Беглец

      Какая же тихая и тёмная сентябрьская ночь. Лес своими чёрными кронами тянулся ввысь, туда, где едва слышно играл с птицами ветер, где небо наблюдало за всем миром, вздыхая и качая своей невесомой головой, обрамлённой тёмными перистыми облаками. Звёзды, казалось, уснули, так же как и всё живое в небе над этим лесом, их блеск тонул в ослепляющем свете луны. Она висела высоко, величественно и гордо смотря куда-то вниз своей светлой стороной, тёмной же своей частью она отвернулась от людей, таинственно всматриваясь в бескрайние просторы космоса.       Чёрный мерседес Е-класса тихо ехал по ровному асфальту, разрывая ночную темноту белым светом фар. В салоне тихо играл плейлист, состоявший исключительно из песен группы Queen, как раз заканчивалась композиция Bohemian Rhapsody. ТэХён, держа руль одной рукой, второй стряхивая пепел с сигареты в приоткрытое окно, тихо мычал, подпевая Фредди Меркьюри. Он сидел в полупрозрачном облаке серого дыма, гоняемого слабым ветром по салону машины. Эту дорогу он знал как свои пять пальцев. По работе ему надо было часто ездить по городам Южной Кореи: Тэгу — Сеул, Сеул — Пусан, Пусан — Кванджу, — и так постоянно. Сейчас же он ехал из Тэгу в Пусан. Дорога, соединяющая эти два города, по ночам обычно была пустая. Парень затянулся и тихо выдохнул пепельный дым в лобовое стекло, выбросив окурок в окно на блестевший в свете луны асфальт. Ким взял из пачки бумаг с пассажирского кресла первый сверху лист и бросил беглый взгляд на указанный адрес. Квартира в центре города в доме, соседнем с тем, где он снимал комнату во время своего прошлого визита в Пусан. ТэХёну нравился этот город, не маленький и не большой, достаточно тихий, в нём никогда не происходило политических или экономических скандалов, все люди эгоистично заняты каждый своим делом — лучше города и не придумать. Возможно, когда Ким уйдёт на покой, он хотел бы жить именно в Пусане, да, скорее всего, так и будет. Если он доживёт до того времени, конечно же.       Вдалеке уже виднелись огни домов, стоящих стройными рядами стена к стене, все как один аккуратные и ухоженные, дальше за этим районом начиналась живая часть города — высотные здания, хищные серые стены, стеклянные витрины, — Ким обречённо вздохнул. Он бросил взгляд на хронограф на левом запястье: часовая стрелка медленно подползала к двойке. Парень уже въехал в город, машин стало больше, ТэХён за полчаса добрался до нужного дома. Оставив машину у самого входа, он вышел, забрав бумаги и рюкзак среднего размера. Поправив кожаную куртку, он выудил из коричневого конверта ключи и вошёл в высотку, где должен был жить следующие несколько дней. Когда лифт медленно дополз до седьмого этажа, Ким начал всматриваться в номера квартир, пытаясь найти число «77» — крайняя слева дверь, которую в приглушённом освещении этажа не сразу можно было заметить. ТэХён вошёл.       В ногах он заметил похожий коричневый конверт, как из-под ключей, только немного больше. Заперев дверь и оставив ключ в замке, он поднял посылку и, бросив рюкзак в спальне, сел на кровать, не снимая куртки. На обратной стороне конверта старыми чернилами печатной машинки было выбито: Рику от дяди Гиббса       ТэХён достал пачку сигарет и коробок спичек из кармана куртки и закурил. Свет он так и не включил. Открыв конверт, парень вытянул жёлтый лист бумаги, оставив внутри фотографию; на листе тем же способом было выведено несколько косых строк, чтение которых Ким решил отложить на потом. Бросив лист на покрывало, он медленно разделся, оставшись в одних боксёрах. Его старые синяки ещё красили слегка смуглую кожу, татуировка на спине в виде ангельских крыльев придавала парню величественный вид. На кухне Ким нашёл в холодильнике пиво и, опустившись за кухонный стол, сгорбился, делая глоток, посмотрел в окно на ночной город. Суета не стихала никогда, даже в это время, а точнее, — особенно в это время.       ТэХён всей оставшейся душой не любил ночь, но и солнце доставляло ему мало удовольствия. Он бы предпочёл, как в чистилище, просто серое небо, если оно там есть. Ким отпил ещё пива и приложил холодную бутылку к фиолетовому от синяка плечу. Чёрное небо давило на парня, удручало его. По правилам его жизни, да и не только его, многие плохие вещи случались именно ночью, поэтому, когда часовая стрелка переходила за отметку «12», молодой человек закуривал сигарету, брал пиво или делал себе коктейль «Виски Сауэр» и садился на кухне или в ванной ждать. Мучительно ждать рассвета, надеясь, что за дверью не раздастся стук тяжёлых ботинок. Эта ночь не стала исключением.       