Без тайн и одиноких слёз

***       В каком-то абсолютном опустошении Чонгук идет за Юнсон. Та ведет его куда-то в полной тишине, и парень благодарен ей за это.       Тэхен… любит его?.. Любил все это время? У Чона снова влага в глазах. Сколько лет он не спал ночами… А Тэхен… любил? И молчал почти три месяца… К чему, правда, тогда были эти обещания за чашкой кофе?       Юнсон приводит его к фонтану. Здесь, в тени деревьев, есть укрытая от посторонних глаз скамейка. Девушка толкает Чона на нее со всей своей девичьей силой и грозно нависает над ним. Чонгук поднимает взгляд и старается не раскисать перед Юнсон. Слишком стыдно. — Теперь объясняй мне, что произошло. И почему Чон-я-самый-сильный-духом-человек-Чонгук сейчас ревет, как девчонка? — В ее глазах, кажется, скоро произойдет взрыв. Девушка похожа сейчас на маленькую разгневанную фурию. Чонгук невольно вымученно хихикает. — Ты еще и ржешь?! — Он пытается увернуться от кулачка, больно все-таки прилетевшего ему куда-то в плечо, и выдыхает напряжение. Конечно, он бы не хотел показывать ей свою слабость, но… Так было бы нечестно. Потому что он уже видел Юнсон такой. Поэтому, иногда глотая слова, рассказывает ситуацию, произошедшую несколькими минутами ранее. В процессе снова мрачнеет, но, несмотря на какой-то сухой тон, в глазах его появляется растерянность. Девушке сейчас Чон напоминает потерявшегося ребенка. Она, наконец, садится рядом и немного выдыхает. — Ты совсем идиот, Чонгук? — Юнсон не использует это ее деланно писклявое «Оппа~», поэтому парень понимает — все серьезно. Он кивает. — Идиот. Но я не мог контролировать себя… Это вылилось просто. Понимаешь? Я так долго строил эту стену, чтобы только сохранить нашу гребанную дружбу, чтобы не разочаровать Тэхена… — Чонгук устало трет лицо ладонями, — А тут… Ну не мог я промолчать или брякнуть что-то вроде: «Окей, хен, все круто, давай встречаться». Не после того, как долго убеждал себя в том, что между нами быть ничего не может. — Совсем каким-то хриплым и ослабшим голосом. — Я понимаю. Но и его ты тоже пойми. Парень всю дружбу с тобой думал, что вы закадычные бро и все такое, — девушка неопределенно разводит руками, — пока, видимо, не начал представлять тебя с ним в миссионерской позе. — Абсолютно серьезно и задумчиво глядя вдаль. Чонгук давится воздухом. — Ты издеваешься? — Его правда волнует этот вопрос, на что Юнсон мотает головой. — Ну сам посуди. Гранью между подобной вот семейной дружбой и любовью, скорее всего, является близость. Представь… Когда у него появлялось желание с тобой погулять, поесть, провести время… Обнять тебя, полюбоваться, он считал, что это все в порядке вещей. Ты просто д р у г. А когда начинали чесаться губы, и хотелось тебя поцеловать… Извилины в голове начинали активно додумывать, что это уже не просто д р у ж б а. Вот и испугался собственных мыслей и ощущений. Понимаешь? — Она переводит на Чонгука взгляд. Он выглядит еще более потерянным, но уже с высохшими дорожками слез на щеках. — Тогда… Я сделал еще хуже, вот так обвинив его во всем, — Чон зачесывает волосы назад и слегка их оттягивает, — сам же ведь тоже сбегал сначала. Когда понял… — И, будто бы что-то для себя решив, он опускает руку и уверенно глядит вперед. — Юнсон, я тебя люблю, спасибо, что вправила мне мозги. — На этот раз парень искренне улыбается, глядя на девушку. — Не мне ты эти слова должен говорить, дубина, — она дает другу легкий подзатыльник, — иди уже к своей любви. — Прости, что не смог стать для тебя опорой, Юнсон, — он теперь уже серьезно всматривается ей в глаза, будучи уверенным, что девушка поймет, о чем именно Чонгук говорит. Она тихо смеется. Конечно, было бы здорово продолжать «встречаться». Юнсон убеждена — этот парень сделает ее счастливой. Однако сейчас она будет рада, если тот найдет свое счастье. К тому же, Чонгук все еще остается ей другом. — Дурак ты. Я бы вот ни разу не сомневалась, если бы ко мне вернулся он… — Девушка хочет сказать что-то еще, но ее перебивает резко переменившееся выражение лица Чонгука. Такого Чона она еще не видела. Захотелось сжаться до размера