Моя Луна. Мой спутник.

Луна и предположить не могла, что провела в лесу целый день, ведь ей казалось, что все произошло с ней в одно мгновение, как вспышки загоревшейся проводки. Но едва существо выводит ее из чащи, как темно-синюю шерсть, а вместе с этим и ее бледное испуганное лицо освещает полная луна, впервые за долгое время не скрывающая свой серебристый мягкий свет за облаками. Хотелось только и думать об обратной реальности, которая, как лавина, накрыла привычный для нее мир, о чем-то неестественно правдоподобном, и еще хотелось увидеть себя со стороны... Под теплым ветром, прилетавшим с юга, прижимались друг к другу стебельки темной травы, делая шкуру монстра влажной и росистой. Глаза, привыкшие к темноте, различили среди плотной стены сумерек знакомое очертание большого особняка, окруженного с северной стороны клумбами, в которых словно нарастали друг на друга белоснежные бутоны диких роз. Луна сжала цепочку, и металл неприятно обжог кожу, впиваясь круглыми звеньями в нежную кожу ладоней. — Только бы это была игра воспаленного разума... — шептала она, как в трансе, чувствуя, что тело под ней слабеет с каждым шагом. Монстр мотнул головой слишком резко, наклоняясь на правый бок, но не справившись с окровавленным обзором и собственным нюхом, видимо, впитавшим запах крови, волк рухнул в мокрую траву почти у самой лестницы, ведущей в дом. Луна успела сжать толстую шерсть, поэтому ее лишь ощутимо тряхнуло, прежде чем она на негнущихся ногах спустилась с покатой спины. В сиянии луны создание словно уменьшилось в размерах. Теперь ему нельзя было дать и двух метров. Пустые глазницы глядели с каким-то потусторонним сожалением, точно оно жалело о том, что не смогло убить девчонку, а теперь приходится ощущать себя слабым и поверженным. Будто простая человеческая пуля была как удар по самолюбию сильного создания. Луна протянула ладонь, чтобы провести по шерсти на морде, которая вся пропиталась кровью, льющейся без остановки. Монстр зажмурился, скрывая за веками белки глаз, и напрягся всем телом, отчего шерсть на загривке встала дыбом. Острые ряды саблевидных клыков стиснулись между собой, и зверь стал словно таять на глазах. Его трясло... Так извивался от боли богомол, раненный мальчишками на заднем дворе интерната: они тогда поймали его в банку, а уже через полчаса, когда им надоело пугать своих одноклассниц, они давили его своими ботинками по очереди. Тело с хрустом ломалось, но стойкое насекомое оставалось живо еще в течении целого часа, и потом, после, Луна видела, как шевелятся тонкие лапки, обдуваемые июльским ветром. Она зажмурила глаза и присела на ступеньку лестницы, считая про себя комбинацию перепутанных цифр, и ждала, пока судороги отпустят лесную тварь. Подходить сейчас было слишком опасно, а смотреть на его страдания оказалось выше ее сил. — А, ебанная пуля, мои глаза! — Луна вздрогнула от знакомого хриплого голоса и резко открыла глаза, отчего первые три секунды перед ее лицом плясали белые точки. Возле лестницы, почти неестественно согнувшись, сидела Билли... Ее тело облепила мокрая листва и грязь, а синие волосы сейчас были чернее самой ночи, и лишь иссиня-голубоватая макушка светилась от блеска луны. Она зажимала руками голову, упираясь лицом в колени, а на локтях и выше вздулись вены, точно впитывая, как растение, свежесть ночи. — Билли... — Луна буквально упала перед девушкой на колени, обхватывая ее лицо своими ладонями и заставляя посмотреть на себя. — Но как? Ты... Боже, что происходит? Губы синеволосой искривились в одну тонкую линию. От боли Айлиш не могла открыть глаза. — Плед, — без сил прохрипела Билли, — в доме. Принеси какой-нибудь плед. О, ад, как же больно! Луна не помня себя забежала в дом, ослепленная бордовым цветом ламп, и, наткнувшись по памяти на гостиную, схватила ярко-зеленое одеяло, которым укрывалась прошлой ночью. Кто бы мог подумать, ведь еще вчера она ни о чем не подозревала и спала на одном диване с... Она не знала, как теперь называть то, что пару секунд назад было монстром, а теперь лежало знакомым телом синеволосой хозяйки этого самого дома. Может, это все бред? Наверняка, ее нашли без памяти в лесу и сейчас она находится в коме, вот и рисует ее воображение странные картины потусторонней реальности... Она вышла на улицу. Но Билли все также сидела на траве и держала голову, точно она сейчас отвалится с плеч. Сон, кажется, затянулся, подумала Луна... Едва она протянула Билли плед, как та в одно мгновение закуталась в него и на трясущихся ногах скрылась в доме. Луна почти догнала ее на лестнице, ведущей на второй этаж, и схватила за плечо, как тело под ее рукой словно окаменело. Билли даже не развернулась и то ли зарычала, то ли зашипела, отчего Луна испугалась и одернула ладонь. Айлиш закашляла, задев своим телом перила, но справилась с равновесием и продолжила путь наверх. — Сиди здесь, идиотка! Только попробуй подняться, — утробный голос был едва ли похож на голос Билли, — съем и даже не моргну. Дура! Кто