Хранительница счастья

      Гюльфем-хатун очень удивилась, не застав в столь поздний час Хафизе-султан в её покоях. Обычно счастливая любой радостью Хатидже-султан, в этот вечер наложница повелителя была печальна, несмотря на то, что весь вечер провела у сестры султана, занятой подготовкой к свадьбе. А вернее сказать, печальна она была как раз потому, что видела все эти приготовления и счастливую невесту. Нет, албанская наложница была рада за свою госпожу, но сердце её в этот вечер было преисполнено грусти от осознания, что ей никогда уже вновь не придется пережить этих счастливых мгновений нежной влюбленности. Отлученная от султана, она была обречена доживать свой век в гареме падишаха, не имея возможности вернуться к семье и не надеясь вновь обрести личное счастье в стенах Топкапы. Вернувшись в свои покои, женщина отпустила своих немногочисленных служанок спать, а сама в ночном платье расположилась на диванчике у окна и задумчиво вглядывалась в звездное небо Стамбула, что было видно из окна её покоев. Однако предавалась своим думам наложница не так уж долго, её отвлек стук в двери покоев. Поднявшись с дивана, женщина прошла к дверям и, помедлив, отворила их. На пороге покоев стояла Хафизе-султан, к которой Гюльфем хотела попасть часом ранее. — Госпожа, доброй ночи, — хозяйка покоев почтительно склонила голову, впуская султанскую сестру в покои. — Доброй ночи, Гюльфем, — златовласая султанша вошла в небольшие, но уютные покои хатун — Мне сообщили, что ты приходила ко мне и хотела меня видеть. Что-то случилось? — Нет, госпожа, просто я хотела узнать о Вашем самочувствии и возможно побеседовать с Вами о чём-нибудь, — обе женщины расположились на диванчике у окна друг напротив друга — Мне, знаете ли, отчего-то не спится сегодня. — Ты чем-то печальна сегодня, Гюльфем-хатун, — султанша положила свою руку поверх руки наложницы — Поделись со мной. Что тебя тревожит? — Всё хорошо, госпожа, я не жалуюсь, — Гюльфем как-то растерянно смотрела на госпожу, но все же решилась поделиться с ней своими печалями, тем более, что именно за этим она и ходила сегодня в покои Хафизе-султан — Просто я тоскую о прошлом, мне тяжело осознавать, что моя жизнь навсегда теперь лишена любви и… — Я тоже чувствовала тоску, вернувшись в Топкапы. Радость и счастье Хатидже делали счастливой и меня, конечно, но заставляли острее чувствовать своё одиночество и обреченность. — Что Вы, госпожа моя, в Вашей жизни ещё будут и любовь, и счастье, и семья, в моей же жизни это все осталось в прошлом и я о нем тоскую, хоть и понимаю, что на всё воля Аллаха, — женщина подняла свои покорные серые глаза к ночному небу. Хафизе-султан молча смотрела на собеседницу. Умные зеленые глаза скользили по лицу наложницы, алые губы сложились в хитрую улыбку. — О прошлом можно печалиться, но жить нужно будущим. Неизвестно, какие шансы оно может подарить, — Гюльфем удивленно посмотрела на госпожу, но та надежда, что зажглась в серых глазах, тут же потухла. — Госпожа, я больше никогда не буду женщиной султана Сулеймана, я не буду ни матерью, ни любимой. Моя участь — быть верной рабыней султана и служить Династии Османов. — Никогда не говори никогда, потому что никогда — это не так уж и долго. Может в один день все изменится, и ты вновь будешь счастлива и любима, — по лицу султанши нельзя было понять, говорит ли она это в утешение или же и правда уверена в том, что Гюльфем еще может получить от судьбы шанс стать счастливой. — А где Вы были, госпожа, когда я приходила к Вам? — сероглазая наложница взволновалась словами сестры султана и чтобы успокоиться