. Она поступала так же с мартемками, когда те упрямились и не ели полезную кашу. — О, результат теста готов, — неожиданно произнес Артём, заинтригованный сообщением от Жуковой. — И что там? — Марта подалась вперед, чтобы увидеть экран его смартфона. Но он держал смартфон так, что на весь экран расползались блики и прочитать текст под таким углом было невозможно. — Ну я же говорил, — Артём усмехнулся. — Мать у нас одна — Света. Совпадений не найдено. Марта оторвалась от своей тарелки, глядя то на Диану, побледневшую и совсем сникшую, то на Артёма — деланно спокойного. Она видела, что брат злится, что он растерян и испуган. А в такие моменты он начинал вести себя ужасно. Новость о том, что они с Дианой не имеют кровного родства, ее тоже слегка выбила из колеи. Когда впервые услышала о возвращении Арбениной, Марта сразу подумала о том, что она каким-то непостижимым образом выжила. Но и сейчас ее догадки имели право на существование, их только надо было подтвердить фактами. — Тём, мы уже говорили на эту тему. Я тоже сдам анализ и мы проверим. Может быть я права. — А может и нет. А вы, Дана Сергеевна, ожидали другой результат? — Диана. — Диана Сергеевна, вы не ожидали, что тест покажет правду? Ну как же так, без хорошей легенды, не подготовились… — Артём явно валял дурака. — Мартиш, спасибо за завтрак, — Диана сдавленным голосом поблагодарила за завтрак, убрала тарелку в раковину и ушла обратно в гостевую комнату, сутулясь. — Ты нормальный вообще? Тём, нафига так делать?! Ты хочешь устроить скандал? — А что я такого сказал? Она нам не мать, это доказанный уже факт, поэтому давай ты не будешь выносить мне мозг. Я же не попросил ее с вещами на выход. — Какой хороший добрый мальчик. Окей, я не буду выносить мозг, а ты давай-ка займись уборкой. Лена сказала, что в двенадцать закончится обход и мы сможем забрать маму. — Душнила и зануда. — Сам такой, — Марта показала язык любимому братцу и, вовремя вспомнив, что у них целая куча нестиранного, решила запустить машинку. Не то чтобы у нее случился резкий приступ хозяйственности, дико раздражала вечная неаккуратность брата. Она любила, когда вещи находились на своих местах, содержались в порядке, да и влажная уборка, иногда, спасала от грустных мыслей и плохого настроения. Лет до десяти они жили в одной комнате и Марта каждый разбесилась, глядя на раскиданные вещи — спортивная форма Тёмыча валялась вместе со школьной формой, конструкторами, тетрадками, фантиками и шкурками от мандаринов. Поначалу Артём специально устраивал бардак, зная, что сестра приберется, а он примажется к ее стараниям и мама будет довольна. Но как только они разъехались по своим комнатам, разница стала очевидной. У педантичной Марты всегда было чисто и аккуратно, в комнату же Артёма было опасно заходить. Всегда можно было наступить на части от конструктора или споткнуться об оставленный скейт или ролики.

