Я с луны, а ты со звёзд...

Он просто грёбаный неудачник, потому что всё проёбывает: друзей, работу, учёбу, семью, себя. Он лузер, потому что зелёный яд не желает литься в глотку ни из дорогих, ни из самых нищебродских бутылок. И если пойло ему не подходит, то сигареты ничего так, бодрят. Он стоит на балконе со смятой пачкой, а в руке догорает до фильтра одинокая палочка. И, казалось бы, похожа на него, да только её одиночество можно мигом исправить  — вытягиваешь вторую, подкуриваешь и тянешь в рот уже две. От смолы в лёгких умирают годами, а хочется сейчас и насовсем. Так, чтобы никто спасти не смог. Вены резать он пытался — настигла неудача. С 4 этажа прыгать слишком низко, а на 7 идти как-то лень и стрёмно, так что тоже провал. Да и беспокоить психику людей своим размазанным трупом как-то не комильфо (его и так недолюбливают, пусть хоть после смерти не поминают лихом). Тэхён неудачник. Одно большое, человеческое недоразумение. Иногда ему хочется умереть ещё ребёнком и он жалеет, что когда-то выжил. Такой шанс просрал! Неудачник. А ещё этот Чимин всё время рядом и Хосоки-хёна за собой таскает. Два солнышка, мать их. Улыбаются, дурачатся, подбадривают окружающих. Грёбаные оптимисты счастливые. Всё им в жизни хорошо и складно, только вот Тэхён другой. Ему это чиминовское «я люблю тебя» костью в горле и черепно-мозговой травмой в реанимации. Он ненавидит его пухлогубую улыбку и скиншип, не знающий слов «личное, мать твою, простарнство». А Тэхён давно себя похоронил. Ещё тогда, в углу своей комнаты, на холодном полу. Ему с детства внимания не хватает, но он не знает, как получить его правильно. Как заставить людей любить и принимать его, поклеченного. Как попросить их исправить его. Человечество просчиталось, когда дало жизнь ему – абсолютному зиро. Он всех отталкивает рано или поздно. Все люди «до» уходили, полосуя сердце новым ударом, отрывая часть потухшей души. Он знает, что ничего не изменится и даже если Чимин весь такой понимающий и добрый лезет со своими чмоками в щёку и глазами под кожу — ничего не изменится. Ничего не изменится даже после затяжного французского с привкусом кофейного ликёра с чужого длинного языка, потому что на следующее утро трезвый поцелуй достанется Чон Хосоку, абсолютному Солнцу. Он неудачник даже после тысячной выкуренной сигареты, потому что она обжигает кончики его пальцев новым шрамом и снова летит мимо пепельницы, с четвёртого этажа вниз. Ему не стыдно, не жалко и вообще пофиг. Просто это немного больно, немного слишком, немного перебор. Просто ему немного одиноко в своей непробиваемой клетке безответности, комплексов и лжи, где палачом он назначил сам себя, ровно как и приступником. Просто он немного слишком устал. Дохуя. И молнии досады бьют так чётко в сердце слева, что смешно от меткости стреляющих. Иногда он хочет просто не рождаться, просто не быть собой, просто умереть. Ему уже всё равно, но всё ещё слишком страшно остановить пульс самостоятельно. Поэтому он ждёт последнего удара от кого бы то ни было, закрываясь на все 100 замков, лишь бы не открыли. И ждёт к себе жалости напоследок — вдруг неудачникам тоже иногда везёт?