поднялась с дивана и принесла шербет для госпожи и для себя — Что-то случилось? — Ты знаешь о приезде Бейхан-султан и её мужа? — Хафизе медлила, пытаясь понять, стоит ли говорить с Гюльфем о решении повелителя. — Да, и Валиде очень взволнована этим приездом. Ферхат-паша её любимый зять, но положение его сейчас весьма неустойчиво, — сероглазая вернулась на диван — Кажется, Валиде-султан собиралась поговорить с повелителем о судьбе мужа Бейхан-султан. — Она и поговорила, — Хафизе отпила щербета и расслабилась. Гюльфем только выглядела тихой и скромной, в делах гарема и в политике она разбиралась так же хорошо, как и в поэзии — Только повелитель уже принял решение. Бейхан-султан просила меня о том, чтобы я поговорила с Падишахом и помогла ей, но против решения султана никто пойти не смеет. Да и решение его я поддерживаю — всё, что не на благо Династии и Империи, зло. — Для Бейхан-султан это будет большим ударом, — Гюльфем все понимала, и её спокойствие и рассудительность подкупали Хафизе. Султанша видела в этой женщине, что ухаживала за ней после происшествия в саду, не просто одну из обитательниц гарема, султанша видела в ней друга, которому можно довериться. — Я встретила хранителя султанских покоев, когда выходила от повелителя, — Хафизе-султан с тихим стуком поставила стакан с щербетом на стол — Поблагодарила его за свое спасение. Я раньше не видела его при дворе султана, как ему удалось оказаться на этой должность? — Бали-бей знатного рода, его мать приходится дочерью султану Баязиду, Вашему дедушке, до прошлого похода он был санджакбеем Семендире, а после своих геройств при взятии Белграда приблизился к султану. Больше года был бейлербеем Боснии и Белграда, а вот теперь вернулся в столицу и принят на службу во дворце. Должность хранителя султанских покоев лишь начало его политической карьеры, я в этом уверена. — Он участвовал во взятии Белграда, — султанша усмехнулась — Родной город моей матери. Если он так же умен, как силен, ловок и верен Династии, то у него большое будущее. — А ещё он молод, — Гюльфем лукаво улыбнулась госпоже — И очень красив. — А я всё еще должна носить траур по Искандеру-паше, Гюльфем, да и повторять любовную историю Хатидже в мои планы не входит, — султанша упрямо помотала головой, отгоняя от себя эти мысли. — Траур Вы уже давно не носите, а история у каждого своя, — парировала сероглазая наложница. — Мне интересно было бы узнать от героя, бравшего Белград, о родном городе моей матушки, и я хочу посмотреть привезенные произведения искусства. Я попрошу об этом султана, — Хафизе уже была не рада, что заговорила о Бали-бее. Она сама еще не осознавала, что с ней происходит и почему ей так интересен новый хранитель покоев, а всё, что любимая дочь султана Селима не понимала и не контролировала, вызывало у нее настороженность. — Уже поздно, Гюльфем, я пойду к себе. Заходи завтра утром, позавтракаем вместе и сходим в сад. Я не хочу присутствовать во дворце в тот момент, когда все случиться. — Хорошо, госпожа, утром я буду у вас. Спокойной ночи, — сероглазая наложница поклонилась вслед уходящей султанше. Заперев дверь в покои, Гюльфем легла в свои постель и заснула крепким сном. Разговор с Хафизе-султан немного развеял её тоску и заставил огонек надежды, что казалось давно уже угас, вновь затеплиться в душе. ***       Над Стамбулом вставало алое солнце. Хафизе стояла на балконе и наблюдала за рассветом. Новый день не сулил ничего, кроме тягостных моментов, и златовласая султанша, подставив бледное лицо солнцу, была мрачна и задумчива. Всю ночь она не могла заснуть — из головы не шла встреча с хранителем султанских покоев, что спас её несколько дней назад от смерти.       