молекулы под грозным взглядом старшего. Юнсон понимает, что сказала это, не подумав. Чонгук берет ее за плечи и легко встряхивает. — Не смей, слышишь? Не смей прощать его. Я найду тебе достойного, но только не его. Ты поняла меня? — Из него непроизвольно вырывается рык. — Да, оппа, — она робко кивает и с благодарностью в глазах смотрит на парня. — Я на куски его порву, если… — Чонгук бы и дальше злился, если бы не рука девушки, которая опускается на его макушку, заставляя обратить на нее внимание. — Знаешь, Чонгук… Так обидно, что ты втюхался в этого своего Тэхена, — Юнсон улыбается во все тридцать два зуба и тихо продолжает, — я же уже не смогу потом сделать так? — И касается губ Чонгука своими, слегка оттягивая зубами его нижнюю. На что Чонгук негромко смеется. — Не сможешь. — Он кивает в подтверждении собственных слов и снова глядит девушке в глаза. — Спасибо тебе. Ты стала для меня сестрой. — Беги уже, братец. — Она хлопает ладонью по спине Чона, с намеком выделяя обращение, и, все еще улыбаясь, смотрит на то, как он, смеясь, встает с лавки. И окликает, когда тот уже почти выходит из тени деревьев. — Оппа! — Да? — Файтин!       На что получает веселый кивок и стремительно рванувшую прочь спину ее несостоявшегося парня. Что ж, уток она может и сама покормить. ***       Тэхен сидит, практически не двигаясь, и смотрит в потолок. Кажется, у него уже были такие вот мысленные диалоги с ним. Сидит где-то минут двадцать, а потом реальность уступает место сну. Вот так неожиданно. Не вовремя, может.       Он кимарит около часа, но его будит внезапный звонок в дверь. Заторможенно после дремы Ким смотрит на часы и отмечает, что прошло меньше двух часов с того момента, как он пришел сюда. Неужели это Чонгук? Так быстро? Более того, он захотел видеть Тэхена сейчас? Ким мотает головой. Да не может такого быть. Наверняка, кто-то другой… Звонок повторяется, и Тэхен наконец соображает, что стоило бы открыть гостю. В конце концов, это не его квартира, и этот чей-то визит может быть важен Чону. Он быстрым шагом идет до двери и, как всегда не глядя в глазок, открывает ее. Прямо как тогда замирает. — Ч-Чонгук? — Не заикаясь не получается. Тэхен широко раскрытыми глазами смотрит на младшего, который, в свою очередь, выгибает одну бровь. — Ты ожидал увидеть кого-то другого на пороге моей квартиры? — Чонгуку нравится наблюдать за тем, как его хен растерян сейчас, и он это честно признает. Чон до сих пор не может поверить, что, оказывается, вот это растрепанное чудо любит его в ответ. — Нет, просто я думал, что… — Младший не дает договорить, с порога впиваясь в губы напротив, когда притягивает Кима за шею к себе, параллельно закрывая за собой дверь на замок. Он не дает старшему опомниться, крепко прижимая его к стене коридора и жадно сминая чужие губы в поцелуе.       Сказать, что Тэхен опешил, значит, не сказать ничего абсолютно. Чонгук его простил? Он… Что? Ким мычит в губы младшему, потому что тот проводит языком по его верхним деснам, и это так интимно, что… Тэхен снова обрывает собственные мысли, когда Чонгук с усилием проталкивает язык вглубь рта, и теперь он уже просто не может не отвечать. Ким пытается подстроиться под темп Чона, совсем размыкая губы и давая тем самым тому полную свободу действий, и закрывает глаза.       Тэхен размякает в руках младшего и тихо скулит в чужой рот. Чонгук задевает языком нёбо. Черт, Ким никогда не думал, что будет вот так самозабвенно целоваться с его малышом Гук-и, но он безбожно соврет, если скажет, что это ему не нравится. Наоборот, нравится до искр перед глазами. Чонгук… просто невероятен.       