Хранительница счастья

      Михримах-султан шел одиннадцатый год, и она все чаще осознавала, что для её положения по праву крови жизнь вдали от столицы с неугодной матерью в ссылке не самый лучший вариант. И весть о том, что брат Мехмет будет посвящен в янычарский корпус, была для единственной дочери падишаха небывалой радостью, ибо её матери и ей было дозволено приехать в столицу дабы присутствовать на торжествах в честь старшего шехзаде, а значит у нее появляется возможность в столице и задержаться, с матерью или без неё для Михримах-султан значения уже особого не имело.       Но приезд в столицу султанши крови и её опальной матери был омрачен известием о смерти Хатидже-султан, точнее о её самоубийстве, а также о похищении двух султанш Династии и султанзаде. Едва переступив порог дворца Топкапы, дочь славянской рабыни не поспешила к братьям, как это сделала её Валиде, истосковавшаяся по сыновьям, Михримах неспешно прогуливалась по саду, внимательно наблюдая за оживленными перемещениями слуг по дворцу. — Михримах, — Шах-султан, видевшая племянницу лишь однажды, когда та была еще совсем малышкой, тем не менее узнала в девочке дочь повелителя в тот же момент, как увидела её в окружении служанок. — Госпожа, — поприветствовала тетушку дочь повелителя, заранее знавшая, что во дворце теперь живет и самая младшая из сестер султана. — Как я рада тебя видеть, — черноволосая принцесса с излишней добротой улыбалась султанше, осматривая со всех сторон и целуя в щеки — Как ты выросла, красавица моя, как похорошела. — Благодарю, Шах-султан, — хитрые глаза маленькой госпожи рыскали по лицу тетки, силясь понять насколько можно доверять этой женщине. — Где же твоя Валиде? — закончив обнимать племянницу, спросила жена великого визиря — Мы ждали, что вы приедете завтра, потому не встретили сразу. — Матушка пошла навестить братьев, — Михримах вежливо улыбалась женщине — Она так истосковалась по ним, столько слез пролила, — Шах понимающе покачала головой — Только мы видимо не вовремя приехали. Такое несчастье с Хатидже-султан, — вздохнула Михримах, никогда, впрочем, особой любовью к сестрам своего отца не пылавшая — Да упокоит Аллах её душу. — Аминь, — на лице женщина как по команде менялись эмоции, вот уже заинтересованный взгляд сменился печальным, но через мгновение глаза под длинными черными ресницами вновь засияли, и Шах-султан покровительственным тоном сказала — Но ты не печалься, Михримах, я составлю тебе и твоей Валиде компанию, пока султан и остальные заняты поиском похищенных членов Династии. В ваше отсутствие я приглядывала за шехзае, дабы уберечь их, — султанша и её племянница обменялись улыбками и направились во дворец, хитрая тетушка с первой минуты очень понравилась юной Михримах-султан, отчасти разочарованной в матери и ищущей себе новый пример для подражания. ***       Когда дочь её не нашли ни ночью, ни на следующий день, ни еще через день, Хафизе впала в отчаяние, и султан, опасаясь за обеих младших сестер, отослал их в столицу, надеясь, что Шах-султан сможет облегчить страдания Бейхан и Хафизе. Однако Буколеон хоть и собрал под своими сводами русоволосую султаншу и добрую дюжину слуг её мужа, но так и не стал местом, где Шах-Хубан ждали. И младшая дочь Хафсы-султан действительно проявила удивительное хладнокровие и бесчувственность, не пожелав ехать ни к одной из сестер, вместо этого жена великого визиря осталась в Топкапы и на правах султанши Династии в отсутствие управляющей гаремом встретила прибывших во дворец Михримах-султан и её мать. Бейхан же ни на минуту не оставляла сестру, нервы которой явно были на пределе. Хафизе, оставив сына с