Перевоспитать чудовище

Юки бросил ключи и цветы на журнальный столик в углу кабинета и направился к бару с выпивкой. Идея воспользоваться мальчишкой как проводником в нелегком деле отлова неприкаянных душ вертелась в мыслях, заставляя сомневаться в своей здравости. – Не может он быть проводником. Какой от него толк? Визитка Шиндо Шуичи утверждала, что кроме организации и обслуживания вечеринок, небольшое бюро занимается доставкой, мелкими поручениями, а также разработкой дизайна и пошивом костюмов. В каком причудливом уме подобное можно было свести воедино? Домашнего адреса указано не было, зато был номер телефона и Юки вбил его в свой сотовый на быстрый набор. Теперь его официально можно считать сталкером начинающего актера. Писатель бросил взгляд на небрежно кинутый букет, цветы нужно куда-то пристроить. Вазы в кабинете отродясь не водилось и не придумав ничего лучше, Юки перелил остатки скотча в рокс, а в освободившийся графин налил воды из-под крана, благо что у него есть личная уборная и светиться перед подчиненными не придется. Высокие герберы в коньячной таре смотрелись аляповато, но по крайней мере он не расстроит Аяку, не хотелось видеть грусть в вновь засиявших глазах, узнай она, что цветы сразу завяли. Мысль просто соврать, если спросит, отчего-то была противна. Времени на рефлексию не было, совсем скоро ему ехать на «свидание» с кармическим проводником, а еще нужно разобраться с проблемами, которые сам же и создал. Юки отказался от намерения присутствовать при печати свежего выпуска еженедельника, решив снарядить на это дело начальника отдела продаж и задумался над тем, как порадовать зама, что у них намечается праздник. Сакано, вне всяких сомнений, опять станет причитать, что главный редактор меняет расписание и планы в последний момент, но сделает всё как надо. И не важно, что только на прошлой неделе владелец NG утвердил указ о том, что новогоднего корпоратива в этом году не будет. Его компания, как хочет так и меняет решение. Юки даже почувствовал некое предвкушение от предстоящего разговора и вызвал заместителя к себе. Сакано пришел за считанные минуты, заметно взволнованный. Даже не дав шефу объявить ошеломительную новость, он выпалил: – Сакума Рюичи дал согласие на интервью нашему журналу. Свободное окно в плотном графике артиста есть двадцать девятого декабря. Я договорился на вторую половину дня, когда смогу свободно оставить офис на пару часов. – Хм? Не стоит ехать самому, пошлите Айзаву Таки. Он молод и амбициозен, и обладает неплохим стилем, его статьи привлекают читателей. – Но как же… Ведь это была моя идея напечатать интервью с Сакумой. И именно я выбил время для встречи у менеджера певца. – Не вижу никакой проблемы. Айзава же ваш подчиненный, он знает как нужно работать со звездой. Дадите пару советов где расставить акценты в разговоре и о чём вести диалог. Я буду часто отлучаться на следующей неделе, и вы нужны в редакции как моя подмена. Юки показалось, что заместитель станет ему перечить и вскинув брови он ждал, что тот скажет. Но Сакано подчинился, как и следовало ожидать. – Да, сэр, – расстроено согласился Сакано. Глупо было возражать, даже если мечтал о личной встрече и планировал интервью больше месяца. – К тому же я решил, что в этом году мы всё же устроим корпоратив. И это дело я поручаю вам. – Мне, сэр? Но я никогда таким не занимался. – Тем более вам будет полезный опыт, – пожал плечами шеф. – Оформителя я уже нанял, и будет вам в помощники еще один парень. Не знаю, выйдет ли из этого толк, но вы уж постарайтесь. Банкет тридцать первого декабря, аутентично, согласны? Реакция заместителя немного разочаровала – в слезы не ударился, рвать на себе волосы не стал, только забормотал, что в такие сроки найти приемлемое помещение под их двести сотрудников, да еще и достойно организовать мероприятие невозможно. Но под суровым взглядом начальника стушевался и кивнул. – И не забудьте осчастливить коллектив, чтобы после работы тридцать первого далеко не разбегались, явка на корпоратив обязательна. Раз я там буду, другим тоже по домам отсиживаться не дам, – закрыл вопрос босс. – Уверен, никто не захочет пропустить такое редкое событие, – немного нервно поправив очки, выдавил из себя Сакано. Юки, решивший, что с делами покончено, походя хлопнул ошеломленного заместителя между лопаток, и стал натягивать пальто, прозрачно намекая, что уходит. – Вы не можете уйти. У вас назначено… – Я перенес встречу с рекламщиками на пятое, на второе января они не согласились, пока добирался в офис из книжного. А писатель, тот кучерявый, и сам был не против отменить совместный обед. Я начинаю подозревать, что парень просто проматывает гонорар, даже не приступая к книге. Стоит пересмотреть условия нашего контракта. Достаньте