Моя Луна. Мой спутник.

— Откуда такой прикид, малышка? — Стива Луна узнает по голосу даже в коматозном состоянии, поэтому и не удивляется, когда к ней приближается его длинная фигура через весь класс. Она надеялась, что никто не заметит ее, спрятавшуюся на последней парте за спиной умника Джорджа. Однако вот он, главная ее фобия, стоит и улыбается. Лучше бы ее монстр сожрал, тот по крайней мере не пытается ее унизить. Луна мысленно отсчитывает секунды до спасительного звонка, но время, как назло, течет размеренно и плавно, как старая улитка, да еще и словно задом наперед. — Какое твое дело? — она делает вид, что перекладывает учебники. Она взяла их со стола учителя, и, если этот любитель поиздеваться испортит книги во второй раз, то отчитываться ей придется уже в кабинете директора. — Я думал, тебя... — он осекается, и его лицо на долю секунды мрачнеет. Также, как и тогда, отмечает Луна, в лазарете, перед тем, как убежать. Она бы надавила на больное, напомнив ему, что он вчера убегал, как мальчишка, но она и сама едва не лишилась чувств посреди коридора. Да и не хватит у нее духа злить его. — Посмотрите, какие шмотки! Кто дал? — девчонка с соседней парты наклоняется, пробуя ткань на ощупь, а Луна только сейчас вспоминает, что под ней ничегошеньки и нет. — Это моё, — врать ей хотелось в последнюю очередь, но и в правду они не поверят. — На вид словно пацанское... Кажется у нашей тихони появился парень... — Стив возвращает себе самообладание. — Кто он, а? Кто этот, твой воображаемый друг? В эту секунду его лицо багровеет, и Луна готовится получить удар или еще чего-нибудь похуже, но в класс входит миссис Лейт, а сразу за этим раздается неприятная трель звонка. Она и не думала, что этот противный звук однажды воспримет как спасение. Луна выдыхает, наблюдая, как Стив недовольно отступает к своей парте. — Сегодня урок проведем недалеко от леса у проезжей части, — учительница собирает на ходу какие-то листочки, — помните, я говорила вам о лабораторной? Так вот, думаю, что будет прекрасно совместить приятное с полезным. Ваши лица чересчур бледные, а сегодня такое солнце, поэтому быстро встали и вышли на крыльцо, а, и, Джордж, — полный мальчик с прыщавым лицом оказывается возле миссис Лейт в считанные секунды, — понесешь ведро, перекись водорода и аптечку. Всё, бездари, покинули класс. Луна медленно плетется за всеми, стараясь не попадаться лишний раз на глаза Стиву, и придерживает тетрадь с записями Грейс. Та всё еще лежит в лазарете, а в блокноте по биологии у нее убористым почерком аккуратно выведены все нужные темы. Она хулиганка, однако к учебе относится серьезно, и это, пожалуй, единственное, за что Луна ее принимает, хотя и от Грейс ей достается не меньше, чем от ее парня. Обшарпанные стены пестрят разными надписями, но скоро лето вступит в свои полноценные права, и школу закроют на ремонт. Снова будет пахнуть краской, побелкой, деревом. Луна любит это время, когда можно спокойно спрятаться за зданием учебного корпуса, сесть на каменные выступы черного хода и вдыхать ядовитый запах клея и порошка. Спокойно, а главное нет ни Стива, ни ему подобных — те летом обычно подрабатывают на заправке. Миссис Лейт ведет их небольшую группу по каменистой дороге. Ей в спину светит солнце. Учительница о чем то говорит на тему урока, прерываясь время от времени, чтобы прикрикнуть на компанию ребят, идущих сразу за ней. Луна благодарна ей, что та настояла и Стив с его дружками идут рядом с педагогом. А рядом с ней идет Джордж с аптечкой и ведром наперевес, пиная булыжники. Из-за несмолкающего шепота она не слышит ни тему занятия, ни задания, к ней прилагающиеся. Что-то о корнях сосны и листьях можжевельника, а также о слишком неприличных высказываниях мальчиков. Идут минут пятнадцать, переходят дорогу и спускаются по очереди в овраг. Останавливаются в