Радан-хатун, беспокойно расхаживала по покоям, заламывая руки и вздыхая. — Хафизе, — Бейхан, еще державшая себя в руках несмотря на то, что были похищены оба её ребенка, строго посмотрела на сестру — Я прошу тебя присесть и успокоиться. Это совершенно невыносимо, — поморщилась жена Капудана-паши. — Она же маленькая, она такая маленькая, — горестно вздохнула Хафизе-султан — И мой львенок Искандер еще совсем дитя. О Аллах, сохрани их, умоляю, не карай меня вновь потерей детей. — Они их обязательно найдут, — уверенно произнесла Бейхан — Барбаросса из-под земли достанет тех, кто похитил его сына и Фахрие. И Сулейман, и Бали-паша, — русоволосая султанша поднялась и подошла к сестре, обнимая её и слегка встряхивая за плечи — Хафизе, их обязательно найдут, нам нужно просто ждать. ***       Фахрие очнулась и поняла, что связана, рядом с ней кто-то без устали копошился и, разлепив глаза, султанша в темноте помещения, в котором она находилась, смогла разглядеть младшего брата, сосредоточенно пытающегося высвободить руки из пут. Когда глаза дочери Ферхата-паши привыкли к темноте, она смогла увидеть, что помимо брата в нескольких метрах от нее лежит еще и Таджия, странно растянувшаяся на холодном полу. — Есть, — тихий возглас Искандера разнесся по подвалу — Давай помогу, — освободившийся султанзаде помог сестре выпутаться. — Где мы? — потирая пораненные жесткими веревками запястья, спросила Фахрие — Таджия, — султанша позвала младшую сестру, но та не откликнулась. Девушка обеспокоенно завозилась и, пригибаясь так, чтобы не задеть головой потолок, подобралась к лежащей у противоположной стены девочке — Таджия, — Фахрие повернула сестру к себе и даже в почти полной темноте смогла разглядеть пятно на платье дочери Бали-паши — О Аллах, — русоволосая султанша прижала руку ко рту. — Что там? — Искандер старался разглядеть за плечом старшей сестры что же случилось с Таджией. — У нее кровь, — испуганно прошептала султанша — Она ранена. — Она дышит, — заключил султанзаде, низко склонившись над черноволосой султаншей после того, как отпихнул от неё Фахрие — И пульс есть, — нащупав в темноте тонкое запястье маленькой султанши, успокоил дочку Бейхан-султан Искандер. — Аллах, что же с нами будет, — Фахрие расположилась у стены, укладывая голову младшей сестры себе на колени — Таджия, ты только не умирай, нас наверняка уже ищут и обязательно найдут. — Попить бы, — вздохнул Искандер, устраиваясь рядом с сестрой и укладывая голову ей на плечо — И согреться, а то холодно здесь и сыро, — в нескольких метрах от них мелькнула тень и послышался стук маленьких коготков по полу. — Прекрасно, — тихо выдохнула Фахрие — Здесь еще и крысы, — девушка испуганно поджала ноги, стараясь занимать как можно меньше места — О Аллах, — голос девушки стал обеспокоенным, когда перебирая кудри сестры, лежащей у нее на коленях, Фахрие почувствовала на своих пальцах кровь — У нее разбита голова, — поразмыслив пару мгновений, султанша приказала брату отвернуться и оторвала несколько полосок ткани от тонкого подъюбника своего платья, этими полосами ткани дочь Ферхата-паши осторожно перетянула голову Таджии и перевязала рану на боку, боясь причинить девочке еще большую боль. — Они ведь нас найдут, правда? — Искандер не знал сколько времени они уже здесь находились, гнетущая тишина, нарушаемая лишь их дыханием, сводила султанзаде с ума, ему казалось, что они в каком-то каменном мешке, куда не проникает абсолютно ничего из внешнего мира. — Конечно, Искандер, — Фахрие свободной рукой прижала брата к своему боку и поцеловала в макушку — Они нас найдут, повелитель наверняка уже всех на уши поднял, отец нас ищет, Хасиб