мне копию, я вечером просмотрю вместе со сводками. На завтра есть что-нибудь срочное? – Фотосессия для февральского выпуска. В другой день фотограф не сможет, до середины января свободного времени не будет. А позже станет не удобно уже нам. – Ах да, я хотел посмотреть. – Юки нахмурился. Пока он смутно представлял, чем будет занят в обществе вчерашнего курьера, хотя сам же навязался, но не хотелось чтобы его отсутствие хоть как-то отразилось на компании. – Но думаю вы и сами справитесь. Я еще хотел поговорить с Андерсоном, отдел продаж в конец обленился. Пусть составит мне к понедельнику плановые и фактические графики продаж ежемесячника с выделением целевой аудитории. Скажем за последний квартал. И еще подготовит таблицу планируемого увеличения продаж на январь-февраль. С коэффициентом прибыли. Записали? На моем столе найдете две книги. С красным стикером отдайте обратно корректору и передайте, что, если собирается и дальше пропускать целые абзацы, с января может не выходить. А рукопись с зеленым стикером можно готовить в печать, я приятно удивлен и ростом автора, и грамотной редактурой. Но предварительно и сами просмотрите, я мог что-то упустить. – Да когда вы вообще успели их прочесть, – пробормотал Сакано, пополняя свой список дел новыми задачами. – Пока мы выпускаем только две-три книги ежемесячно, делая ставку на еженедельник и тематический материал, но пора подумать об увеличении объемов. Кстати, это означает, что штат сотрудников тоже придется расширить. Присматривайтесь к стажерам и будьте в курсе ярмарок вакансий университетов штата. Итоговые по конкурсам за год уже вывесили на сайте, ссылку я вам пересылал. Сакано кивнул, оттянув затянувшийся удавкой галстук. До конца года пять дней, а главный редактор решил, кажется, переделать все дела, будто конец света наступит вместе с новым календарным исчислением. О каком послаблении может идти речь? Придется как-то воздействовать на подчиненных, хоть он этого очень не любил. Возможно припугнуть лишением аванса, раз уж премии им и так не положены. Хотя надежнее просто упомянуть о пристальном внимании шефа. Даже Андерсон не сможет проигнорировать прямой приказ начальства. Никто не хочет вызвать немилость Юки Эйри и ощутить на себе силу его пронзительного взгляда. – Рассчитываю на вас, Сакано-сан. – Юки проверил карманы, убеждаясь, что не забыл ключи и кошелек. – Черт, опаздываю, у меня важная встреча, сегодня я в редакции больше не появлюсь. Сакано проводил начальника подозрительным взглядом. Задумчиво перевел взгляд на не весть откуда взявшийся в кабинете шефа букет. Только одна причина такой таинственности, спешки и нехватки времени главреда приходила на ум. Юки Эйри вновь взялся за написание романа после двух годичного перерыва. И он, Сакано, просто обязан поддержать шефа. Ведь он его самый преданный поклонник. *** Юки поднял воротник пальто, спасаясь от порывов ветра. Наручные часы показывали четверть третьего, если он правильно понял, то нужный ему мальчишка вот-вот должен появиться. Со звонком двери колледжа распахнулись, выпуская толпу студентов. Юки стоял за ограждением не препятствуя потоку. Шиндо вышел одним из последних. Он хмурился, копаясь в большом оранжевом рюкзаке на ходу, совершенно не обращая внимания на случайные тычки спешащих однокурсников. Когда же он поравнялся с Юки, тот ухватил капюшон его зимней куртки, удерживая. – Я уже заждался. Опаздываешь. Шиндо испуганно вскрикнул, вцепившись в держащую руку. Разглядев, кто его остановил, пацан перестал трепыхаться. – Снова ты? Да чего тебе от меня нужно? – Как не вежливо, Шиндо-кун. А ведь японцы славятся своими манерами. – А еще мы, японцы, ценим свое личное пространство, – заявил Шуичи, отпихивая от себя чужую конечность. – Мы же договорились здесь встретиться. – Не помню такого. Знаешь, я опаздываю на подработку. Так что мне пора. – Я на машине, подброшу куда нужно, – не отставал от несговорчивого парня Юки. – Обойдусь. – Не веди себя как мелкий засранец. Я же хочу помочь. – И это пугает меня сильнее всего. Не похож ты на альтруиста. Шуичи видел, что люди обходят их стороной, подозрительно косясь. И это напротив места, где он учится. – Поверь, мои намерения чисты и невинны. Ты просто мне понравился, – простодушно развел руками писатель. – Просто тебе что-то от меня нужно, – передразнил Шуичи, произнося слова на распев. – Ну хватит дурачиться, полезай в машину. – Юки дернул Шиндо за руку, практически зашвыривая на пассажирское сиденье. Мальчишка не сделал попытки выбраться из салона. Видимо и правда, опаздывал. – И куда едем? – спросил Юки, поворачивая ключ зажигания. – В парк. – Уток кормить? Шиндо хмуро глянул на него из-под челки. – Нет, уточек я кормлю по субботам. Сегодня мне нужно в парк развлечений. – В