Сестра султана не могла понять, что заставило её так взволноваться, увидев Бали-бея у главных покоев. Отчаянно отказываясь признавать, что молодой воин её заинтересовал, Хафизе надеялась быстро избавиться от воспоминаний об этой встрече, но лицо Малкочоглу вставало перед ней всякий раз, когда она смыкала глаза в надежде заснуть. Султанша знала, что и она заинтересовала мужчину — разбираться в этом она научилась, общаясь с послами и с пашами, что всегда окружали её мужей, но никогда ещё не было, чтобы кто-то взволновал сердце, которая сама Хафизе считала замерзшим навеки. — Госпожа, Вы уже проснулись. Помочь Вам одеться? — Хафизе обернулась на черноволосую молодую служанку, что вчера сообщила ей о Гюльфем. Девушка была невысокой, темноволосой и не отличалась красотой, вот только черные глаза на фоне бронзовой кожи её лица были невероятно живыми и чарующими. — Тебя ведь выбрала Амина-калфа. Напомни мне твое имя, — Хафизе вернулась в покои вместе с рабыней. — Меня зовут Фелиса, госпожа. Всё верно, меня отобрала из гарема Амина-калфа, — девушка помогла госпоже облачится в оливкового цвета платье с пышными рукавами и заплела кудрявые волосы своей госпожи в ажурную косу. — Фелиса, подай мне шкатулку, — Хафизе дополнила свой образ бриллиантовой короной и комплектом из изумрудных сережек и ожерелья — давних подарков султана Сулеймана — Распорядись подать в покои завтрак на двоих, я ожидаю Гюльфем-хатун, — Хафизе разместилась за рабочим столом и хотела заняться бумагами, связанными с управлением её имуществом, но в голове у нее были лишь мысли о черноглазом бее, что всколыхнул в ней неизвестные ей чувства. ***       Хюррем-хатун готовилась к отъезду — все вещи, необходимые ей и Михримах были уложены в сундуки, верная Гюльнихаль, что отправлялась вместе со своей подругой, тоже уложила свои нехитрые пожитки. В покоях Хюррем-хатун были Дае и Нигер, которые должны были сегодня помочь матери младшего шехзаде покинуть Топкапы. Рыжеволосая наложница меланхолично наблюдала, как слуги выносят её вещи. — Хюррем-хатун, если тебе нужно что-то, то Валиде-султан велела тебе это предоставить. Ты в чем-то нуждаешься? — хазендер гарема сочувствовала горю любимицы султана, но сделать ничего не могла. — Какая щедрость, — с усмешкой буркнула девушка — Мне ничего не нужно, Дае-хатун. Только принесите мне сына, я хочу попрощаться, — хазендер и калфа переглянулись. Султан запретил Хюррем видеться с сыном, да и Валиде бы этого не одобрила, но обеим женщинам было неимоверно жалко славянскую рабыню, та все же была очень любящей матерью. — Хорошо, я попробую это устроить, пока во дворце все заняты встречей Бейхан-султан, — Нигер выскочила из покоев и отправилась исполнять задуманное. ***       В покоях Хафизе-султан завтрак уже подходил к концу, когда Амина-калфа сообщила, что Бейхан-султан во дворце, в покоях Валиде-султан. Женщины закончили трапезу и поспешили в покои матери султана, чтобы поприветствовать ещё одну султанскую сестру. Бейхан-султан приехала без детей, и Хафизе с Гюльфем вошли как раз в тот момент, когда Валиде журила дочь за то, что та приехала без внуков. — Валиде-султан, — Хафизе поклонилась управляющей гаремом — Бейхан-султан, добро пожаловать. — Моя Хафизе, — кареглазая принцесса шагнула сестре навстречу и они заключили друг друга в крепкие объятия — Я так рада видеть тебя, сестра. Гюльфем-хатун, — султанша обратила свое внимание на сероглазую наложницу — Как ты? — Молюсь о Вашем здоровье и о здоровье Ваших детей, Бейхан-султан, — брюнетка почтительно склонилась перед султанской сестрой. — Матушка, я хотела бы увидеться с братом до Совета Дивана. С Вашего позволения я пойду поприветствую Повелителя. — Я тоже еще не видела сына, давайте же сходим все вместе, — Валиде вместе с тремя султаншами Династии, матерью старшего наследника и Гюльфем-хатун направилась в главные покои.       