нескольких метрах от проезжей части, но машин и нет в такой час. Полдень переливается солнечным светом на листьях и стволах деревьев. Вот бы уйти незаметно, чтобы никто не видел... — Так, задания все получили, — миссис Лейт отходит в сторонку, протирая очки, запотевшие от влаги в лесной низине, — никуда не разбредаемся. У вас полчаса, и время пошло. Результаты записываем в тетради, от этого будет зависеть ваша годовая оценка. Здесь спокойно, думает Луна, и садится за стволом поваленной сосны. Отрывает листочек и начинает рисовать. Она любит учиться и вовсе ей не все равно, что это задание очень важное, но у нее по-прежнему болят колени, а спрашивать кого-то насчет урока бесполезно. Все занимаются чем угодно, только не биологией, надеясь списать у умника Джорджа, который единственный сидит у куста и копается в сырой земле. Солнечные зайчик проникают в овраг и пляшут на земле, освещая жуков и муравьев, ползущих в разных направлениях, а вдалеке мелькает что-то светлое. Луна присматривается, останавливаясь штриховать куст с дикой ягодой: вдалеке между соснами пляшут живые коричневатые пятна на песочном фоне, а затем существо дергает ушами и черным носиком. Это лань, догадывается Луна. Но как она подошла так близко к людям? Такая красивая... Молодая. Луна встает, отряхивая колени от земли и стараясь не задеть красные полосы царапин. Животное жует траву и уходит все дальше и дальше, а Луна, как загипнотизированная идет за ней, огибая кусты и ветки. Идет, даже не обращая внимание на отсутствие троп и проложенных лесниками знаков, идет, потому что её притягивает доверчивое животное, смотревшее ей в глаза и не убежавшее, идет, потому что ее манят темные дебри леса, а она взяла да растеряла свой страх, ведь лань — не медведь и, уже тем более, не Стив. Чего ей бояться? — Я быстро, — шепчет самой себе, — только посмотрю поближе... Лань двигается медленно, однако Луна все равно не может за ней поспеть, а ветки кустов неприятно задевают только зажившие раны на коленях, создавая новые царапины на руках и на лице. Она чувствует, что ее начинает тошнить от такого темпа, а в лесу становится все темнее и темнее, потому что свету труднее проникать сквозь плотную завесу высоких и вечно зеленых крон огромных сосен. Кажется, что эти деревья могут спрятать древних динозавров, о которых она читала всё в той же книге по биологии, или даже драконов. Может, они все здесь и обитают? Неужели этот лесник Родж блуждает в такой глуши? Здесь темно и сыро, и пахнет мхом. Вдруг Луна оборачивается: позади заросли, да и куда не посмотри одно и тоже, поэтому она не удивляется, когда теряет лань из виду. Больше не видать ни песочного бархатного бока, ни черных мерцающих глаз в обрамлении длинных ресниц. Луна вздыхает, с ужасом понимая, что заблудилась. Её давняя мечта сбежать осуществилась, только вот хотела ли она этого на самом деле? Едва ли... — Только этого не хватало, — она прислоняется к дереву, отмечая, что кора у него влажная и немного липкая, — вот и о чем я думала? Словно по щелчку рядом раздается истошный визг, как если бы кого-то зажали в стальных тисках. Топот и стук продолжаются еще несколько минут, а потом все стихает на мгновение. Луна бежит к этому звуку, хотя понимает головой, что должна бежать назад, как можно дальше от криков, потому что так не поет ни одна дикая птица, и уж тем более это не звуки прекрасных лесных нимф поражают ее слух и воображение. Ноги Луну заводят в довольно красивое место, если бы не тени от деревьев, ползущее по склону и падающие в темно-синий пруд. Вода там застыла, как кристалл, и шевелится, словно мутное желе. Возле переломанного пополам дерева лежит лань, за которой она так упорно шла все это время, и дышит через нос тяжело-тяжело, а вдоль бархатных век капает на сырую землю тонкая струйка крови. Зрачок подвижный, хотя и смотрит