который? – терпеливо уточнил Юки, выруливая на проезжую часть. – На Конни Айленд. – Это же почти час езды. – Я могу на метро добраться. – На первое свидание и на метро. Я не согласен. Может лучше съездим к торговой аллее? В крытом помещении комфортнее. – А мы и не на свидании, – пожал плечами Шуичи. – К тому же нет места лучше Диснейленда. – Тебе что, пять лет? – Это ты старик. А я хочу сфоткаться с Микки. – В Нью-Йорке нет Диснейленда. – Я в курсе, умник. Летом я планирую поехать в Калифорнию. Юки ненадолго замолчал, пока объезжал груженую фуру. – Можем пойти на Диснеевский мюзикл на Бродвее. Уверен, есть и с участием Микки Мауса. – Заткнись. Наблюдая как сердито поджал губы мальчишка, Юки неожиданно для себя рассмеялся. – Ведешь себя как рассерженный котенок. Шипишь и так и норовишь цапнуть коготками. – Я с тобой не разговариваю, – надув щеки от досады, Шиндо отвернулся к окну. – А кошачьи ушки и хвостик у тебя есть? Я бы посмотрел на тебя в образе, – подразнивая его, спросил Юки. Вытянув руку, он взлохматил ярко розовые вихры. – Эй! Юки фыркнул, отворачиваясь к дороге. В зеркале заднего вида он рассмотрел широко распахнутые виолевые глаза, сияющие непередаваемыми эмоциями. – Ты удивлен чем-то или впал в нирвану? Пацан моргнул, приходя в себя. – Это что, улыбка на твоих губах? Мне думается, что ты не часто смеешься. У тебя лицо преображается, словно не привыкло к такой мимике. Уголки губ Эйри сразу опустились, будто его словили на чем-то непристойном. А щеки порозовели исключительно от ветра, проникающего в салон через опущенное окно. – Зачем тебе на Конни Айленд? – Играю в детской постановке в четыре часа. И еще в шесть вечера. Двадцатка за каждое представление. – Я же тебе пятьдесят долларов пообещал. Стоило ли тащиться по морозу в такую даль. Ты собираешься играть на открытой сцене в такой холод? Я знаю неплохой ресторанчик в этом районе, может лучше остановимся пообедать? – Во-первых, я твоих денег не видел, посулить не значит заплатить. И ты обещал семьдесят пять долларов, если запамятовал. Во-вторых, если голодный, тебе стоило озаботиться этим заранее и заручиться согласием того, с кем планируешь отобедать. – Серьезно? Никогда так не делал. А в-третьих? – А в-третьих, – покладисто продолжил начинающий артист, – я уже дал согласие и не собираюсь подводить своих нанимателей. Это практика, за которую еще и платят. Я собираюсь стать профессиональным актером, и стараюсь засветиться как можно в большем количестве постановок. – Даже если зрителей совсем не будет? Зима и будний день не прибавят вашему спектаклю аудитории. – Много ты понимаешь. Рождество же, и Новый Год скоро. Сейчас время каникул и семейных развлечений. Хотя если смотреть придет только один человек – это всё равно зритель, ради которого стоит играть. – Интересный ты парень, Шиндо Шуичи. Оставшуюся часть пути ехали молча. Вопреки прогнозам Юки посетителей в парке было много. Войдя через арочные ворота, Юки осмотрелся. Когда же он в последний раз был в этом парке развлечений? Хотя, он мог точно сказать – никогда не был. Детство его прошло в Японии, когда переехали в Нью-Йорк у матери никогда не хватало времени для подобных утех, одному же ходить на аттракционы Юки в голову не приходило. В студенческие годы они с Китазавой по клубам зависали, а со своими пассиями писатель ходил обжиматься на поздние сеансы в кино или отели с почасовой оплатой. Желания тащиться через полгорода, чтобы на качелях покататься не возникало. А вот сейчас вдруг стало интересно. – Мне нужно подготовиться, так что спасибо, что подкинул и всего хорошего. Может еще пересечемся. – О чем ты? Я останусь посмотреть. Обожаю спектакли на свежем воздухе. Его энтузиазм мальчишку не обрадовал. Но все же Шиндо промолчал, убегая к небольшому фургончику возле круглого помоста, на котором вскоре и собирались разыграть представление находящиеся здесь актеры. Для зрителей были в четыре ряда установлены пластиковые стулья. Юки облюбовал себе место в первом ряду с краю. Он вынул пачку сигарет, раз уж представление будет не в помещении, нужда воздерживаться от дурной зависимости отпадала. – Здесь же дети! – громким шепотом возмутилась женщина из второго ряда, прижимая к себе девочку, словно Юки предложил сигарету ребенку. Тяжело вздохнув, писатель запихнул пачку обратно в карман. На соседний с ним стул плюхнулся мальчишка лет шести в пушистой шапке с помпоном. – Я хочу увидеть Санту, – с улыбкой поделился он со своим взрослым соседом. – Не думаю, что это в принципе возможно, – не сдержался от ответного комментария Юки. – Санта существует! Если я буду себя хорошо вести, он обязательно придет ко мне и в следующем году. И подарит велосипед. – Когда-то я тоже в это верил. Губы ребенка задрожали, но зарождающуюся