именем твоим

      POV Андрей       Ночь на 13 апреля       Он честно отписывается Кириллу, что приземлился и едет домой. Спрашивает, как у него дела, не мешают ли тени. Все еще чувствует неприятный налет вины, который не выводится никакими оправданиями.       Просит таксиста остановиться у круглосуточного магазинчика из тех, где за лишнюю тысячу разрешат купить алкоголь и после десяти вечера. Питер, по сравнению с Волгоградом, кажется холоднее, и физически, и морально. Этот город всегда по-особенному воспринимался Андреем и воспринимал его, он казался самым подходящим местом для одинокой жизни наедине со своими демонами и почти своими тенями. Ветер шуршит ветвями, и в этом шуршании ему чувствуется некое понимание и соболезнование.       Он берет у продавщицы пару бутылок водки, вино поприличнее и первую попавшуюся колбасную нарезку, на всякий случай, хотя нахуяриться ему хотелось как можно скорее и без всяких закусок, но вдруг Максу пригодится. У подъезда толстый мужик выгуливает мопса, и одышка у них совершенно одинаковая. Завидев юношу, псина сначала рычит и щерится, но, стоит ему подойти поближе, – и она стелется брюхом к асфальту, поскуливая.       То ли «побочные эффекты» шаманского камлания еще действуют, то ли внутри Андрея столько концентрированной тьмы и боли, что даже мопс способен это почувствовать.       Он поднимается на второй этаж, бутылки в пакете звенят почти ласково и маняще, вдавливает звонок. Макс приветствует его грустной улыбкой.       – Я рад тебя видеть, но не рад, что ты пришел ко мне при таких обстоятельствах. Если я правильно понимаю причину, по которой ты здесь.       Андрей пожимает плечами, усмехается:       – Стараюсь думать о том, что все это к лучшему и так и должно быть.       – Я, как и ты, не фаталист и не любитель какого-нибудь транссерфинга реальности и позитивного мышления.       – В вопросах отношений предпочитаю быть фаталистом.       Андрею нравится мыть руки в освещенной ванной, не боясь своего черного отражения. Ему нравится теплый желтый свет и отсутствие страха. Нравится не дергаться от скрипа половиц под ногами, не смотреть подозрительно на тени на стенах, ожидая, что они вот-вот поползут по своим делам.       – Все еще наслаждаешься благами жизни обычного человека?       – Ты не обычный человек. И это чувствуется.       – А еще ты бы не пришел домой во второй раз к обычному человеку, так? – Макс достает стаканы из шкафа, и Андрей пытается понять, с какой эмоцией он говорит эти слова, но не может: то ли слишком плохо знает шамана, то ли тот слишком хорошо владеет собой, – я так понимаю, ты по крепкому?       – Могу начать с вина с тобой. Мне все равно, мне просто хочется напиться, – признается он, – напиться так, чтобы утром пожалеть об этом.       – И не так сильно пожалеть о том, что произошло между вами с Кириллом?       – Примерно. Мы разошлись, как взрослые адекватные люди, но… Как вся эта ситуация может быть адекватной? – Андрей крутит в руках граненый стакан с вином, всматривается в него, гонит прочь мысли о том, что люди так и спиваются.       Макс не перебивает его, и он продолжает:       – Если бы не эти тени, все было бы по-другому. Считаю виноватым не себя и не их, но нашу совокупность – как ты говорил, помнишь?       Тот кивает.       – Если бы можно было как-то от них избавиться, я… – Андрей вспоминает слова Кирилла о том, что он словно ближе к ночным гостям, чем к людям, – я бы сделал это не ради себя, потому что к тому, что я в какой-то мере человек пропащий уже, но ради него. Ради Кирилла.       Он в пару глотков выпивает вино, наливает еще. Терпкий вкус винограда не ассоциируется у него с горечью расставания, будто он смакует тоску, а не пытается ее избежать. В следующий раз нальет водки.       – Ты не пропащий, – возражает Макс. По его лицу Андрей понимает, что тот снова прочитал его мысли, то ли про слова Кирилла, то ли про водку, но говорить о том, что именно он подслушал, не собирается.       – Даже ты сказал, что мы в какой-то мере неотделимы.       – Ты снова о той моей фразе? Про совокупность? – Макс качает головой, – Не думал, что ты ее так воспримешь. Но я не изменил своего мнения, и, по сути, согласен с тобой. Вы неотделимы, более того, мне кажется, именно ты их порождаешь.       – Ну, тут ты мне Америку не открыл, – Андрей находит в себе силы издать смешок, – они вокруг меня крутятся, появляются только у людей, с которыми я контактирую, никакой похожей информации в интернете.       – Ты рассказывал. Ты много чего рассказывал.       – Только я об этом ничего не помню твоими стараниями.       Ему лень ополаскивать стакан водой, и он льет водку прямо в остатки вина. Жидкость приобретает мерзкий розоватый оттенок сырого куриного мяса.       – Надеюсь, ты не против, что я так бесстыже надираюсь у тебя дома. Блевать не буду, буянить тоже. Даже домой сам доберусь.       Макс задумчиво перебирает деревянные бусинки своего браслета, нахмурив брови, будто вспомнив что-то неприятное.       – Что-то не так? – спрашивает Андрей, – если я тебе мешаю, я могу уйти.       – Нет, просто… Вспомнил одну вещь. Не знаю, стоит ли тебе ее говорить.       Андрею хочется ответить, мол, конечно, говори, раз начал, но тут же он понимает, что Макс обычно словами не разбрасывается, и, если он сомневается, значит, информация там не очень приятная. А ему на сегодня хватит неприятной информации уже.       – Если ты случайно заглянул в будущее, и с Кириллом что-то случится – то, конечно, лучше скажи. Если вспомнил способ избавиться от гостей – не от меня, в смысле, а от ночных гостей, хотя я тоже под это определение подхожу… Блять, ты понял. Тоже говори, в общем. А если это что-то грустное или гадость какая-нибудь – не говори. Я переживу.       – То есть ты все-таки хочешь от них избавиться? – Макс цепляется за фразу, и тень сомнения уходит с его лица.       – Скорее да, чем нет. Переживаю за Кирилла.       Тут же Андрей достает телефон, проверяет сообщения от него.       «Твоя уборка похоже работает. Инфузория пару раз уронила таз, но в принципе не буянит. Надеюсь, у тебя тоже все хорошо»       Быстро отвечает, что он рад, что все в порядке и он тоже держится. Думает о том, что тени посидят спокойно ночь, может, другую, а потом могут еще сильнее разозлиться, но Кириллу об этом не пишет.       Он поднимает голову и ловит на себе внимательный взгляд темных глаз Макса.       – Я думаю, способ избавиться от теней есть. Но я не хочу говорить тебе о нем напрямую.       Андрей приподнимает бровь, отхлебывает водку вперемешку с вином.       Гадость страшная (хотя Венечка с его «поцелуем тети Клавы» наверное, оценил бы), то, что нужно сейчас.       – Я хочу, чтобы это было всецело твоим решением.       Макс принимается ковырять упаковку колбасы, надеясь открыть ее без ножа.       Андрей думает о том, что имеет в виду шаман. О том, что оторвать дурацкую пленку у него, наверное, не получится, но наблюдать за этим интересно. О том, что надо скорее допивать эту гадость и снова лить водку, надеяться, что концентрация вина понизится настолько, что ее можно будет сносно пить. О том, что дома стоит кустик, и он, наверное, за пару дней совсем засох, а может, его уронили шалящие тени, и надо было отвезти растение к Кириллу, но времени заезжать домой в ту ночь не было, да и как на него бы смотрели в аэропорте, будь у него в руках горшок. Его и без этого тогда обшмонали на предмет наркотиков так, что мама не горюй. Тени, Андрюш, думай о тенях.       Звук открывшейся упаковки режет уши. Макс победно смотрит на него, мол, я же говорил, что получится, хоть они и молчали все это время.       – Если причина всего – я, значит, мне надо уйти, да?       Такая простая мысль. Андрей тоже смотрит, как он надеется, победно, и по грустной улыбке Макса понимает, что он прав.       В доме он по привычке не включает свет, на ощупь, не снимая обуви, пробирается в комнату, бросает там сумку с вещами.       Путешествовать лучше налегке, сказал Макс. Используй зеркало, сказал Макс. Не бойся, сказал Макс, оно пустит тебя, если ты сам этого захочешь.       Андрей и не боится. Он достаточно пьян, чтобы отбросить здравый смысл подальше, но достаточно трезв, чтобы не забыть полить кустик, а затем написать Кириллу короткое сообщение.       Долгие проводы – лишние слезы.       У Андрея есть футболка «ад пуст, все бесы здесь» с демоническими ухмылочками, цепь на джинсах и бутылка водки в руках.       Он возвращается в коридор, встает напротив зеркала и смотрит на свое темное отражение. Загривком чувствует, что и оно его тоже видит. Ему кажется, что оно протягивает руку к поверхности стекла на секунду раньше, чем он сам.       Разве не об этом мечтал он когда-то в детстве? Путешествия в иные миры, порталы, приключения.       – Ну, здравствуй, – говорит он, и зеркало плывет под кончиками пальцев, – помнишь, я просил забрать меня к себе? Я иду, темнота. Забирай.