История одного гиппогрифа

      Пожалуй, Лео поторопился, когда подумал, что был рад вернуться.       Их корабль плавно обогнул Понивилль по дуге и «пришвартовался» у городской ратуши. В считанные минуты вокруг, как по команде, собралась толпа пони. Тут и там раздавались восторженные возгласы и поздравления. Компанию встретили, словно каких-нибудь знаменитостей, разве что красную дорожку не выкатили. Разумеется, Лео был не в восторге от всего этого. Он-то рассчитывал приземлиться в местечке поспокойнее и тихонько разойтись по своим делам. Видимо, в Эквестрии на такое надеяться глупо. А вот Дискорд вовсю упивался оказанным им вниманием. Драконикус торжественно кланялся и даже не пытался выглядеть смущенным или скромным. «Что ж, хоть кому-то приятно», — подумал гиппогриф.       Внизу их уже ожидала Твайлайт в компании трех принцесс-аликорнов. Едва завидев Лео, Оселлус и Сильверстрим, она тут же наградила каждого из них объятиями и настоящим шквалом радостных восклицаний. В один момент пернатый даже засомневался, не притаилась ли за ней замаскировавшаяся Пинки Пай. Дискорд же стоял в стороне, гордо вздернув нос, мол, не очень-то и хотелось. Вот только нигде не было видно их друзей. Разве им не сообщили о «чудесном» возвращении троицы?       Принцесса Каденс предложила взять на себя ответственность отвести Сильверстрим и Оселлус в больницу, где им окажут нужную помощь. Самого же Лео пригласили проследовать внутрь ратуши. Он провожал девочек унылым взглядом, чувствуя, будто их разлучают навсегда. В любом случае, выбора у него не было, потому гиппогриф вяло поплелся вслед за принцессами. Его внимание привлекло множество красных и белых ленточек, которыми были увешаны стены и потолки коридоров. Кое-где висели и венки с разноцветными гирляндами. Еще больше этого добра лежало в картонных коробках, разбросанных повсюду. Некоторые из них были открыты — кто-то занимался украшением совсем недавно. Лео стало любопытно.       — У нас какой-то праздник?       — Конечно, послезавтра ведь День Согревающего Очага! — воодушевленно произнесла Твайлайт, — я совсем забыла сказать, что вас не было больше двух недель.       — Вот как. Это здорово, я полагаю, — гиппогриф провел лапой по лентам, и те тихо зашелестели. По крайней мере, это объясняет подобную реакцию со стороны пони.       В конце коридора их процессию встретила массивная дверь с металлическим кольцом вместо ручки. За ней оказался просторный зал, судя по всему, для приема важных посетителей. Твайлайт и принцесса Каденс, которая успела вернуться, расположились на диванчике у стены. Селестия и Луна заняли два больших кресла. Лео стоял по другую сторону комнаты, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он чувствовал себя преступником на допросе. Занавески на окнах были задернуты, что еще больше нагнетало атмосферу. Вдобавок у гиппогрифа разболелась голова, и все мысли крутились вокруг желания поскорее рухнуть на кровать.       — От лица всех жителей Эквестрии мы бы хотели поздравить тебя, Лео, с такой замечательной победой! Мы также выражаем тебе свою безмерную благодарность. Я бы сказала, мы перед тобой в огромном долгу, — произнесла принцесса Селестия.       — А что… точно произошло, когда я разбил кристальное сердце? — спросил голубой гиппогриф. Хотя происходящее начинало действовать ему на нервы, все-таки было бы интересно узнать.       — Судя по всему, заклинание внутри него сумело разорвать связь между похищенными и главной сущностью, а затем сжечь магию, питающую ее. Проще говоря, уничтожить источник. Затем мы переместили всех по своим мирам, — пояснила Каденс.       Твайлайт подняла копыто.       — Но есть неприятный нюанс: у сердца не получилось избавить от этой темной магии каждого, кто находился в Пустоте. Это может означать, что Сомбра и ему подобные не лишились своей силы. Мне жаль это говорить, но, похоже, магия осталась и в тебе.       Лео болезненно скривился. Ведь волна от взрыва сердца прошила его насквозь. Почему она не освободила его от столь тяжкого бремени? Это несправедливо!       — И что, ее теперь никак не убрать?       — Пока еще мы не знаем, как. С другой стороны, теперь она не сможет взять над тобой контроль! — быстро добавила лавандовый аликорн, — только подумай, сколько опытов можно будет провести! Может, мы даже придумаем, как ее испо…       — Твайлайт! — Селестия нарочито громко прочистила горло.       Принцесса Дружбы неловко усмехнулась.       — Простите. Я лишь хотела сказать, что ты отлично справился, Лео. Ты — настоящий герой!       Это мероприятие раздражало гиппогрифа все сильнее. Да какой он герой?! Ему не хотелось бросаться избитыми фразами вроде «на моем месте так поступил бы каждый!». Напротив, Лео хотел закричать, что ровным счетом ничего не сделал. Победа и так досталась им слишком просто. Нет, он не герой, не счастливчик, которому перепала великая участь стать «тем самым». Он лишь жертва обстоятельств, что ему, злобно смеясь, преподнесла судьба, только и всего. И он с радостью бы передал честь спасать мир кому-нибудь другому, более способному. Собрав в кулак последнее самообладание, Лео произнес как можно менее нервным тоном:       — Прошу прощения. Я не большой фанат всех этих почестей и предпочел бы просто забыть о том, что произошло. Еще мне бы хотелось вернуться домой… то есть, в школу, если можно.       — Конечно, мы вовсе не собирались держать тебя здесь против воли! — произнесла принцесса Каденс. Гиппогриф мысленно поблагодарил ее за эти слова.       — Да, отдыхай, сколько тебе нужно, — кивнула Твайлайт, — позже я зайду и проведаю тебя.       Из зала Лео вышел в отвратительном настроении. Он еле удержался, чтобы с силой не хлопнуть дверью. Вести себя так перед правительницами Эквестрии и Кристальной Империи — весьма сомнительная идея, но гиппогрифу не было до этого дела. Сейчас ему просто хотелось ненадолго успокоиться и провести какое-то время наедине с самим собой. Вселенная продолжала подбрасывать приятные сюрпризы — в коридоре его ждали Смолдер, Сендбар, Йона и Галлус.       — Ну, как все прошло? — спросил земнопони, сияя энтузиазмом.       Не говоря ни слова, гиппогриф открыл первое попавшееся окно и под изумленное «не поняла» от Смолдер из него выпрыгнул. Ему было противно от своего поступка. По дороге в Школу Дружбы Лео несколько раз думал вернуться и объясниться перед друзьями. Эгоистично ставить свое плохое самочувствие превыше них, разве не этому его учили на уроках? Наверняка ребята волнуются за него, за Сильверстрим, за Оселлус. Однако пернатый также понимал, что уж лучше он промолчит и сбежит, чем наговорит всякой ерунды, за которую будет винить себя еще долгое время. И надеялся, что друзья простят ему подобную выходку.       Распахнув двери школы, Лео осмотрелся. Коридоры закономерно для шести часов вечера пустовали. Удивительно, как быстро теперь стало темнеть на улице. А вот светлело наоборот — поздно и как-то лениво. «Ну и чем вам не вечная ночь?» — гиппогриф усмехнулся про себя, — «И никакой Найтмер Мун не надо». В любом случае, отсутствие учеников сыграет ему на руку — не придется изображать доброжелательность. В общей гостиной Лео обнаружил двух пони. Они сидели в креслах у самого камина и увлеченно о чем-то болтали. Пернатый вновь ощутил укол совести. Ведь это могла бы быть их компания. И даже не столько из-за его резкого тактического отступления через окно. А вообще из-за всего, что происходило в последнее время. По крайней мере, парочка не возражала против того, чтобы Лео позаимствовал граммофон, стоявший на столе.       Войдя в свою комнату, он даже позволил себе небольшую улыбку. За несколько дней гиппогриф успел соскучиться по этому месту. Он благоразумно решил не запирать дверь, так как ему не хотелось оставлять Галлуса без «крова» на ночь. Или вновь слушать этот надоедливый стук. Лео завел граммофон, установил на него пластинку, выключил свет и лег на кровать, накрывшись одеялом. Еще какое-то время смотрел в потолок, думая о своем. Например, он искренне надеялся, что его не заставят написать сочинение о роли героизма в жизни. Пернатому хотелось забыть об этом слове хотя бы на несколько дней. А еще идея с граммофоном оказалась далеко не такой хорошей, как он ожидал. Наверное, потому, что не стоило подбирать самые меланхоличные композиции, какие только можно. Потому Лео решил бросить это дело. И подушку. Она попала по игле, сдвинув ее, и музыка прекратилась. Вдоволь насладившись тишиной, гиппогриф решил вздремнуть.       Сон тоже не хотел пускать его в свои приятные объятия. Лео ворочался из стороны в сторону, скидывал с себя одеяло, поправлял постель, ложился снова. А потом пришли кошмары. Тот самый роковой день в детстве, когда Сильверстрим обнаружила, что ее брат пропал. А он стоял там, наблюдая за этим, не в состоянии что-либо сделать. Потом гору Айрис окутала тьма: Король Шторм нагрянул без предупреждения. Страх, паника, отчаяние — все это смешалось в единую жуткую симфонию хаоса. Лео кричал, не жалея горла, топал лапами, взрывал когтями землю. Ничего не помогало. Тогда он в бессилии опустился на колени, ощутив жар слез на щеках. Кто-то обнял его крылом.       — Сильвер? — гиппогриф в удивлении открыл глаза. Такое мягкое оперение было только у нее. Он оказался прав, сестра действительно лежала рядом с ним, — ты что, сбежала из больницы?       — Что? Нет, конечно! — она тихо хихикнула, — нам с Селли задали ку-учу вопросов, а потом отпустили, сказав обращаться, если вдруг почувствуем себя плохо.       — А Галлус?       — Спит, — Сильверстрим заворочалась, принимая удобную позу, — они с Сендбаром, Йоной и Смолди встретили нас у больницы. И сказали, что ты был в плохом настроении. Я как раз направлялась в свою комнату и решила зайти. Тебя что-то тревожит? Приснился кошмар?       Лео обнаружил, что не был против столь вопиющего вторжения в личное пространство. В конце концов, дома они часто «помогали» друг другу таким способом, у гиппогрифов это считалось нормальным. Теперь пернатый действительно чувствовал себя младшим братом. И он доверял Сильвер.       — Да. Помнишь, каким вы меня застали у школы? Твайлайт сказала, что магия, которая взяла надо мной контроль, никуда не делась, а может, и вообще останется навсегда. Это… проклятие? Скажи, я проклят?       — Вовсе нет! — твердо заявила сестра, — ты можешь не использовать эту магию и жить счастливо, как раньше.       Лео вздохнул.       — А что, если я сорвусь? Что, если не смогу сдержаться?       — Я хорошо тебя знаю и верю, что ты никогда не впустишь зло в свое сердце, — Сильверстрим легонько пихнула его в бок, — и вообще, почему только о грустном? Посмотри на светлую сторону — совсем скоро праздники, и мы наконец-то поедем домой! Будет так весело!       — Ладно, пожалуй, ты права, — Лео улыбнулся, — спасибо, что бы я без тебя делал.       Розовый гиппогриф обняла его сильнее.       — Обращайся, на то сестры и братья и нужны! Что ж, думаю, после такого дня мы заслужили немного отдыха, — она зевнула и встала с кровати, — пожалуй, я тогда пойду к себе.       Лео вдруг почувствовал себя очень уязвимым.       — Подожди, Сильвер, — должно быть, он выглядел так же жалко, как и звучал, — не могла бы ты… остаться со мной на ночь сегодня? Мне неудобно просить, и не то чтобы это из-за кошмаров…       — Конечно, могу! — голос сестры звучал искренне, без насмешки или издевки, — Двигайся!       Кое-как устроившись на кровати, они укрылись одеялом и приготовились ко сну. Было тесновато, но зато тепло и уютно.       — Только предупреждаю, я могу толкаться, — хихикнула Сильверстрим.       — Очень постараюсь не рухнуть на пол, — заверил ее Лео, закрыл глаза и почти сразу уснул.       Той ночью кошмары его больше не преследовали.

