Перевоспитать чудовище

Юки проснулся от не прекращающегося звонка в дверь. Он открыл глаза в своей постели, одетый как вечером. На прикроватном столике стояла ополовиненная бутылка бренди и полная окурков пепельница. Все тело ломило от недавнего падения с лестницы, на затылке прощупывалась шишка размером с голубиное яйцо, а давящая боль в голове была неприятным дополнением похмелья. Столько лет не вспоминал о Китазаве, к чему тот ему привиделся? А все Рождество виновато, будь оно не ладно. В дверь заколотили уже ногой, и писатель счел за благо узнать кого ему демоны пригнали на порог, пока ранний посетитель не снес дверь с петель. Он спустился вниз, мимоходом отметив свое помятое, не бритое отражение в зеркале, с всклокоченными волосами и чуть опухшим от алкоголя лицом. Стоило принять контрастный душ перед работой. Под непрекращающиеся удары и трель звонка он отомкнул замок и приготовил речь, которой отчитает настырного визитера. Но слова застряли в глотке, когда он слезящимися на ярком свету глазами увидел нечто невразумительное. – С Рождеством! Экспресс-доставка. Вы – Юки Эйри? – А ты что за черт? – обретя дар речи пробормотал Юки. Перед ним стояло розовое недоразумение. Розовые кроссовки, розовые гетры на покрытых гусиной кожей ногах, белые шортики и короткая куртка, обитая мехом, само собой розового цвета. Словно этого было недостаточно, волосы нелепого создания были выкрашены в пурпурный цвет, сквозь ярко розовые пряди проглядывали небольшие загнутые полукольцами рожки. Широко распахнутые глаза посетителя выжидающе уставились на Юки, на посиневших от холода губах застыла улыбка. Тишина длилась секунд тридцать, после чего Юки попытался захлопнуть дверь. – Нет, постойте, – курьер вцепился в ручку и просунул нос кроссовка в дверную щель. – Я не согласен. Не понятно откуда в таком тщедушном теле оказалось столько сил, но мальчишка вихрем влетел в холл, сваливая Эйри с ног. – Я извиняюсь, но сегодня ужасно холодно, а я пятнадцать минут простоял на вашем обледеневшем крыльце, и, кажется, что-то себе отморозил. А вы сначала так долго не открывали, а теперь хотите закрыть дверь передо мной, не дав выполнить мою работу. И почему клиенты постоянно так делают? – уже в сторону возмутился розовый барашек. – Есть у меня предположения, отчего люди так реагируют. – Юки спихнул с себя оказавшегося не легким парня и поднялся, сдергивая и того на ноги. – И ты бы еще голышом на мороз выперся, придурок, – окинув прикид посыльного, добавил Эйри. – Я не по своей воле так вырядился, – пробурчал странный парень. – Точнее по своей, но это же моя работа. – Я стриптизера спозаранку тоже не заказывал, – Юки еще раз оценивающе пробежался по наряду курьера. Тощий, угловатый весь, особо и подержаться не за что. Японец, макушкой едва до подбородка доставал, но взрослее, чем показался на первый взгляд. Скорее студент первых курсов, чем школьник. Голос пацана резал слух, дробясь в гудящей голове звоном бубенцов. Пожалуй, самой привлекательной частью в парне были глаза насыщенно василькового оттенка, которые возмущенно пылали, смотря из-под длинной челки. – И долго ты будешь топтаться на моем пороге? У тебя ко мне какое-то дело или такое хобби – мешать спать другим по утрам? Или же ты рассчитывал встретить в этом доме цирк шапито, оттого чуть не вышиб мою дверь? – Не говорите глупостей. Вот, посылка на имя Юки Эйри. Это Вы? – Хм. – Юки принял продолговатый сверток из рук курьера. Но тот посылку не отпустил. – Сначала оплатите доставку и распишитесь, – заявил «барашек». – Я должен понять для начала нужна ли мне эта вещь. – Эй, мне пришлось встать до рассвета, чтобы добраться сюда. И я задницу отморозил, пока дожидался под вашей дверью. – Мне этого знать не обязательно. Кто отправитель? Курьер нашел соответствующую графу в бланке и прочитал: – Тацуха Уэсуги. Знаете такого? – Мог бы и догадаться. Дорогой братец. Могу предположить, твой костюмчик тоже его идея? – Дополнительная услуга нашего агентства, – совсем не смутившись, подтвердил «барашек». – И во сколько мне обошелся этот маскарад? – Пятьдесят долларов. Уже оплачено, – едко уточнил курьер. – С вас только за доставку. Двадцать пять долларов. – Почему так дорого? – Я ехал на такси. Юки присвистнул. – Я мог бы, конечно, отказаться. Не думаю, что Тацуха прислал что-то стоящее, – мальчишка возмущенно вскинулся при этих словах и засопел. Юки усмехнулся, такой реакции он и добивался. Дразнить того доставило мелочное удовольствие. – Но так и быть, бедную овечку не стану обижать. – Уж сделайте милость, – курьеру было не до смеха, но отступать он не собирался. – Схожу за бумажником. Стой на месте и ничего не трогай. Юки вернулся в спальню, пытаясь вспомнить куда подевал свое портмоне. Под кроватью, где по обыкновению скопилась стопка ношенных носков, его не было, в брошенном на спинку кресла пальто тоже. – Значит в гостиной. Юки вернулся обратно на первый этаж, прихватив сигареты. В холле никого не было, но ведь не мог же ему пригрезиться розовый барашек? Писателю стало неуютно, будто попал в одну из своих криповых историй, которые сочинял в бытность школьником. Он проверил входную дверь – та была заперта, и прошел в комнату, где заснул вчера в кресле у камина. На столике лежала еще одна пачка сигарет, ключи и кошелек. Нахмурившись, Юки взял бумажник и заглянул внутрь. Когда за спиной раздался шорох, второй раз за утро волосы на затылке писателя зашевелились. – Какого черта? – Ва, не пугайте меня так! – у дальней стены возле полки с его литературными наградами стоял потерявшийся курьер. – Какого черта ты запёрся в мою гостиную, мелкий засранец? – сквозь зубы