Они отрываются друг от друга, когда легкие уже саднят от нехватки кислорода. И тогда, с трудом отдышавшись, старший поднимает глаза на Чона. — А твоя девушка? — Получается тихо и сипло, но Чонгук слышит. И тут же тихо смеется, выдыхая Киму прямо в губы. — Нет уже никакой девушки, — он касается теплой ладонью чужой щеки, пальцем медленно проводя по губам, — не заставляй меня повторять, что люблю я только тебя, — Совсем шепотом, приоткрывая большим пальцем рот Кима и уже более нежно накрывая его своим. А Тэхен плавится, в ответ целуя младшего. Он сейчас так… счастлив? Чонгук с ним, спустя два месяца он видит его снова. Каким же дураком он был, отказываясь от Чона все эти дни…       А младший просто уверен, что сейчас он никогда уже не отпустит Тэхена от себя. Не позволит сбежать. Он так долго шел к этому, и сейчас… Его мечта здесь. Стоит и легко дрожит от трепетных прикосновений. Все-таки его надежды оправдались… Разве бывает так в жизни? Наверное, да. Разве что, если в прошлой Чонгук спас несколько стран. Он улыбается в поцелуй своим мыслям и подхватывает старшего под бедра. Тэхен от неожиданности вскрикивает, непроизвольно отстраняясь и удивленно смотрит на младшего. Тот будто бы светится ярко и целенаправленно идет в комнату. — Эй, что ты хочешь… — «сделать» тонет в очередном соприкосновении губ, и Ким недовольно хмурится, потому что его уже не в первый раз перебивают, однако Чонгук быстро отрывается и, опуская старшего на кровать, до которой уже успел дойти, шепчет тому на ухо: «Тебя». Тэхен почему-то краснеет и вздрагивает, когда младший целует мочку, постепенно опускаясь к шее и поднимая хищный взгляд наверх, бесстыже глядя в глаза своем хену. А потом со стоном откидывается головой на подушку, потому что Чонгук ныряет рукой под рубашку старшего и задевает пальцем сосок, продолжая выцеловывать ключицы, и еще оттого, что не выдерживает зрительного контакта с нахальными глазами его донсена. — Но, Чонгук, почему сейчас, я… мгхм, — младший пальцами пересчитывает ребра под одеждой Кима и кусает нежную кожу под кадыком. — Потому что я слишком долго ждал, хен. — Он ловко расстегивает пуговицы на рубашке и распахивает ее, одновременно с этим жадно рассматривая несопротивляющееся тело старшего под собой, на что тот смущенно отворачивается. Кто бы мог подумать, что его «младший братишка» извращенец. — Разве мне не полагается награда? — Чонгук играет бровями, ловя рукой подбородок Кима, вынуждая его посмотреть на себя. Тэхен читает этот взгляд и в очередной раз заливается краской, потому что таких глаз он не видел даже в своих снах. Мысли об этом заставляют старшего съежиться, но Чон не дает ему этого сделать, расправляя второй рукой чужое плечо и проводя ей же вдоль туловища. Кожа покрывается мурашками, и Чонгук довольно облизывается. — Я не делал раньше этого с парнями, — Тэхен вынужденно закрывает глаза, ведь пелена жара уже, кажется, накрыла и их. Это явно сложно назвать румянцем. Чонгук же только глупо улыбается, влюбленно глядя на красного хена и сидя у него на бедрах. — Но ты же хочешь. — Чон продолжает путь рукой, плавно спускаясь к паховой области, и зацепляется указательным пальцем за край штанов и боксеров, мучительно медленно оттягивая резинки вниз. В его голосе слышен прозрачный намек на возбуждение старшего, на что тот мычит что-то невнятное, потому что не может уже смущаться сильнее. — Да и к тому же, хен, — Чогук делает паузу, опускаясь к уху Кима, и выдыхает уже в него, — я буду нежен. — Тэхен, не выдерживая, стонет и в это время понимает, что, если Чонгук не перестанет, он кончит только от низкого шепота в ухо. А младший в это время готов пищать от радости, так как видит, как именно его хен реагирует, и невероятно сильно гордится собой. Он продолжает свою сладкую пытку, долго вылизывая ушную раковину Тэхена, прекрасно зная, как нравятся старшему прикосновения в этой области, одновременно с этим пробираясь рукой под резинку чужих боксеров и лаская напряженный член. Ким распахивает глаза от неожиданности и тут же вскрикивает. — Чонгук, ты… Ах! — Тэхену сложно контролировать себя, потому что младший определенно точно издевается, иначе как еще можно объяснить то, что он делает. — Чонгук, пере...