***

      Нет ничего лучше, чем не просыпаться под пронзительный звон будильника. Голубой гиппогриф протер глаза, зевнул и потянулся. За окном гудел ветер, а комнату озарял солнечный свет, пробившийся сквозь плотные снежные облака. Должно быть, Сильверстрим встала раньше Лео и распахнула шторы. Самой сестры, к слову, поблизости не обнаружилось. Конечно, это не столь удивительно, ведь она всегда просыпалась раньше всех, но не поспать подольше в такой замечательный день — значит, многое упустить. С другой стороны, гиппогриф не был уверен насчет уроков сегодня, а следовательно, уже мог спокойно успеть «прогулять» несколько. Он лишь самодовольно улыбнулся. Какая разница? Главное — он наконец-то выспался и чувствовал себя просто великолепно.       Лео повернулся к тумбе. Взглянул на будильник. Часовая стрелка показывала ровно десять. «Твайлайт это бы точно не понравилось», — он усмехнулся. Затем встал с кровати и наскоро заправил постель. Поднял взгляд и увидел, что Галлуса на своем месте тоже не было. «Неужели Сильвер разбудила?» — гиппогриф терялся в догадках, — «А как же я?».       Есть лишь одно место, где сейчас могли быть его друзья, помимо учебных кабинетов: общая гостиная. Именно там они проводили большую часть времени, когда хотели посидеть вместе за непринужденной беседой и чашкой теплого чая. Разумеется, еще есть спортзал, библиотека и столовая, но они располагались далеко от жилого корпуса, и Лео было банально лень до них идти. К счастью, ему и не пришлось — друзья действительно оказались в гостиной.       — И вновь моя интуиция меня не подвела! Всем доброе утро!       — Приветик! — Сильверстрим помахала ему лапой, — а мы все гадали, когда ты придешь.       — Вернее, побьешь ли ты рекорд Галла по сну, — усмехнулся Сендбар.       Грифон фыркнул.       — Не то чтобы у него были какие-то шансы. И для чего понадобилось скидывать меня с кровати так рано?       — Завтра ведь День Согревающего Очага! — воскликнула Сильвер, подскочив на месте, — поэтому нам нужно успеть провести как можно больше времени друг с другом.       — Так вот почему все вокруг такие взбудораженные, — догадался Лео.       Смолдер предостерегающе подняла коготь.       — Как бы не так, пернатик. Ты что, не знаешь? У нас сегодня итоговый тест, вообще-то, поэтому мы и встали пораньше. Не пройдешь — тут же отсюда вылетишь. Вон, смотри, как Оселлус усердно готовится.       Чейнджлинг недоумевающе посмотрела на обложку книги, лежащей у нее на коленях.       — Что-о-о?! — глаза Лео стали размером с блюдца. Он мигом взбодрился, — мне конец.       Дракониха рассмеялась, обхватив лапами живот.       — Видите, все с ним в порядке. А вы мне не верили.       — Да, кстати, насчет вчерашнего, — Лео неловко отвел взгляд, — я обошелся с вами, мягко говоря, не очень. Мне жаль. Надеюсь, вы меня простите.       — Йона понимает гиппогрифа. У яков тоже бывает плохое настроение. И тогда яки крушат! — последнее слово Йона почти выкрикнула.       — Думаю, про нас можно и не говорить, — хмыкнула Смолдер, — но, как видите, я стараюсь сдерживаться изо всех сил.       Сендбар прищурился.       — А вот опаленные занавески около моей комнаты так не думают.       — Тот узел никак не хотел развязываться, — подруга пожала плечами.       — Итак, чем планируете заняться? — спросил Лео.       — Я предлагаю сходить погулять, сегодня такая хорошая погода! А потом мы можем помочь директрисе Твайлайт с украшением школы ко Дню Согревающего Очага! О, а вечером все ученики соберутся вместе и будут петь праздничные песни и танцевать! Мы же тоже пойдем, да? Уже жду, не дождусь! — протараторила Сильверстрим на одном дыхании.       — Почти ничего не понял, но с первым согласен. Размять крылья мне не помешает, — Галлус схватился одной лапой за другую и потянулся.       Но у Лео уже были свои планы на ближайшее время. И если он хотел успеть до вечера, ему стоило поторопиться.       — Тогда вы идите, а я присоединюсь немного позже. Дела очень срочные — быстро проговорил гиппогриф.       Договорившись с друзьями встретиться у озера за школой, он проводил их до выхода из гостиной, а сам направился на третий этаж.       Кабинет Старлайт Глиммер знал каждый ученик Школы Дружбы. Здесь можно было расслабиться, уйти от повседневной суеты, пожаловаться на огромное количество домашнего задания или просто поговорить. Лео постучался для приличия и вошел внутрь. Помещение выглядело очень уютным и обжитым. Стены были увешаны досками с мотивирующими или просто забавными фразами. Полки шкафов занимали стопки книг, а также различные поделки из цветной бумаги и папье-маше. По обе стороны от письменного стола стояли два кресла, а на нем самом гиппогриф увидел красную кружку, упаковку зефира и растение в горшке. Старлайт же стояла у окна. Услышав звук открывшейся двери, она обернулась.       — А, здравствуй, Лео. Нечасто тебя здесь вижу. Нужна помощь или дружеский совет?       — Здравствуйте, да, мне нужна помощь. Это связано с магией, а она, вроде как, по вашей части.       — Я тебя слушаю, — гиппогриф не мог не отметить, что глаза Старлайт сразу же загорелись интересом.       — В общем, в Вечнодиком Лесу растет один цветок…       Лео рассказал ей о луноцветах и о том, что хотел прорастить один такой самостоятельно. Но не упомянул, что собирался подарить его Оселлус. Еще когда они с Сильверстрим показывали друзьям гору Айрис, им пришла в голову идея определить, кто кому будет дарить подарок на День Согревающего Очага. Гиппогриф искренне не понимал, почему так рано, однако он был безмерно счастлив, когда узнал, что ему досталась Оселлус.       Оселлус… Лео несколько раз повторил это имя в своей голове. Оно приятным теплом разнеслось даже по самым темным и далеким уголкам его разума. Пернатый уже давно думал, что ему нужно пересмотреть их с Оселлус взаимоотношения. Слишком много накопилось того, что он хотел ей сказать, и после происшествия с разломом он лишь в очередной раз в этом убедился. Но сперва подарок!       — Если я правильно понимаю, ты хочешь прямо сейчас отправиться в Вечнодикий лес за какими-то цветами, чтобы провести с ними парочку-другую экспериментов, так? — подытожила Старлайт.       — Теперь, когда вы об этом сказали, звучит и вправду странно, — Лео неловко завел лапу за голову, — тогда я бы мог попросить Твайлайт…       — Нет-нет! Уверена, у Твайлайт сейчас хватает забот. Я ведь не только завуч, но ещё и ответственная за организацию учебных мероприятий. Будем считать эту прогулку одним из них. Ты ведь знаешь дорогу?       Гиппогриф просиял и кивнул.       — В таком случае дай мне минутку продумать, что нам может понадобиться.       