именем твоим

      POV Андрей       Ночь на 11 апреля       Он идет по лестнице, как Христос, идущий на Голгофу, только вот идет не вверх, а вниз, может быть, он Персефона, спускающаяся в ад к Аиду. В спину ему впериваются глаза невидимых наблюдателей.       Бар выглядит совершенно обычно, прямо как в прошлый раз: ни пентаграмм, нарисованных кровью на стенах, ни свечей, расставленных по барной стойке, ни сектантов в черных плащах, но в этом-то весь и ужас.       Макс сидит за барной стойкой и смотрит в его сторону. Глаза – две пустые темные впадины, улыбается слишком приветливо, чтобы выглядеть искренним. Андрей трясет головой, стряхивая с себя остатки наркотического дурмана, подсовывающего в голову параноидальные мысли.       – Ты все-таки пришел, – парень протягивает ему один из двух бокалов с вином, стоящих перед ним, – я думал, ты пойдешь к себе домой, но, видимо, общество твоих гостей менее приятно, чем мое.       Андрей делает большой глоток вина, которое внезапно оказывается ничем не примечательным, никаких ноток пыли из углов старых темных подвалов, привкуса дуба и аромата плесени, в общем-то, обычное вино для такого заведения. А жаль, потому что от хорошего вина он бы не отказался.       – Я шел наугад, – отвечает Андрей, – пока не пришел сюда, точнее, прибежал, потому что я, конечно, не ссыкло какое-то, но, когда за мной кто-то шпионит, особенно невидимый, я этого не люблю. Зачем я тебе?       – Мне хотелось поговорить с тобой. В прошлый раз наша встреча была не случайна. Судьба свела нас, если помнишь. Я говорил тебе это не один и не два раза. Но в этот раз я решил немного изменить судьбу. Ты же не фаталист? – он прерывается, чтобы допить вино, и жестом просит мальчика за стойкой повторить заказ, – нет, конечно, не фаталист.       – И о чем же ты хотел поговорить? Почему не написал, не позвонил, неужели у тебя нет своих волшебных, – это слово Андрей выделяет интонацией, – методов достать мои контакты, которые находятся практически в открытом доступе?       – Это было бы менее эффектно и уж точно не так надежно. Не было никакой гарантии, что ты не закинешь меня в черный список, как это сделал с тобой твой особенный человек.       Андрей морщится, будто рядом кто-то кирпичом по стеклу повозил. Ему резко захотелось выбежать из этого несчастного бара и пойти домой, подальше от странного парня и от его слов, острых и колких, но внутренний голос подсказывает, что делать глупости не стоит, что надо подождать и послушать. И он послушно ждет, и слушает, и пьет вино.       – Правильно, потому что, уйдя, ты бы сильно меня разозлил, я потратил на тебя много ресурсов, а гневить колдуна – очень плохая идея, как ты наверняка можешь знать благодаря произведениям современной культуры, – Макс достает из кожаной сумки колоду карт, будто заранее заготовленную, и начинает их перемешивать, – мне на днях приснилось, что я должен погадать тебе. А я решил, что, учитывая ноту, на которой мы расстались, у меня нет причин не следовать знамениям. Вообще я предпочитаю гадать на рунах или на костях, но в баре для этого не слишком подходящая атмосфера.       – Я не помню ноту, на которой мы расстались, – замечает Андрей, подумав, что только гадания на костях ему не хватало для полного счастья.       – Ты согласился оказать мне услугу и привел в свою квартиру, чтобы показать, что за создания у тебя там живут.       – И что ты можешь сказать о них?       – Тебе о них известно больше, чем мне. Я такого не встречал никогда. Они не хорошие, но и не плохие, просто другие. Интересные.       – Мы же с тобой юзали что-то?       – Да, и, опережая твой вопрос, скажу, что твоих сожителей действительно лучше видно, когда ты под чем-то, – Макс раскладывает карты по столу рубашками вверх, – тебе никогда не гадали?       – Настоящие колдуны, кажется, нет. Может, в детстве кто-то по приколу карты раскладывал, – задумавшись, отвечает Андрей и смотрит на винный осадок на дне бокала.       – Оно и видно, чувствую, что карты хорошо ложатся, расклад будет точным, – парень переворачивает первую карту и отодвигает ее чуть в сторону, – валет треф. Это моя карта. В таро ее бы назвали сигнификатором.       