— Он утробно стонет, когда Чон надавливает пальцем на головку и выпускает из горячего плена мочку Кима, тут же переметнувшись к соскам старшего. — Господи, Чонгук! — Он просто хочет воззвать к совести донсена, ведь еще немного и Тэхен правда кончит. Но понимает, что все это бесполезно, когда Чон усердно лижет бусинку соска, прокручивая в пальцах второй руки другую, а потом внезапно прикусывает, тут же покрывая кожу поцелуями. — Я… — Ким честно пытается сказать что-то еще, помимо стонов, однако Чонгук нагло затыкает его мокрым поцелуем. Он снова творит невообразимые вещи во рту хена, в буквальном смысле горячим языком доводя того до оргазма. Правда, лишь в поцелуе… Но младший думает, что они еще успеют попробовать все. Думает и, отстраняясь, глазами, полными любви, смотрит на то, как Тэхен со вскриком изливается себе на живот, а потом еще долго пытается отдышаться. Когда же это получается, он отворачивается от Чонгука, обиженно дуя губы, честно пытаясь игнорировать собственную краску на щеках и ушах. — Когда ты стал таким… — Ким из-под длинных ресниц смущенно смотрит на Чонгука, на что тот тихо хихикает и ложится всем корпусом на старшего, втягивая его в очередной долгий поцелуй. — Помоги мне тоже, — Чон опускает взгляд на свое все еще болезненное возбуждение, а Тэхен неожиданно спохватывается. Он ведь совсем забыл, что Чонгук до сих пор… И дрожащими пальцами тянется к члену младшего. Неловко высвобождает его из ткани и старается доставить Чону удовольствие. А тому многого и не надо: понимания того, что Тэхен только что плавился от его ласк, более того, сейчас сам помогает Чонгуку справиться с возбуждением, вполне хватает для того, чтобы кончить. Младший валится на место рядом с Кимом и притягивает его к себе, утыкаясь носом в ключицы. Тэхен обнимает в ответ и вдыхает такой родной уже аромат. Все-таки, он очень сильно соскучился и сейчас даже готов простить самодеятельность Чонгука. — Прости меня, хен, — младший бубнит это откуда-то снизу, — я ведь на эмоциях послал тебя. Просто удивился, — он крепче прижимает к себе Кима, — на самом деле я счастлив. Правда… — Тэхен невольно смеется. Такой уверенный в себе Чонгук минутами ранее и все тот же малыш Гук-и, которого старший знает уже так долго, сейчас — он определенно любит их обоих. Ким целует макушку Чона. — Не бери в голову, я тоже виноват. — Тэхен гладит чужие волосы и закрывает глаза. *** — Чонгук, скажи, почему ты вчера остановился? — Не сказать, чтобы Тэхену эти слова дались легко, но ему стал интересен этот вопрос по пробуждении. Вчера он правда вынужденно был готов к тому, что его донсен окончательно перестанет быть лишь «младшим братом», однако они всего лишь подрочили друг другу, по сути. Поэтому Ким перебарывает собственное смущение и старается не заикаться, садясь в кровати и смотря на сонное лицо Чона сверху вниз. Тот молча приоткрывает один глаз. Только через секунд пять открывает второй и окидывает старшего облизывающим оценивающим взглядом с головы до согнутых в коленях ног. Тэхен терпеливо ждет ответа. Чонгук зарывается лицом в подушку, разминая затекшие плечи и мышцы шеи после сна. — Вообще-то я просто не хотел, чтобы ты вдруг посчитал себя использованным. Не хотел торопиться. — Младший произносит тихо и серьезно, после, все еще не отрываясь от подушки, вытягивает наверх руки. Тэхен улыбается. Не потому, что ему понравились чоновы слова, нет, хотя это не будет ложью, просто нравится смотреть на его «потягушки». Чонгук внезапно поворачивает голову в сторону Кима, но с постели не встает. Его взгляд ощущается подозрительно осознанным и проснувшимся. А еще… Нахальным? Тэхен вспоминает такой взгляд в другой ситуации и заливается румянцем. Чон этим пользуется. — А что? Хен хотел бы продолжить, да? — Он резко тянет Кима за запястье, подминая под себя. Голос опускается до интимного шепота. Тэхен вздыхает от безвыходности. Перестать смущаться в присутствии младшего — теперь как недостижимая мечта. — Ты говорил, что это я стал извращенцем, так? — Чонгук очень близко, еще немного и их носы коснутся друг друга. — Не думаешь, что здесь есть кто-то более извращеннее, а? — Его губы при движении задевают кимовы. Слова нисколько не обижают, лишь распаляют. А чувствовать жар чужого дыхания становится невыносимо. — Хочешь почувствовать меня внутри себя? — Тэхен громко сглатывает, лихорадочно бегая взглядом по лицу младшего и быстро облизывая ставшие сухими губы, после лишь покорно закрывает глаза в ожидании