Иная история

Гюльфем Хатун задумчиво склонилась над письмом, что принесла ей верная Зиля-хатун. Послание это было для сероглазой фаворитки чем-то необычным, ибо автором его стала рыжеволосая мать Михримах Султан. Валиде не позволила женщине вернуться во дворец даже под предлогом ухода за маленькой султаншей, и теперь русской рабыне не оставалось ничего иного, как написать заклятому врагу, той женщине, что вопреки всем традициям гарема так тепло отнеслась к её детям, когда те остались во дворце без нее. — Госпожа, — Зиля смотрела на женщину озабоченно — Может не стоило принимать это письмо? Вдруг оно отравлено? — Брось, — Гюльфем успокаивающе улыбнулась — Хюррем не настолько глупа, чтобы травить письмо, скрепленное её печатью. — Но что ей нужно, госпожа моя? — служанка заинтересованно поглядывала на пергамент, что держала в руках беременная фаворитка. — Она благодарит, — Гюльфем еще раз пробежалась глазами по строкам послания и удивленно приподняла бровь — Она благодарит меня, что я добра к её детям, и просит писать ей о состоянии Михримах Султан. — Валиде будет очень недовольна, если Вы так поступите, госпожа, — Мухсина поставила на стол перед женщиной чашу с пахучим отваром. Сероглазая наложница послушно отложила письмо и выпила горьковатую жидкость. Рекомендации лекарей Гюльфем соблюдала беспрекословно. — Валиде Султан меня поймет, — тихо сказала женщина — Подай мне чистый лист и чернила. *** Махидевран не ждала гостей, потому приезд Валиде Султан, да еще в столь ранний час, привел опальную мать наследника и всех её слуг в замешательство. Служанки быстро сновали по коридорам, подготавливая комнату для матери султана, на кухне закипела работа, и лишь Махидевран не суетилась, а нервно заламывала пальцы, поминутно гадая о том, в чем же цель визита Хафсы Султан. — Похоже, что ты так и не поняла, Махидевран, что подобная дерзость наказуема, — мать падишаха, величественная и мрачная, неспешно вошла в покои и презрительно посмотрела на бывшую фаворитку сына. — Валиде, — Махидевран замерла в почтительном поклоне — Ваш визит для меня большая неожиданность. Я не понимаю в чем причина Вашего недовольства. Чем я разгневала Вас? — женщина старательно подбирала слова и пыталась ничем не выдать своего волнения. — Довольно лжи, — Валиде предостерегающе подняла ладонь — За отравлением обитателей дворца Эдирне стоишь ты, Махидевран, мне это известно наверняка, — женщина отвела взгляд от замершей наложницы и посмотрела в окно — Мой сын никогда не простит ту, что поставила под угрозу жизнь его любимицы Михримах. — Госпожа, — попыталась было что-то молвить Махидевран, но Валиде не дала ей этого сделать. — Наказание будет суровым, — султанша развернулась и направилась к выходу. У самых дверей она остановилась, чуть повернула голову в сторону расстроенной матери старшего Шехзаде и с легкой усмешкой добавила — А своего ты не добилась, Хюррем жива и невредима. Только зря столько невинных жизней загубила, Махидевран. Мать повелителя покинула Конью так же стремительно, как ворвалась во дворец, где обитала сосланная мать Шехзаде Мустафы, оставив Махидевран Султан в расстроенных чувствах и страхе за свое будущее. Черкешенка была почти уверена, что у матери Падишаха нет доказательств её вины, но точно знала, что если её обвинит Валиде, то судьба её будет незавидной. *** Едва ли тревожные вести, полученные Сулейманом от матери, как-то повлияли на ход событий. Войска повелителя сражались отчаянно, и после кровопролитного сражения Султан мог ощутить вкус долгожданной победы. В шатре, раскинутом прямо у реки, где сошлись две армии, Сулейман был не один. Аяс Паша, получивший в битве неглубокую рану, сидел по правую руку от повелителя, а великий визирь, окрыленной военными успехами не меньше, чем сам повелитель, стоял над разложенной прямо на земле картой и о чем-то думал, мечтательно улыбаясь. — Ты мыслишь, что вслед за Венецией и другие государства Европы будут вынуждены пойти на уступки перед нами и отдать нам части своих земель, Ибрагим Паша? — Сулейман поднялся и подошел к другу, хлопая мужа своей сестры по плечу. — Инш Аллах, мой Повелитель, перед Вами падут еще множество государств неверных, — отвечал муж Хатидже Султан. — С позволения Всевышнего так и будет, — Сулейман улыбнулся и окинул пашей веселым взглядом — А теперь держим путь в столицу. Домой пора, заскучал я вдали от любимых, — паши многозначительно переглянулись между собой, а Султан подошел к большому ларцу из числа захваченных сокровищ и опустил руку в россыпь ровного чуть серебристого жемчуга, касаясь прохладных шариков и блаженно улыбаясь в предвкушении того, как преподнесет это в дар своей сероглазой красавице — Ибрагим, — мужчина не обернулся на друга, продолжая рассматривать жемчуг — Я надеюсь, что вы оба помните о моей просьбе, и не станете затягивать. — Все будет готово точно в срок, Повелитель, — заверил Султана грек. Сулейман удовлетворенно кивнул и жестом позволил обоим зятьям удалиться. Впереди была дорога домой и долгожданное возвращение к семье и женщине, что подарила ему давно потерянное счастье и забытый покой.