Реис, Бали-паша, они все нас ищут и обязательно найдут. — Скорее бы, — жалобно вздохнул султанзаде, бросая обеспокоенный взгляд на находящуюся без сознания девочку. ***       Сулейман начинал уже терять терпение, и лишь выдержка его не позволяла повелителю срываться на подданных. Отряды повелителя и пашей вот уже третьи сутки безуспешно разыскивали похищенных детей Династии, и с каждым часом надежды на удачный исход становилось все меньше. — Здесь тоже похоже никаких следов, — спешившись, Махмуд-паша шел к султану, стоящему в центре толпы людей — Повелитель, если позволите, то я возьму несколько людей и мы углубимся в чащу. — Бесполезно, — Хасиб от злости и бессилия сломал прутик, что крутил в руках и посмотрел на молодого пашу хмуро — Мы прочесали все вокруг, в той части болото, топи, там не пройти людям. — И все же, — возразил Махмуд — В этой местности мы не проверили только болота. — Хорошо, Махмуд-паша, — повелитель закинул руки за спину и задумчиво посмотрел в сторону заболоченного леса — Осмотрите там все и возвращайтесь, двинемся дальше. — Я с тобой, паша, — поклонившись повелителю, дяде и Малкочоглу, Хасиб Реис поспешил за удаляющимся Махумдом — Пойдем налегке, лошадей здесь оставим, — паша коротко кивнул, и небольшой отряд стал углубляться в чащу леса. — Не могли же они провалиться сквозь землю, — в сердцах молвил Капудан-паша, задумчиво оглаживая пышную бороду — Ну вот куда бы похитители могли деть троих детей, поняв, что напали не на ту карету? — Я предпочитаю не думать о том, куда они могли бы их деть, поняв свою ошибку, — поморщился Малкочоглу, не желавший даже допускать мысли, что его дочь могла быть мертва. — Удивительно, что никто из слуг дворца у Ипподрома ничего не знает, — хмурясь, сказал Сулейман, поправляя траурную чалму — Ну не могло же быть это все организовано так, чтобы никто и ничего не знал, — Бали-паша и Барбаросса переглянулись, они оба прекрасно понимали, что повелитель не мог и не хотел верить, что его младшая сестра столь жестокую месть осуществила с такой ювелирной аккуратностью и чистотой, теперь даже лучшие воины, паши и все силы падишаха были бессильны отыскать ниточки, которые могли бы вывести их на след похитителя. ***       Фахрие-султан казалось, что она потеряла счет времени, ибо темнота и сырость подвала, в котором их держали, не позволяла хоть как-то различать день и ночь, и все время слилось для пленников в единую бесконечную череду тяжелых мгновений. — Нас оставили тут умирать, да? — пересохшими губами прошептал Искандер, сидевший подле сестры. — Я не знаю, братик, — Фахрие, поначалу еще сохранявшая спокойствие и не терявшая надежды, что если их не спасут, то хоть похитители наведаются посмотреть живы ли они, сейчас тоже прибывала в панике, ибо несколько дней без еды и воды, в небольшом мокром помещении, где практически нечем было дышать, с истекающей кровью Таджией на руках отняли у султанши остатки оптимизма. Она сидела в темноте этого затхлого подвала, прижимая к себе одной рукой брата, а другой удерживая на своих коленях голову черноволосой султанши, и плакала, слезы, жгучие и горькие, катились по её щекам, а в голове девушки, истощенной и испуганной, роились лишь мысли о том, что их никогда не найдут, их бросили в неизвестном месте умирать те, кто на них напал, и Фахрие боялась, что никогда больше не увидит своей матери, отчима, любимого жениха, что дни её окончатся в этом темном помещении с умирающей сестрой и измученным жаждой братиком. — Слышишь? — Искандер вдруг оживился и поднял голову — Там кто-то ходит, — Фахрие приоткрыла глаза и изо всех сил напрягла слух, но ничего не услышала. — Это просто