Хранительница счастья

      Долгая дорога в столицу была для султанши совершенно не в тягость, проводя часы за чтением и созерцанием пейзажей, Хафизе не замечала как летит время. Радость от предстоящей встречи с братом омрачалась лишь тем, что ей придется выслушивать слова сочувствия от других женщин Династии. Казалось, что сестра султана носит траур и вполне искренне тоскует о казненном муже, однако это было не совсем так. Почти пять лет брака так и не принесли султанше столь желанного ей чувства — любви. Искендер был чутким и заботливым мужем, но так и не смог стать для Ханым-султан любимым человеком. Не знавшая чувства влюбленности, она лишь была вежлива и уважительна к своему супругу, вскоре и он охладел и принял её как своего друга и гарантию своего карьерного роста. Хафизе жалела о его смерти, потому что успела к нему привыкнуть, но боли и тоски она не испытывала. Рано став разменной монетой в политических делах отца, она навсегда погасила в себе все надежды однажды полюбить и от того относилась к обоим своим мужьям как к навязанным ей людям, которые нужны Династии, но не ей. Когда Искендер-паша стал слишком горд своим положением и позволил себе быть неуважительным к Султану Сулейману, Хафизе быстро поняла, что вновь рискует стать вдовой, но попыток спасти супруга не сделала. Перестав быть безоговорочно верным брату султанши, Искендер потерял в ней своего союзника, ибо не любя его, Ханым-султан уважала и поддерживала супруга лишь до тех пор, пока он был предан Династии. Своим приказом Падишах избавил Династию от неверного слуги и непреднамеренно облегчил положение своей сестры.       Только вот непреднамеренно ли? И почему так скоро последовало приглашение в столицу? Неужели Сулейман чувствовал, что не причинил своим приказом боли своей сестре, а освободил её? Хафизе-султан не знала ответа, но это не мешало ей с каждым днем все более оживать душой. Свобода от брака без любви, возвращение в столицу, возможность быть подле брата и жить в родном Топкапы — всё это грело замерзшее сердце султанши. Она больше не будет одинока, она возвращается домой. ***       Валиде-султан в сопровождении других султанш вышла в сад, вдалеке уже были слышны звуки подъезжающей кареты. Прохладный мартовский день обещал быть солнечным. Верная Дае-хатун уже спешила к матери султана, чтобы вместе со своей госпожой встретить султаншу династии. — Валиде-султан, султанши, — русская наложница султана появилась неожиданно и с интересом осмотрела женщин, которые пришли встретить гостью — Доброго вам утра. — Здравствуй, Хюррем, — Валиде-султан кивнула девушке, которая пристроилась рядом с Махидевран и не думала покидать сад. — Валиде-султан, — Дайе подошла к госпоже и тихо сообщила ей что-то. — Хорошо, Дайе, если сыну так угодно, — Хафса-султан помрачнела, но тут же вернула на свое лицо приветливую улыбку, потому что как раз в этот момент одна из нескольких карет, чье въехали на территорию дворца, остановилась прямо подле встречающих. ***       Хафизе смотрела в окошко кареты и казалось не верила своему счастью. Топкапы — родной дворец, где были проведены беспечные детские годы, сады и павильоны, всё было таким же, как почти 10 лет назад, когда султанша покинула отчий дом. Карета замедлила ход и остановилась у одной из дорожек, ведущих ко дворцу. — Мы приехали, моя госпожа, — Амина-калфа выжидающе посмотрела на султаншу. — Да, наконец-то, — дверь отворилась и женщины поочередно вышли из кареты. — Добро пожаловать в Топкапы, — Валиде-султан поприветствовала прибывших. Хафизе присела в легком поклоне и с готовностью приняла объятия матери султана — Мы так рады твоему приезду, Хафизе Ханым-султан. Поприветствовав сестру и наложниц султана, Хафизе отправилась во дворец. Валиде сообщила, что покои еще не полностью готовы, так как в гареме султаншу ожидали лишь через несколько дней, однако в комнатах уже есть все необходимое, а оставшиеся детали доработают по усмотрению Хафизе. -Валиде, я привезла с собой некоторые вещи из своего дворца. Если Вы не будете против, то я хотела бы обустроить с помощью них комнаты моих покоев, — проходя по пустынному гарему, молодая султанша вспоминала свое детство, проведенное в этих стенах. — Разумеется, ты вольна делать все, что пожелаешь, — Валиде ласково погладила султаншу по плечу — Султан ждет тебя в своих покоях, а я буду рада, если ты зайдешь ко мне после того, как отдохнешь с дороги. — Разумеется, Валиде-султан, — распрощавшись с матерью султана, Хафизе осталась в покоях со своими служанками. Покои её матери, в которых султанша провела свое детство, были все те же — светлые узоры стен, камин, диваны и большая резная кровать — всё напоминала госпоже о ее детстве. — Не будет ли Вам чего угодно, госпожа, — Амина-калфа подошла к своей госпоже. — Я отправлюсь к нашему повелителю, — Ханым-султан скинула дорожную накидку и огладила складки бирюзового платья — К моему возвращению распорядись, чтобы приготовили хамам и возьми себе пару наложниц в помощь разобрать вещи. — Как прикажете, — калфа поклонилась султанше, что оставив в покоях всех служанок, направилась в покои султана. ***       Хюррем-султан вернулась в свои покои, где Гюльнихаль как раз играла с Шехазаде. Скинув плащ, златовласая султанша взяла на руки сына. — Львёнок мой, Мехмет, — малыш заинтересованно хватал мать за локоны — Как он поел, Гюльнихаль? — Всё хорошо, — девушка взяла ребенка и отнесла его к Эсме — Как прошла прогулка? — Позови-ка мне Нигер-калфу, — Хюррем села у окна и задумчиво посмотрела в сад — Я хочу знать всё об этой Хафизе-султан. — Хорошо, — служанка выскользнула из покоев, оставив русскую наложницу размышлять.       