истерику предотвратила музыка, раздавшаяся из колонок по углам сцены. Юки постарался вникнуть в разворачивающуюся на подмостках историю, избегая зрительного контакта с малолетней публикой. Сюжет был незамысловат, хотя чего еще ожидать от бесплатного представления. Актер в костюме Санта Клауса объявил, что потерял подарок, который должен быть вручен одной послушной девочке в далекой стране. Свита добряка Санты сбилась с ног, разыскивая потерянный дар. И вот Юки, смотря сквозь пальцы на мельтешащих по сцене эльфов в трико, наконец, увидел Шиндо. Тот был одет в костюм оленя, не Рудольф, любимчик Санты, а рядовой олененок. Затянутый в плюшевый комбинезон, поверх него зеленый жилет, на шее звонкие бубенцы, на макушке небольшие ветвистые рожки. Шиндо гарцевал по сцене, терроризируя жителей Лапландии расспросами о потерянном свертке. Конечно же небольшую коробочку с простеньким колечком внутри обнаружил Рудольф, но парень его изображавший, играл абсолютно не убедительно, пару раз вообще забывал реплики, хотя кроме Юки, похоже, на это никто не обратил внимания – дети хлопками поддерживали красноносого оленя, подсказывая, где искать и радуясь его победе над собратьями. После представления Юки отошел к большой Рождественской Ели, установленной в центре круглой площадки, дожидаясь пока актеры переоденутся и его мелкий проводник сможет приступить к своим обязанностям – ведь Юки было обещано, что Шиндо Шуичи, встреченный им первым в рождественское утро, проведет его к утратившим человечность душам. – А вот и я. Как тебе наша постановка? – Дешевые декорации, примитивный сюжет и плохая игра. У вашего режиссёра-постановщика совсем нет таланта. А актеры все как один аматеры. Шиндо трагично закатил глаза. – Да ладно тебе. Как говорит мой друг «талант – это что-то вкусное», по-моему все остались довольны. А ты, готов поспорить, и в труппе Маджестик* найдешь к чему придраться. – И я делаю это профессионально. – Ха? А я думал, ты писатель. – Был в прошлом. Я же говорил. – Юки отвернулся, уставившись на елку. Уже стемнело, нарядное дерево сияло сотней огней. – Красиво, да? В этом году я праздновал Рождество с друзьями и не видел как гирлянды переливаются радужными точками в сочельник. В Новый год обязательно пойдем на главную площадь. А с кем ты проводишь праздники? – Слишком много ненужной болтовни. Пошли уже куда ты там хотел… Шевелись, пока не отморозили себе что-нибудь, стоя на одном месте. – Знаешь, я себя чувствую под конвоем, а не на свидании. – Прямо как ты и хотел. Я просто сопровождаю тебя. Шиндо недовольно цокнул языком, и направился в зону аттракционов. – Раз не свидание, на чертовое колесо не пойдем. Как насчет Обители ужасов? Может встреча с привидениями разрушит каменную маску, с какой ты ходишь. С этими словами Шиндо потащил его к билетной кассе. Всего за час в компании Шиндо Шуичи знаменитый писатель вымотался сильнее чем на шестичасовой конференции по случаю выхода его последней книги. Пацан оглушительно визжал над каждым чучелом в доме ужасов. Его пугали разукрашенные под упырей люди, свисающая с потолка паутина, подвешенные на нитках черепушки и просто произвольно выдвигающиеся ящики. Он стонал громче завываний так называемых духов и хватал Юки за руку, как только они переступали порог очередной комнаты. А наконец выбравшись из кошмарного дома заявил, что давно так весело не проводил время. Юки хотелось его придушить. Устраивать гонки на электрокарах Юки отказался, и Шиндо потащил его смотреть ледяные статуи. – О, а это, наверняка, принцесса Кагуя. – И что бы лунной принцессе из японского фольклора делать среди западных героев сказок? Это Снежная Королева. – Кто? Никогда о такой не слышал. А эти маленькие гномики тебе нравятся? – переходя к следующей композиции поинтересовался Шиндо. – Смотри, они что-то мастерят. – Это же эльфы. Ты участвуешь в рождественской постановке и не узнал их? – Да что вы говорите, всезнающий писатель в отставке, – пробурчал Шуичи, отворачиваясь от ушастых крепышей. – Ва! Я нашел твой автопортрет! – расхохотался Шиндо. Юки подошел к очередной скульптуре. Существо выше человеческого роста с отталкивающим оскалом обхватывало длинными скрюченными пальцами увесистый мешок. – Гринч, похититель Рождества, – узнал персонажа Юки. – Монстр, ненавидящий смех и веселье. Разве я не прав? – В отношении к этому навязчивому празднику он не во всем был не прав. Но я гораздо симпатичнее, – шутливо добавил Юки. Лицо Шиндо стало сосредоточенным. – Извини, глупая вышла шутка. Ты не похож на чудовище. – Так запросто не прощу, ты ранил меня в самое сердце, – иронично сказал Эйри. Мальчишка хмыкнул, оценив подколку. Юки заметил, как тот потер озябшие руки и намотал кольцами шарф вокруг шеи, кутаясь в куртку. Поддавшись порыву, Юки