галлюцинации, Искандер, — пару мгновений султанша пыталась уловить какие-то звуки, но безрезультатно — Так бывает при обезвоживании. — Да нет же, — Искандер с трудом поднялся на ноги и оперся о стену — Говорю тебе, там наверху кто-то ходит, — и действительно Фахрие на мгновение показалось, что она слышит шаги и мужские голоса — Помогите, — вдруг закричал султанзаде что было сил, и русоволосая султанша поморщилась от громкого звука — Мы здесь, помогите, — крикнул еще раз сын Капудана-паши, и вдруг Фахрие отчетливо услышала топот, и не поверила, что их услышали. На мгновение в голове её мелькнула мысль, что это могли вернуться их похитители, которые сейчас с ними расправятся, но она тут же исчезла, ибо в помещение проник свет откуда-то сверху, и в этом свете Фахрие, отчаянно жмуря глаза, различила лицо своего жениха. — Хасиб Реис, — султанша сама удивилась как тихо и слабо прозвучал её голос — О Аллах, вы нашли нас, — племянник Барбароссы уже вытащил из подвала султанзаде Искандера, передав его кому-то наверху, ловко спрыгнул на каменный пол подвала рядом с девушкой. — Госпожа моя, — глаза корсара смотрели на нее с беспокойством и нежностью — Слава Всевышнему, Вы живы. — Таджия, — тихо сказала Фахрие, указывая взглядам на девочку, чья перевязанная голова покоилась на её ногах — Она ранена. — Что у тебя тут, Хасиб? — в подвал вслед за молодым корсаром спрыгнул темноволосый мужчина, неловко пригибаясь, чтобы не задеть головой потолка подвала. — Махмуд-паша, султанша ранена, — коротко сказал Хасиб, освещая бледное лицо Таджии, и Фахрие вдруг ужаснулась, увидев почти безжизненное лицо с испариной и глубокими тенями под глазами, это лицо просто не могло принадлежать её юной сестре. — Фахрие-султан, позвольте, — Махмуд-паша осторожно поднял с колен сестры дочь Бали-паши и двинулся к выходу, путь ему освещал жених русоволосой госпожи — Хасиб, нам надо срочно возвращаться, — мужчины тревожно переглянулись между собой, едва бросив взгляды на раненного ребенка. — Иди вперед с несколькими охранниками, мы вас догоним, — коротко кивнул корсар и повернулся ко все еще сидевшей на полу девушке — Фахрие-султан, Вы можете идти? — Кажется, могу, — с огромным усилием Фахрие поднялась, опираясь на руку жениха, сделала один шаг и тут же потеряла сознание. Хасиб Реис подхватил невесту, тихо выругался, сыпля проклятия на головы похитителей, и при помощи одного их прибывших с ним мужчин, придержавшего факелы, выбрался из подвала вместе с девушкой — Пусть здесь останется несколько наших людей, понаблюдают, вдруг эти подлецы вернутся, — распорядился племянник Капудана-паши. — Сделаем, только я в этом сомневаюсь, — Рустем-ага хмурил брови, принюхиваясь к воздуху точно дикий зверь — Они видимо бросили султанш султанзаде здесь, когда поняли, что похитили не тех, оставили их тут умирать, а сами унесли ноги, — повышение его по службе сопровождалось рядом тяжелых для семьи султана событий, но Хафизе-султан, чьего сына он спас в охотничьем домике, сдержала свое слово, привезя агу с собой в столицу, и тут же отправила его вместе с остальными сопровождать её мужа и старшего сына в поисках детей. — Все равно оставь, ага, мало ли, — Хасиб уже не смотрел его, а быстро шел вместе с султаншей прочь из этой сторожки на болотах, чуть не ставшей братской могилой для троих представителей османской Династии. ***       Хафизе бросилась ко входу во дворец, едва из окон детской младшего сына разглядела в сумраке подъезжающих ко дворцу людей. Быстро преодолев лестничный пролет, женщина оказалась в холле первого этажа, и столкнулась нос к носу с мужем, державшим на руках завернутую в плащ Таджию. — О слава Всевышнему, вы