Просидев за белым столом до утра, пока розовый свет восходящего солнца не начал вытеснять из воздуха серебро луны, Ким не спеша выпил три бутылки пива и скурил до самого фильтра пол пачки сигарет. Едва заметив краснеющую полоску над горизонтом, насколько его позволяли видеть серые дома Пусана, парень пошёл в спальню. Одинокий листок бумаги, брошенный им, как и многие другие, косо лежал в центре кровати. ТэХён взял его и сел на пол за кроватью, оперевшись на неё спиной. Содержимое было следующим: Дорогой Рик, Я по тебе скучал и очень рад снова тебе написать. У твоей тёти Маргарет проблема, и мы снова надеемся на твою помощь…       Тэхён снова закурил, освещая текст тусклым оранжевым светом тлеющего табака. Её двоюродный племянник уехал и, насколько мы знаем, сейчас находится в Пусане. Всё бы ничего, но он украл у тёти Маргарет очень ценную шкатулку, в которой она хранила свои старинные украшения, переданные ей ещё бабушкой. Надо бы образумить парня, пока он не продал её, не дай бог! Люблю тебя, Твой дядя Гиббс       ТэХён достал из конверта фотографию, зажав сигарету в зубах. Парень лет двадцати, одетый в чёрные джинсы и синюю кофту с капюшоном, казалось, пытался спрятаться от камер. Достаточно симпатичный, высокий, спортивного телосложения. Он пересекал улицу в одном из центральных районов Пусана, явно зная, куда ему идти, он смотрел прямо. Камера поймала половину его на удивление спокойного лица. Это и был двоюродный племянник «тёти Маргарет» — отдел цифровой разведки и шпионажа Южной Кореи (ОЦРШ), — как сказал «дядя Гиббс» — отдел внутренней безопасности и разведывательных операций (ОВБРО), — своему «племяннику Рику» — ТэХёну, агенту ОВБРО. Шкатулка — жёсткий диск; старинные украшения — все старые дела ОЦРШ, где, по всей видимости, и работал парень с фотографии, иначе он бы никак не смог выкрасть диск. Все они по истечению срока давности подлежат обязательной утилизации. Слова «Люблю тебя» означают «добыть диск любой ценой», а начало «Дорогой» равносильно «важно». В данном ему задании Кима радовало только одно: приказа о закрытии штатной единицы не было. Но особо на неизменность этого надеяться было нельзя.       Солнце уже взошло достаточно, чтобы его жёлтый свет можно было увидеть в отражающих его окнах домов, на дорогах, на стенах высоток, ну и наконец, в самом небе. ТэХён откинул голову на кровать, выпуская из лёгких дым, и вытянул ноги. Он поднял фотографию вверх, запоминая лицо парня, и, снова сделав затяжку, выдохнул, дым разбился о фото и медленно рассеялся в утреннем воздухе. Зазвонил телефон. Ким нехотя дотянулся до куртки, валявшейся на полу вместе со всей остальной одеждой, и достал трезвонивший мобильный. Звонил «дядя Гиббс». — Рик, доброе утро, — раздался на том конце низкий мужской голос, — Ты уже на месте? — На месте, — парень встал с пола, взяв фотографию, письмо и конверт. — Я послал тебе письмо. Оно дошло? — Дошло, — ТэХён затянулся, бросая бумаги в пепельницу из чёрного стекла, стоявшую на столе, — Я прочёл. — Сколько времени тебе нужно? — Не больше трёх дней, — ТэХён бросил окурок в пепельницу, смотря, как тот тлеет и делится своим слабым огоньком с бумагами, оставляя от них лишь белеющий пепел, — Племянник тёти Маргарет, как я понимаю, немногим младше меня? — Да, ему двадцать один. Всего два года разница, — голос вздохнул, — Найдите общий язык, верни шкатулку, парня не ругай сильно. — Тётя Маргарет любит его? — Очень. — А почему он тогда убежал? — … — Дядя? — Видимо, была причина.       Голос повесил трубку. ТэХён для себя выделил только одно из этого разговора: парень сбежал, никому не сказав, почему, и захватил с собой диск, чтобы обезопасить себя, если вдруг его захотят убрать. Подобная милая наивность заставила Кима усмехнуться. Он взял рюкзак, достал из него чёрную футболку, ноутбук, жучок, новую пачку сигарет и десяток пакетиков растворимого чёрного кофе. ТэХён оделся, взял сигареты, спички, засунув их в карман куртки, натянул поношенные кеды, сунул жучок в рукав, и вышел из квартиры.       