По дороге девушки старались развлечь и заболтать Бейхан-султан, по тому, как старались Хатидже и Махидевран, Хафизе сразу догадалась, что Валиде поделилась с ними информацией о судьбе Ферхата-паши, ну или частью информации. У самых покоев Повелителя женщины натолкнулись на ожидавшего аудиенции Матракчи. Повелитель пожелал принять мать и сестер первыми. Когда радостные приветствия были завершены, султан довольно безразлично сказал, что сегодня будет Совет Дивана: — Мы сможем увидеться только вечером, Бейхан моя, — Сулейман поцеловал сестру в лоб — Матушка, почему бы Вам не съездить посмотреть дворец Хатидже? — Конечно, сынок, мы как раз собирались с Хатидже на днях туда заглянуть, ведь ремонт почти закончен, — в голосе Валиде-султан Хафизе уловила легкое напряжение, переглянувшись с Гюльфем, султанша убедилась, что ей не показалось. — Повелитель, если Вы позволите, то я останусь во дворце и приду только вечером, — Хафизе-султан стойко выдержала недовольный взгляд Валиде-султан — Сегодня я не очень хорошо себя чувствую. — А что с тобой, Хафизе? — Бейхан озабоченно смотрела не сестру — Ты нездорова? — Госпожа неделю назад упала с лошади в дворцовом саду, — Гюльфем ответила вместо султанши. — О Аллах, моя бедная Хафизе. Конечно, оставайся во дворце, если тебе не очень хорошо, тебе нужен отдых. Я зайду к тебе как только мы вернемся, а чтобы ты не скучала и не ощущала себя покинутой, пусть с тобой останется Гюльфем-хатун. — Конечно, госпожа, я не оставлю Хафизе-султан в одиночестве. — Ну вот и хорошо, тогда мы можем возвращаться в гарем, — Валиде и женщины попрощались с султаном и направились к выходу из покоев. — Гюльфем-хатун, задержись, — поймав на себе недовольный взгляд бывшей соперницы, албанская наложница подчинилась воле повелителя и осталась в покоях Падишаха — Я хочу, чтобы ты заглянула к главному лекарю и попросила её приготовить снадобье для Хафизе-султан, меня беспокоит её усталый вид. — Как пожелаете, мой Повелитель, я немедленно отправлюсь к лекарю, — женщина поклонилась и с позволения повелителя вышла из покоев. У самого входа наложница столкнулась с хранителем покоев. — Гюльфем-хатун, — бей почтительно склонил голову в знак приветствия, в руках у него была небольшая шкатулка. — Хранитель султанских покоев, — наложница тоже слегка поклонилась в знак приветствия. — Хафизе-султан уже ушла, я не успел передать ей это, — Малкочоглу раскрыл перед женщиной шкатулку, в которой лежал аккуратно сложенный расшитый платок — Она выронила его в саду при падении, а в суматохе никто из нас не обратил внимание. Мне отдал его евнух, — бей захлопнул шкатулку — Не будете ли так любезны вернуть этот платок госпоже. Мне нет входа в гарем, а времени посещения султана Хафизе-султан я еще не запомнил. — Госпожа часто приходит к Повелителю, они любят беседовать, — Гюльфем внимательно смотрела на молодого бея — Я передам, не волнуйтесь, — черноглазый воин передал наложнице шкатулку и попрощался. Гюльфем-хатун направилась в сторону лазарета, дабы выполнить поручение султана. Бали-бей долго смотрел ей вслед, а после направился в покои Падишаха. Сегодняшний Совет Дивана должен был пройти не совсем в обычном формате — решалась судьба Ферхата-паши.