ухватился за концы шарфа своего спутника и так повел Шиндо в нарядно увешанное гирляндами кафе неподалеку. – Заплатишь за мой кофе в качестве извинения за свои надуманные нападки. – Эй, не тяни меня словно на привязи. – Поторопись, через четверть часа тебе нужно возвращаться к роли оленя. Они устроились за столиком у окна. Юки заказал черный кофе себе и сладкий имбирный чай с корицей для Шиндо. Мальчишка обхватил большую пузатую чашку дымящегося напитка обеими руками, блаженно прикрыв глаза. – Не смотря на твое непрерывное ворчание, мне понравилось с тобой гулять. Официантка поставила перед ними пару пирожных и чек на блюдце, сказав, что подойдет позже. Шуичи придвинул его к себе, достав бумажник. Он задумчиво уставился на Юки, отчего тот вопросительно выгнул бровь. – Скажи… зачем ты увязался сегодня со мной? – Я уже говорил, было свободное время, и я решил, что провести его с тобой будет, эм, интересно. Ты забавный. – И это единственная причина, почему ты здесь? – Верно, – без каких-либо угрызений совести соврал писатель, доставая сигареты. – Знаешь, Юки Эйри, у меня есть способности, – шепнул словно большой секрет Шиндо, перегибаясь через стол. – Да уж, видел тебя в образе, – хмыкнул Юки. – Нет, я о других своих способностях. Юки подобрался, неужели его юный проводник вот-вот признается, что видит враждебных призраков? Тогда сегодняшняя поездка не будет совсем бесполезной. – И какие же это способности? – Я ясно вижу, – еще тише заговорил Шуичи, – вижу, когда мне врут. – Надо же, – скрывая разочарование, протянул писатель. – А я считал тебя доверчивым простачком. Нам еще столько нужно узнать друг о друге. – Ты невозможный тип, Юки. Ох, мне пора. Мы еще увидимся после представления? – О чем ты? Я охотно посмотрю на тебя в костюме олененка еще раз. Когда они вышли наружу, заметили, что десятки фонариков освещали парковые дорожки. – Вау! Только идущего снега не хватает, люблю как он кружит, сверкая в уличном свете. – Думай, что говоришь. Я на машине вообще-то. И мне вовсе не улыбается с нулевой видимостью возвращаться в город. Шиндо только головой покачал, поражаясь прагматичности своего спутника. – Поспешим, мне нужно макияж поправить. Раз уж у меня такой поклонник, я расстараюсь, – подмигнул он писателю. Шуичи шел спиной вперед, заложив руки за голову и смотря на небо. Звезд было практически не рассмотреть за огнями парка, но выглядело неплохо. – Ты бы смотрел куда ступаешь, или у тебя есть лишняя пара глаз на затылке? И словно в подтверждение слов Эйри пацан впечатался в идущего на встречу человека. – Извините, меня заслепили звезды, – с поклоном извинился Шиндо, пряча проказливую улыбку. Но та сползла с его лица, когда он встретился глазами с мужчиной перед собой. Шиндо отступил на шаг, давая тому дорогу. Человек только сильнее нахмурился, никак не комментируя столкновение. Просто ушел прочь. – Что-то не так? – Юки проследил за удаляющимся типом и повернулся к расстроенному Шиндо. – У него совершенно пустые глаза. Он так несчастен. – Может он просто не любит Рождество. Знаешь в это время года многим тоскливо. – Может и так, – отстраненно согласился актер, но будто встряхнувшись, уже своим обычным бодрым голосом продолжил: – Я пойду гримироваться. Уверен, что останешься смотреть представление повторно? – Уверен. Кроме тебя в колготках мне интересно, облажается ли Рудольф и во второй раз, забыв свои скудные реплики. – Ха-ха, – фыркнул Шиндо, рассматривая среди артистов коллегу. – Стив не очень любит учить роли, утверждая, что импровизации вполне заполняют бреши во время выступления. А еще он спит с ассистенткой режиссера-постановщика. Но думаю, кроме кофе это не дает ему преимущества перед остальными. Настала очередь Юки смеяться. – О, меня зовет Стейси, наш гример. Пожелаешь мне удачи? – Найди утерянное кольцо раньше этого бездаря и заслужи признание Санты. И помни, что я слежу за твоей игрой, – подмигнул Юки. Шуичи даже сбился с шага от неожиданности. На этот раз Юки занял место в последнем ряду, подальше от шумной малышни близ сцены. Пока на подмостках пели эльфы, восхваляя свой тяжкий труд на протяжении двенадцати месяцев ради одной ночи в году, Юки все же закурил сигарету, наслаждаясь вкусом горечи на языке. По всему выходило, что сюда он приехал впустую. Ничего необычного не случилось, галлюцинации его не посещали, и никто не обвинял в своих бедах. Возможно, ему стоит просто жить дальше, не пытаясь повлиять на ход событий. Хватит уже того, что подвязался устроить вечеринку для всего состава Nittle Grasper, пригласив поработать на себя обиженную и возможно проклявшую его еще пять лет назад девушку. Но он и вправду чувствовал свою вину, хотя вовсе не за отказ на ее иллюзорную любовь, но было не приятно осознавать, что взял