поцелуя. Однако Чон почему-то медлит, а потом и вовсе отстраняется, с расстояния смотря на реакцию старшего. Тот резко распахивает ресницы и с укором глядит на хихикающего Чонгука. — Ты что, только что дразнил меня? — Ким выглядит искренне шокированным. — Что я могу поделать, если ты слишком милый, когда ждешь чего-то такого? — На последнем слове младший игриво ведет бровями. — Ты… ты… — Тэхен смотрит, не в силах подобрать слова, на этого довольного собой чертенка и на секунду закипает, неожиданно соскакивая с кровати и гордой обиженной походкой направляясь в ванную. Чонгук со смехом подрывается за ним, но успевает только к закрытой перед носом двери. Он, все еще прихрюкивая от хохота, садится прямо на пол и облокачивается спиной на деревянную поверхность. Тэхен слышно пыхтит внутри комнаты. Конечно, его это ситуация всерьез не задела, однако находиться под прицелом черных изучающих глаз, да еще и в кровати слишком смущающе для него. Не тогда, когда Чонгук еще и придуривается, заставляя краснеть только пуще. Ким тоже садится на, к удивлению, подогреваемый пол, прислоняется к двери и с глупой улыбкой закидывает голову наверх. — Хен, скажи, — голос Чонгука кажется внезапно серьезным, — как ты понял, что любишь меня? — Тэхен звонко выдыхает. И правда, как? — Начал замечать все мелочи, связанные с тобой. Раньше я даже не задумывался об этом, — Ким опускает глаза вниз, будто бы их сейчас не разделяет кусок дерева, — и вспомнил какую-то фразу о том, что людям становятся интересны детали, когда они любят… — За дверью послышался тихий смешок. Чонгук вспомнил слова Юнсон. По крайней мере, не всё так радикально, как говорила девушка. — Что между нами сейчас? — Чон звучит низко, оттого тэхенов желудок падает куда-то вниз, а по коже бегут мурашки. — Мы вместе? — А я похож на человека, который будет ехать сюда ради дрочки с другом детства? — Тэхен хмурит брови. — Нет, прости, — Чонгук долго молчит, — Я люблю тебя, хен. — Он поворачивает голову к двери и совершенно по-дурацки улыбается. — Не представляешь, как много я уверял себя, что эта любовь невзаимна. А теперь… Я боюсь проснуться, хен, понимаешь? — Чонгук прикрывает глаза. — Мне будет очень плохо, если это все сон… — И совершенно не замечает, как дверь открывается и сверху на него смотрит какой-то слишком грустный, как будто вот-вот расплачется, старший. Он, ничуть не медля, садится на корточки, крепко обнимает донсена и прячет нос в черных волосах. Тот лишь прижимает Кима ближе и вдыхает родной запах. Они вместе. ***       Очень предусмотрительно Тэхен приехал вечером пятницы. Чонгук в этом уверен. Потому как теперь он со своим хеном проведет два дня выходных. Он вспоминает, что это вообще-то первый приезд Кима сюда, к нему, в Сеул, и думает о том, что хорошо было бы показать старшему город. Поэтому после всех утренних процедур они выдвигаются на свидание. Теперь им можно выражаться так.       Поскольку сон к обоим пришел вчера очень рано, и, как следствие, пробуждение тоже наступило рано, на улице еще стояли легкие сумерки. К семи часам утра они решили наведаться к глубоко спящим хенам. Дежавю какое-то. Потому что первое, о чем попросил Тэхен — увидеть ребят. И, как итог, они получили злющего Чимина на пороге, который однако, увидев Кима, а потом и Кима с Чонгуком, заметно воодушевился и даже, можно сказать, обрадовался. Но Чон все-таки получил от друга многозначительный и немного озадаченный взгляд. Ведь, по мнению Пака, " — Но теперь ведь все закончилось, да? — Да, хен, все закончилось» только начинается. На что младший ответил легкой полуулыбкой и пожатыми плечами. Чимин лишний раз лезть не стал, довольствуясь счастливейшим блеском в чоновых глазах. Теперь, кажется, отвлекать Чонгука от чувств и не надо вовсе.       