их нашли, — в эмоциях пролепетала Бейхан-султан, выскочившая из покоев на первом этаже навстречу прибывшим мужчинам. — Фелиса, лекарей, — коротко бросил Малкочоглу, отводя взгляд от обеспокоенных зеленых глаз супруги и быстро преодолевая расстояние до покоев дочери. — Таджия, — тихо прошептала Хафизе, поняв, что её девочка не в порядке. — Госпожа, все кончилось, все позади, — утешал супругу Капудан-паша — Хасиб Реис и Махмуд-паша нашли их, наши госпожа и султанзаде не ранены, обезвожены, истощены, но не ранены, их осмотрят лекари и скоро они вновь будут абсолютно здоровы, — Барбаросса удержал рвущуюся к дочери и сыну султаншу, позволяя племяннику и Матракчи отнести их покои для осмотра лекарями. — Бали, что с ней? — Хафизе все рвалась к кровати дочери, но Малкочоглу удерживал жену в стальных объятиях, стараясь не смотреть в сторону кровати, на которой лежала его искалеченная девочка — Что с моей дочерью, паша?! — златовласая госпожа плакала, пытаясь вырваться и подбежать к девочке — Я не вынесу, Бали, я не вынесу, если мы потеряем еще одного ребенка, — султанша начинала коротко дышать, душившая её истерика не давала женщине спокойно вздохнуть или вымолвить хоть слово. — Хафизе, — султан обнял сестру, едва у Малкочоглу получилось вывести рыдающую женщину из комнаты дочери — Хафизе моя, все будет хорошо, — но утешения брата слабо помогали любимой дочери султана Селима, она видела кровавые куски ткани, которые лекари снимали с её девочки, и паника, нараставшая в ней с той минуты, как она узнала о похищении детей, достигла своего апогея и рвалась наружу. — Что они с ней сделали? — всхлипывала Хафизе, прижимаемая султаном к груди и не имевшая возможности рвануть в покои, где Нура-хатун с остальными лекарями кружила над их дочерью — О Аллах, Сулейман, за что нам это все? — султан молчал, хмурил брови и бросал обеспокоенные взгляды то на Малкочоглу, в бессилии сжимавшего кулаки у покоев дочери, то на дверь, за которой лекари боролись за жизнь его племянницы. — Пошлите за Яхьей-эфенди, — распорядился султан кому-то из слуг. — Уже послали, — отозвался Малкочоглу, подходя к султану и осторожно забирая из его объятий супругу — Хафизе, с ней обязательно все будет хорошо. Слышишь меня? — визирь поднял лицо женщины за подбородок и посмотрел ей в глаза — С нашей дочерью все будет хорошо, Хафизе, мы справимся, — златовласая султанша как загипнотизированная смотрела в карие глаза супруга и потихоньку истерика её угасала, уступая место боли и злости на тех, кто сотворил это с её ребенком. ***       Михримах-султан делала вид, что ей очень интересно слушать болтовню дочерей Шах-султан, но сама девочка все время их совместной прогулки по дворцовому парку не сводила внимательного взгляда с братьев, и если Мехмет и Селим её особо не занимали, ибо что из себя представляют два единоутробных брата юная госпожа более-менее представляла, то вот Баязид, о чем-то неспешно беседовавший с младшим братом Джихангиром, стоя подле одной из лошадей, весьма занимал дочь повелителя. Михримах не была сентиментальна, не имела такого порока, какой числился за многими госпожами султанской семьи — не объединяла всех братьев своих в единую общность наследников Династии, и потому очень трезво и холодно оценивала сына Гюльфем-султан, не испытывая к нему никакой сестринской нежности — он был врагом для её единоутробных братьев, помехой на пути к трону для них, помехой на пути к власти для неё. Единственная дочь султана Сулеймана не могла не знать, что мать её, не простившая Хафизе-султан унижений, а отцу того, что он её разлюбил и отправил в ссылку, готовит план месте единственному, что в этом мире