Аяку прототипом героини, которую убил в своем рассказе, а после просто вычеркнул из своей памяти. Его многие называли бесчувственным, но себя Юки раньше таковым не считал. Когда так изменился? – Это ты во всем виноват, – выдал мужчина, севший по правую руку от него. – Я тебя ненавижу. – Вы это мне? Разве мы знакомы? – Юки спокойно посмотрел на говорившего, узнав в нем того самого типа, с которым столкнулся Шиндо. – Ну конечно, разве великий Юки Эйри будет помнить о ком-то вроде меня? Писатель отвернулся к сцене, вполуха слушая обличительную речь подсевшего к нему мужчины. Похоже его поиски на сегодня закончены. – Мое имя Сайто Акира. Раньше я был обзорным критиком одного известного издания. Я был успешным и востребованным журналистом пока три года назад не пересекся с тобой. – Что, я наступил тебе на ногу и удачу спугнул? – Прекрати паясничать. – Разозлился Акира. На них стали коситься зрители с соседних мест, некоторые зашикали возмущенно. – Извините, – уже тише пробормотал бывший журналист. – Моя карьера, моя репутация, моя жизнь была разрушена, когда я связался с твоим жутким романом. – И тебе мои книги покоя не дают. – Совершенно никчемная серия рассказов, наполненных злобой и насилием, но тогда все вокруг словно с ума посходили, не умолкая твердили, как это необычно и притягательно – главный герой-антагонист. Жертва или каратель? Читателей отравила апатичность чертового профессора, разве не жутко, что в охоте на собственное творение он совсем не обращал внимание на сопутствующий ущерб? А ему приписывали трагическую любовь и мнимую справедливость. Когда на самом деле никчемный ученый ничего из себя не представлял. И сам являлся преступником. – Я так понимаю, в своем мнении ты не нашел много сторонников. Если судить о наградах и нескольких переизданий всей серии «Притяжения». – Моя рецензия на твои книги подверглась жестоким нападкам. Мои размышления объявили голословными и субъективными, лишенными доказательств домыслами. И чем больше я отстаивал свою точку зрения, тем ниже падал мой личный рейтинг специалиста. – Сам дурак, раз не смог вовремя отступиться. – Мой редактор сказал, что я потерял хватку и мне лучше взять отпуск. Назад меня не позвали. – Какая трагедия – с работы поперли. Куда уж мне со своими детскими травмами, – Юки сделал затяжку, так и не взглянув на журналиста. Санта на сцене как раз изображал отчаяние, умудрившись потерять повозку с подарками. Дети зашумели, переживая все ли в порядке с их новогодними подарками. Сайто стиснул руки на коленях, сдерживаясь чтобы не наброситься на заносчивого писателя. – Жена ушла от меня после двух лет бесполезных попыток устроиться на постоянную работу. Смешно, если вспомнить, что до того она жаловалась, что работа забирает всё мое время. Юки выдохнул сигаретный дым вместе с облачком пара. Что ж, он тоже может кое-что рассказать. – Я мог бы притвориться, что жалею тебя, но разве не ты в ответе за собственные поступки? Тебе кажется, что моя книга полна ужасов, и не прочти ты ее жизнь стала бы похожа на сахарный сироп? Хочешь поговорить о хреновом жизненном раскладе? Книга, та самая, ставшая бестселлером, стала идолом, который во славу своей популярности требовал мое время, отказа от личной жизни, ведь теперь во мне явно высматривали кого-то другого, и привязал к одной тематике, не давая шанса отвлечься на новый сюжет. Нет ничего хуже для автора, чем соревноваться с собственным успехом и проигрывать прошлому себе. Публике полюбился чокнутый ученый и расправы чудовища с неугодными, ничего иного от меня уже не хотели. Читателям было всё мало. Тебе не понравилась реакция моих фанатов о твоем отзыве? А представь, что кроме обзоров на мои книги тебе вообще ничего бы не разрешалось публиковать. – Акиру на этих словах передернуло. – Изо дня в день, смакуя и перебирая каждое убийство в моих книжках. И ни на что другое нельзя переключиться. Я не хотел продолжать, но и писать о светлых чувствах с черной дырой в груди не получалось. Меня некому было увольнять, и бросать меня некому, я сам прекратил и отказался от того, что раздражало. Не все в моей теперешней жизни мне нравится, но не отказываться же от нее, я сам ее выбрал. И кого мне винить? Акира молчал. Гнев, что он копил годами, утих так и не найдя выхода. Юки Эйри бесстрастно откровенничал с ним, расписываясь в своем бессилии писателя. Он говорил, что успешен и волен делать выбор, но казался при этом человеком, потерявшим смысл. Могущественного Юки Эйри хотелось пожалеть, и внутреннее чутье журналиста подсказывало, что это заденет популярного в прошлом автора намного сильнее чем нападки на его книги. – Скажи мне, Сайто Акира, что ты делаешь в этом парке? Ты ведь не меня преследовал? – Что делаю? Я узнал тебя и подошел набить твою