гуляет в самой глуши леса? "Леса" прокатилось эхом по этажу, утопив последние шаги полу человека. Хлопнула дверь. Включилась вода. Луна присела на ступеньку, закрыла лицо и старалась не вдыхать застывший в воздухе запах измятой травы и густой теплой крови. На лестнице она просидела около часа, вслушиваясь в плеск воды и стоны, перемешанные с рычанием и отборными ругательствами. Перспектива быть убитой не прельщала, однако, если Родж и правда прострелил ей глаза, то сама она не справится без посторонней помощи. Так можно же вконец ослепнуть! Луна решительно встала с испачканных кровью ступенек, то сжимая, то разжимая ладони. Пусть эта Билли ее четвертует, если ей нужна помощь, она не будет сидеть и ждать тут! Ей не пять лет, чтобы за нее решали, кого ей боятся, а кому помогать. Она ворвалась в ванную, даже не удивившись, что дверь была не закрытой. На бортике сидела Билли, пытаясь трясущимися руками смочить иглу в какой-то склянке. Спирт, догадалась по запаху Луна. Синеволосая сидела в рубашке, едва прикрывающей ее задницу, и вся она сливалась со своими волосами. Губы были синие, пальцы на руках и ногах синие, а с синих волос капала вода на черно-белый кафель. Тусклый свет лампочки мигал, точно на корабле во время шторма. Но глаз невозможно было разглядеть: Айлиш решила игнорировать ее присутствие. — Вот, сука, руки трясутся... — Билли швырнула флакон со спиртом о противоположную стену, и баночка издала характерный звон. Она закинула голову, видимо, чтобы кровь нашла дорогу назад. — Дай взглянуть, — Луна отбросила страх, наклоняясь к лицу Билли. Та тяжело вздохнула, но послушно распахнула глаза. Луна выдохнула: нижнее правое веко было слегка рассечено, а внутри глаз плавала бордовая жидкость, но сам зрачок был цел, а зрительные рефлексы работали так же, как и до ранения. Однако взгляд залитых кровью глаз немного пугал. — Мы что, на выставке? — прошептала Билли. — Ты хоть зашивать умеешь? Или только по лесам шарахаться мастерица? Луна взяла из рук девушки иглу, смачивая ее в спирте. Ватным диском аккуратно коснулась рассеченной щеки. Никакой реакции. Билли сидела, раздувая ноздри, как собака на приеме у ветеринара, и, Луна осознала, если бы у Айлиш в руках было бы что-нибудь острое, она воспользовалась бы этим незамедлительно. Просто Луне сегодня везет несказанно. Три стяжка ровно вошли под нижнее веко, но Луна еще стояла целых пять минут, дула на рану, придерживая голову синеволосой одной рукой. Потом взяла чистый диск и промокнула слизистую глаз. Упаковка медицинской ваты по окончании процедуры пестрела яркими красными пятнами. Использованные кровавые клочки наполнили мусорное ведро, а Луна все вытирала и вытирала кровавые дорожки, пытаясь убрать покраснение. Наконец, голубая радужка глаз приобрела свой естественный оттенок, а тонкая сетка капилляр значительно уменьшилась, и зрачки уже не выглядели, словно два разгоревшихся жерла вулкана. — Достаточно, — Билли опустила ладонь Луны, — дальше моя регенерация справится сама. Билли безнадежно выдохнула, резко сокращая расстояние между собой и девчонкой, и уткнулась лбом в теплый живот Луны. Задышала, как уснувшая волчица. Луна положила ладонь на влажную макушку, зарываясь в синие пряди. — Скажи, мои угрозы на тебя совсем не действуют? — шепчет Билли куда-то в футболку девчонки. — Ты сегодня больше не будешь превращаться в монстра? — вопросом на вопрос отвечает Луна. Билли покачала головой, выравнивая дыхание. В ванной сильно пахло спиртом, и Луна почувствовала, как на ее талию ложатся прохладные руки, и закрыла глаза. Айлиш кажется сейчас не страшным неуязвимым созданием, а брошенным щенком. Такая холодная среди этого черно-белого кафеля. Билли опускается на коврик, облокачиваясь на спинку душевой кабинки. Черная рубашка не застегнута, отчего видно грудную выемку и бледную линию живота. Цепь болтается на шее, и под ногтями виднеется кровь. На коленях синяки, а щека красная, точно ее чем-то натирали несколько часов подряд. — Ты спасла меня. Спасибо, — Луна опускается на тот же коврик, заглядывая в океан, по волнам которого гуляет завеса тумана. — Может, пойдем в гостиную? Здесь сыро и спиртом пахнет.. Билли хватает Луну за руку, тянет на себя и сжимает в крепких объятиях, точно удав кролика. От Айлиш пахнет не спиртом... Она даже тут умудряется пахнуть по-особенному. Дождем, землей и каким-то фруктами. Немного хвоей. Это отвлекает от резкого запаха вонючей жидкости, что разлилась на полу, когда Билли кинула флакончик о стену. — Ещё пять минут... Я пиздец, как устала! — Билли истерично то ли смеется, то ли содрогается, ощущая, как тело девчонки принимает форму ее собственного тела. — У меня сегодня такой шок, знаешь, — шепчет Билли, — где это видано, чтобы удав защищал свою еду? Ты слишком приторная закуска, зайчик... Слышны капли воды и утробная дрожь внутри усталого тела. Так мурлыкают кошки, сравнивает Луна, сильнее прижимаясь к человеческому теплу. На холодном полу высыхают бордовые капли волчьей крови...