Кроме Пака, проведали уже не спящего Намджуна с очками на глазах и какой-то книгой в руках, который сразу же утянул их на кухню, при этом заботливо закрыв дверь в спальню, чтобы не мешать жене, и совершенно растрепанного, но не менее от этого активного Хосока. Вместо приветствия Чон-старший изумленно вытаращился на обоих и, почесывая затылок, произнес лишь: «Ля, я че, зря тебя с Юнсон знакомил, что ли?». От беззаботной чонгуковой улыбки и тихого смешка при упоминании девушки у Тэхена почему-то остался странный осадок, но он не стал на этом долго зацикливаться, будучи загнанным Хосоком в квартиру. Тот сразу же отправил Чонгука в магазин, ибо «Есть нечего, иди купи», поэтому Ким долго разговаривал с хеном наедине. Во время беседы Тэхен понял для себя, что Хосок правда заботится о своем младшем брате, иначе как объяснить некоторые серьезные взгляды и «Ты уверен насчет мелкого?» в конце диалога, когда Чонгук уже звенел замком? Ким решительно кивнул, однако визит к старшему оставил после себя неприятную мысль о том, что он, Тэхен, все-таки не успел. Настроение упало сразу же, но он честно старался этого не показывать донсену, когда они уже шли от ребят.       По правую руку неторопливо течет городская речка, по левую — просыпаются магазинчики. А где-то в глубине Кима снова течет и просыпается неуверенность. Чонгук неожиданно останавливается и рывком разворачивает его к себе лицом. Внимательно вглядывается в тут же опущенные глаза. — Хен, что случилось? — Чон выглядит по-настоящему обеспокоенным. — Тебе Хосок чего-то наговорил? — Нет, Гук-и, все в порядке. — По крайней мере, он попробовал. Слабая улыбка. — Только вот давай сейчас без умалчиваний. — Ким осязаемо чувствует давление, исходящее от младшего, поэтому сдается. — Чонгук, ты… — говорить это кажется слишком неловким и глупым, — до сих пор любишь меня? — Он слышит, что Чон облегченно выдыхает, а потом емко матерится. — Все-таки Хосок что-то наболтал, — отпускает кимовы плечи и ставит руки на пояс, — идиот. — Тэхен поднимает взгляд. — И ты тоже. — Я знаю, что этот вопрос звучит тупо после всего, но, — старший смотрит в сторону, — у меня чувство, будто бы я опоздал с признанием… Да еще и эта твоя девушка… Тебе же понравилась она, да? — Тэхен смотрит побитым щенком прямо в глаза, пока подбирает слова. Чонгук снова звучно выдыхает. — Послушай меня, хен, — снова как с маленьким, — и запомни, пожалуйста. Я ведь говорил уже. Люблю я… — чужая рука ласково касается щеки, — только тебя. — Гладит. — Люблю уже около десяти лет. Прошу тебя, не сомневайся в моих чувствах. — Касается лоб ко лбу старшего. — Не обижай этим меня. Что насчет Юнсон, — Тэхен вздрагивает, но Чонгук всматривается в чужие глаза, надеясь на то, что Ким увидит искренность, — она просто классная девчонка. У нее… — лицо на миг становится жестче, — не получилось с первой любовью. Парень попался — мудак. А она любила… Бросил ее как вещь. — Ким высматривает на дне чоновых зрачков подвох, но не видит ничего такого. Потому даже проникается краткой историей девушки. — А у меня неудавшаяся тогда любовь к другу детства, — это прозвучало легко, однако всё равно укололось где-то в сердце. И когда Тэхен стал таким сентиментальным? — Вот просто и решили друг друга в прямом смысле спасать. Без любви как таковой. Знаешь, — Чонгук улыбается хену, — она мне как сестра. Ничего большего. — Акцент на последней фразе сделал Кима более уверенным. Убедил. Он снова подумал об абсурдности своих мыслей и улыбнулся младшему, на что тот третий раз за утро облегчено выдохнул. — Если захочешь, я вас познакомлю. Я думаю, тебе она понравится. — Старший кивает. — Чонгук, — тихо обращается, — спасибо, что не сдавался. — Пожалуй, эти слова он хотел сказать очень давно. — Ты же знаешь, хен, сдаваться — не в моих правилах. — И смеется. Так искренне и звонко, что Тэхен вмиг забывает обо всем том, что его беспокоило. Все-таки Чонгук правда невероятный.       И Ким больше не будет сомневаться.       