***

Диана снова уселась на кровать, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Она же помнила, что Марта и Артём — ее дети, что она их выносила и родила. А сейчас оказалось, что все совсем не так и мартемки не имеют никакого к ней отношения. «Но при этом Марта — просто моя копия. Одно лицо… А мимика? Артём конечно тоже похож, но меньше… Как это вообще может быть? Или эти воспоминания из той реальности, где я — Дана Кулаева, есть жена и мелкие пока мартемки? Почему все так сложно…», — Арбенина устроилась поудобнее на кровати, раскрыла папку с документами, взятыми из квартиры. Ей было интересно понять, что случилось в ее прошлой жизни, почему в ее теле оказались воспоминания двух, судя по всему, разных людей? Сколько она так просидела над раскиданными вокруг бумагами, Диана не знала. Постепенно даже головная боль, тупо саднящая в висках и затылке, отошла на второй план. Очертания светлой уютной комнаты расплылись. Перед закрытыми глазами, как по заказу, стали мелькать размытые картинки то ли недавнего прошлого, то ли настоящего — они с Аллой несколько лет назад купили дом в Сан-Франциско, поездку запланировали за пару месяцев. На работе у Аллы дела шли в гору, она по всей видимости, работала в какой-то телекомпании, русско-американской, и представительство в Штатах ждало ее к себе. Разумеется, Диана собиралась все оставить и перебраться с женой туда. Детям было все равно, в какой сад ходить и, казалось перед их семьей открывались новые перспективы. Но, как это обычно бывало, все пошло не так. Арбенина, то ли по работе, то ли еще какими-то путями, за несколько дней до отъезда свалила в Питер. Алла — тут пришлось вспомнить записку, оставленную на зеркале, — уехала, забрала вещи и детей. Арбенина откуда-то знала, что ее билеты были куплены на три-четыре дня позже. Но до Америки она так и не добралась — не сдержав обещания не пить, решила отметить с друзьями-подругами свой отъезд, явно перебрала с алкоголем и веществами, после чего бесславно скончалась. Кто-то из их развеселой компании побоялся последствий, ее вывезли в область и надежно спрятали тело. Только вот Диане ужасно повезло — она успела оклематься, то ли от холода, то ли еще от чего. То, что она не дышала несколько секунд Диана вспомнила, ощутив, как страшно и больно передавило горло, а на грудную клетку словно рухнула тяжелая бетонная плита. «Замечательно… Это тело благополучно сторчалось, а вместо Даны подселилась вторая душа? Той Дианы, которая погибла в теракте? И кто я теперь, блин? Где я настоящая? И зачем я такая Светке буду нужна? Дети настроены явно против, работы у меня нет, денег, по всей видимости, крайне немного… Ладно хоть квартира есть, будет куда уехать. Может это второй шанс для Даны? Начать новую жизнь, перестать употреблять, заняться музыкой… Воспитать нормальных детей. Это при условии, что Алла себе никого не нашла и в принципе помнит о том, что я была в ее жизни. Судя по поведению, вела я себя мерзко… Ну вот, уже говорю «я»…», — она усмехнулась и, свернувшись калачиком, отвернулась к стене. Все эти дни ее пугала пустота, черная дыра в памяти, но теперь, когда она, наверное, большую часть вспомнила, легче не стало. Скорее наоборот. «Как мы будем жить, если дети резко против моего присутствия, а Света их очень любит? Но и я, видимо, тоже что-то для нее значу… Метаться меж двух огней — самое ужасное. Ладно хоть у мелких мартемок есть адекватная мать, Алла, мне кажется, их любила куда больше, чем я. Первый год они меня дико раздражали, я сто раз пожалела, что подписалась на это. Взрослые мартемки тоже без моего отсутствия не страдали. Света их вырастила, поставила на ноги… Марта вон вообще, в Америке учится и живет. А я бы, наверное, так далеко не отпустила… Понимаю их настороженность, я бы тоже бесилась, наверное… Но если ради Светы придется прыгнуть выше головы и наладить с ними отношения — то я готова. Артём, скорее всего, ревнует, боится перемен, вот и огрызается…», — Диана поняла, что пытается оправдать его резкость и жесткость, зная, что если она останется здесь, то процесс притирки обещает быть непростым. «Я умирала дважды. Сейчас