Андрей слушает, не перебивая, краем глаза замечает, как мальчик за барной стойкой подливает ему вина из бутылки с цветастой этикеткой.       – Туз пик. Туз треф. Девятка червей. Трех для начала хватит, – пальцы касаются карт, – если будут вопросы – я продолжу отвечать на них. Итак, самая важная карта в раскладе – туз пик, это темная карта, видишь, острием вверх? Это ночь, зима, вестник беды, а еще… она символизирует твоего друга.       – Он всегда говорил, что это его карта, – эхом отзывается Андрей, которому резко становится не по себе, – мы проверяли даже. Сели играть с ним в дурака, и знаешь, какая карта лежала в козырях?       Макс качает головой, щурится, тихо говорит:       – Интересно… – и продолжает прежним голосом, – туз крестей – это вечер, осень, новости, связанные с финансами или местом работы, но гораздо интереснее он в сочетании с тузом пик. Испуг. Релевантно, не находишь?       Андрей кивает, к нему закрадывается подозрение, что это все – какой-то развод, что карты подложные или значения Макс выдумывает на ходу, основываясь на том, что он узнал о нем с прошлой встречи. Или он правда может чуть больше, чем другие люди?       – Если сомневаешься – погугли, – Макс смотрит ему в глаза, но провала памяти, как в тот раз, не случается, – девятка червей в окружении пик – дурной знак, это ссора, скандал, разлад. Ты гуглишь?       Андрей листает первый попавшийся сайт с толкованиями карт. Выглядит просто, пока не посмотришь на комбинации с другими картами.       – Все сходится. Ты говоришь другими словами, но смысл похож.       По спине снова пробегает табун мурашек, и Андрей на всякий случай проворачивает кольцо на безымянном пальце против часовой стрелки – на удачу.       – Хочешь спросить что-нибудь? – Интересуется Макс, – пока у меня силы есть отвечать тебе, да и карты хорошо ложатся.       Андрей смотрит на расклад на столе, черное-красное-черное, мрачное и трагичное, не несущее ничего хорошего.       – Как дела у Кирилла? – срывается с его губ прежде, чем он всерьез задумывается о том, что хотел бы узнать.       – Теперь мы знаем его имя, да? Это хорошо, так будет проще. Опиши мне его еще немного, чтобы карты лучше ответили.       – Он… не похож ни на кого. Лохматый, как дворняжка, и такой же добрый. Депрессивный иногда, но ему это даже к лицу, его депрессия мотивирует писать такие душевыворачивающие тексты, ты бы знал… Он готовит лучше, чем я когда-либо научусь, и я уверен, что он, не снимая, носит амулет, который я ему оставил. Он обожает тупые шутки и сложные разговоры, но сложные шутки и тупые разговоры тоже жалует, – Андрей останавливается, чтобы перевести дыхание, – он замечательный, и я, кажется, все еще его люблю, блять, каким бы скотиной он ни был.       Макс молча кивает, смотрит на карты, что-то шепчет им, прежде чем вытянуть еще две.       – Несбыточные желания, горе, печальные новости. Десятка пик и туз бубен. Плохая комбинация. Продолжим?       Андрей качает головой. Ничего хорошего из карт он не узнал, вертится на языке вопрос про их с Кириллом отношения, но задавать его он не собирается, потому что боится того, что Макс ему скажет.       – Хорошо. Плохо, точнее, но хорошо. Вижу, что ты бы спросил еще что-нибудь, но не хочешь отдавать такие вопросы картам. Может, это и правильно. Я сам на отношения не гадаю никогда.       Они молчат, Андрей думает о Кирилле, о том, что он сейчас делает и как себя чувствует, переживает ли он или ему, наоборот, лучше в одиночестве и в Волгограде, рассказывает ли он кому-нибудь, что с ним происходило эти пять месяцев, а если и рассказывает – то кому и в каком ключе? Он не знает, о чем думает Макс, но уверен, что он прекрасно знает, что у Андрея на уме.       – Пойдем ко мне? Здесь недалеко, – неожиданно предлагает он, и неожиданно Андрей соглашается, потому что Макс вполне себе ничего, да и дома у него наверняка есть, чем продолжить вечер, даже водка сойдет, и когда он станет совсем пьяным – ему уже будет все равно, с кем спать, а закрывать глаза и представлять Кирилла на месте сексуальных партнеров ему не впервые.