на нее широко-широко, словно Луна виновата в том, что погибает это грациозное создание. Существо обездвижено, а на тонкой ноге сцеплен зубастый капкан. Ловушка сработала, только вот попало в нее не дьявольское создание, а бедное животное, которое от испуга принимало смерть. Луна наклонилась к ней, приложив ладонь к вздымающемуся боку, и лань дернулась, видимо, от боли, а, может, от того, что к ней вообще в первый раз кто-то прикасался. — Прости, — Луна чувствует, как по ее щекам текут соленые дорожки, и царапины на щеках начинают саднить. — Я помогу открыть капкан, но у меня ничего нет, чтобы излечить твою рану. Луна хватается за острые зубья металлической ловушки, осознавая, что у животного, возможно, перелом, да и не удивительно с такими-то ножками-веточками. Рана начинает кровоточить... — Вот сволочь! — почти нечеловеческий крик раздается по другую сторону пруда, отчего Луна резко поднимается, бросая попытки освободить почти мертвое животное. По глиняной поверхности склона скатывается большое и грязное тело. Мужчина так похожий на лесника Роджа дергается в конвульсиях. Луна, как в замедленной съемке, присматривается. Действительно, Родж с ружьем в окровавленной по локоть руке. Луна моргает несколько раз, смахивая слезы, и размытая картинка превращается в ее ночной кошмар... Роджа за штанину брюк держит нечто гораздо более крупное, чем все существующие подвиды хищников. Луна замирает, делая несколько шагов назад, и пытается проглотить вставший комом в горле удушливый запах болота. Тварь мотает мордой из стороны в сторону с такой силой, что лесник никак не может прицелиться. Тени пляшут на иссиня-черной густой шерсти от загривка и до хвоста.Опираясь трясущимися руками о ствол дерева, Луна зажмуривается на мгновение, а когда открывает глаза, то снова видит волка. Огромного волка, потому что со спины не понять, а крики Роджа уже больше напоминают предсмертный хрип, но существо его не пытается убить, по крайней мере не сразу. Только старается разорвать злосчастную ткань охотничьих штанов. Леденящий ужас пробежал по позвоночнику, прежде чем, она поняла, что закричала... Луна прикрыла рот, но было уже поздно. Ружье выскользнуло из крепких рук мужчины и приземлилось у лап огромной твари. Луна, сама того не осознавая, прикинула размеры существа: примерно четыре метра в холке, если не все пять. Мокрая грязная листва чавкала под массивными лапами, а волк медленно развернулся на звук, и Луна стала считать: один, два, три, еще две и еще три — у монстра было восемь лап, как у паука, но только волчьих. Восемь гибких волчьих лап с длинными острыми когтями. Сердце выбивало нервную дробь, и создание втянуло воздух. Зверь замер, но не нападал, словно тоже был поражен тем, что девчонка оказалась здесь так неожиданно: его странная крупная фигура словно застыла в пространстве, и лишь десятки белых, точно слепых, глаз смотрели сквозь тьму, заставляя верить в реальность происходящего. Луне казалось, что все это — очередной дурной сон... Сейчас она проснется на своей пастели в интернате... Раздалось утробное рычание и пространство пронзил звонкий вой, а из пасти, напоминающей порванную маску с лезвиями вместо зубов, вылетела дымка пара. Там, где монстр, температура опускается до нуля, вспомнило все ночные байки ее испуганное создание. Запнувшись о корень, торчащий из влажной листвы, Луна упала, сильно ударившись об землю, напряжение достигло апогея, а перед глазами начало темнеть. Прозвучал выстрел. Родж, воспользовавшись замешательством монстра, нашарил онемевшей рукой ружье и пытался стрелять через затуманенный потом и слезами взгляд. Существо ловко подпрыгнуло, точно не было в нем четырех метров, и выпустило из цепких лап разорванную в кровь штанину вместе с окровавленной ногой. Родж не помнил себя. Луна видела, как медленно ускользает его сознание, а