именем твоим

      POV Андрей       Ночь на 11 апреля       Он уже не ожидает от квартиры Макса ничего волшебного, и она действительно оказывается обычной съемной квартирой – но только на первый взгляд. Присмотревшись, можно заметить то тут, то там предметы, которые явно не принадлежат этому месту: большой ловец снов в ореоле коричнево-рыжих крапчатых перьев, кроличью лапку на столе, разложенные на кухонном столе косточки и камушки, завалившуюся между тумбочкой и кроватью руну.       – Не вздумай ничего говорить про бардак. Каждая вещь на своем месте. Думаю, ты понимаешь, – говорит Макс.       – Даже вот это вот? – Андрей показывает на чашку, где когда-то, наверное, была кофейная гуща, а сейчас начинает зарождаться новая грибная цивилизация.       – Вот это вот – особенно, – совершенно серьезно отвечает парень, но чашку в раковину все-таки ставит и заливает водой. Андрей невольно улыбается. Думает, что Макс даже симпатичен в какой-то мере, долговязый и, кажется, худой – насколько это может быть видно под мешковатой толстовкой. А может быть, это он просто слишком пьян.       – Да и по энергетике мы похожи, – и даже к тому, что он читает почти каждую мысль Андрея, можно привыкнуть, – но у меня нет цели тебя влюбить или соблазнить. Ты интересный, вот и все.       – Я или обитатели моей квартиры?       – Ваша совокупность.       Пока Макс гремит чашками и бутылками на кухне, Андрей шатается по квартире, трогает перья ловца снов, находит ту самую руну, наклоняется над кроличьей лапкой, пытаясь определить, настоящая ли она – и одновременно с этим внутри него что-то радуется и восторгается: неужели так можно, в три часа ночи беспрепятственно перемещаться по всем комнатам, еще и с включенным светом?       – Здесь и выспаться можно нормально. Ловец снов все кошмары на себя возьмет, – Макс протягивает ему чашку, – не против, если мы вином продолжим?       Андрей не против, ему, в общем-то, все равно, чем накидываться. Только вот накидываться сейчас, на удивление, не хочется.       – Почему я не помнил практически ничего с нашей предыдущей встречи? Я прекрасно помню, как я встретил тебя в баре, мы попиздели с тобой немного, а потом все, провал, и мне потом стали мертвые птицы везде видеться, и тени стали злее, и, вообще, как будто бы все немного поменялось, но совсем чуть-чуть?       – Кириллу тоже нравилось, как ты иногда начинаешь очень много говорить? – Андрей вспоминает, как тот любил перебить его поцелуем, а он, собственно, никогда не был против, улыбается воспоминанию и кивает. Макс усмехается и продолжает, – я же думал, что мы больше не встретимся, вот и решил, что ни к чему тебе это помнить, у тебя и своих проблем хватает, нечего тебе еще над сибирским шаманом голову ломать. Только я стер тебе чуть меньше памяти, чем хотел. И побочные эффекты вылезли поэтому. За магию надо платить.       Они садятся на кровать, закуривают. В этой квартире даже курится спокойнее и не так безнадежно, как у Андрея. Он касается руки Макса, проверяет на реальность, на тактильность. Макс не возражает, смотрит на него спокойными глазами, и Андрей наконец-то видит в них не просто черные омуты, а мудрость и заботу.       – Ты прав, я все это время после нашей встречи не мог перестать о тебе думать, потому что переживал. Давно я ни о ком так не волновался. Рад, что с тобой все в порядке, насколько это возможно, конечно.       Андрей в ответ только усмехается. Он и порядок – понятия несовместимые, это он еще давно понял. Осталось только убедить в этом всех окружающих, чтобы они не пытались устроить ему нормальную жизнь.       – А я разве пытаюсь? – интересуется Макс.       – Ты не такой, как остальные, просто.       – Тут ты прав. У тебя телефон сейчас сядет, поставь на зарядку.       – Зачем? – Ему в последнее время только всякие рекламщики и звонят, а в три часа ночи он явно нахер никому не сдался.       – Поставь, – и под взглядом темных внимательных глаз Андрей берет протянутый шнур, достает телефон из кармана, – и звук включи. Не спрашивай, я так чувствую.       Андрей закатывает глаза, но послушно щелкает кнопкой на боковой панели.       – Почему ты позвал меня к себе? Я думал, мы переспим.       – Можем и переспать. Если ты хочешь, конечно, – Макс пожимает плечами.       Андрей задумывается, мысли проносятся, как машины на автобане, быстро, но все мимо, так что не разобрать ни номеров, ни марок, и даже цвета сплываются в яркое пятно. Хочет ли он этого? Отошел ли он от отношений с Кириллом? Будет ли он чувствовать себя потом грязной шлюхой, потому что прошло всего две недели, которые, правда, показались вечностью? Он представляет, как целует Макса, как стаскивает с него толстовку, как подставляет шею под его губы – и качает головой.       – Я сейчас скажу совершенно банальную мысль. Тебе нужно время, да ты и сам знаешь.       Андрей смотрит в пустоту, наверное, со стороны кажется, что он завис на абстрактной картине, написанной грубыми яркими мазками, которая висит в коридоре, но на самом деле он смотрит в пустоту внутри себя, туда, где когда-то был Кирилл и любовь к нему, она и сейчас там есть, вместе с желанием все вернуть и одновременно – не начинать в принципе.       Макс, наверное, понимает, о чем он думает, но виду не подает, прикуривает и залипает в свой телефон.       – Тебе звонят, – говорит он, не поднимая головы.       Андрей вздрагивает, будто его окатили ледяной водой, заодно вспоминая, как Кирилл приводил его в себя после передоза, смотрит на экран вибрирующего телефона. Поднимает взгляд на невозмутимого Макса, снова опускает на экран.       – Ответь, – советует тот, – ты же хочешь.       И он отвечает.       – Андрюш? – голос тихий, дрожащий, неуверенный. Кирилл таким голосом говорит, когда напуган до ужаса.       – Кирилл? Что случилось?       Андрей на самом-то деле понимает, что произошло, но признаваться себе в этом не хочет, до последнего надеется, что он не прав, хоть и знает, что из-за любой другой хуйни Кирилл бы не стал ему звонить. Он как можно более выразительно смотрит на Макса, и тот, кивнув, уходит на кухню.       – У меня дома… – Кирилл шмыгает носом, продолжить фразу не может, да это и не нужно.       Внутри Андрея что-то сжимается, пульсирует тугой болью и виной. Нет, надо было Кирилла тогда гнать взашей из его квартиры, а не надеяться, что он, великий повелитель темноты и странных созданий, обитающих в ней, все уладит. Он-то думал, что раз Кирилл в квартиру смог войти, то и c уходом из нее проблем не возникнет, думал, что у него иммунитет какой-нибудь, и к нему гости не придут.       – Страшные? – спрашивает Андрей вместо того, чтобы начать, пусть и по телефону, но рвать на себе волосы и материть себя последними словами.       – Угу, – сопит в трубку, как сопел ему на ухо, потому что как бы Кирилл ни храбрился, оба они знали, что ночных гостей он очень боится. Андрей и сам их остерегается до сих пор, а первое время – так чуть с ума не сошел. Может и сошел, кстати, кто знает.       – Рассказывай, только тише.       Молчит в ответ, только сдавленное дыхание слышно и щелчок зажигалки.       – Я головой покачал случайно, – Кирилл издает звук, на всхлип похожий больше, чем на смешок, – я на балконе сижу и серьезно подумываю, если что, выйти через него. Если оно меня заметит.       – Ты его можешь описать?       – Я у тебя такого никогда не видел. Страшное до пизды. Внебрачное дитя хуевой крипипасты и «резидент эвила».       Андрей пытается представить, ежится и бросает эту идею.       – Оно тебя не слышит?       – Вроде нет. Но я любой момент готов спуститься с четырнадцатого этажа. Ну, либо умру от разрыва сердца еще раньше.       Кирилл снова всхлипывает – или это все-таки истеричный смех? – и Андрей думает, что сердце сейчас остановится у него самого. Хочется всю свою мешанину чувств и мыслей на Кирилла выплеснуть, да только, во-первых, ни к чему ему это сейчас, а во-вторых, он слишком далеко, чтобы прервать Андреевы разговоры их любимым способом.       – До рассвета часа два. Давай я с тобой посижу, на рассвете тебя ни одна паскуда не тронет.       – Только вот одна из этих паскуд у меня в ванной появилась при свете дня, считай. Часа в два, наверное, – молчит, затягивается сигаретой, видимо, и добавляет, – мне так страшно никогда не было, Андрюш.       – Я сейчас посмотрю билеты до Волгограда. Ты же в Волгограде? Поезд, самолет, первым рейсом. Я приеду.       Андрей переводит звук на динамик, вбивает в поисковик «петербург волгоград ближайшее время билеты.       – Прости меня, – теперь уже точно всхлипывает Кирилл, – я… я сам не знаю, о чем я думал. Я иногда очень скучаю.       – Дай угадаю, скучаешь по мне трезвому?       – Да… Ты точно приедешь?       Андрей ложится на спину на кровать, смотрит наверх, немного надеясь, что в волшебной квартире потолки умею давать советы, вдруг на нем проступит какая-то надпись, которая поможет ему разобраться в себе, решить все проблемы и угомонить разбушевавшиеся мысли. Но потолок девственно чист, и мысли Андрея продолжают бесноваться, тупо так, бессмысленно, как школьники на дискотеке.       – Я уже нашел самолет. Повезло, что есть утренний прямой рейс, а то обычно все через Москву ходит, с пересадками по несколько часов.       – Я тебе могу деньги отдать. Если нужно.       И от этого идиотского предложения Андрея прорывает.       – Ты совсем ебанулся? Ты думаешь, я за две недели настолько к тебе охладел, что мне жалко денег доехать до тебя? И это единственное, что меня волнует? Серьезно? Да если бы я не хотел к тебе приезжать, думаешь, я бы взял телефон? Предложил бы приехать? Я две недели не знаю на чем выживал, просил темноту забрать меня, иногда надеялся, что меня машина собьет, а ты предлагаешь мне заплатить за то, чтобы тебя увидеть? Ты бы сам от меня деньги принял, если бы приехал ко мне? – он останавливается, чтобы перевести дыхание, и понимает, что Кирилл на том конце телефона тихонько воет в трубку.       – Прости, – шепчет он в перерывах и снова повторяет, – Андрюш, прости.       – И ты меня прости, – потому что нет ничего ужаснее, чем слышать слезы человека, которого ты блять все еще любишь, как никак, и понимать, что ты ничего не можешь с этим сделать и вообще, ты сам причина этих слез, – я не хотел, слышишь? Не хотел.       Он и правда не хотел ни приводить тьму в жизнь Кирилла, ни говорить гадкие злые фразы своим гадким злым ртом.       – Тяжело вам друг с другом, но и друг без друга тяжко, – говорит Макс, – вот, запиши мой номер, на всякий случай. Вдруг пригодится.       Андрей выходит из его квартиры, дрожа от недосыпа, нервов, страха за Кирилла и желания увидеть его и обнять.