еще напоминало о сероглазой албанской княжне, так легко разрушившей все планы Хюррем-султан по её возвеличиванию в гареме, шехзаде Баязиду. Его не смогла уничтожить эпидемия чумы, так удачно подкосившая его мать, сестру и бабушку, его не взял яд, посланный Хюррем-султан и отнявший жизнь султанзаде Гези, и теперь мать её явно вознамеривалась избавиться от наследника любым путем, пусть даже ценой своей вечной ссылки или казни, лишь бы не упустить предоставившуюся возможность извести мальчишку пока они в столице. — Ах, Михримах-султан, если бы еще не случилось беды с Таджией-султан, то мы могли бы посетить Буколеон, и Вы бы увидели какой у нее замечательный сад, ему не страшны осень и зима, там всегда тепло, много солнца, столько разных цветов, фонтанчики, рыбки, — болтовня Эсмахан-султан начинала утомлять единственную дочь Хюррем, но та продолжала вежливо улыбаться черноволосой султанше, бросая взгляды на младших братьев. — Шехзаде Баязид, — рядом с сыном Гюльфем-султан остановился какой-то ага, и Михримах напряженно замерла, вслушиваясь в долетавшие до неё обрывки фраз — Меня прислал султанзаде Амирхан, чтобы я сообщил Вам — Таджия-султан, Фахрие-султан и султанзаде Искандер найдены. — Слава Аллаху, — донесся до Михримах голос Баязида — Как они? — Султанзаде послал меня передать, что Таджия-султан серьезно ранена, она уже доставлена во дворец Буколеон, остальные живы и целы. — Коня мне, — тоном, не терпящим возражений, приказал шехзаде. — Баязид, — Шах-султан, до того о чем-то беседовавшая с Хюррем в отдалении от детей, обратила внимание и на агу, и на оживившегося племянника — Душа моя, куда же ты собрался. — Госпожа, я еду в Буколеон, — ответил мальчик, запрыгивая на поданную лошадь — Султанш и Искандера нашли, Таджия-султан ранена, я еду к ней. — Шехзаде, я не хочу, чтобы Вы покидали дворец, это небезопасно, — начала черноволосая султанша, примиряя на себя роль временно отсутствовавшей Бейхан-султан — Вам лучше остаться с нами до приезда повелителя. — Прошу меня простить, Шах-султан, — русоволосый мальчик чуть склонил голову и посмотрел женщине прямо в глаза — Но султан ждет меня в Буколеоне, и я еду туда немедленно, — с этими словами шехзаде, сопровождаемый принесшим ему весть Рустемом-агой и несколькими охранниками, покинул дворец Топкапы.Шах Хубан-султан мрачно сдвинув брови смотрела в спину удаляющегося племянника и недовольно фыркнула, Баязид ей не нравился, она не понимала почему её столь умная и всеми возвышаемая сестрица Хафизе встала на сторону именно этого шехзаде, сама Шах считала сына покойной Гюльфем-султан слишком своевольным и взбалмошным мальчишкой, вспыльчивым и совершенно неуправляемым. Он чем-то действительно походил не легендарного предка, в честь которого был наречен, но больше он походил на своего отца и деда, в нем было все, что так раздражало Шах-султан в брате и в отце — решимость, неумение прислушиваться к её советам и излишняя самостоятельность в принятии решений. А Шах-султан, проведшая свою молодость в дальних санжаках, хотела власти, той власти, что была незаслуженно отдана в руки златовласаой старшей сестры — Шах хотела иметь влияние на правящего султана, и прекрасно понимая, что с братом такого реализовать уже не удастся, присматривалась к племянникам, гадая, на которого из них поставить, чтобы не ошибиться. ***       Яхья-эфенди складывал свои инструменты в массивный кожаный саквояж, бросая на султанскую сестру, оказавшуюся около дочери в ту же минуту, как он позволил их пустить, сочувствующие взгляды. Малкочоглу Бали-паша и султан Сулейман, оба с крайне обеспокоенным видом, замерли в нескольких шагах от постели больной