процедил Юки. – Эй, не обзывайтесь. Меня зовут Шиндо Шуичи, а не… – Не важно как я тебя называю, раз ты понимаешь, что речь о тебе. Разве я не сказал, чтобы ты оставался у входной двери? – Да, но я замерз. А комната была открыта, я увидел камин. Вас всё не было, и я подумал, вы не будете против, если я разожгу огонь. Здесь ненамного теплее, чем снаружи, между прочим. Ну и решил осмотреться, раз уж попал в тот самый дом. Ну, знаете, дом с привидениями на холме? Его так многие в этой части города называют. Я увидел стеллаж со статуэтками и грамотами. Это все твои? – переходя на ты, спросил любопытный курьер. Юки взъерошил волосы, стараясь взять себя в руки и не отпинать наглого мальчишку. – Поставь на место и выметайся. – Эй, не будь таким грубым. Здесь написано, что ты романист, продавший тысячу экземпляров своей книги всего за одну неделю. Это круто. Ты популярный писатель? – Это мое прошлое. Сейчас я занимаюсь другим делом. Вот, двадцать пять долларов. Где мне расписаться? Посыльный отдал бланк, продолжая разглядывать обстановку. – У тебя так много книг. Знаешь, в Нью-Йорке есть одна цветочница, у нее магазинчик на стыке Девятой авеню и Друри Лейн. Таких красивых цветов я не видел нигде, даже в Инид Гаупт.* – Мне это не интересно. – Однажды я стоял в восхищении у ее лавки напротив украшенного цветами окна, композицию составляли кремово-белые розы и желтые гиацинты. Я увидел с улицы владелицу, которая декорировала витрину, и сказал, что если бы у меня были деньги, я бы скупил всю эту красоту, потому что, то что нравится, хочется держать при себе. А она улыбнулась и подарила мне фиалку. Цветочница сделала меня счастливым. Я до сих пор храню ту фиалку как закладку. – А мне ты зачем об этом рассказываешь? – Я тут смотрел на все эти награды, уверен твои книги сделали много людей счастливыми, так же как цветы Ая-чан способны дарить радость. – Сомневаюсь, – Юки сел в кресло, поняв, что пока мелкий курьер не согреется и не выложит всю историю целиком, его не заткнуть и не выгнать. – Недавно я снова проходил мимо, но магазинчик был закрыт и выглядел запущенным. Больше не было красиво украшенной витрины и выставленных на продажу цветов. Окна были занавешены, но я смог увидеть внутри самые красивые цветочки в целом мире. Но от того, что никто больше не сможет унести их домой, подарить любимому человеку, мне стало грустно. – А я-то тут при чем? – Эти награды словно надгробья написанным книгам, в память былым заслугам. После твоих слов, что ты больше не пишешь, я так подумал. Брови Юки поползли вверх, такого он услышать не ожидал. – У тебя есть талант, верно? Грустно, когда талант закапывают в землю. – Я собственник одного из крупнейших литературных изданий в этой стране. Я создал империю будучи иностранцем без связей, из неизвестного писателя, которого не сильно и печатать то хотели, вырос во владельца издательства, у меня три своих журнала и контракты с лучшими авторами, которые сами просятся печататься в Nittle Grasper. В моем ведомстве десятки таких писак, каким был я. И еще сотни тех, кто зависит от моих благосклонных обзоров. Мой опыт сделал меня одним из уважаемых литературных критиков. И я зарабатываю явно больше твоего, мне не приходится торчать на морозе выряженным клоуном по прихоти неадекватного заказчика. И ты смеешь меня жалеть? – Нет, это не то. Писатель вне удел словно вишня, с которой облетели цветы. Она по-прежнему остается деревом, но ведь только знание, что в следующем году она зацветет вновь, делает ее пленительной сакурой. И я буду с предвкушением ждать, чтобы прийти и полюбоваться цветением. Ты меня понимаешь? Как можно сравнивать распустившиеся бутоны с искусственными цветами, стоящими в дорогой вазе? Разве последние смогут сделать кого-нибудь счастливым? – Знаешь что, барашек. Шел бы ты из моего дома, пока я тебе уйти не помог, – рассердился Юки. – Что, даже какао не предложишь? Я продрог до костей. – Могу только порекомендовать сменить работу. В моей службе доставки штаны снимать не обязательно. – Злой ты, Юки Эйри. – Покачав головой, то ли отказываясь от щедрого предложения, то ли вдогонку своим мыслям, Шиндо Шуичи протянул писателю сверток. – Счастливого Рождества. Надеюсь, ты не заработаешь язву желудка от собственной желчи. – Проваливай уже, малец. Розовый барашек, отсалютовав, продефилировал к выходу. Юки представилась возможность увидеть смешно подпрыгивающий хвостик над округлой туго обтянутой тканью задницей. Вот уж действительно странный парень, гламурный курьер с задатками философа. Только после того, как за посыльным захлопнулась входная дверь, Юки разорвал упаковку, вскрывая подарок брата. Ему преподнесли в дар книгу его собственного авторства. «Гравитация» – его последний роман, за который он и получил награду так заинтересовавшую маленького курьера. Это вызвало недоумение, но, прежде чем Юки сообразил, где оставил телефон, чтобы набрать Тацухе, тот завибрировал, выдавая свое место нахождения в складках кресла. – Как тебе мой рождественский подарок? – весело поприветствовал брат. – Долго придумывал обертку? И я не о конверте говорю. – Листая книгу, спросил Юки. – Должно было получиться нечто. Нашел в интернете агентство «Лихая удача», занимается доставкой в любое время суток. В перечне услуг праздничное оформление и креативный подход к каждому заказу. Они и костюмы сами шьют. Я не смог удержаться. – И с какой целью ты прислал мне этого невинного ягненка? Намекаешь, что я должен был наброситься на него аки плотоядное животное? – Амплуа волка тебе подходит, кого угодно спроси. Так ты его съел? – Ты идиот, Тацуха. И что, если бы я и впрямь принял его за