Приезд сестры султана был для нее неожиданностью. Когда наложницы в гареме обсуждали султаншу, Хюррем не проявила должного интереса, однако сегодня, увидев эту женщину, мать Мехмета и Михримах поняла, что даже не будучи дочерью Валиде-султан, Хафизе Ханым-султан представляет собой грозную силу, и если все сложится удачно, то сила эта будет на стороне Хюррем, а не Махидевран. Поддержка султанши Династии была сейчас особенно необходимо, когда позиции самой рыжеволосой наложницы пошатнулись в связи с рождением дочери, а не Шехзаде. ***       Вернувшись с Совета Дивана, Сулейман обсуждал в своих покоях с Ибрагимом-пашой текущие вопросы, связанные с торговлей с Венецией. Когда Сюмбюль-ага сообщил султану о прибытие Хафизе-султан, разговоры о делах быстро сошли на нет. — Вы опечалены, мой господин? — Ибрагима удивила перемена в настроении Падишаха. — Я рад приезду сестры, но мне предстоит тяжелый разговор с ней. Она овдовела по моему приказу, Ибрагим, мне пришлось отдать приказ, который причинил боль моей сестре, частице моей души, и я не знаю как пройдет наша встреча сейчас. — Повелитель, я уверен, что Хафизе-султан не таит на Вас обиды, иначе бы она не приняла Вашего приглашения в столицу. Время залечивает раны, рядом с семьей госпожа сможет обрести покой и счастье. — Инш Аллах, Ибрагим, — Сулейман вышел на балкон и посмотрел в сад, где Валиде и другие султанши встречали Хафизе-султан — Можешь идти, с делами на сегодня мы закончили, — великий визирь поклонился и покинул покои султана. «Что ты скажешь своей сестре, Сулейман? Ты султан и благо государства для тебя выше всего, но сможешь ли ты без боли смотреть в глаза той, чьего мужа ты приказал казнить? Верно ли то, что твой долг как государя стал для тебя выше твоего долга как брата? Сможет ли твоя сестра быть для тебя как и раньше родной и близкой или же поступки твои навсегда ранили её нежное сердце и в нем уже не будет места любви к тебе, Сулейман?» -Повелитель, Хафизе Ханым-султан пожаловали, — голос стражника отвлек султана от размышлений и он быстро овладел собой, лишив свой облик и тени дурных мыслей. — Проси, — мужчина вернулся в покои и замер, повернувшись лицом к двери. Раздался стук, двери отворились и в покои вошла молодая женщина. — Повелитель, — приблизившись на несколько шагов, султанша склонилась перед мужчиной. — Хафизе моя, — Сулейман нерешительно раскрыл объятия. Султанша подняла свои глаза на Падишаха и шагнула ему навстречу. — Брат мой, как я скучала, — оказавшись в Топкапы Хафизе поняла, что она не только ничуть не злится на Сулеймана за то, что он казнил её мужа, но даже почувствовала благодарность за то, что он дал ей возможность вернуться домой, пусть и таким способом.       Сидя на террасе покоев Падишаха, Хафизе говорила с братом обо всех тех годах, что она провела вдали от него и семьи. Казалось, что не было всех этих тяжелых лет, нежеланных браков и разлук, она вновь чувствовала себя счастливой девочкой, которая может вот так несколько часов говорить с любимым братом обо всем на свете и совершенно не чувствовать, что перед ней повелитель мира, а знать, что перед ней её любимый старший брат Сулейман, который вернул её к жизни, к семье в родной дворец. — Ты уже познакомилась с моими наложницами? — слуги подали ужин и султанша разделила трапезу с Падишахом. — Мне представили их, когда я приехала. Гюльфем-хатун и Махидевран-султан я помню еще по своей поездке в Манису, а Хюррем-хатун мне представили в саду. Она очень красива, повелитель. Правда, я еще не видела моих племянников, но я обязательно навещу их в ближайшее время. — Завтра мы с Мустафой собирались погулять в саду, если захочешь, то можешь присоединиться к нам. — Почту за честь. Сегодня я хотела еще заглянуть к Валиде и Хатидже, мы не побеседовали толком после дороги. Хочу поздравить сестру с предстоящей свадьбой, — Сулейман напряженно посмотрел на султаншу, но та, казалось, была абсолютно спокойна и ничуть не печальна. — Хафизе, душа моя, я знаю, что тебе сейчас тяжело в связи со смертью Искендера-паши, однако я… — Мне прекрасно известны причины его казни, и я считаю наказание справедливым. Мои душевные раны пройдут, если вы, мой повелитель, и моя семья будете рядом. Я благодарна Вам за приглашение вернуться в Топкапы. Мне нужно только видеть Вас и жить в родных стенах, чтобы вернуть душевный покой и залечить раны. — Я рад, что ты вновь рядом, Хафизе Ханым-султан, хранительница покоя и счастья моего, — Падишах поцеловал сестру в лоб и погладил по голове — Я так устал от постоянных склок и ссор в гареме, может быть с твоим приездом в гарем вернется мир и спокойствие. — Повелитель, я приложу все усилия, чтобы в вашей жизни не было печали от гаремных склок, — султанша поцеловала руку брата, поклонилась и вышла. Направляясь в свои покои, она уже знала, что ей нужно будет сделать, чтобы вернуть покой брату и обеспечить себе спокойную жизнь в стенах родного дома.