Моя Луна. Мой спутник.

Biig Piig приглушенно играла внутри внедорожника, разливая по венам теплое ночное время с его тихими мыслями, уходящими под колеса машины, как пленка, накручиваемая на карандаш... Билли устало терла глаза, поглядывая на уснувшую Луну, прикрытую бордовым флисовым пледом. Фары были единственным источником света, не считая подсветки на приборке, но и та была ярко-синего цвета, поэтому освещала только белесую макушку девчонки, да ее вздернутый нос, не прикрытый теплой тканью. Вся она точно спряталась в импровизированный кокон, трепыхая ресницами, как бабочка крыльями — ей что-то снилось. Показались огни ночного города, и трасса медленно, но верно стала всё более освещаться этими маяками вечного движения. Финикс блестел своими застекленными многоэтажками, отчего Билли со своей сильной чувствительностью к любому мерцанию света вновь нацепила очки, закидываясь еще одной мятной жвачкой. Мужчина на заправке удивленно поднял брови, видимо, не понявший смысла в черных очках, когда на улице кромешная тьма, а Айлиш, словно назло, натянула капюшон такой же черной толстовки. Всё походило на криминальное чтиво, где в живых остаются только два второстепенных героя с пробитыми ребрами: черное авто, черное худи, черные очки... Не хватало только уникального черного мопса с шипастым ошейником. Круглосуточные магазины мигали разноцветными вывесками, и у Билли предательски заурчало в животе. Внедорожник резко ушел с шоссе, заворачивая в темной подворотне возле торгового центра, и мягко въехал в туннель, чтобы припарковаться. Заглушив двигатель, Билли подтянула съехавший с Луны плед и тихо захлопнула дверцу машины: Айлиш ориентировочно добралась до эскалатора, убегающего ступеньками в тишину ночных этажей. Было идеальное время суток, чтобы не засветиться, ведь большинство покупателей в такой час торопились оказаться наконец дома, и их редкие усталые лица только подтверждали данную теорию. Им не было дела ни до биллиных очков, ни до нее самой. Наконец, красные костюмы работающих консультантов и продавцов запестрели среди длинных прилавков, отчего Билли победно улыбнулась, предвкушая ночную охоту за полуфабрикатами... Луна просыпается от легко ветерка и неприятного, как будто подъездного запаха, отдающего моющими средствами и машинными освежителями. Открывает глаза: плед валяется бесформенной кучкой под сидением, окно открыто и впускает ночную прохладу, а за тонированным стеклами стоят рядами машины. Их не так много, но всё же она впервые видит настолько большое помещение, вмещающие, казалось, целый завод разных автомобильных марок. Свет проникает в салон, и Луна щурится после сна, отмечая, что Билли нигде нет. Сердце падает куда-то на дно желудка: она ищет глазами знакомую ухмылку девяностолетнего старика с милым личиком юной садистки, но ни в машине, ни за ее пределами не находит никого. Точно мир застыл. Рядом хлопает дверца, и какая-то женщина лет сорока с пакетами наперевес залезает в старенький грязный от дорожной пыли форд и тут же уезжает, открывая обзор на парковку. Дергает ручку, и дверца, на удивление не заблокированная, поддается. Луна впервые в таком просторном зале, и поэтому не знает, как себя вести. Билли не могла далеко уйти, а искать ее — значит потеряться. Луна стоит у столба, вдыхая запах ночи и сырого потолка. Недалеко что-то жужжит, и машина одна за другой покидают свою временную остановку, впрочем, какие-то только заезжают в тускло освещенную обитель. Люди приходят и уходят, не обращая на нее внимания. Мягко гремят тележки, набитые продуктами, и она догадывается, что где-то наверху есть магазин, но он, наверняка, размером со вселенную, раз вмещает такое количество приезжающих. Луна снимает носки, надевая кеды на босые ноги, и пялится на рекламный баннер с изображением зубной пасты, перечеркнутой неприличной надписью. Уезжает очередная машина. Внезапно раздается свист, а потом хохот прокатывается эхом по туннелю, кидаясь хриплым басом под колеса. Трое парней и одна девка, повисшая на плече одного из них, приближаются к черному внедорожнику. — Вау, какая тачка! — худой на вид парень с впалыми щеками опирается на капот биллиной машины. — Твоя, куколка? Или родителей ждешь? Нет, ну вообще, огонь! Сколько лошадей? — Вдруг у неё парень есть, Вилли, — девчонка заливается смехом, доставая из задних карманов джинсовой юбки пачку сигарет, — не смущай малышку. От тебя пивом несет за километр! Её реплику, впрочем игнорируют, и паренек под обкуренные взгляды друзей наклоняется к самому лицу Луны, поднимая пальцами ее подбородок. — Четырнадцать? Пятнадцать? Больно миленькая, — он оборачивается к приятелям. — Может, ей семнадцать, а? Да хватит ржать, ублюдки! Чё вы в самом деле? Луна незаметно кладет руку на дверцу машины, вжимаясь в оконное стекло. Ключ зажигания висит пушистым брелком в дорогом салоне, что не остается не замеченным уличными проходимцами. — Прокатимся? У нас есть выпивка... Ей, Сэм, покажи бухло! — низкого роста брюнет машет пакетом со значком торгового центра. Гремят банки. Луна не знает, что ее толкает на весьма резкий для нее поступок, но инстинкты загнанной жертвы бурлят в ее жилах впервые за целую неделю. Она так от огромного монстра не пыталась убежать, как пытается в эту крошечную миллисекунду покинуть злосчастную парковку. Дергает