экзотическую проститутку? Ты же заставил пацана вырядиться в костюм, который нижнюю часть тела вообще не прикрывает. Не хватало, чтобы меня обвинили в сексуальном домогательстве посыльного. Тацуха расхохотался, явно представляя такой ход событий. – А если бы я был не один? – Исключено, ты не водишь своих любовников домой, да и нет у тебя никого сейчас. – И почему всем так нравиться об этом мне напоминать. – Юки посмотрел на часы и понял, что пора собираться. – Ну хватит, я уже опаздываю на работу. – Эйри, сегодня же Рождество. – Сегодня четверг, Тацуха, рабочий день. – Ты главный редактор и держатель контрольного пакета акций, можешь позволить прогулять денек. – Это безответственно. – Или ты мог бы побыть человеком, для разнообразия, и дать своим подчиненным выходной. – А это расточительство. – Ты тиран и трудоголик, братец. – Не услышал ничего нового. Мне пора. Юки сбросил вызов. Зачем Тацуха прислал ему его же роман он так и не спросил. *** В редакции было ожидаемо пусто. Даже Юки не смог бы заставить офисный персонал прийти по обычному расписанию – к 9-00. Пришлось сделать сокращенный день. Народ должен подтянуться к двенадцати. Шаги гулко отдавались по вымытой до блеска плитке. Юки нравился этот звук, если бы он продолжал писать книги, обязательно использовал этот эффект в сюжете. Для придания атмосфере опасности, предвкушения. Звук шагов воспринимается преследователем и жертвой по-разному, заставляя читателя становиться охотником или добычей по прихоти автора. Что почувствует герой, уверенный в своем полном одиночестве, столкнувшись с кем-то в давящей тишине пустого здания? Писатель завернул за угол и прочувствовал ответ на себе. Мозг получает сильный сигнал об угрозе, в кровь поступает выброс адреналина, а сердце пускается в дикий скач. Пришлось прикрыть глаза, чтобы успокоить сорвавшееся дыхание. – Сакано, что вы забыли здесь в этот час? Не удачно отметили сочельник? – Ох, Юки-сан, вы меня напугали, – в свою очередь вздрогнул его помощник. – Я просто подумал, что смогу подготовить презентацию и подсчитать смету по январскому тиражу, пока в офисе никого нет. А вы почему так рано? – Сейчас девять утра, я приехал как обычно. Очень хорошо, вы здесь, у меня есть пара вопросов по верстке еженедельника, одно фото нужно заменить, возникли сомнения в его авторстве. – Но сэр, вы же утвердили все правки. Эскизы отданы в работу, осталось только оговорить сроки печати. Мы вплотную заняты следующим выпуском, нужно забрать пару заказных статей и определиться с колонками по рубрикам. – Видел я эти наработки. Оставите очерк Айзавы, остальные рассказы мне не понравились, автора явно халтурили, думая больше о праздниках. Работы пресные или настолько избитые темы, что начинаешь скучать на второй странице. Вот, я просмотрел их все. – Юки достал из портфеля пачку бумаг. – Здесь отмечено что еще можно подправить, убрав слезливые речи о нравственности и благочестии, оставил только минимум, необходимый для оправдания ожиданий наших читателей, большую часть придется выбросить. Пересмотрите условия договора с этими писателями и дайте мне их контракты к обеду. – Но здесь больше сотни страниц, – просматривая исчерченные пометками распечатки, пробормотал Сакано. – Когда же вы успели? Я только вчера вечером отдал вам материалы. Как, вы хотите урезать три четвери всего контента? Но ведь столько усилий вложено в эти работы. – Оставьте сантименты при себе, я вам не за это плачу. – Дождавшись кивка подчиненного, Юки открыл свой молескин. – У меня встреча сегодня с одним из уважаемых авторов через три часа. Я успею еще посмотреть, что у нас с ежемесячником. Закажите в столовой чего-нибудь сытного и попросите секретаршу сварить кофе. Я не завтракал. – Извините, не получится, – нервно поправил очки Сакано. – Персонала еще не будет три часа. Столовая тоже не работает сегодня. Юки поджал губы, смиряясь, что останется голодным, платить за выход сотрудников общепита на полдня он посчитал нецелесообразным, только по этой причине одобрив для столовой нерабочий день. – Если позволите, могу порекомендовать небольшое семейное кафе. Оно находится всего в двух кварталах вниз по улице. Там уютно и никогда не бывает много народа. Подходит не только для деловых переговоров, но и просто приятно пообедать в спокойной обстановке. – Подойдет. Сбросьте мне адрес в мессенджер. Планерки сегодня не будет, но соберите со всех отделов списки по январскому графику. Нужно определиться не только с тематикой, но и распределить новостную нагрузку и запланированные интервью. Не забудьте вписать встречу с Сакумой Рюичи, его турне не должно пройти мимо нашей газеты. Сакано только кивал как болванчик, не перебивая. Загрузив его работой, а были подозрения что некоторые обязанности подчиненных тот взваливает на себя дополнительно, Юки отправился к себе разобрать почту, пока есть время до обеда. *** Магазины пестрели вывесками о рождественских распродажах, с лиц встречных прохожих не сходили улыбки и даже машины как-то по-особому пронзительно сигналили. Было холодно, но погода стояла ясная. Юки устроился на террасе кафе, которое порекомендовал Сакано. В ожидании заказанного блюда он пил кофе и пребывал в некой задумчивости. Вчерашний кошмар всё еще не потерял красок, всплывая в памяти фрагментами о прошлых сочельниках. За соседним столиком устроились две шумные девицы, их раздражающий щебет вторгся в личное пространство Юки. – Нет, ну что ты, Алек очень хороший. Хотя предупредил, что придет домой поздно и уставший, но вечером мы пойдем в кино. – Здорово. А что ты ему подарила на Рождество? – Что? Думаешь мне нужно было сделать ему подарок? Я