Единорог пробормотала что-то себе под нос, после чего магией достала из ниоткуда дорожную сумку, судя по звону, чем-то заполненную, а также парочку широких лопат.       — Впечатляет! — воскликнул Лео, — но… зачем нам лопаты?       — А что, по-твоему, в Вечнодиком кто-то регулярно прокладывает аккуратные тропинки? Придется нам самим немного постараться.       Пернатый хотел предложить просто телепортироваться на нужное место, но быстро сообразил, что Старлайт понятия не имеет, где оно находится.       — А как же магия телекинеза?       — С различными жидкостями и «сыпучими» вещами ей крайне сложно справляться, — ответила единорог, — так что дуй за шапкой и шарфом и спускайся к главному входу. Я буду ждать тебя там.       Шутливо отдав честь, Лео быстро понесся к своей комнате за теплыми вещами. После недавней поездки на гору Айрис он решил раздобыть себе перчатки, чтобы не мерзли лапы. Несмотря на заявления Галлуса о бесполезности этого предмета одежды, ткань в области пальцев оказалась достаточно плотной и не рвалась от когтей. А главное — удерживала тепло. Спустя пару минут они со Старлайт уже неспешно шагали к Вечнодикому Лесу. На самом деле, зимой там было безопаснее всего, ведь большинство опасной живности обычно впадало в спячку. Даже древесные волки. И все же это не избавляло случайного путника от возможности провалиться в что-нибудь берлогу по неосторожности.       Снег, искрясь, осыпался с веток деревьев белоснежными каскадами. Это зрелище создавало ощущение настоящей зимней сказки. К тому же, в лесу было тихо и безветренно. Лео старался изо всех сил, отбрасывая в сторону эту самую зимнюю сказку, ведь щедрый снегопад не обошел стороной и такое место. Старлайт помогала, как могла, держа свою лопату магией. «Мухлеж!» — мог бы воскликнуть гиппогриф, но тогда он бы справлялся со всем один. Спустя час им удалось добраться до заветной поляны. Побросав лопаты, парочка вздохнула с облегчением.       — Хм, они должны быть где-то здесь, — Лео внимательно осмотрел снег перед собой, затем расчистил небольшой участок лапами, — Ага, нашел!       Луноцветы совсем не изменились с прошлого раза, когда пернатый приходил сюда с Оселлус. Такие же аккуратные листья и серебристые лепестки чудаковатой формы.       — Я чувствую особую ауру вокруг них. Это явно не обычные цветы, — Старлайт задумчиво потерла подбородок, — ну-ка подай мне сумку.       Получив желаемый предмет, единорожка выудила оттуда садовую лопатку, парочку заготовленных цветочных горшков и склянку со странной зеленоватой жидкостью.       — Это какое-то удобрение? — спросил Лео, указав когтем на сосуд.       Старлайт помотала головой.       — Не совсем. Видишь ли, луноцветы соединены корнями, и выкопать один, не повредив их, невозможно. Поэтому мы используем этот раствор, чтобы обрезанные концы смогли спокойно восстановиться.       — Думаю, нам хватит и парочки, — гиппогриф держал наготове все нужные вещи, пока лиловый единорог хлопотала над цветами.       Вместе они извлекли растения из почвы и поместили их в горшки. Это оказалось непросто, так как мерзлая земля была очень жесткой.       — Пожалуй, это самое необычное, чем я когда-либо занималась в канун Согревающего Очага, — усмехнулась Старлайт, — Ладно, пора возвращаться обратно в школу.       Лео схватил сумку и лопату и ступил на их импровизированную тропинку. В тот же момент снег под его правой лапой предательски просел, и гиппогриф целиком угодил в сугроб. Как следует побарахтавшись и выругавшись, он неуклюже выбрался и принялся отряхиваться.       — У тебя что-то на плече, — заметила Старлайт.       Пернатый смахнул лапой нечто синее. Затем раскрыл ладонь.       — Ой, да вы издеваетесь! — крик боли раздался из его клюва при виде знакомого цветка ядошутки. Ее же точно не было здесь в прошлый раз!       В любом случае, обратная дорога заняла у них гораздо меньше времени. И, надо сказать, Лео и Старлайт успели как раз вовремя: новый снегопад уже вовсю заметал их дорожку. В школе они наскоро перекусили в кабинете завуча и принялись более подробно изучать свою «добычу». Пришлось пролистать несколько ботанических энциклопедий. К счастью, информации о луноцветах в них нашлось предостаточно. В один момент Лео настигло странное чувство щекотки в области клюва. Ему не удалось сдержаться.       — Апчхи! — листы бумаги на полке, сложенные в аккуратную стопку, разлетелись по всей комнате, как от порыва ветра.       — Так-так, — Старлайт принялась постукивать копытом по столу, — кажется, кто-то простудился. Без теплой ванны нам не обойтись.       — Какие ванны?! — возмутился гиппогриф. Он даже взлетел для пущего эффекта, — нам нужно разобраться с луноцветами как можно ско… ско… А-апчхи-и!       От силы чиха Лео отбросило назад, он распахнул окно спиной и полетел вниз прямо в сугроб. Лишь его задние ноги да кончик хвоста остались торчать.       — …Возможно, даже не простой ванны, — пробормотала Старлайт.       Гиппогриф с крайне недовольным видом вошел в школу и вернулся в кабинет. С минуту спорил, пока не оказался телекинезом отправлен бороздить просторы деревянной ванны, которую единорог успела откуда-то достать. Он хмуро сложил лапы на груди, сверля взглядом свою пленительницу.       — А теперь, Лео, узри же великолепие всемогущей Ста…       Торжественную речь прервал внезапный стук в дверь. «О нет! Это ведь может быть Твайлайт или кто-то из ребят!» — гиппогриф запаниковал. Одна из створок приоткрылась. К счастью, так, что говорящий не мог его видеть, но от услышанного голоса Лео едва удар не хватил.       — Мисс Старлайт, могу я войти?       Оселлус. От волнения пернатый испугался, как бы не вскипятил воду вокруг себя и в ней же не сварился. «Она не должна увидеть меня сейчас!». Старлайт среагировала молниеносно. С поразительной быстротой она магией стянула плед с дивана и успела накрыть им ванну ровно в тот момент, когда чейнджлинг вошла в комнату.       — О, Оселлус! Здравствуй, — единорожка нервно засмеялась, — чем могу помочь?       — У меня небольшая проблема. Это связано с артефактами. Боюсь, такая сложная магия мне не под силу, вот я и решила к вам обратиться…       Остальной разговор Лео слушать не стал. К клюву подступал новый чих, который грозился его выдать, это было куда важнее. И ведь ни секундой раньше или позже, он не мог ни сбежать, ни превратиться в морского пони и спрятаться под водой. Да и вряд ли подруга не заметит такой яркой вспышки. Проблема погружения всего мира во тьму вдруг показалась такой пустяковой.       — Ап…! — титаническими усилиями гиппогриф сумел сдержаться, выпустив несколько пузырьков клювом.       — А что у вас там? — спросила Оселлус, судя по голосу, повернувшись к его укрытию.       — Ничего! Просто решила принять ванну, ну и подумала: зачем куда-то идти? — Старлайт поспешила добавить, — Послушай, зайди ко мне через час, хорошо? Я обязательно тебе помогу.       — Конечно, спасибо! — радостно ответила Оселлус. Послышался хлопок двери.       — Она уже ушла? — Лео высунулся из-за ванны, как сурок из норки.       — Да, можешь расслабиться и…       — Апчхи! — пернатый расплескал воду по всей комнате, в том числе и на гриву Старлайт.       — …Неважно. Но почему ты не хотел, чтобы Оселлус тебя увидела?       — Р-разве? — Лео выдавил нервную улыбку.       Лиловый единорог пожала плечами.       — У тебя был такой вид, будто только тебе итоговый экзамен перенесли со следующего года на сегодня.       — Эм… не знаю, я растерялся, неудобно как-то… — сбивчиво пробормотал гиппогриф. Не мог же он напрямую сказать, что Селл была в шаге от того, чтобы увидеть его будущий подарок. И еще он жутко стеснялся.       — Ладно, в любом случае, теперь к делу! — на Старлайт появился лабораторный халат и очки. Она магией поднесла к Лео странное приспособление, похожее на большой переключатель, — жми на рычаг, мой ассистент!       Раздался щелчок, и стены комнаты пришли в движение. Теперь место книжных полок занимали витрины с колбами, трубками и различными магическими приспособлениями, а в центре комнаты стоял куда больший по размеру стол. Кабинет превратился в настоящую лабораторию злобного гения!       — Ого! — только и смог произнести пернатый.       — А ты думал, я белая и пушистая? — Старлайт ухмыльнулась, — так слишком скучно. Но я буду тебе признательна, если Твайлайт об этом не узнает. Итак…       Завуч притянула телекинезом книгу и ткнула в страницу копытом.       — Луноцветы распускаются в очень специфичных условиях.       — Ну да, — кивнул Лео, — при полной луне. Поэтому они так и называются.       Пернатый вспомнил рассказ Оселлус. Тогда он счел своим долгом запомнить эту информацию. И сам не знал, почему.       — Но сейчас луна убывает. До полной еще долго, не дождемся, — Старлайт задумалась.       Лео непонимающе склонил голову набок.       — Как это вообще работает? В смысле, принцесса Луна что, сама выбирает «шаблон» луне?       — Там все сложно, — ответила единорог, роясь в шкафчиках, — Солнце ведь остается на небе, хоть и за горизонтом. Его свет по-разному падает на луну и бла-бла. Не очень любила астрономию в школе… Ага! — она победоносно подняла над головой несколько пробирок, — луна действует на Ауру по-разному в каждой из своих фаз. Нам просто нужно подобрать подходящую концентрацию. Создать эдакое уникальное удобрение. Здесь мне нужна будет твоя помощь.       Гиппогриф послушно вылез и тоже облачился в халат с очками. Вместе они смешали несколько жидкостей в одной пробирке. Немного нагрели смесь на горелке, а Старлайт «обработала» ее магией. Наконец, Лео длинным пинцетом лапами в перчатках поднес пробирку к луноцвету и осторожно перевернул. Жидкость нехотя впиталась в почву.       — А оно… должно так злобно шипеть?       — Нет, мы переборщили с аурой! Прячься, Лео!       Гиппогриф и единорог успели укрыться за другим краем стола, когда цветок стал стрелять во все стороны яркими белыми лучами. Они сталкивались со всем подряд с громким хлопком и искрами, как будто парочка решила запустить в кабинете сразу с полдюжины фейерверков Руби. Когда шум стих, Лео осмелился выглянуть из-за стола. Цветок поник и высох. У них осталась лишь одна попытка.       — И часто вы тут подобным занимаетесь? — спросил гиппогриф, сдвинув очки на лоб.       Старлайт невинно улыбнулась.       — Время от времени. В этот раз будем осторожнее.       Они повторили те же действия, но добавили гораздо меньше уплотняющей ауру магии. Лео вновь перевернул пробирку с жидкостью и зажмурился. Затем медленно открыл глаза и увидел нечто поистине прекрасное. Старлайт ахнула в восхищении.       — Да, это определенно то, что нам нужно.

***

      — Ну и где ты пропадал? — спросила Смолдер, когда Лео встретил ее и остальных друзей в холле. Все выглядели раскрасневшимися и уставшими, но счастливыми.       — Простите, пришлось отлучиться, — гиппогриф осмотрелся, — а где Оселлус?       — Вы оба как будто сговорились, — фыркнул Галлус, — она тоже куда-то ушла.       И Лео было прекрасно известно, куда.       — Давайте уже начнем украшать школу! Наши родственники дома наверняка украсили все без нас, а я так хотела им помочь! — Сильверстрим нетерпеливо взмахнула крыльями, — вдруг не успеем!       — Не парься на этот счет, — буркнула Смолдер, — думаю, мы единственные, кого это вообще сейчас волнует.       Учеников в коридорах становилось все больше. Несмотря на то, что Твайлайт позволила желающим отправиться домой, ведь уроки официально закончились, народу все еще было достаточно. Все радостно обсуждали, как проведут каникулы, как будут ходить друг к другу в гости и рассказывать родителям о том, чему научились.       Лео с друзьями раздобыли себе с дюжину коробок, забитых праздничными украшениями, совсем новыми, и принялись за дело. Сперва размотали и протянули длинные гирлянды, затем развесили разные игрушки в виде пони, маленьких домиков, снежинок и даже фруктов. Позже к ним присоединилась и Оселлус. Было весело, ребята то и дело кривлялись друг другу, шутили и смеялись. Гиппогриф сполна ощутил атмосферу скорого праздника, она окутала его приятным волнением. Уже завтра ему удастся повидаться с родственниками и провести замечательные две недели дома! Задумавшись о том, чем он хочет заняться сразу после приезда, Лео не сразу заметил, что Галлус зацепился лапой за мишуру. Пернатый ринулся на помощь, но было поздно — грифон потерял равновесие и рухнул на открытую коробку с серпантином.       — Я все понимаю, но почему именно мы должны развешивать всякую ерунду по стенам? — он смахнул виток бумаги со лба, — вон, в зале, кажется, уже вовсю пируют, а мы что, провинились в чем-то?       — Да ладно тебе, мы тоже чудесно проводим время! — задорно произнесла Сильверстрим.              После этих слов лицо Галлуса почему-то помрачнело.       — Что нам говорила профессор Эпплджек? Командная работа! — поддела его Смолдер, — тем более, здесь только одна коробка осталась.       — Думаю, тогда я закончу с ней и отнесу обрезки и пустые коробки, — предложил синий грифон, — можете идти, мне все равно особо нет дела до понячьих праздников, а вы хоть повеселитесь.       — Тогда мы будем ждать тебя в зале. Может, ты еще изменишь свое мнение: наши праздники не такие уж и скучные, — Сендбар улыбнулся.       Вся компания, кроме Галлуса, направилась к лестнице, откуда уже слышались оживленные разговоры учеников. Лео хотел остаться и помочь другу — все-таки одному скучно. Однако ему еще нужно было поговорить с Оселлус. Это куда серьезнее. И страшнее.

