When the clouds cover the sky

Я аппарировала обратно в тот же день, не дожидаясь обеда. В Хогвартсе должен был проходить Святочный Бал, обязательный во время Турнира Трёх Волшебников, и хотя я не была обязана на нём присутствовать, теперь совершенно точно хотела туда попасть. Мы расцеловались с Даллис, она пообещала регулярно навещать мою маму и следить за её здоровьем, Афина, уже окончательно пришедшая в себя, улыбнулась мне, а мама обняла. Я с горечью отметила, что за последние годы она сильно постарела. Я была единственным ребёнком в семье и довольно поздним. До меня у матери была беременность, которую ей не удалось сохранить, и после они с отцом долго не могли зачать ещё раз, а когда смогли, то всё это плохо сказалось на ней. Я даже слышала как-то в семейных разговорах, что им пришлось прибегнуть к магии, но мама всегда это отрицала, и мы вообще старались не вспоминать об этом, но я сейчас, глядя на неё, я поневоле вспомнила. Она столько мучилась ради моего появления на свет, и вот я покидала её рождественским утром для того, чтобы увидеть мужчину, который сотни раз был причиной моих страданий. — Я постараюсь вырваться в апреле, — под её ласковым взглядом мне становилось больно и стыдно, и я поступила согласно клише «плохой дочери» — скомкано попрощалась и покинула родной дом. Ветер словно проникал под мантию, и пока я дошла до замка, почти превратилась в ледышку без всякой трансфигурации, поэтому Хогвартс с его каминами, факелами и свечами едва ли не впервые в жизни показался мне даже уютным. Я поторопилась оказаться в своей комнатке в больничном крыле и едва поздоровалась с другими медсестрами. — Совсем зазналась, — фыркнула за моей спиной Хизер, когда я скрылась за дверью. — Можно? — через несколько минут постучалась Клэр. Занятая раскладыванием вещей, я буркнула что-то невнятное, что можно было истолковать как захочется. Клэр тут же приоткрыла дверь и просунула голову в образовавшийся проём. — Слушай, ты же на бал не пойдёшь? Я хотела попроси… — Пойду! — ответила я, как раз извлекая из своего шкафа единственное платье, годившееся для сегодняшнего вечера. — Да ладно?! — не в силах сдержать любопытство, она ввалилась внутрь. — Что, матушка тебе мозг прочистила? — Ты о чём? — Всё о том же! — А, о женихах? — я засмеялась, разглаживая заклинанием длинную юбку платья. — Нет, это тут не причём. Просто подумала, что мне стоит сходить, развеяться. А что ты хотела? — Да ничего, ерунда, всё меркнет в сравнении с новостью, что ты решила вылезти из скорлупы. Эх, за это можно и выпить, может есть что, а? Я палочкой отправила отглаженное платье лежать на застеленной постели, и, лукаво подмигнув взбудораженной приятельнице, склонилась к тумбочке и вытащила оттуда бутылку с огневиски. — Только по паре глотков, а то Поппи, — Клэр глупо хихикнула. — Догадается. Она будет рада, что ты идёшь. К вечеру я была собрана. Одевалась у себя, при наличии только маленького зеркала, в котором было видно лишь голову с причёской (я уложила волосы и даже покрасила с помощью магии пару прядей в тон платья), и шею с зоной декольте. Как там село платье, которое я последний раз надевала несколько лет назад, было для меня загадкой. Огневиски и комментарии периодически забегающей Клэр создавали праздничное настроение, и я почти не думала о Барти. — Меди! — хором воскликнули Нелла, Уайнскотт и миссис МакГи. — Что? Всё-таки помялось?! — я взволнованно принялась разглядывать платье. — Ты такая красавица сегодня! Кажется, я опять обломаюсь, — сказала Клэр, подводя меня к большому зеркалу возле письменного стола. При виде своего отражения по моему лицу расплылась улыбка, а на заднем фоне я увидела как кривится Хизер. Но сегодня мне не хотелось ни с кем ссориться. — Кажется мне, коллеги, что не светит нам сегодня выходной. — заявила я. — Почему? — спросила Клэр. — Да потому что попадают они там все в обмороки, если мы таким составом туда спустимся. Женщины засмеялись, и даже Хизер не сдержала улыбки, но тотчас натянула обратно презрительное выражение лица. На ней и Клэр тоже были маггловские вечерние платья, более возрастные сотрудницы придерживались классического дресс-кода с мантиями. — А кого мы ждём? Мадам Помфри уже внизу, она же помогала украшать Большой Зал. Внизу всё изменилось: общие столы были убраны и заменены маленькими столиками, расчищено место для танцев, мы расселись неподалёку от судейского стола, рядом с которым рассаживались преподаватели, не являвшиеся деканами и прочий персонал школы. — А где Снейп? — нервно зашептала мне на ухо Клэр, которая всё ещё на что-то надеялась. — Он же декан, — с натянутой улыбкой шепнула я в ответ, ловя на себе взгляд Барти-Грюма. Только теперь это вызывало у меня совсем другие эмоции. Я нарочно отвернулась, изображая заинтересованное лицо, и поприветствовала мадам Помфри в парадной мантии. — Бреслин, как хорошо, что вы решили прийти. — она ласково улыбнулась мне. — Признаться, мне не давали покоя мысли о том, как вы будете сидеть одна в больничном крыле. Она опять напомнила мне мою маму, и я почувствовала в сердце укус стыда. Наконец, запустили студентов, чемпионы с их парами открыли вальсом бал, и