как-то не подумала. Юки скривился: вот он – женский эгоизм во всей красе. Благосклонно принимать дары, не давая ничего в ответ. Философия, по которой живет и бывшая миссис Уэсуги. – Я вот своему Дайкечи купила миленькую футболку. – Дай угадаю. Парную с твоей, которую ты смотрела на е-бей? – Ту самую, – девчонки захихикали. – Тогда и я что-нибудь хочу подарить Алеку. – Девица помолчала, задумавшись. – О, смотри, магазин на той стороне. Это ведь цветочный? Думаю, ему понравится снежная лилия. Он любит редкие цветы. Довольно экзотично, надеюсь там есть такая. Не хотелось бы тратить время на поиски, мне еще к косметологу нужно успеть. – Миранда, даже не думай! Разве ты не узнаешь это место? – А что не так-то? – Моя соседка по комнате подарила букет подруге на вступительные и та завалила экзамены. – Простое совпадение. – А друг моего брата купил здесь розы своей девушке, и она его сразу после этого бросила. Ходят слухи, что раньше цветы мадам Аяки были словно счастливые талисманы. Но пару лет назад все изменилось, будто страшное проклятие обрушилось на это место и его владелицу. – А что с ней случилось? Ну же, Энни, не томи. – Мадам стала воплощением демона неудачи. Не успеешь цветок, купленный в ее магазинчике, занести в дом, как тот вянет. А если букет предназначен возлюбленной, обязательно быть ссоре. Конечно, я не сильно верю слухам, но лучше поищи другой бутик для покупки. Расплатившись, девушки ушли, а Юки продолжал смотреть на магазин по ту сторону. Чем-то его туда влекло. – Значит проклятие, да? В лавке стоял приторно сладкий аромат. Юки рассматривал длинные ряды с комнатными растениями и составленные готовые букеты, задаваясь вопросом зачем он здесь. Возможно, дело было в том, что магазин находился на стыке Девятой авеню и Друри Лейн, а может ему захотелось увидеть живого демона воплоти своими глазами. В помещении было слабое освещение и не сразу Юки заметил девушку, которая, стоя на коленях, пересаживала цветочные луковицы из лотка в отдельные горшки. Заметив его, девушка отложила небольшую лопатку и отряхнула запачканный землей передник. – Здравствуйте, уже выбрали что-нибудь? – с улыбкой обратилась к нему цветочница. Но ее улыбка поблекла, стоило ей рассмотреть посетителя. – Юки Эйри-сан? – Мы знакомы? – Юки недоуменно вглядывался в незнакомые черты лица. Миловидная японка, на вид около двадцати-двадцати трех лет, одета просто, но опрятно. Может они вместе учились в университете, или она работала в его компании, Юки много соотечественников повстречал после переезда в Нью Йорк, но ни с кем близко не общался. – Моё имя Усами Аяка, хотя вряд ли оно тебе что-то скажет. – Девушка сжала в кулачках передник, но гордо вскинула подбородок, всем видом показывая, что не придает забывчивости писателя значения. – Хочешь приобрести букет? – Зачем мне? Люди считают, что купленные здесь цветы приносят неудачу. – Вот как. Я не заставляю силой покупать мои цветы. – Хм. Тогда чтобы ты порекомендовала мне? – По какому поводу торжество? И для кого будет предназначен букет? – Это имеет значение? Хочу послать цветы брату. Ядовитые кактусы есть в продаже? Цветочница сердито прищурила глаза. – Я не много растений продала в последнее время и не имею привычки отказывать покупателям, но не позволю использовать выращенные мною цветы, чтобы насылать порчу или подшучивать со злым умыслом. – А твои букеты на такое способны? Наводить порчу, – уточнил Юки. – Уходите, Юки-сан. Пожалуйста. Он хотел было запротестовать, но Аяка Усами, казалось, готовилась запустить в него одним из горшков с землей, если продолжит ей докучать. Юки почел за благо удалиться. После тепла магазина на улице ощущалось еще холоднее. В редакцию возвращаться не было резона, до назначенной встречи с автором еще было время и Юки решил прогуляться до книжного, посмотреть что из новинок мог бы взять почитать. Заодно проверит как раскупают книги писателей его издательства. Он выбил сигарету из пачки, прикидывая в какую сторону двигаться, при этом продолжая стоять посреди тротуара. Неожиданный толчок чуть не сбил его с ног, Юки выронил пачку, смотря вслед быстро удаляющемуся обидчику. Почти скрывшись среди других прохожих, от него убегал невысокий пацан с ярко розовыми волосами. Возможно, тот даже не заметил с кем свела его узкая тропа, или же намеренно задел, затаив обиду за утреннюю перепалку в доме на холме, новое столкновение взволновало Эйри. – А я ведь еще не поблагодарил братца за подарок. Юки достал сотовый, собираясь позвонить Тацухе. Мигающий индикатор сообщил, что телефон почти полностью разряжен. И еще был пропущенный звонок от сестры. Ей он повременит перезванивать, опять будет уговаривать приехать на Новый Год в Японию. Нужно будет рассказать Мике как празднуют в Нью-Йорке. На городской площади поставили большую ель, с того места, где находился Юки ее было хорошо видно. А еще установили огромный экран, где в нижнем углу шел обратный отсчет до конца года. Сейчас на нем транслировали всякую милую чепуху, но в новогоднюю ночь будут показывать шоу, организованное мэрией для горожан в Рокфеллер–центре. – Успейте сделать доброе дело до Нового Года и вам зачтется. Эй, мистер! – прокричал переодетый в Санту, судя по голосу, студент. Юки не заметил как вышел на Раймс–сквер, то-то поток людей стал еще плотнее. – Собираем пожертвования для не имеющих крова. Пожертвуйте сколько не жалко, – тряс тот перед носом большим колокольчиком. Увильнув от волонтера, Юки перестроился в другой ряд пешеходов. – Какая красота, – ахнули рядом. Юки поднял взгляд и тоже залюбовался высоченной елью, украшенной сотней огней и громадными шарами. Даже в