и выжидающе смотрели на лекаря. — Травма черепа, пока не знаю как это отразится на здоровье госпожи, но не смертельная, рана уже затягивается, — наконец сказал молочный брат повелителя — Ножевое ранение в брюшную полость, большая кровопотеря, но органы не задеты, видимо султанша сопротивлялась при похищении и разбойники её поранили. Обезвожена сильно, нужно планомерно заниматься восстановлением её сил и следить, чтобы не возникла инфекция. — Она будет жить? — с надеждой глядя на врача, спросила Хафизе, осторожно держа в руках ладонь дочери и нежно её гладя — Скажи мне, Яхья-эфенди, — в зеленых глазах госпожи было столько мольбы, что молочный брат султана смутился, боясь дать госпоже ложную надежду. — Хафизе-султан, мы будем делать все для того необходимое, — лекарь несколько мгновений помолчал и добавил — Госпожа очень сильная, раз она выжила в плену со всеми этими ранами. Думаю, нам стоит надеяться на благоприятный исход. — Инш Аллах, — пробормотала златовласая султанша, устремляя свой взгляд на лежавшую без сознания дочку. — Повелитель, я осмотрю Фхарие-султан и султанзаде Искандера, после чего вернусь к Таджие-султан, — сообщил Яхья — Останусь подле госпожи до тех пор, пока ей не станет лучше. — Спасибо, Яхья-эфенди, — Малкочоглу смотрела на мужчину с благодарностью, лекарь коротко кивнул и вышел из покоев. Малкочоглу обошел кровать дочери и опустился рядом с ней, беря в одну свою руку ладонь дочки, а в другую жены. Хафизе подняла на него полные слез глаза и сжала его ладонь, султан несколько мгновений смотрел на них, после чего покинул покои, направляясь к Бейхан-султан и её детям. — Повелитель, — на лестнице султан столкнулся с собственным сыном и со старшим сыном Хафизе-султан, подростки поклонились повелителю, расступаясь по бокам лестницы. — Баязид, — султан на секунду удивленно вскинул бровь, увидев сына, но удивление его было лишь мимолетным, ибо он тут же вспомнил насколько нежной любовью его шехзаде и черновласая племянница друг друга любят. — Если позволите, мы к Таджие-султан заглянем на минуточку, — получив дозволение, Амирхан и Баязид поспешили в покои Таджии, но в дверях их остановила Нура. — Шехзаде, — женщина строго посмотрела на наследника — Султанзаде, — такой же строгий взгляд получил сын хозяина дворца — Таджие-султан нужен отдых, не стоит вокруг нее топиться, она все равно без сознания. — Нура-хатун, — Амирхан вздохнул и чуть склонил голову на бок — Ну пожалуйста, дай хоть взглянуть на сестру, чтобы чуть успокоиться. Мы очень тихо, честно, — посмотрел султанзаде на брата, тот согласно закивал. — Только прошу вас, не очень долго, — сдалась лекарша, пропуская братьев султанши в покои. — Госпожа, — оказавшись в комнате черноволосой султанши, Баязид подошел к кровати сестры и кивнул тетушке — Все обязательно будет хорошо, — ободряюще заверил султаншу и её мужа шехзаде, бросая полный боли взгляд на бледное лицо младшей сестренки — Таджия обязательно поправится, вот увидите, она будет абсолютно здорова. — Мама, не плачьте, — Амирхан заметил в зеленых глазах матери слезинки и опустился подле её ног на колени, укладывая свою голову ей на ноги — Главное, что её нашли и она жива, с остальным мы все вместе справимся. Правда ведь? — султанзаде выжидающе посмотрел на брата, тот согласно закивал. — Хафизе-султан, я клянусь Вам, рано или поздно мы найдем похитителей и они понесут наказание за все причиненные страдания, — горячо заверил златовласую султаншу Баязид. Женщина благодарно улыбнулась племяннику сквозь слезы и кивнула, мысли её сейчас были не о мести, а лишь о дочери, выздоровления которой она желала более всего на свете в этот момент.