Записки сумасшедшего. Или почему не стоит доверять Смертным Грехам воспитание внука божьего.

— И это, по-твоему, подходящее жилье? — Гордыня брезгливо осмотрела старинный особняк, поджав идеально накрашенные губы. — Ну извини, что не пентхаус на Манхэттене, — огрызнулся Зависть, пытаясь совладать с заржавевшим замком. — Зато места всем хватит. Уныние, привалившись к покосившейся колонне, с ленивым интересом наблюдал, как Алчность пытается отряхнуть дизайнерские сапоги от местной грязи. — А я говорила — надо было телепортироваться прямо в дом, — пробурчала она, безуспешно пытаясь сохранить равновесие на тонких шпильках. — И спалить наше присутствие всем чувствительным существам в радиусе пятидесяти километров? — Гнев закатил глаза. — Гениально. Замок наконец поддался, и древняя дверь со скрипом отворилась, выпуская в лицо собравшимся клуб пыли. — Фу! — синхронно выдохнули Похоть с Алчностью. Чревоугодие первая шагнула внутрь, деловито осматриваясь: — Кухня там, — она махнула рукой направо. — Займусь ей первой, иначе питаться придется в местной забегаловке. — О да, — простонал Уныние, заглядывая в указанном направлении. — Тут даже микроволновки нет. Как люди вообще так живут? — Временно, — отрезала Гордыня, решительно направляясь к лестнице на второй этаж. — Я займу самую большую спальню. — Эй! — возмутился Гнев. — А может, мы жребий кинем? — Можем, — она обернулась с той самой улыбкой, от которой когда-то пали империи. — Но ты же знаешь, что я все равно выиграю. Спорить никто не стал. Через три часа, когда основные территории были поделены, а самая насущная пыль изгнана заклинаниями, Зависть собрал всех в гостиной. — Итак, первое задание... — Уже? — простонала Алчность, удобно устроившаяся в кресле. — Мы даже душ толком принять не успели! — Именно. Пока нас никто не заметил... В городе сегодня школьная ярмарка. Там будут все — включая нашего подопечного с матерью. — И? — Уныние приподнял бровь. — И на ярмарку направляется группа низших демонов. Видимо, решили проверить слухи о "особенном" ребенке. Гнев хрустнул костяшками пальцев: — Наконец-то что-то интересное. Давно никого не бил. — Без членовредительства! — строго напомнил Зависть. — Мы должны быть незаметны. — Зануда, — фыркнул Похоть, поднимаясь. — Ладно, я создам иллюзию, отвлеку внимание. Гордыня? — Займусь матерью, — кивнула та. — Алчность, на тебе ребенок. — А я? — подал голос Уныние. — А ты будешь делать то, что умеешь лучше всего — ныть и жаловаться на погоду, создавая идеальное прикрытие, — усмехнулась Гордыня. — Справедливо. Чревоугодие молча достала из воздуха корзинку с пирожками: — Возьмите. На ярмарке же положено что-то продавать. — Ты их уже испечь успела? — изумился Зависть. — Нет, — она пожала плечами. — Просто забрала у какой-то старушки. Все равно она их продать не успела бы. Ярмарка гудела как растревоженный улей. Пестрые палатки, воздушные шары, запах карамели и жареных каштанов — все это создавало идеальную атмосферу провинциального праздника. — Боже, какая безвкусица, — поморщилась Гордыня, поправляя безупречно сидящий брючный костюм. — Не поминай всуе, — автоматически отозвался Зависть, сканируя толпу. — Вон они. Женщина лет тридцати с небольшим, в простом синем платье, держала за руку мальчика лет пяти. Светлые волосы, серые глаза — ничего необычного. Разве что... — О, — выдохнул Уныние. — А малец-то светится. — Именно, — процедил сквозь зубы Зависть. — И не только мы это видим. В толпе мелькнули три фигуры в потертых кожаных куртках. Демоны даже не старались особо маскироваться — типичные байкеры, разве что глаза неестественно красные. — Начинаем, — скомандовала Гордыня. — Похоть? — Уже, — мурлыкнул тот, и в центре площади материализовалась прекрасная девушка в полупрозрачном платье. Она начала танцевать, и толпа, как завороженная, потянулась к ней. — Серьезно? — закатила глаза Алчность. — Опять эти твои дешевые трюки? — Работает