дневном свете главная рождественская ёлка Нью-Йорка впечатляла. – Загадаем желание в полночь на первое января? – восторженно спросила у спутницы впечатлительная девушка. – Как бы я хотела, чтобы Рики ответил на мои чувства. – Сара, а не слишком ты взрослая, чтобы верить в такие вещи? – Такие вещи сбываются только если в них верить, – уверенно не согласилась Сара. Юки хмыкнул. Любовная магия всегда востребована в праздники. Хотя сам он поостерегся бы полагаться в этом вопросе на третью сторону. Куда лучше когда всё зависит от приложенных усилий самого человека. А он определенно не намерен действовать в этом направлении. Юки совершенно точно был доволен и счастлив своим нынешним положением. И ему вовсе не было одиноко. Подул сильный ветер, выдувая глупые мысли. Времени как раз оставалось на покупку хорошей книги, и пора поспешить на запланированную встречу. *** Дом встретил его привычной тишиной. Неосознанно избегая гостиной, хотя любил посидеть у огня пару часов перед сном, Юки поднялся наверх, не забыв прихватить наработки для следующего номера еженедельника, собранные Сакано. С учтенными пожеланиями главного редактора, надо полагать. Ближе к часу ночи Юки закончил с последней статьей, в целом оставшись доволен правками. Он снял очки для чтения и потер переносицу. Закурив, Эйри подошел к окну, наблюдая как в желтом свете фонаря кружатся хлопья снега. Если на утро температура подымется, вся эта красота превратится в грязное месиво под ногами. Зашторив окно, Юки затушил окурок и отправился в душ, продолжая планировать завтрашний день. Тацуха обещал приехать на несколько дней, наверняка ему чего-нибудь нужно от старшего брата. Мать прислала открытку, похоже ей нравилось отмечать Рождество в тропиках в компании загорелых туземцев. Приглашала присоединиться, даже намекала что компанией сына не обделят. Надо думать, больше сексуальные предпочтения старшего сына ее не отпугивали. Эту женщину, предлагавшую собственному ребенку подобное, сложно было понять. Юки не тяготился своей ориентацией. О том, что известный писатель гей, знали далеко за пределами редакции. Хотя некоторые утверждали, что подобная информация скрывает более грустную правду – у главного редактора Nittle Grasper личной жизни вообще нет. Предположение, основанное на том, что в компрометирующих отношениях он не был замечен ни с женщинами, ни с мужчинами уже несколько лет. Возможно, стоило подыскать кого-нибудь для тех самых отношений? Юки залез под одеяло в свою большую кровать, некоторое время размышляя над этой идеей. Положив руку на пах, он раздумывал, стоит ли потратить время, чтобы ублажить себя перед сном. Но все же решил, что механические движения и вынужденный оргазм не стоят усилий и проще даже не начинать, предпочтя здоровый сон. А пока сон не шел, можно было составить календарный план выхода февральского выпуска. На следующем совещании предстояло определиться с темами и обзорной статьей ко дню Влюбленных, пора было озаботиться назначением ответственных редакторов на месяц и объявить конкурс на лучший разворот к очередному празднику. И не стоило забывать об анкетировании читателей. Обратную связь с подписчиками Юки оставит Сакано, сам он не особо любил проникаться чувствами других людей, даже на письма собственных поклонников, когда те еще были, не отвечал. Напольные часы в гостиной пробили всего один раз, когда Эйри соскользнул в сон, успев порадоваться, что очередное унылое Рождество, наконец, закончилось. *** – Здравствуй, Юки Эйри! Юки широко распахнул глаза. Напротив его кровати с выжидающей доброжелательной улыбкой стоял мужчина в широкополой круглой шляпе. Очень знакомый мужчина. – Тома? Как ты сюда попал? – писатель не мог сообразить каким ветром его деверя занесло в Нью-Йорк. – Разве Мике не рожать на днях? Какого черта ты оставил беременную жену? – О, прошу, не беспокойся об этом. Я не Тома Сегучи, которого ты знаешь как мужа своей сестры. Просто воплотился в образе известной тебе личности. На самом деле я Дух Нынешнего Рождества. – Выходит и вчерашней ночью ко мне вломился не Китазава? – Формально нет, – растягивая слова, задумчиво приложил палец к щеке дух. – Тебя навестил Дух Прошлого Рождества. Но, если так можно выразиться, ты общался со стажером. Неужели он не представился как положено? – Сокрушительный вздох был призван показать как сожалеет дух об оплошности коллеги. – Китазава Юки проходит процесс очищения души перед перерождением. И ты его задание на этом нелегком пути. – И что я вам, духам, покоя не даю? В городе полно маньяков, которых следовало бы урезонить. Вот и занялись бы ими. – Как грубо, Эйри-кун. Но беда в том, что ты способен множить маньяков массово, сам того не замечая. – Да с чего бы? – Хотел бы я знать, – удрученно вздохнул лжеТома. – Как бы там ни было, считай меня своим куратором на пути исправления кармы. Не знаю говорил ли тебе Китазава-кун, но срока у тебя одна неделя, до того момента, как закончится календарный год. И, будем откровенны, ты уже отстаешь на один день. – Что значит «говорил ли?» Прошлой ночью мы всё подробно обсудили, – раздалось возмущенное. Юки пропустил момент, когда в его спальне нарисовался второй дух. Теперь Китазава казался реальнее, больше не просвечивал и не парил над полом, если бы не потусторонняя аура, выдававшая в нем духа, от живого не отличишь. Да и страшных следов разложения больше не было, только шрам на горле на месте смертельной раны говорил о том, что это не настоящий Китазава Юки, с которым Эйри учился. – Ты не должен здесь находиться, Дух Прошлого Рождества, – пожурил Китазаву старший дух. Юки был уверен, что полномочий у Духа Нынешнего