***

      Галлус в одиночестве брел к кладовой. Он был рад наконец-то забыть о магическом кавардаке, что свалился на их голову, и насладиться предпраздничной атмосферой. Не столько помощью в украшении или распеванием дурацких песен, сколько возможностью забыть об учебе и провести немного времени с друзьями. И с Сильвер. На мгновение его сердце сжалось от накатившей горечи, но грифон умело спрятал ее под маской напускной горделивости. Да чего уж таить, он терпеть не мог каникулы. Галлус боялся признаться даже самому себе, что успел настолько сильно привязаться к жизни в Школе Дружбы, к своим друзьям. С которыми ему теперь придется расстаться на целых две недели. И то, что он сказал им о праздниках пони, было не совсем правдой. Конечно, он не собирался позориться на каких-нибудь конкурсах. Просто ему не хотелось видеть счастливые лица ребят и в очередной раз напоминать себе о том, какие каникулы его ждут в Грифонстоуне. В компании других грифонов за такие рассуждения его бы попросту подняли на смех. Ведь это такая глупость… правда?       — Справлялся раньше, справлюсь и сейчас, — пробурчал он себе под нос. Почему это вообще должно иметь какое-то значение?       Галлус открыл невзрачную деревянную дверь. Внутри было холодно и темно. Кладовая полнилась всяким барахлом — и яблоку упасть негде. Похоже, убирали в ней крайне редко. Грифон не собирался надолго здесь задерживаться, потому небрежно бросил мешок с коробками в угол к прочему мусору. С довольным видом похлопав одной лапой о другую, он повернулся и едва не столкнулся клювами с Сильверстрим.       — Сильвер?! У вас что, принято вот так подкрадываться? Что ты здесь делаешь?       — Нет, — та беззаботно улыбнулась, — я искала тебя.       Галлус в бессилии приложил лапу ко лбу.       — Я же сказал вам идти. Я вполне в состоянии отнести парочку коробок и найти дорогу без чьей-то помощи.       — Я хочу поговорить с тобой, — голос Сильверстрим звучал взволнованно, — пойдем.       Галлус хотел было возразить, но рассудил, что это все равно лучше, чем праздновать с остальными. Закрыв за собой дверь кладовой, он молча последовал за подругой. Ребята поднялись на второй этаж учебного корпуса и вышли на небольшой балкон. Над ним не было навеса, поэтому весь пол устилал белоснежный, совсем нетронутый ковер. По крайней мере, отсюда открывался неплохой вид на внутренний дворик школы. Галлус повернулся к розовому гиппогрифу.       — Послушай, Сильвер, если ты о картине, мне действительно жаль, что я опрокинул на нее банку краски.       — А? Оу, не переживай, нашим деревьям как раз недоставало немного… синевы, — она коротко усмехнулась, — но я хотела поговорить о тебе. Я все думала над тем, что ты мне тогда рассказал. Ну, о твоей жизни в Грифонстоуне…       Ну вот, сейчас подруга вновь примется его утешать. Галлуса раздражал этот ее взгляд жалости. Который то и дело мелькал после того, как он в порыве чувств или еще чего-то непонятного поведал ей о своем одиноком и не самом приятном детстве. И он до сих пор терпеть себя не мог за то, что дал такую слабину.       — Я подумала, раз уж у нас каникулы, и завтра мы отправимся домой, а ты чувствуешь себя неуютно в Грифонстоуне, — начала Сильверстрим робким голосом. Галлус сам не понял, почему его сердце забилось чаще, — то, может, ты мог бы переехать жить к нам?       Грифон опешил, как будто ему в лицо прилетел мяч.       — Нет!       — Но почему? Мы могли бы выделить тебе комнату в подводном доме. На горе Айрис место тоже найдется…       — Сильвер, — прервал ее Галлус, — даже если бы я и хотел, это слишком щедро с твоей стороны. Я не достоин такого.       — Что за глупости! — гиппогриф даже слегка возмутилась, — я лишь хочу помочь тебе стать чуточку счастливее, только и всего. Каждый заслуживает заботы. Уверена, Габби тоже не будет против.       О, грифон прекрасно знал, что не будет. Подруга видела, как тоскливо он чувствовал себя, живя у них. Ему, в свою очередь, было стыдно за свое поведение. По крайней мере, стало, когда чувство вины вообще у него появилось. А Сильверстрим, ураганом ворвавшись в его жизнь, привнесла в нее множество красок, иногда даже в буквальном смысле. Если уж на то пошло, Гиппогрифия тоже пришлась ему по душе, кроме, разве что, превращения в морского пони и приключений в Кристальных Пещерах.       — Хех, заботы, — Галлус горько усмехнулся, — но ведь я вел себя отвратительно по отношению ко всем вам, к тебе. И все же ты не отвернулась от меня. Я не смог ничем отплатить тебе за твою доброту. Даже когда ты угодила в разлом… я чувствовал себя ужасно беспомощным.       Сильвер мягко положила ему лапу на плечо.       — Ты — мой друг, и это все, что важно для меня. Мне нравится проводить с тобой время, ты добрый и отзывчивый, даже если сам так не думаешь.       — А я не думаю! Сильвер, это ты по-настоящему добрая и отзывчивая. У тебя своя семья, свой дом, свой праздник. Я же грубый и брюзгливый и никак не вписываюсь в вашу идиллию. Я попросту испорчу тебе все каникулы, и… почему ты улыбаешься?       — Разве стал бы грубый грифон помогать мне учиться лучше летать, рисовать со мной картины или, — тут ее улыбка стала еще шире, — петь на конкурсе?       Галлус едва не поперхнулся.       — Э-это вышло случайно! Должно быть, остатки дурацкой Эквестрийской магии.       Сильверстрим звонко рассмеялась. Ее смех был искренним и счастливым. Но он не шел ни в какое сравнение с ее потрясающим, чарующим, словно песнь сирен, голосом. Грифон готов был слушать его целую вечность. Тогда, на горе Айрис, он не сказал подруге об этом, и вряд ли когда-нибудь решится.       — Вот видишь, в тебе тоже есть что-то хорошее, — приободрила его гиппогриф, — и… я пойму, если ты не захочешь у нас жить, но… может быть, проведешь со мной хотя бы эти каникулы? Что думаешь?       За взглядом ее глубоких фиолетовых глаз скрывалась сотня «пожалуйста». Галлус отвернулся, задумавшись. Он — гордый представитель рода грифонов. У него свои твердые и нерушимые принципы. Так почему же ему с каждой секундой было все сложнее сказать «нет»? Пернатый улыбнулся краем клюва.       — Думаю, сначала мне стоит съездить в Грифонстоун за вещами. Да здравствует бессонная ночь.       В ту же секунду Сильверстрим схватила его и приподняла над землей, сдавив в объятиях. Галлус уже и забыл, насколько гиппогрифы сильны.       — Спасибо, спасибо, спаси-ибо! Ты даже не представляешь, как много это для меня значит! Мы так здорово проведем время вместе! Будем кататься на санках, играть в снежки, устраивать ночевки каждый день, кататься на подводных течениях! Ой, надо рассказать обо всем Лео!       — А вот с этим я бы подождал до утра, — прохрипел пернатый, когда подруга наконец отпустила его, — кстати, у меня для тебя кое-что есть. Жди здесь.       Странное чувство окутало Галлуса. Оно возникало всегда, когда Сильверстрим благодарила его, когда он видел ее лучезарную улыбку. Это было похоже на чувство выполненного долга. Как будто он сделал что-то правильное. Но сейчас оно было особенно сильно. Хотя грифона одолевали сомнения, ему нравилось видеть подругу счастливой. Ему хотелось как можно дольше удерживать в себе это чувство, слишком приятное, чтобы отпускать.       Спустя пять минут Галлус вернулся из жилого корпуса, держа в лапах сверток из бумаги в красную и зеленую полоску.       — Я вспомнил, что ты хотела заполучить себе что-нибудь из Грифонстоуна. А краски там, вроде как, неплохие, так что… в общем, это тебе.       — Ух ты! Неужели ты… Да это же лучший подарок в моей жизни! — буквально завизжала Сильверстрим.       — П-просто возьми их уже и все, — пробормотал синий грифон, протянул ей сверток и отвернулся, чувствуя, как вспыхнули щеки.       — Я открою их, можно? Можно? — подруга сгорала от нетерпения.       Галлус пожал плечами.       — Конечно, это же твой подарок.       Он наблюдал, с каким благоговением подруга развернула упаковочную бумагу и восхищенно вздохнула. При виде ее счастливого лица ему самому захотелось улыбнуться. Правда, он не успел: Сильверстрим набросилась на него с новой порцией объятий, куда более крепких.       — По… полегче, я бы хотел дожить до завтра.       — Ой, прости, — гиппогриф отпустила друга и позволила тому вдохнуть, — но разве ты не даришь подарок Смолди?       — Вообще, да. Можешь считать это подарком лично от меня… — Галлус прищурился, — эй, а ты откуда знаешь?       Сильвер лишь изобразила лицом крайнюю невинность.       — А мой подарок ты получишь завтра утром, чтобы все было честно, — она улыбнулась во весь клюв.       Грифон усмехнулся, закатив глаза.       — Как тебе угодно.       — Ладно, нас, наверное, уже все заждались, пойдем внутрь… — подруга распахнула глаза в удивлении и указала когтем на две фигуры, стоящие у фонтана, — подожди, вон там, внизу, это что, Лео и Селли?

***

      Лео стоял посреди большого зала и не знал, что ему делать. Ребята разбрелись, кто куда, Сильверстрим внезапно куда-то запропастилась, а Галл так и не вернулся. Гиппогриф чувствовал себя брошенным. Он окинул помещение быстрым взглядом. Большинство учеников-пони уже разошлись по домам, чтобы увидеться со своими родными, однако те, что остались, веселились вовсю. Кто-то танцевал, кто-то хором напевал праздничные песни, а кто-то положил глаз на обилие вкусностей, расставленных на широких столах. Среди них Лео, к своему удивлению, обнаружил Дискорда. Что же он здесь забыл?       — Неужели сам Лорд Хаоса соизволил посетить праздник простых смертных? — гиппогриф присел рядом.       — Увольте, если бы не Флаттершай, ноги моей бы здесь не было, — на драконикусе был модный желтый костюм из пиджака, брюк и шляпы федоры, — ты, как я погляжу, и сам заскучал.       — Да, у всех свои дела, а я как-то сам по себе, — Лео нервно скомкал и вновь развернул салфетку.       — Пойди и скажи ей.       Пернатый непонимающе нахмурился.       — Что?       — Ты прекрасно знаешь, что и кому, — драконикус непринужденно оперся локтем на стол, — давай, это твой шанс, не упусти его. Сейчас или никогда.       — Я не заказывал личного психолога! — возмутился Лео.       — Вот видишь, я искренне и бескорыстно хочу тебе помочь!       Пернатый скептически выгнул бровь. Дискорд и «бескорыстно» — несовместимые понятия.       — Ладно, — тот махнул лапой, — уверен, я найду, как тебе меня отблагодарить.       — За что? Ты же ничем мне не помог.       Дискорд хитро улыбнулся.       — Неужели? А ты подумай, кто подстроил все так, чтобы тебе попалась Оселлус, м? Да, ты ведь не забыл, кто она? Кстати, здесь просто чудесные сэндвичи. Надо бы предложить Флаттершай приготовить такие же, — он встал из-за стола, похлопал Лео по плечу и ушел восвояси.       Гиппогриф так и остался сидеть там, переваривая сказанное драконикусом. Внутренне он, разумеется, понимал, что тот имел в виду. Но сама мысль об этом заставляла его сердце колотиться, словно бешеное. Он так давно хотел поговорить с Оселлус, сказать ей… Но постоянно искал себе оправдания, откладывал этот разговор на потом. Наверное, потому, что боялся быть отвергнутым. С другой стороны, может быть, подруга уедет домой на каникулы, а он так и не успеет. Это — единственная возможность, и пернатый просто обязан ей воспользоваться. Вот только что Дискорд имел в виду под «кто она»?       Лео сделал глубокий вдох и отправился на поиски Оселлус. Это заняло некоторое время, так как он не хотел ненароком задеть кого-нибудь крылом, попытавшись взлететь. Чейнджлинг стояла у праздничного дерева и с интересом разглядывала украшения на нем. Завидев гиппогрифа, она улыбнулась.       — Красиво, правда? Раньше мы украшали наш Улей по-другому — диковинными цветами или светящимися лианами. А потом пони поделились с нами своими гирляндами и мишурой.       — Эм, да, — от волнения у Лео тряслись лапы, он едва мог связать пару слов, — Оселлус, я бы хотел… нам с тобой надо… в общем, пойдем во дворик.       Подруга выглядела озадаченной, но лишних вопросов не задавала.       — Если это действительно нужно, пойдем. Только подожди, пока я сбегаю за шапкой, шарфом и свитером: на улице довольно холодно.       Пернатый был только рад такой передышке. Он и сам решил зайти в свою комнату за шарфом — не хватало еще простудиться перед самыми каникулами. Однако взять с собой самое главное он тоже не забыл.       — Как здесь тихо и спокойно, — проговорила Оселлус, устремив взор к непроглядному черному небу, наблюдая за танцем снежинок, — о чем ты хотел поговорить?       Гиппогриф стал перебирать в голове нужные слова.       — Я… я давно хотел сказать тебе спасибо, Селл. Ты помогла мне взглянуть на мир с другой стороны. Научила быть более внимательным к вещам. Я понял, что даже скучная учеба на самом деле может быть интересной, но в разумных пределах, — он глупо усмехнулся, — еще я хочу извиниться. За то, что, возможно, вел себя неподобающе в первое время, втягивал тебя во всякие неприятности, чего только наш поход в Вечнодикий стоит. И за свои выходки мне действительно стыдно.       Лео ощутил, как его щекам резко стало теплее, и вряд ли из-за мороза. Он изо всех сил надеялся, что Оселлус этого не заметила.       — Ты не должен извиняться, — подруга смущенно опустила взгляд. Лео показалось, что он увидел румянец и на ее щеках, — на самом деле, ты тоже кое-чему меня научил. Ты показал мне, как веселиться. Я поняла, что совершать глупости — не плохо и порой даже приятно. Это дает тебе чувство свободы, азарта. Честно признаться, раньше они были мне чужды. Можно сказать, ты открыл для меня целый новый мир. И я не пожалела ни об одном приключении, в котором мы с тобой побывали.       — Правда?       — Конечно! — кивнула Оселлус и слегка поморщилась, — кроме, разве что, того случая, когда вы разбили окно и нам всем пришлось избегать директрисы Твайлайт, которая хотела узнать, кто это сделал.       — Хорошего понемножку. Даже честности, — Лео усмехнулся. Подруга поддержала, и через секунду оба рассмеялись. Легко и непринужденно. Пернатый даже почти забыл, зачем вообще пришел, такая беседа его вполне устраивала. Однако он быстро опомнился, и прежнее волнение вновь его настигло.       — Оселлус, я… я не просто так тебя сюда позвал. Знаю, это не совсем честно, но… Я сейчас!       Оставив позади озадаченную Оселлус, гиппогриф подошел к входной двери и достал припрятанный заранее подарок. Затем вернулся и протянул подруге нечто, накрытое куском черной ткани. Смахнув его, чейнджлинг обнаружила довольно высокий стеклянный колпак с деревянным дном, а внутри…       — Не может быть… Тебе удалось заставить его распуститься? — казалось, она еле сдерживала вопль восторга.       Лео завел лапу за голову.       — Похоже на то. Ты так много рассказывала мне о луноцветах. Я подумал, что один такой будет хорошим подарком.       Сам цветок был пересажен в милый темно-синий горшок с изображением звезд и полумесяца. Его лепестки остались такими же, но развернулись аккуратными рядами один за другим, как, например, у хризантем.       — Он… неописуемо прекрасен, — прошептала Оселлус.       — Да, только за ним непросто ухаживать, он очень капри…       Лео не договорил, подвергшись атаке обнимашками. Благо, чейнджлинг решила не превращаться в какого-нибудь медвежука, иначе бы точно раздавила. Гиппогриф с радостью обнял ее в ответ. Куда-то делся холод, растворилось чувство времени. Он чувствовал, будто стоял на весенней поляне, а на душе было так легко и приятно.       — Спасибо тебе большое, Лео! Это и вправду замечательный подарок, — подумав, подруга добавила, — раз так, думаю, будет справедливо, если и я подарю тебе свой.       Она магией достала небольшую коробку, обмотанную золотистой лентой с бантом. Гиппогриф несколько секунд рассматривал предмет, оказавшийся у него в лапах, после чего медленно снял крышку. И замер, на мгновение забыв, как дышать. Внутри на бархатном платке лежал его кристалл превращения, тот самый, первый. И выглядел он совсем как новый.       — Как?.. — Лео не верил своим глазам. Но ведь его амулет был уничтожен!       — Йона сказала, что нашла его недалеко от тебя, в тот… неприятный день. А потом мне немного помогли с нужными заклинаниями. Можешь не переживать, он работает, как надо.       — У меня просто слов нет! Селл, ты — чудо! — теперь настала очередь Лео затевать объятия.       Наступила долгая неловкая пауза. Гиппогриф посмотрел на подругу и внезапно вновь ощутил жар на щеках. К его удивлению, та тоже немного покраснела. В голове колоколом прозвенели слова Дискорда: «ты ведь не забыл, кто она?». Она — Оселлус, чейнджлинг. А что умеют чейнджлинги?.. На пернатого накатила волна паники, даже страха.       — Нам, наверное, уже стоит возвращаться в школу, — Оселлус подняла цветок телекинезом и сделала пару шагов в сторону двери. Лео видел, как вместе с ней уходит его последний шанс. Он не мог сдаться сейчас!       — С-стой, я хотел еще кое-что сказать.       Подруга обернулась к нему с выжидающим взглядом.       — Я… ты… — гиппогриф нервно улыбнулся, — Да уж, в голове звучало проще. Поверить не могу, похоже, Дискорд все-таки был прав.       — Прав в чем?       Щеки и кончики ушей вспыхнули с новой силой. Осталось только свалиться в обморок, и день можно считать успешным. А теперь вдох и…       — Я… я без ума от тебя, Селл! — выпалил Лео.       — Ч-что? — переспросила чейнджлинг, вынуждая его вновь произнести то, что и так далось ему с трудом.       — Ты мне нравишься, Оселлус. Я бы хотел проводить с тобой больше времени, — гиппогриф посмотрел прямо в глаза подруге.       С легкого румянца на щеках она раскраснелась до ушей.       — Ты мне тоже.       — Ты ведь… знала, да?       Подруга кивнула. Оба покраснели еще сильнее.       — Н-на самом деле, это началось еще во время нашего первого школьного похода. Но, когда я стала узнавать тебя лучше, мне кажется, я и сама стала испытывать схожие чувства. За то время, что мы провели вместе, через что прошли… я поняла, что хочу читать книги, наблюдать за звездами, узнавать что-нибудь новое и интересное именно с тобой. Вот только… мне никак не хватало смелости это сказать. Мне жаль, если я вела себя слишком безразлично.       — Э-э, я… — гиппогриф раскрыл клюв, чтобы что-то сказать, как вдруг почувствовал прикосновение к щеке. Оселлус поцеловала его!       — Надеюсь, ты простишь меня, Лео, — она улыбнулась.       Весь мир застыл, а время разделилось на «до» и «после». Пернатый стоял, едва осознавая, что произошло. Краткий и мимолетный поцелуй в щеку, он сумел пробудить такую бурю эмоций, что Лео задрожал всем телом, ощущая, как сильно стучит сердце в груди.       — Божечки, как же это мило! — послышался со стороны возглас Сильверстрим.       Его сестра стояла чуть поодаль вместе с Галлусом, прижав лапы к щекам. Сколько они уже там стояли? Сколько успели услышать?       Лео переглянулся с Оселлус, чувствуя, как вновь разгорается его лицо.       Это неважно.       Сейчас он был самым счастливым гиппогрифом на свете.