На фотографию попала вывеска одного кафе, ТэХён знал это место. Там работал связной ОЦРШ и вместе с кофе выдавал нужную информацию на дне стаканов. Нужно было только назвать пароль, который владелец кафе не менял уже лет пять. Квартира была в двадцати минутах ходьбы от этого места, Ким быстро добрался до туда. Город сменил ночную жизнь на утреннюю, когда люди из баров и клубов поползли домой, а их родители на работу. Ким ничем не выбивался из общей массы, кроме того что он шёл, периодически настороженно осматриваясь, и один из всей толпы работяг надел солнечные очки, просто потому, что свет его раздражал. Дойдя до кафе, носившего скромное название «Дом кофе», парень огляделся: ничего не поменялось со времени его последнего посещения этого района; всё те же эгоистично тихие улицы, слепые люди, медленные машины, гул, треск, табачный дым, пепел и окурки на асфальте.       ТэХён вошёл в кафе. Заведение только открылось, было семь утра, поэтому посетителей не было. За стойкой стоял молодой мужчина, его длинные волосы были стянуты на затылке в высокий хвост, в зубах была зажата зубочистка. Увидев Кима, парень улыбнулся, поправляя рубашку. — Первому клиенту скидка двадцать процентов от суммы заказа!       ТэХён бросил беглый взгляд на меню и, облокотившись на стойку, постучал по ней три раза быстрой дробью и четыре медленной. Парень с пучком, нахмурился и вынул из зубов зубочистку. — Я хотел бы заказать капучино с сиропом, — ТэХён вбросил первую часть кода. — Каким? — На ваш вкус, — вторая часть. Мужчина улыбнулся, поправил хвост и кивнул. — О, цэ, эр, ша? — тихо спросил он, снова зажимая зубами зубочистку. — Возможно, — ответил ТэХён, — Недавно к тебе заходил парень. — Так ты его ищешь… — связной разочарованно вздохнул, — Этим бедным парнем занялся сам центр? — Почему тебя это интересует? — Ким смерил мужчину испытующим взглядом. — Он напуган, — связной наклонился к парню, — Приходил ко мне за помощью, хотел безопасное место найти. — Значит, я тоже хочу найти это безопасное место, — ТэХён вскинул брови, — Выполняй свою работу и сделай мне кофе.       Мужчина шумно выдохнул через нос, поджал губы и повернулся к кофейной машине. Пока она жужжала, ТэХён разглядывал баристу-связного. Всё его поведение показывало, что он не хотел помогать Киму: мужчина смотрел вниз, начал пожёвывать зубочистку, движения стали резкими, на лбу появились две параллельные морщины. Закончив, мужчина поставил стакан перед ТэХёном и хмуро озвучил цену. — Сироп? — ТэХён вскинул бровь. — Есть, — сухо бросил связной.       В кафе вошла группа студентов, громко обсуждая предстоящий экзамен. ТэХён бросил деньги на стойку, забрал кофе и вышел.       Вернувшись в квартиру, ТэХён вылил кофе в раковину. Ко дну стакана на водостойком двустороннем скотче была прикреплена микросхема в маленьком пластиковом пакете. Старый приём. ТэХён много раз работал с подобным способом шифровки. Он сел за стол, не сняв куртку, включил настольную лампу, достал из ящика лупу и начал рассматривать микросхему. Микроскопические царапины — числа, широта и долгота, — парень забил цифры в специальную программу на ноутбуке. Определился адрес — квартирный комплекс для бедных. Ким его прекрасно знал, ещё бы… Если кому-то надо залечь на дно или исчезнуть с камер, там это можно было идеально сделать. Ни следов, ни свидетелей, ни записей, ни фотографий. ТэХён снова закурил. Эту дурную привычку парень приобрёл во время одного из заданий, дело он завершил, а вот от привычки не смог избавиться. Сигареты уже второй год своим дымом напоминали ему о его первом убийстве. Но работа, есть работа. Ничего не поделаешь, кто-то же должен этим заниматься, ломая себе жизнь, лишаясь семьи, живя в полном одиночестве, пока не погибнут на задании или пока их не ликвидирует их же руководство. Ким затянулся и выдохнул дым через нос, откидываясь на спинку стула. «Почему же ты сбежал, дурак?» — парень затянулся. — «Ещё и диск украл…»       Хронограф на запястье парня показывал девять утра. ТэХён встал, потянулся и, сбросив всю одежду на пол, поплёлся в ванную. В зеркале его встретило измученное лицо уставшего человека с потухшими глазами, изношенной полуулыбкой, зажимавшей дымившую сигарету. Ким залез в ванную, продолжая пускать дым, и повернул холодный кран на максимум — ледяная ванна приводила его в чувство. Сам того не заметив, ТэХён провалился в сон, сидя на холодном акриле. Сигарета упала в воду и, испустив шипящий стон, потухла.