же, — пожал плечами Похоть. Действительно, двое из трех демонов застыли, глядя на танцовщицу. Третий, видимо самый старший, двинулся к намеченной цели. — Моя очередь, — Гордыня грациозно скользнула сквозь толпу, "случайно" налетев на женщину с ребенком. — Ох, простите! Какое чудесное платье! Где вы его купили? Алчность, закатив глаза, пристроилась рядом с мальчиком: — Привет, малыш. Хочешь конфетку? — Мама говорит, нельзя брать сладости у незнакомцев, — серьезно ответил тот. — Умная мама, — одобрительно кивнула Алчность. — А как насчет того, чтобы... Договорить она не успела. Демон оказался быстрее, чем они рассчитывали. Его рука уже тянулась к мальчику, когда… — КАКОЙ УЖАСНЫЙ ДЕНЬ! — громогласно завопил Уныние прямо над ухом твари. — ВСЕ ТАК ПЛОХО! ДОЖДЬ СОБИРАЕТСЯ! ПОЧЕМУ НИКТО НЕ ДУМАЕТ О ТОМ, ЧТО МЫ ВСЕ ПРОМОКНЕМ И УМРЕМ ОТ ПНЕВМОНИИ?! Демон дернулся, на мгновение потеряв концентрацию. Этого хватило — Гнев, словно материализовавшись из воздуха, с силой впечатал его в ближайший столб. — Извините, — мило улыбнулся он побледневшей матери мальчика. — Мой друг перебрал пива. Пойдем, дружище, — он похлопал ошалевшего демона по плечу с такой силой, что тот поморщился. — Проветришься. — А пирожки! — вклинилась Чревоугодие, впихивая корзинку опешившей женщине. — Возьмите, за счет заведения! У вас такой чудесный мальчик! Через пять минут все было кончено. Демоны исчезли (Гнев уверял, что просто "указал им верное направление"), иллюзорная танцовщица растаяла в воздухе. — Это было... — начал Зависть. — Отвратительно топорно, — закончила Гордыня. — Но эффективно, — заметил Уныние. — Кстати, у малыша дар. Он видел сквозь иллюзию Похоти. — Прекрасно, — простонала Алчность. — Теперь нам действительно придется притворяться обычными людьми. Ярмарка продолжала бурлить до самого вечера. Чревоугодие с интересом наблюдала за местными кулинарными талантами, изредка морща нос от "непрофессионализма" в приготовлении традиционных блюд. Гордыня, устроившись за столиком уличного кафе, методично записывала что-то в кожаный блокнот, время от времени поглядывая на снующих туда-сюда горожан. — Провинция, — вздохнула она, когда Алчность присела рядом с дымящимся стаканчиком кофе. — Но, должна признать, есть в этом какое-то... очарование. — Очарование? — Алчность приподняла идеально выщипанную бровь. — Ты ли это? — Именно потому, что это я, — Гордыня захлопнула блокнот. — Здесь столько возможностей для... усовершенствования. Неподалёку Похоть развлекался тем, что создавал небольшие иллюзии для детей — то мыльные пузыри необычной формы, то крошечных светящихся бабочек. Разумеется, все считали это обычными фокусами. Гнев и Уныние устроили негласное соревнование: кто соберет больше информации о местных жителях. Уныние, как ни странно, побеждал — его способность излучать атмосферу всепоглощающей тоски располагала людей к откровенным жалобам на жизнь. Зависть, державшийся в тени весь день, наконец присоединился к остальным: — Нужно возвращаться. Скоро стемнеет, а дом ещё не защищён должным образом. — Да-да, — рассеянно отозвалась Гордыня, не отрывая взгляда от проходящей мимо женщины в синем платье. — Знаете, а ведь она даже не подозревает... — И пусть пока не подозревает, — отрезал Зависть. — Идёмте. У нас много работы. Нужно подготовить дом к возможным атакам, составить расписание дежурств, и... — И придумать правдоподобные легенды для местных, — кивнул Похоть. — Кстати, как мы объясним, что семеро разных людей живут в одном доме? — Скажем, что мы театральная труппа, — фыркнул Гнев. — В конце концов, это недалеко от истины. — Точно, — усмехнулся Уныние. — Трагикомедия "Семь Грехов на страже божественного внука". Звучит как название бульварного романа. — Заткнись, — хором ответили остальные. День медленно клонился к закату, а в старом особняке на окраине города начиналась новая глава в истории, которую никто не ожидал прочесть.