высокомерную рожу, но на Конни Айленд я приехал из-за дочери. Девочка в розовой шапке на первом ряду, это моя Азу. Сейчас зимние каникулы, я обещал провести время с ней. Я искал ее, когда столкнулся с твоим спутником, Азу приехала сюда с матерью, но бывшая сдала ее мне и растворилась. – Разве тебе не нужно искать работу? – У меня есть работа. Хотя своего стола в газете больше нет, но я неплохо зарабатываю фрилансером. И у меня больше нет начальника, который бы указывал как мне писать, – язвительно ответил Сайто. – Тогда, возможно, тебе стоит меня поблагодарить? – Да с чего бы?! – на его громкий голос снова зашикали с соседних мест. Юки криво усмехнулся. – Недавно мне сказали, что счастлив тот человек, кому есть с кем провести праздники. И хотя лично я не вижу в одиночестве причин для грусти, по этой версии выходит, что из нас двоих именно ты счастливчик. Ты упустил женщину, которую любил, но твоя дочка все еще в тебе нуждается. – Вот именно за твое высокомерие я тебя терпеть не могу. Но мою Азу я не променяю ни на какие блага, – ворчливо добавил он. – И разве сблизиться с ней ты смог не после того, как лишился своей прежней работы? Хм, что это он вытворяет? Не помню в дневном спектакле подобного. На сцене Шиндо сражался с другим оленем, с тем самым с красным носом. Олени Санта Клауса пытались отнять друг у дружки злополучное кольцо, которое сестра Юки даже будучи маленькой девочкой не приняла бы за просто так. Но детвора за схваткой смотрела оживленно, явно наслаждаясь расхождениями с первоначальным замыслом. Актер в костюме Санты стоял в сторонке, беспомощно почесывая затылок, посматривая за кулисы. Когда Шиндо с победным кличем выкинул руку вверх с зажатым в кулак трофеем, ликование маленьких зрителей достигло апогея, они аплодировали, повскакивая со стульев. Среди детей легко можно было рассмотреть девочку в цветастой шапке. Она подбадривала «зверушек» и время от времени оглядывалась назад, выискивая папу глазами. Юки тоже поднялся со своего места, решив, что пора заканчивать с откровениями. – Подумай стоит ли тратить жизнь на бесполезную ненависть, если не готов принять последствия и пойти дальше нытья. А последствия, можешь мне поверить, я знаю, будут ужасными. Ты лишился жены из-за своей уязвленной гордости, а теперь вместо того, чтобы разделять радость дочери, сидишь рядом со мной, рассказывая какое важное место я занял в твоей жизни. Мне стоит чувствовать себя польщенным? Знаешь, ты даже в моем вкусе. – Пошел ты. – Как раз собирался. *** Юки выбил из пачки сигарету и прикурил, укрывая огонек ладонью от ветра. Зажав фильтр в зубах, он подхватил два дымящихся стаканчика с напитками и направился за подмостки. Шиндо, переодевшись в повседневную одежду, уже ждал его, пританцовывая, чтобы согреться. О том, что недавно участвовал в спектакле, свидетельствовали только следы небрежно стертого грима. – Спасибо, – принимая из его рук горячий шоколад, поблагодарил пацан, – пальцы совсем замерзли. Ты еще хочешь что-нибудь посмотреть или по домам? Шиндо запихнул в рюкзак сценический костюм и подтянул лямки на плечах. Отхлебнув ароматной жижи, актер довольно зажмурился. Обычно Юки было скучно, когда доводилось ходить на свидания. Его утомляли разговоры ни о чем, раздражало, что приходилось брать на себя ответственность за выбор места и вести себя галантно и обходительно, когда просто хотелось расслабиться и не думать о том, что в обычной жизни он большой босс. Но когда на него смотрели совсем без интереса, хотелось сделать нечто ему не присущее. Поэтому Юки усмехнулся и схватив мальчишку за руку, потащил в сторону большой очереди. – Как можно прийти в парк аттракционов и не покататься на колесе обозрения? – Э, нет. – Шиндо попробовал отстраниться, но теплая ладонь писателя его не пускала. – Что не так? Почему не хочешь? Ты же сам настаивал, что нужно как следует веселиться. – Не вижу ничего веселого в том, чтобы болтаться между небом и землей в раскачивающейся словно маятник маленькой хлипкой коробке. – Неужели боишься высоты? Да ты шутишь. – Представь себе, я серьезно. У меня не вызывает доверия то, на что никакой возможности повлиять. Предпочитаю твердо стоять на ногах. Кстати, самолеты я тоже не жалую. – После этих слов мне хочется затащить тебя на верхотуру еще сильнее. И, не слушая возмущенных воплей, Юки усадил Шиндо в подъехавшую кабинку. – Хм. И, правда, ничего интересного, – разочаровано заметил Юки, наблюдая за людьми внизу через окошко. – Эй, не хочешь пересесть напротив? Тесно же. – Мне и так хорошо. – Помотал головой Шиндо, крепче вжимаясь в плечо Уэсуги. Он сидел с ногами на сиденье, зажмурившись и схватив писателя за руку. Юки посмотрел на мальчишку, дрожащего от страха, и снова уставился в окно. Глупые переживания, пацан