Рождества больше. – Вы оба всего лишь плод моего воображения. Убирайтесь, – Юки совершенно по-детски развернулся на другой бок, накрыв голову подушкой. – Стоит подумать, чтобы записаться к психоаналитику. – Видишь? – пожаловался Китазава, обличительно тыкая пальцем в бывшего приятеля. – Ничего не попишешь, это мой косяк. Но я знаю как всё исправить. – Что же, начинай, Дух Прошлого Рождества. В нашем распоряжении не так много времени. Юки отбросил свой заслон, хмуро глядя на настырных духов. – Что ты собрался делать? Опять влезать в мое прошлое? – Да. Пока вы не встретились, твои воспоминания были для меня не доступны, так как это случилось после моей смерти. Но теперь я хочу напомнить тебе о ней. – О ком ты говоришь? – Вот же бесчувственная скотина. – В писателя прицельно полетела книга, снова его собственная. – В последнее время мои работы все чаще используют не по назначению. – Взяв в руки роман, пробормотал Юки. Отбросив одеяло, он поднялся, захватив ни в чем не повинную книгу, чтобы вернуть на полку. Теснённая надпись на торце книги гласила «Притяжение». Его вторая работа, сделавшая его действительно знаменитым. После успеха первого романа, принесшего ему известность как молодому таланту среди начинающих писателей, им заинтересовались несколько литературных издательств. Юки выбрал то, где от него не требовали следовать каким-либо шаблонам, отдав сюжет полностью на откуп его фантазии. Второй роман отличался от первого не только тематикой, но и большей жестокостью. На Юки повлияла смерть близкого друга и жизненные обстоятельства, закрывшие ему дорогу в отчий дом. Критики делали предположения, что уход от действительности был одной из сил, которая развернула сюжет в мистическое русло. И многие гадали что же за трагедия придала столько реализма в ощущения главного героя. Юки вспомнил, что, начиная писать книгу, задумывал ее как приключенческое чтиво в стиле Индианы Джонса с обязательной любовной линией и незамысловатой детективной составляющей. Главным героем рассказа был юный ученый, раскопавший в древней усыпальнице кости, не похожие ни на один из существующих видов. После долгих экспериментов ему удалось воссоздать тварь, схожую с мифической горгульей. Но образец оказался не жизнеспособным и умер, прожив всего двое суток. Впавшего от провала в депрессию героя спасла его коллега, преданно и безответно любившая его многие годы. У ученого возникло к ней ответное чувство. И сам бы Юки ни за что не купил бы такую слащавую историю, если бы сюжет просто кружил вокруг этих двоих. Главный герой едва успевает признаться в ответных чувствах, объяснившись по телефону, так как снова безвылазно сидел в лаборатории. Но вместо радостных охов своей возлюбленной он стал косвенным свидетелем нападения на нее, слыша в динамик ее стенания и крики о помощи. Бросившись ей на выручку, он только к утру смог найти обезображенное тело несостоявшейся невесты. Какая-то страшная сила выпила из нее душу, оставив только пустую, иссохшую оболочку. Так началось противостояние обезумевшего от горя ученого и его творения, что выясняется по ходу повествования. Редактор опасался за реакцию читателей, ведь погубив главную героиню в самом начале книги, и оставив героя озлобленным мстителем Юки мог настроить аудиторию против книги. Но неожиданно роман стал топовым среди продаж, люди жаждали продолжения, сопереживая ученому и желая крови вместе с ним. Почему тварь совершала убийства? Кто станет следующей жертвой? Как близко к раскрытию тайны монстра подойдет потерявший человечность ученый? Книга с сомнительными шансами переросла в серию бестселлеров. Читательской аудитории понравился образ чокнутого ученого, женская ее часть сочувствовала его потери возлюбленной, писатель даже стал получать письма от поклонниц с просьбами воскресить как-нибудь девушку, чтобы сбылось «долго и счастливо». Хотя были и те, что предлагали себя на освободившееся место. Но никто даже не догадывался, что сам автор считал людей второстепенными персонажам. Воображение Юки двигала горгулья, которая настигала своих жертв, лишая не только жизни, обрекая на участь гораздо хуже смерти. Мрачная история задала направление его последующим работам, привлекая всё большее число поклонников. «Гравитация» стала его последней книгой из этой серии. Юки просто понял, что в книгах начинает отыгрываться за недовольство в реальной жизни, увеличивая число жертв и добавляя все новых ужасов в очередной рассказ, и, хотя говорят, что сюжет часто берется из личного опыта автора, устраивать геноцид человечеству было бы перебором. К тому же Юки на тот момент основал уже свое издательство и занял должность директора, продолжая считаться также главным редактором Nitttle Grasper, решив вплотную отдаться своему детищу. Поправив книжный ряд, Юки взглянул на никак не проходящие галлюцинации. – Я так понимаю выбор книги, которой ты в меня запустил, не случаен. Не понравилась? – Что ты можешь сказать о героине Джессике Паркер, Эйри-кун? – не дав ответить Китазаве, спросил ЛжеТома. Юки так и продолжал звать духа именем деверя, для краткости. Юки снова раскрыл книгу, находя разворот с иллюстрацией – Джессика признавалась в своих чувствах ученому, прижав руки к груди и сильно зажмурившись. Художник хорошо передал эмоциональный раздрай героини. – Хочешь услышать, что я думаю о ее характере? Мнение автора? – Именно, – подтвердил дух. – С ее стороны было глупостью признаваться в чувствах помешенному на экспериментах парню, который в упор ее не замечал. В чем смысл подобного поступка? Для того, чтобы быть им вместе, необходимо было чтобы кто-то из них изменился. Раз такая она