мероприятие приняло менее формальный образ. Профессора тоже танцевали, даже Барти пригласил Синистру, я помнила её со времён учёбы — она была старше меня на пару лет, а теперь преподавала астрономию. Я заливалась искристым шампанским и что-то невпопад отвечала то мадам Помфри, то Клэр, которая сверлила взглядом Снейпа. После очередного моего корявого ответа и взгляда в стенку, старшая целительница вдруг замахала в его сторону рукой. — Северус, Северус, подойдите сюда. Он подошёл. В чёрной парадной мантии вид у него был такой же мрачный, как и всегда. Я невольно усмехнулась, обратив внимание на надежду в глазах Клэр. — Северус, потанцуйте с Меди, — Помфри улыбалась так, словно была уверена: она делает важное и хорошее дело. Я подавилась шампанским, отвернулась, чтобы откашляться и наткнулась на недовольный взгляд Клэр. — Мне жаль, мадам, но я не танцую. — Ну что вы, в самом деле, посмотрите какая мисс Бреслин сегодня прелесть. Я еле слышно охнула, поняв, что шампанское пробудило в моей начальнице прирожденную сваху, и уповала только на твёрдость Снейпа в своей позиции. Однако он довольно быстро сдался и протянул мне руку. Я вложила свои пальцы в его ладонь и вышла из-за стола. — Вы, как всегда, в чёрном. — Зато вы не в коричневом. — Почему вы согласились? Вы же явно не хотите. — Быстрее закончим, быстрее освободимся. Не вижу, что вы в восторге. Мы вполне сносно кружились среди других пар, даже попадая в такт музыке. — Вы мне нагрубили в прошлый раз. — Не помню, кто из нас начал первым. Я наступила ему на ногу, даже не пытаясь сделать вид, что это вышло нечаянно. — Мне не жаль. — Пожалейте лучше себя. Мы сделали красивый пируэт и я успешно не запуталась в шлейфе. — Хорошо танцуете, — заметила я. — И вы. Он слегка поклонился и ушел. Я поспешила на своё место, но споткнулась и чуть не упала. Обернулась и увидела, что на мой шлейф наступил Барти. — Потанцуем? — прохрипел он обожженным голосом Грюма, и, не дожидаясь ответа, положил руки мне на талию. Мы молча танцевали, скорее неуклюже топчась на месте — деревянная нога не позволяла ничего другого. Песня подходила к концу, когда он склонился к моему уху. — Уходи сейчас. — Что? — Уходи сейчас, я приду чуть позже. — Как это будет выглядеть? — Скажи, что я отдавил тебе ногу. — он подмигнул мне здоровым глазом, и тут же громко извинился. — Простите, мисс! Чёртова деревяшка! Я успела изобразить боль на лице. — Аластор, ну что же вы… Мадам Помфри чуть не разрушила нашу прекрасную импровизацию, выразив желание помочь мне добраться до больничного крыла и вылечить мою якобы пострадавшую ногу, но мне удалось её убедить, что я справлюсь сама и не хочу никого обременять. — Потанцуй за меня, — сказала я напоследок приободрившейся Клэр. — Снейп меня всё равно терпеть не может. Правда я не стала добавлять, что, по всей видимости, он терпеть не может весь человеческий род. В больничном крыле было тихо, и от того жутко. Я включила свет в своей комнате и уселась на кровати. Веселье выветрилось вместе с алкоголем. До меня только что дошло, что скоро сюда придёт Барти и мы останемся наедине. Я сидела на кровати, снимала серьги перед зеркальцем, когда раздался стук. Рука дернулась и я чуть не вырвала серёжку вместе с мочкой. — Не заперто, — дрогнувшим голосом произнесла я. — А зря, — он всё ещё был в обличии Грюма. — Я думала, ты. — Буду шататься, как есть по замку? Ты что, напилась? — Грюм не в моём вкусе, — неловко пошутила я. — В кого же мне обратиться, в Снейпа? Вы так мило беседовали на балу, — он плюхнулся рядом со мной, отцепляя протез. — Ты ревнуешь? — я наконец избавилась от серёжек, и, взяв палочку, стала возвращать свой цвет волос. Барти молчал, за моей спиной раздалось тихое шуршание, вздох боли и вот, на моей талии уже оказались тонкие пальцы Крауча-младшего. Я обернулась и оказалась в его объятиях. — Ненавижу, когда другие тебя трогают. — прошептал он. — Я — не твоя собственность. — Мерзко даже когда я трогаю тебя лапищами этого старого хмыря, — он продолжал, не обращая внимания на мои слова. — Эй! Ты слышишь? Я. Не принадлежу. Тебе. — Однако, по моей информации, ты больше ни с кем не была. — Ты не понимаешь, что это было моим личным выбором? Я — не вещь, Барти, — прошипела я. Злость в сочетании с его близостью давала странные ощущения. Мне хотелось ударить его и отдаться ему одновременно. Он понял это, прикосновения стали настойчивее. Я закрыла глаза. — Ты смотрела то, что я тебе подарил? Я кивнула, чувствуя, как он расстёгивает моё платье сзади. — Ты видела меня в слабости. В отчаянии. Что ты чувствовала? Ему не хватило терпения, и я услышала треск ткани. — Боль. Я обхватила его за шею, мы стали целоваться, пока я торопливо снимала с него одежду. Мы будто вновь оказались теми подростками, которые не думали о формальности, о тишине, риск быть обнаруженными давал ещё больше азарта. На рассвете я проснулась одна. На полу лежало моё порванное платье. Я потянулась, чтобы убрать его с пола, и нашла в нём записку. «Нужно кое-что позаимствовать у Снейпа. Если ты так мило с ним танцевала, ты можешь мне помочь.» Ну конечно. Разве он мог бы вот так легко простить. Он из всего извлекал пользу.