потом поняла — дуло оружия направленно на нее... — Я вас всех, твари, порешаю! — в глазах у лесника троилось, и это можно было понять по трясущейся голове и хриплому голосу. Луну окружал почти черный мрак, а монстр ее более не волновал. Сердце застыло, выжидая выстрела. Она сейчас невольно стала той самой ланью, нечаянно угодившей в сети охотника. Холодный, пробирающий до костей, ветер колыхал взъерошенные волосы Роджа. Луна закрыла глаза, и услышала словно через вакуум плотный хлопок — так стреляет охотничье ружье. Свист пули пронесся слишком медленно, наверное, подумала она, это ее сознание боролось с неизбежным, поэтому все звуки точно застыли, двигаясь по миллиметру. Раздался писк, словно наступили на щенка. Она открыла глаза, но ни лесника, ни блестящего дула уже не было видно, только шорох, видимо, страдалец уполз или утонул в пруду. Луна поднялась через боль, опираясь на окоченевшие руки. Голова шла кругом, а в ушах звенело. Она нащупала ствол дерева и прижалась к нему спиной. Постепенно глаза привыкли к темноте, и ей вновь удалось различить очертания деревьев и кустов. Слезы бежали по ее щекам, хотя страх уже давно упал на дно ее измотанного организма. Она ахнула... Рядом, почти около нее, лежало здоровое тело и не двигалось, точно монстр спал. В таком положении существо казалось немного меньше. Луна без страха обошла здоровую мохнатую фигуру: лапы, словно паучий ножки, были поджаты под тело, а десяток глаз закрыты. Она услышала, как создание скулило. Так скулит собака, когда злой хозяин бьет ее в гневе палкой, так скулят щенки, которых топят в речке. — Это не может быть правдой... — шепчет Луна, опускаясь к монстру на колени. Почему пуля не попала в нее? Ведь чертов Родж целился точно, он лесник, и вряд ли мог промахнуться. Луна в шоке утирает слезы, понимая, что теперь на ее лице смесь из синяков и царапин. Она дотрагивается до тяжело дышащего тела, но зря, потому что в следующую минуту волк раскрывает пасть, отпугивая своим рычанием всех лесных птиц. Рокот проносится по всей округе. Белесые глаза смотрят на Луну, а из одного течет кровь, заполняя и без того пустую глазницу. Заливает, хлещет на землю густой жижей. Тварь закрыла ее собой? Спасло от гибели? Это существо из ночных кошмаров бросилось добровольно под пулю, хотя могло убить и ее, и лесника, да еще и полакомиться ланью напоследок? Волк медленно встает, отряхиваясь от мокрой листвы. Луна слышит стон, но он был более человеческий, нежели животный. — У тебя кровь, а я потерялась, — Луна испугалась собственного охрипшего голоса. — Может, знаешь, где дом? Ты ведь лес охраняешь, да? Волк смотрел на нее сквозь окровавленные глаза. Струйка крови катилась и терялась в черной шерсти. Пасть уже не пугала зловещим оскалом, а в темноте едва ли можно было различить, сколько там у этого тела лап... Они смотрели друг на друга в течении долгого времени, и Луне казалось, что прошло несколько столетий. Как же ее угораздило? Тварь пошатнулась, заскулила и припала на передние лапы мордой почти что ей в ноги. — Тебе плохо? — Луна несмело коснулась простреленных глазниц, и волк ощетинился. — Сможешь вывести нас из леса? Я найду воды, чтобы промыть рану... Существо подтянулось, захватывая ее тело, и Луна ахнув рефлекторно сжала густую шерсть в ладони. Ее ноги оказались над землей, а вскоре она почувствовала под собой перекатывающиеся позвонки. Они шли мимо вековых сосен. Луна была уверена, что волк каким-то образом обладает человеческим разумом. Моргая и истекая кровью, оно шло, задевая боком стволы деревьев. Его шатало из стороны в сторону, но, видимо, восемь лап играли в этой борьбе с собственным организмом не последнюю роль. Луна мягко гладила черную шкуру лесного обитателя... Лесного ли? Она не знала, но руки ее сжимали знакомую серебристую цепочку, туго перетянутую на вздымающейся шее...