парня за цепочку на шее, отчего тот сгибается от неожиданности и хватается за покрасневший участок кожи. Шипит. Луна запрыгивает в спасительный салон машины, заводит... Двигатель резко рычит, словно понимает, что кто-то другой сел за управление, а, может, это ее страх передается от живого тела к неживому металлу. Она не водила никогда за свою короткую жизнь, но стремительно выруливает из узкого прохода, созданного двумя другими машинами. Позади что-то стучит... Луна оборачивается на визг девушки — кажется, она ее слега задела. Ругань и выкрики преследуют внедорожник до выезда из тоннеля, пока Луна не подпрыгивает в сиденье, наезжая по неопытности на искусственную неровность. Мимо мелькают столбы, но в темноте дорога сливается в одну сплошную кромешную яму. Автомобиль потряхивает от высокой скорости, и Луна ищет кнопку включения фар: стрелки на панели мотаются, как маятники. Ее руки трясутся, сжимая руль до побелевших костяшек... Город... Что это за город? Почему везде темно, точно в бочке? Дорогая для глухого района машина петляет между домами и закоулками... Билли зажимает в одной руке картонный пакет с продуктами, а другой листает ленту новостей, набирая время от времени какой-то текст. Её очки прикольно отражают сменяющиеся на экране картинки. В следующую минуту к ней подлетает какой-то парень, просит сфотографироваться, и Билли улыбаясь снимает модный аксессуар, показывая голубые глаза в обрамлении черных ресниц. Даже в это время ее умудрились узнать. Хочется вновь вернутся в купленный у леса домик и забиться неизвестной тенью в уголок, но теперь она просто не имеет на это право... Концерт через пару дней... Айлиш осоловело оглядывается по сторонам, притормозив у места, где по ее соображениям должна стоять черная красавица. Но той точно след простыл... Билли крутится, как волчок, на месте, не меняясь в выражении лица. Так... Баннер с граффити, как новый способ заявить о себе в индустрии уличного искусства, две неприметные машины по бокам... — Неужели перепутала? Старею... И это в мои-то годы! — фыркает, а сама пытается отыскать стоянку своего внедорожника. Билли проходит еще пару метров, но в упор не видит большой, черт возьми, машины... Здесь не так много дорогих моделей, чтобы потеряться и не найти большого черного монстра! Айлиш начинает злиться, и ее вены синеют в одно мгновение, наливаясь чернотой, точно хотят вырваться из тесного плена. Она втягивает воздух, почти пробуя его на вкус, и в общей гамме неприятных запахов улавливает аромат девичьей кожи, но вместе с тем в нос ударяют резкие нотки дешевого алкоголя. Билли — зверь, и перед ней разворачивается сложенная из запахов картина недавних событий. Глаза наливаются кровью. Пакет с продуктами падает, рассыпаясь содержимым по грязному бетонному полу... Луна понимает, как остановить машину, только спустя долгих полчаса. Она никуда не врезалась, и это уже хорошо, думается ей. Выдыхает, скатываясь с водительского сидения, и выключает панель управления. Фары гаснут. Окно по-прежнему открыто, пропуская ночную свежесть, а вместе с ней и густую пугающую тьму. Внедорожник стоит у какого-то подъезда с мигающим домофоном. Ей бы позвонить Билли, но у нее нет сотового, а заехала она в такую глушь, что ее найдет разве что только служба спасения, да и те у виска покрутят... — Может, позвонить в домофон? У кого-нибудь, наверняка, есть мобильный... — Луна устало трет глаза, сжимая в напряжении белые волны волос. Кусает пальцы рук. Нервничает. — Черт, самая ночь! Какой псих мне сейчас ответит? Однако всё же выходит из машины, поднимаясь по лестнице. Держит руку, чтобы набрать номер, но дверь пищит пару раз, и на улицу выходит женщина в светло-бежевом костюме и с собакой на руках. Луна улыбается ей, но слова застревают в горле, а незнакомка уже скрывается в ночной тьме... В подъезде пахнет краской, поэтому Луна медленно поднимается на первый этаж, проходя длинный коридор: звонит в двери, но ей открывают только на шестом этаже, да и то, какой-то паренек, видимо, страдающий бессонницей. — Можно от вас позвонить? Я тут заплутала, а телефона с собой у меня нет... — Луна чувствует себя как в какой-то игре, где нужно проходить уровень за уровнем, а она застряла между первым и вторым. — Можно и не только позвонить, куколка, — пацан явно младше ее, хотя и выглядит взрослым. Луна чертыхается, убегая на следующий этаж. Рассвет, думает она. Утром ей точно кто-нибудь откроет. Она выходит на крышу многоэтажного здания и ловит теплый порыв ветра в своих волосах. Садиться на каменный выступ, рассматривая стертые в задницу кеды. — Билли меня прикончит... — Луна смотрит в небо, зажевывая тьму и пропуская ее сквозь своё затуманенной сознание... В небе горит луна, словно зажгли лампочку в сто ватт. Отсюда видно, как мигают огни города, освещая машинам и людям дороги. А биллин внедорожник даже не видать — за бортиком крыши словно разверзлась пропасть. Луне кажется, что она оглохла и ослепла в эту ночь, а на сетчатке глаз пляшет далекий искусственный свет и борется с сиянием луны за ее душу. У нее нехватка расторопности... Она ощущает, как по щекам скатываются слезы. Луна не жалеет себя, просто ей, потерявшейся в ночи, вновь мерещатся уснувшие кошмары, ползущие липкими лапками вдоль позвоночника... Это куда страшнее отснятых голливудских ужасов...