Он хихикает в ответ и несильно хлопает младшего по плечу, мол, слишком самоуверенный, закидывает на него свою руку и шагает вперед. ***       Визит к Юнсон решили не откладывать. Немного погуляв по набережной, они отправились прямо к квартире девушки. И не то, чтобы Тэхен сильно горел желанием познакомиться. Он просто хотел отогнать от себя мысли о том, что подруга Чонгука может оказаться плохим человеком. И еще немного убедиться, что она сама не успела влюбиться в его донсена. Ким все еще понимает, что ведет себя по-детски, ведь Чон все ясно дал понять, однако поделать с собой ничего не может. И если по пути он обдумывал разные варианты того, как бы Юнсон поприветствовала Чонгука: обнялась бы с ним или, может, подмигнула, то, позвонив с младшим в дверь, совсем был не готов к тому, что та на вообще-то своего друга-и-недопарня даже не взглянет. Чон же удивлен не был совершенно. Вместо этого Юнсон молча окидывает внимательным и оценивающим взглядом Тэхена с ног до головы, потом звонко присвистывает и, по-прежнему не отрывая глаз от него, обращается к Чонгуку: — Оппа? — М? — А можно я его у тебя уведу? — Девушка кивает головой на стоящего в безмолвном удивлении Тэхена. Тот буквально слышит, как далеко Чонгук закатывает глаза. — Я, конечно, обещал тебе найти достойного парня, — Чон кажется спокойным, — но не моего же, черт тебя дери! — Ким понимает: лишь кажется. Девушка показывает другу язык, уже протягивая ручонку к Тэхену, однако останавливает ее в воздухе после чоновых слов: — Я сдам тебя Хосоку. От него к директору недалеко. Ты же не болела на той неделе, правда? — Чонгук сладко улыбается, на что девушка громко щелкает зубами и тянет ему небольшой кулачок в знак примирения. Чон с чувством выполненного долга легко ударяет ее своим в ответ. Тэхен думает о том, что только что, кажется, его отбили. А еще о том, что Юнсон и правда не может не понравиться. Хоть он и молчит по-прежнему, но теперь точно уверен, что они подружатся.       Девушка заводит их к себе в квартиру и, наконец, нормально представляется. Как представляется и Ким. — Я Ли Юнсон. Могу называть тебя оппой? Чонгук говорил как-то, что ты старше, — быстро пролепетав, она сразу направляется на кухню и суетится, видимо, разыскивая чай. Парни садятся за стол. Чонгук по-хозяйски закидывает ногу на ногу, в то время как Тэхен неловко мнет руки под столешницей. — Конечно, если тебе удобно, — он мягко улыбается девушке на ее вопрос, быстро кидая взгляд на Чона, который прыскает смехом в кулак. — Мне ты то же самое говорила. Теперь вот достаешь этим противным «Оппаа~», — Чонгук хихикает. Девушка лишь отмахивается от его слов как от назойливой мухи. — Ты старше меня всего на несколько месяцев, естественно, тебя я буду называть так в шутку. В отличие от Тэхена-оппы, правда? — Чон уверен, эта несносная девчонка просто играет с ними обоими, выделяя обращение слишком уж приторно. Производит впечатление? Он переводит взгляд на все еще неловкого от их разговора Кима и кладет свою руку на чужие. Уже успев отпустить взгляд на собственные колени, Тэхен вздрагивает. — Хен, все в порядке? — Чонгук обеспокоенно заглядывает в глаза, на что старший неуверенно кивает. — Черт, Юнсон, выруби феромоны, ты смущаешь хена. — Та заливисто смеется, наливая в чайник воду и ставя его кипятиться, а Тэхен, пока тот пыхтит паром, потихоньку привыкает к обстановке и расслабляется. Он совсем не в давящем молчании наблюдает за шуточными перепалками младших и легко улыбается. В этот раз он определенно точно не считает себя лишним.       Когда чай разлит по кружкам, Юнсон присаживается к ним за стол и долго смотрит пристальным взглядом на обоих. И Тэхен, и Чонгук почему-то покорно ждут, когда девушка соберется с мыслями что-то сказать, и молчат. В итоге Чон не выдерживает. — Говори уже. — На что девушка приглушённо пищит и, обмахивая лицо импровизированным веером из ладони, выдает: — Подумать только! Еще вчера ты болтался как фекалия в проруби с разбитым сердцем, а сейчас вот уже спокойно попиваешь чай с любовью всей своей жизни, — Тэхен давится глотком, громко откашливаясь, а у Чонгука дергается глаз. Юнсон сидит, довольная произведенным от заявления эффектом. — А еще у меня появился друг-гей. Два. — Чон пытается держать себя в руках, а старший, все-таки откашлявшись, внезапно перестает думать о ранее сказанной фразе и чувствует приятное тепло в сердце после этого «Два». Потом он просто переводит взгляд на Чонгука и неожиданно заливается звонким смехом. Вид его донсена сейчас стоит просто всего на этом белом свете. Младшие смотрят на него сначала в недоумении, а потом отчего-то подхватывают веселье и тоже искренне смеются. Стены и сомнения, которые Тэхен строил до прихода сюда, окончательно рушатся.       