его не привлекала, согласись он быть с ней не испытывая взаимности, значит сделал бы это из жалости или корысти. Ей нужно было поменяться согласно его вкусам, или же должно было что-то щелкнуть в нем, что-то, что заставило бы полюбить в ней женщину. Но они оба были взрослыми сформировавшимися личностями, к чему ломать себя ради другого? – Но героиня ведь добилась взаимности. – Только в угоду сюжету. – Пожал плечами писатель. – Не думаю, что это сработало бы в действительности. Она же просто глупая девчонка. – Именно так ты ответил Аяке-чан? Когда она призналась тебе пять лет назад. – Что-то не припомню никаких признаний. – Так и знал, что сам не вспомнишь, – вступил в разговор Китазава. – Собственно потому я здесь. Вчера я не смог показать тебе ту сцену, но раз ты встретился с Аякой-чан, давай освежим твою память. Призрак резво подскочил к Юки и, не дав времени на сопротивление, потащил его в возникший из воздуха проход. – Не задерживайтесь. Я подожду вас здесь, – помахал им ЛжеТома. Он вольготно устроился в кресле у окна, собравшись почитать «Притяжение» до их возвращения. *** Они очутились на заснеженном внутреннем дворике университета, в котором учился Юки. Он узнал себя со спины, в длинном пальто с непокрытой головой его двойник стоял напротив девушки в традиционном кимоно, кутавшейся в шаль. В руках она держала букетик цветов. – … «На языке цветов гортензии означают скромность и надежду», – пылко говорила та. – А также бессердечность и равнодушие, – проговорил Эйри, знавший о другом значении цветов. Ее робкий ответ не достиг того места, где оказались Юки с Китазавой, но им отчетливо было видно, как исказилось словно от боли лицо девушки. – У тебя на Рождество словно обострение, ты становишься раздражительным и грубым. А расплачиваются за это те, кто хочет стать тебе ближе, – Китазава легонько подтолкнул Юки вперед, намекая, что он должен подойти к парочке. – Я люблю вас, Эйри-сан, – с чувством произнесла девушка, прижимая руки к сердцу. – Разве мы знакомы? – с хрипотцой в голосе уточнил собеседник. Юки не помнил ее, но вспомнил то Рождество. Он был сильно простужен, провалявшись в горячке две недели, нужно было писать выпускную работу, а он едва с темой определился. После смерти Китазавы Юки больше не стремился заводить друзей. После исчезновения из его жизни Ешики не хотел даже слышать о новых любовных привязанностях. – Лично мы не виделись, но у меня есть ваше фото. Я знаю вас по рассказам вашей сестры и отца. Я прочитала ваш роман, и он проник прямо в мою душу. Вас не было на смотринах, но я так хотела вас увидеть, что пересекла океан в надежде на встречу. – Это была идея моего отца. Я не планирую жениться. Разве для свадьбы не нужно согласие обоих? – Я готова ждать. Столько сколько потребуется. Мне никто кроме вас не нужен, – звенящим голоском заверяла Аяка. – Я так тебе нравлюсь? Но ты меня совсем не знаешь. – Это не так, я многое о вас знаю. Я восхищаюсь вашим умом и целеустремленностью, я влюбилась как только увидела ваше лицо на фото. Когда читала ваш роман, мне казалось, что вы говорите со мной через книгу. Я больше не могу рассматривать других кандидатов в мужья. – Возможно ты и выбрала меня, но я ничего не знаю о тебе. – Я готова поведать о себе всё. – Зачем ты принесла цветы? Красные с мороза щечки девушки порозовели еще больше. – Я плохо умею изъясняться. Мне легче говорить на языке цветов. Этот букет я составила сама. Цветы не лгут. – Нарциссы, гортензии, и магнолии, если не ошибаюсь. – Верно! – Всем телом подалась к собеседнику девушка. – Я знала, что вы поймете, Эйри-сан. – Магнолии выдают твой интерес. Но ты обо мне лучшего мнения, чем я того заслуживаю, а твое упорство скорее говорит о твоей глупости, чем о любви**. Составляя букет, ты продемонстрировала себя, вложила чувства и наделила меня чертами, которые хотела бы видеть в своем избраннике. Ничего общего с действительностью. Цветы не обладают властью над людьми. По трезвому рассуждению это всего лишь мертвые растения с надуманным значением, призванные быть использованными наивными простаками или расчетливыми циниками как средство достижения цели. Глупое украшательство неблаговидного поступка, пустой ритуал. Услышав жестокие слова, Аяка отшатнулась, словно ее ударили. Задрожавшие пальцы сильнее прижали букетик к груди. – Как вы можете говорить такое, Эйри-сан? – со слезами пролепетала она. – Обиделась? Напрасно. Это правда от человека, которого ты так любишь. – То, что вы говорите, чудовищно. Чувства подобны цветам. А те, кто может вырастить из зернышка прекрасный цветок, кто, вкладывая в них свои надежды и обещания привносят их в дар, не глупцы! – Ты правда в это веришь? В этом мире всё покупается и продается. Много ли людей задумываются о смысле цветов, которые покупают, забыв приобрести более стоящий подарок? Но в одном ты права, для понимающих символизм, они неплохое средство. Например, не принятый в дар букет является откровенной иллюстрацией ответа на предложение руки и сердца. Верно? Оставь этот букет себе. В качестве обещания. И когда мы встретимся вновь, ты дашь мне ответ, действительно ли люди так ценят эти хрупкие растения и вкладывают в них часть души, преподнося в дар? Или только ты лишаешься части своей, отдавая выращенные с заботой ростки за гроши лишь для того, чтобы, отслужив свой символизм те будут беспечно выброшены, увянув. Юки не услышал ответ, Аяка молча плакала, прижимая хрупкие цветочки, словно в попытке огородить их от горькой участи. Поэтому он решил, что разговор окончен и, больше не тратя слов, ушел в общежитие кампуса. Что же, эта встреча не станет бесполезной, послужив для