я вроде как живая, но не могу выбрать, что делать дальше. Найти Аллу и детей? Живы они, как у них дела и вообще, может там ловить нечего и Алла нашла детям другую маму номер два? Или остаться со Светой и детьми той Дианы? А если заниматься музыкой? Как это будет выглядеть? Диана Арбенина, погибшая кучу лет назад, внезапно ожила? Встречайте и скорее покупайте билеты на концерты? Дурдом получится… Это ж каждому встречному-поперечному доказывай, что ты это ты, а не вовремя подсунутый клон… Хотя, откуда я знаю, может я и есть клон», — Диана, устав лежать в неудобном положении, выбралась из разворошенной постели. Она собрала документы, оставила их на тумбочке, потом вспомнила о ноутбуке, его оставила Марта еще вчера вечером. Конечно, в смартфоне тоже был интернет, но долго всматриваться в экран с мелкими буквами она не могла — сразу же уставали глаза и усиливалась головная боль. Решив попробовать выйти в мировую паутину с гаджета побольше, Диана раскрыла ноутбук и включила его. Он оказался не запаролен и спустя пару минут она вбила в поисковике данные на свою «жену», надеясь, что с такими данными людей будет немного. Оказалось, всего четыре человека. Трое в Москве, одна оказалась из Лос-Анджелеса. «Посмотрим…», — Диана открыла в разных вкладках их профили, подозревая, что узнать внешне Аллу будет не так то просто. Она вполне могла сменить внешность или просто не выкладывать свои настоящие фотографии. И тогда придется писать сообщения, уточнять, объясняться — почему-то такая перспектива наводила необъяснимый ужас. Стук в дверь застал врасплох и Арбенина случайно закрыла одну из вкладок, дернув рукой. — Можно? — Света въехала в комнату, прикрыла за собой дверь и осмотрелась. Вокруг царил легкий хаос, на тумбочке, а самом видном месте лежали сигареты и это ей совсем не понравилось. — Свет, это же твой дом, чего спрашиваешь. — Я тебя не разбудила? Извини… — Нет. Кстати, дети тебе рассказали, что я им никто? — Да. Мне Лена рассказала… Но это же ничего не значит, — Сурганова ободряюще улыбнулась. — Думаешь? — Ну, я у мамули приемный ребенок и не скажу, что это как-то сильно ухудшило наши отношения. Для тебя это очень важно? — Меня это озадачило. Я помнила, что они мои дети — биологически, имею ввиду. А тут такое. Хотя, я бы в принципе не очень доверяла всему, что творится в моей башке. — Ты что-то вспомнила? — Да. Но это очень странно и бредово звучит. — Расскажешь? Диана убрала ноутбук с колен, понимая, что разговор будет непростым и долгим.

***

Пока Светлана и Диана разговаривали в комнате, на кухне мартемки выясняли отношения, стараясь не шуметь. — Мартишка, пожалуйста! — Артём, мгновенно растерявший самоуверенность и ощущение собственной правоты, готов был рухнуть перед сестрой на колени. — Тебе нужно просто промолчать. Сделать вид, что ты ничего не знаешь. Пожалуйста. Я много прошу? Марта, сцепив пальцы в замок, рассматривала узор на каменной столешнице. Все получилось глупо и неловко, она бы очень хотела сделать вид, что ничего не видела, но не могла. Теперь она находилась между двух близких людей, промолчать означало предать одного из них, а к этому она оказалась не готова. Слишком много свалилось на нее в последнее время кроме смерти Айрис, она понимала, что справляться с личными проблемами придется в одиночку, к такому было не привыкать. Гораздо сильнее пугало понимание, что она совершенно не знает своего брата. Он оказался не таким мягким и добрым, как она всегда думала. — А перед мамой ты как объясняться будешь? Ты не думал, что она узнает? И что с ней будет? — Да откуда? Не знает никто… Пауза затянулась, Марте казалось, что секунды тянутся целую вечность, время как будто застыло в этом моменте, когда ей надо было сделать выбор в пользу брата или мамы. — Мне надо подумать. — Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, — Артём стиснул ее в медвежьих объятиях. «И когда он успел так вымахать? Я всегда была выше…», — отстраненно подумала Марта, не сразу поняв, что братец вышел из кухни. Она не знала, что делать с этой информацией — Артём соврал о результатах теста, видимо, решив тем самым отомстить Диане.