Итак, после двух часов совместных посиделок и разговоров Тэхен совершенно точно понимает, почему Чонгук решил найти в этой девушке спасение. И, как только Чон уходит в туалет по зову природы, Ким искренне и серьезно благодарит Юнсон за то, что все это чертово (Тэхен как страшный сон хочет забыть эти долгие месяцы осознания) время она была рядом с младшим. Не дала ему сломаться. Девушка на это отмахивается, говорит, что не только она была с ним, однако после глубоко всматривается в кимовы карие глаза. Тот почему-то тушуется под этим взглядом. — Ты вовремя, оппа. — Она вдумчиво улыбается, глядя на него. Тэхен замирает. — Я еще не успела полюбить. — Глаза будто видят насквозь. — И я надеюсь, что не пожалею потом, что так легко отдала Чонгука тебе. — Она встречает сначала растерянный, но потом, спустя несколько секунд, решительный взгляд напротив и удовлетворенно кивает. Этот парень не так прост, и ее это определенно радует. — Обещаю, что не пожалеешь. — Он уверенно улыбается. — Ты достоин называться моим другом, оппа. — Девушка игриво смеется и протягивает кулачок, который тут же отбивает Тэхен. Он думает о том, что только что прошел проверку, и еще о том, что в далеком Сеуле у него появился новый друг.       Тэхен обменивается с Юнсон номерами телефонов и, получив от нее пожелание счастливого пути обратно, теперь уже точно со спокойной душой выходит за Чонгуком из чужой квартиры. Пока они идут до нового места назначения, которое младший специально сохранил в секрете, чтобы удивлять хена в процессе, Ким ловит заботящиеся взгляды от того. Чон определенно точно тоже хочет, чтобы Тэхен забыл обо всем, что беспокоило его ранее. Но, получая искренне светящиеся глаза в ответ, Чонгук успокаивается. Он берет старшего за руку, просовывая переплетённые ладони в карман своей куртки, и продолжает идти в тишине. Не гнетущей, нет. Комфортной. Такой, когда не хочется судорожно придумывать темы для разговора.       Тэхен позволяет забрать собственную руку и нисколько не сопротивляется. Ему неважно, что скажут другие, неважно, что будет, возможно, жарко и его ладонь спотеет, важно сейчас лишь то, что куртка, в которой сжаты его пальцы, Чонгука, профиль, задумчиво смотрящий вдаль, Чонгука, и тепло в кармане… тоже Чонгука. ***       В этот раз Тэхен падает на кровать с абсолютно позитивными мыслями. Последнее время он проваливался в дрему только после многочасового самобичевания. Абсолютно вынужденно. Сейчас же, насытившись сеульским воздухом и отбросив все беспокойства, он полной грудью вдыхает ощущение покоя и умиротворенности. А еще аромат чонова шампуня, впитавшегося в подушку.       Боже мой, как же все это непривычно, — думает Ким под звуки льющейся воды в душе. Вот так откровенно наслаждаться запахом человека, которого знаешь с детства. Все проведенные годы с которым считал лишь крепкой дружбой. Жизнь — она ведь, правда, непредсказуемая. Никогда не узнаешь, что будет завтра. И пусть Тэхен даже представить себе не мог что-то подобное, сейчас он судьбе крайне благодарен.       Он с улыбкой на губах закрывает глаза.       Через несколько минут шум воды в ванной прекращается, и Чонгук, одевшись в чистое, выходит к старшему. Как только он видит свернувшегося в калачик Тэхена, то беззвучно прыскает смешком. Неужели так долго мылся? Чон проходит ко второй половине кровати и тихо там устраивается. Пальцами невесомо проводит по еще влажным чужим волосам и, цыкнув от этого, накидывает на его голову сухое полотенце со своих плеч. Он выключает лампу на тумбочке и, подперев голову рукой, разглядывает такие уже родные черты лица. Ким безмятежно спит, улыбаясь во сне чему-то своему, и от этого на Чонгука сама собой наплывает ответная улыбка. Невольно в голове появляются слова Юнсон о том, что еще вчера утром он и подумать о таком не смел, сейчас же… Он и правда любуется «любовью всей своей жизни». И поэтому так тепло внутри.