его нового романа. Пожалуй, читателям понравится образ наивной героини, в качестве жертвы она получит множество сочувственных вздохов. – Чудовищно, Эйри, ты так грубо отшил ее. Неужели так трудно было объяснить, что ты не интересуешься девушками? А этот ее букет смотрелся так уязвимо в ее покрасневших на морозе пальчиках. Мог бы и принять цветы, сам сказал, что тебя это ни к чему не обязывало. – Усами Аяка, значит. Моя несостоявшаяся невеста, – Юки подошел к статично застывшей после ухода его двойника девушке, не обращая внимания на причитания Китазавы. – Я совсем забыл о ней. Действительно, она была словно фарфоровая статуэтка, утонченная и хрупкая. И такая бледная, кроме пятен румянца на щеках. Так возвышенно говорила о любви, но я же видел, что она пришла в поисках сказочного принца из своих грез, а не к реальному человеку. Ничего не зная обо мне, только прочтя один мой роман, написанный неоперившимся юнцом, и выслушав короткую версию моей биографии. – Тебя это разозлило. – Она была марионеткой, подосланной отцом. Искренние чувства? Романтика и предназначение? Чего она хотела добиться этим маскарадом? – Еще раз окинув взглядом легкое одеяние девушки, Юки признался: – Хотя я был излишне горяч, стоило проводить ее до кафе и напоить чаем, она проделала не близкий путь. Студентом меня больше интересовала карьера писателя и собственная независимость, я редко давал себе труд сдерживаться от резких суждений. – О да, теперь ты совсем другой. Юки пожал плечами, по-прежнему не видя в этом проблемы. Но пронаблюдав сцену из прошлого, он почувствовал то, в чем не хотелось признаваться. Ему было стыдно за свою грубость к ничего плохого не сделавшей ему девушке. Но ведь и о ее чувствах он ее не просил. – Это всё, что ты хотел мне показать? Мы можем возвращаться? – Да, малыш Эйри, возвращаемся. – Эй, прекращай уже меня так называть. Я стал старше на шесть лет. Теперь ты младше меня на четыре года. – Ты, правда, думаешь, что дело в возрасте? Ты так мил, малыш Эйри. *** – Аяка Усами стала прототипом главной героини «Притяжения», – озвучил очевидное призрак. – Трудно воспринимать Джессику Паркер основным персонажем, если ее убивают в третьей главе, – рассеянно оспорил Юки. Он курил у отворенного окна, игнорируя стужу, заползающую сквозь эту лазейку в спальню. За свою жизнь писателю многие девицы признавались в любви, слава и высокие гонорары притягивали их как ос на патоку. Но чтобы забыть девушку, явившуюся среди зимы в кимоно с охапкой живых цветов… Неужели он уже тогда был настолько равнодушен к окружению? – Мне интересно, Эйри-кун, это был всего лишь литературный ход или, уничтожая возлюбленную главного героя, ты хотел отомстить всем женщинам, которые тебя раздражали? – Глупости. Я даже не вкладывал такого смысла. Аяка привлекала чистотой и наивностью. И я просто придал ее черты Джессике. Никто не становится чудовищем только потому, что кто-то создаст образ используя живого человека. – Ну не знаю, – рассматривая ногти, задумчиво протянул Дух Прошлого Рождества, – У тебя вот получилось. – Но Аяка, с которой я виделся сегодня, совсем не злая. Она была приветлива и добра, всё так же одержима цветами. Разозлилась только, когда я упомянул, что хочу купить кактус, чтобы подшутить над братом. – Ты зародил в этой девушке навязчивую идею, – мягко заметил дух с лицом Томы, проходясь вдоль полок с книгами. – До того, как поехать в Нью-Йорк вслед за тобой, Аяка Усами прилежно училась в колледже, подавая большие надежды на кафедре социологии, но бросила институт, после памятной для нее и выброшенной тобою из памяти встречи, решив открыть цветочную лавку здесь. Ей понадобилось два года, чтобы достигнуть желаемого. – И что в этом плохого? Я же пошел наперекор желанию матери, когда стал писателем. – Разница в том, что ее желание делать людей счастливыми посредством цветов, было отравлено тобой. С разбитым сердцем особо не порадуешься. Верни ее веру в любовь, иначе до конца года от Аяки-чан останется пустой сосуд. Она повторит судьбу героини, прототипом которой стала. – И как я должен ей помочь? – Разозлился Юки, поворачиваясь к наставляющему духу. – Кто знает. Мы духи Рождества и призваны лишь указать тебе на ошибки. Но исправить их должен ты сам. К тому же ты уже встретил своего проводника, ищи помощи у него. – Обещанного ангела-хранителя? Да только не было его. Разве что ты говоришь о патрульном, выписавшем мне сегодня утром штраф за просроченный талон на стоянке. Куратор усмехнулся, покачав головой. Китазава хотел было что-то добавить, но был остановлен суровым взглядом. Дух Нынешнего Рождества подошел к открытому окну, за горизонтом занимался рассвет, и притворил раму. – Замерзнешь, – с улыбкой пояснил он свои действия. – Уверен, ты сам всё поймешь. А что поймешь мы обсудим завтра. Это обещание, Эйри-кун. Звук будильника вырвал Юки из сна. На этот раз он находился в постели как и положено – под одеялом и в пижаме, вещи развешены в шкафу, в пепельнице все те же окурки и ополовиненная бутылка бренди рядом со вчера. Все как и должно быть, только в комнате чертовски холодно, не смотря на включенное отопление и плотно закрытые окна. Словно минуту назад помещение проветривали. Уже полностью одетый, не выспавшийся толком писатель поправлял галстук, глядя на мрачную физиономию в зеркале, когда заметил в отражении книгу на прикроватном столике. Помедлив, он все же вернулся к постели, беря в руки свой первый большой роман. Между страниц «Притяжения» обнаружился засушенный цветок гортензии, которого просто не могло там быть. Закладка из сухоцвета была заложена на стыке третьей и четвертой главы, отметил Юки.