Моя Луна. Мой спутник.

Луна спала беспокойно: по бледному лицу сквозь небольшие запыленные окна скользили прозрачные белесые тени.Темное небо словно еще хранило память о дождливом дне, застилая собой мир удушливым покрывалом ночных туч. Девочка металась на узкой постели, то прислушиваясь к дыханию других учениц, то считая собственные удары сердца. Кошмары были для Луны привычным состоянием на каждую отметку в календаре, но сегодня отчего-то хотелось слиться с одеялом, чтобы монстры из липкого подсознания не смогли добраться до тонкой оболочки души. Ей снились белые выпуклые глаза черного волка в дальнем конце коридора, а потом она снова слышала совсем рядом вопль Грейс, когда ту поднимали под локти и уводили в медпункт. Луна подрывалась на смятой простыне, смотрела в окно, блуждала влажными от слез глазами по потолку и стенам, убеждаясь в эфемерности жутких звуков. Ведь это все сигареты, которые выкурила Грейс? Это они затуманили ее разум. Луна — Алиса, которая надышалась дымом мудрой гусеницы и теперь совсем потерялась в своей Стране Чудес... — Тебя нет, — шепчет она. — Нет! Это просто мой мозг придумал тебя. Не было ни дождя, ни красных кроссовок, ни синих волос, ни восмилапого монстра с пастью волка! Не было! Внизу прогремело что-то, точно десяток маленьких шариков от пинг-понга застучали по дереву. А потом кто-то поскребся о металлические ножки постели. — Было... Полушепот, похожий на скрип ручки по стеклу, прокатился по паркету, точно выполз из-под кровати. Луна вжалась в спинку кровати, хватаясь за концы одеяла, будто и не ткани, набитой синтепоном, а спасательного круга. Она тряхнула головой раз, затем другой, решаясь сходить на утро к медсестре за успокоительным. Когда работал телевизор, ученики любили смотреть канал с черно-белым цветовым решением. По нему показывали старые фильмы, депрессивные шоу, передачи фокусника Лисса, а также то, что обычно превышало рейтинг 16+. Луна однажды посмотрела фильм от начала до самого конца. Тогда все ушли вместе с педагогами в лес на какое-то мероприятие, связанное с ботаникой, а она, спрятавшись в чулане возле черного хода, осталась как всегда незамеченной, что позволило насладиться роскошной в ее положении тишиной. По ящику крутили ужастик, в котором монстр под кроватью превращал жизнь людей в кошмар. Вот и сейчас Луна всерьез решила, что за ней пришел ее собственный бабадук, вылезший из прогнивших стен картонной коробки. БА-БА-БА...ДУК-ДУК-ДУК... Такие же звуки слышала и она, вжимаясь в худую подушку и обхватывая руками тонкую простынь. Однако, успокаивала она себя, это могли быть проделки ее одноклассниц или, что еще хуже, мальчишек, прибежавших из соседнего корпуса только ради ночной забавы. Во всяком случае, это не так страшно, как увидеть живого монстра. Они ведь не существуют? Живут в ее воображении? — Я вас не боюсь! — Боюсь... — скрежетом отлетело от дальней стены возле постели той самой Грейс. Только место ее пустовало, так как ту поместили в отдельную комнату. Послышался хриплый смех, словно тот, кто смеялся, курил всю свою жизнь, не выпуская сигареты из рук. Такой звук невозможно было спародировать, поэтому вариантов оставалось всего два: либо это она сходит с ума, либо то, что хрипит под пружинами кровати, действительно существует. И кто поверит ей — маленькой девчонке, если на утро увидят ее полуживой и говорящей невпопад? Её отвезут в лечебницу, а оттуда уже не будет иного выхода, кроме смерти. Хочет ли она умереть? А что думают люди, когда смерть дышит вплотную на тебя? Ничего, пишет Луна на руке, "н-и-ч-е-г-о"... Стены сужаются, а чернила от ручки щиплются, потому что Луна слишком сильно давила на нежную кожу рук, и теперь царапины точно прожигают тупой болью до самых костей. Странный способ умереть, а, может, вскрыть вены прежде, чем это сделает подкроватный монстр? Вновь раздаются щелчки, и Луна жмурится что есть силы, ощущая, как ног касается что-то холодное и острое на концах... А потом... Просыпается... Дневной свет ударяет по радужке глаза, и она накрывает ладонями веки, кривя тонкую линию губ. Елозит босыми ступнями по простыне, то ли прогоняя сон, то ли наоборот пытаясь вернуть странное чувство страха и холода. Окно в спальне открыто, и в помещении летает прохлада, навеянная прошедшим дождем. — Долго ты спишь, зайчик. Половину уроков проспала. Есть хочешь? — Луна медленно открывает глаза, и синее пятно превращается в знакомую девушку с улыбкой росомахи. Ни дать ни взять, что-то в этом есть и отталкивающее, и притягивающее. Сидит на ее кровати, а бледные-бледные ноги все в тех же красных кроссовках едва достают до пола. Смешно. Луна вновь смотрит в её глаза. Страшно. Но улыбка у нее... Такая теплая... Ей просто приснился кошмар. Она точно надышалась едкими сигаретами Грейс, от которых даже той стало плохо. Ну как эта Билли может быть монстром? Она же сияет... — Эй, ты чего застыла, — хриплый голос разрывает тишину, но это другой хрип. Расслабляющий. Луна принимает из рук синеволосой стакан с соком, прикладывается к нему губами и пьет, молча и застенчиво. Наблюдает, как блики солнечного света играют то на стенках стакана, то на иссиня-черных волосах Билли. Никакого Бабадука, только эти прозрачные в бликах солнца глаза. Туман рассеивается, открывая прелести дня. И день указывает на нереальность кошмаров и монстров, а также накрывает волной тепла. И от Билли пахнет яблоками и асфальтом после дождя. И даже хочется чихнуть от удовольствия. — Ты ведь не учиться сюда приехала? — Луна не хотела задавать вопросы вот так просто, но ей было интересно узнать хоть что-то о своем прошедшем страхе. И Билли улыбается, словно заранее готовила ответ на очевидный вопрос.