вовсе не казался милым, и его не хотелось погладить по голове в попытке успокоить. Да еще рука онемела от того, что он так сжимал. Но отвлечь Шиндо разговором было не лишним. – Что произошло во время вашего второго выступления? Не думаю, что видел запланированные изменения в сюжете. Розовая макушка заворочалась, щекоча торчащими волосками скулу писателя и Юки почувствовал, как пацан принялся крутить пуговицу на его пальто. – Это всё Стив. – Тот, который Рудольф? – Ага. Между спектаклями он решил, что просто кофе ему недостаточно, чтобы согреться налег на виски. Приволок с собой флягу, представляешь? И за два часа допился до того, что перепутал пьесы. Уж не знаю королем мира он себя вообразил или пиратом, но в его дурную голову пришло, что идет охота за сокровищем. Я просто пытался спасти представление. Ну, знаешь, доставить подарок той, что писала письмо Санте. И, кажись, немного увлекся. – Как по мне, второе представление получилось динамичнее. Безымянный олененок, уделавший любимца Санта Клауса, такое развитие событий понравилось детворе больше. Шиндо захихикал, потершись покрасневшим носом об кашемировое пальто Юки. – Вообще-то у моего персонажа тоже имя есть – Бубенчик. Даа… – Пожевав в нерешительности губу, Шуичи все же пожаловался: – Знаешь, директор труппы решил, что это именно я виноват и пригрозил, что выгонит, если буду своевольничать. – Ясно. – Юки все же положил вторую ладонь на склоненную к его плечу макушку, перебирая яркие пряди. Когда был еще в школе, он проделывал то же самое с младшим братом, когда Тацуха прибегал к нему за утешением. – Не думаю, что он на самом деле пойдет на такое. Ты неплохо смотришься на сцене. Мне жаль, что ты остался без практики, но до конца года у тебя есть высокооплачиваемая работа. – Не припомню ничего такого. – Озадачился Шуичи. – А как же я? Я ведь сказал, что оплачу наши встречи. Кстати, за сегодня плату ты еще не получил. Шиндо приподнялся, пристально глядя писателю в глаза. – Так ты это серьезно? Совершенно не представляю зачем я тебе сдался. – Почему нет? Когда тебе холодно и страшно, ты милый. – Эй, я ничего не боюсь. – Бесстрашие – черта мужчины. Кстати, мы уже спустились, ты можешь отцепиться от моего пальто. – Да? Целая вечность прошла. – Шуичи слегка покраснел и отодвинулся от писателя. Как только дверца открылась, Шуичи выскочил из кабинки, не дожидаясь помощи работника аттракциона. Было всего восемь вечера и народу в парке стало битком. Но Шиндо вымотался, ему хотелось домой. Он прокладывал себе путь чуть-ли не локтями к выходу, когда мимо пробежала девчушка с сахарной ватой, задев его. – Вот ведь. Куда только смотрят ее родители. – Прошу прощения, – извинился подошедший следом мужчина. – Я обещал дочери прокатиться на колесе. Азу сильно обрадовалась. – Да ничего, – с улыбкой ответил Шиндо. – Но лучше держите ее за руку, здесь становится людно. Такая малышка может потеряться. – Спасибо за предостережение. Вы же играли в «Маленьком чуде»? Необычная пьеса, Азу очень радовалась за безымянного оленёнка и девочку, которой он принес колечко. – Я рад, – поклонился Шуичи, ища глазами своего писателя. Юки курил в сторонке. – Кстати, у моего героя имя есть – Бубенчик. Прохожий засмеялся, еще раз извинившись, поспешил за махавшей ему дочерью. – Приятный человек. Похвалил мою игру, – похвастался актер. – И он не показался тебе пугающим? – А? С чего бы? Но его лицо я где-то видел. Наверное, во время спектакля. Хотя, может дело в его смехе? Знакомое чувство. Я, знаешь ли, умею делать людям хорошо. Своей игрой, а не так, как ты мог подумать, извращенец. – Вот значит как. – Юки последний раз затянулся, выбрасывая окурок. – Ты уже засыпаешь. Пошли, отвезу тебя домой. – Не нужно. Я на метро быстрее доберусь. У меня еще есть дело на сегодня. – Знаешь, мне кажется, что управление целой компанией занимает меньше времени, чем твои подработки. – Ага, я очень важная персона, муа-ха-ха. Шуичи упер руки в бока и выпятил тощую грудь от важности. – Что ж, не смотря на мои опасения, получилось довольно неплохо, – поправляя рюкзак, подвел итог Шиндо. – Ну, еще увидимся. – Да, завтра, – подтвердил Юки. – Э? Но завтра выходной. У меня свои планы. – Я не помешаю. Где и во сколько встречаемся? – Вот ведь настырный. – Вздохнул Шиндо. – С утра мне пару адресных посылок доставить нужно. Тогда в десять у Северных ворот Централ-парка, пойдем к озеру. Найдешь? Юки кивнул, останавливаясь у своей машины и провожая Шиндо взглядом. Тот припустил со всех ног и почти сразу поскользнулся на льду, присыпанном снегом, заваливаясь на дорогу. С резким визгом затормозил автомобиль у самого его носа. Высунувшийся из окна водитель громко обматерил Шиндо прежде, чем уехать. – Приношу извинения. Хорошая реакция, сэр, – поклонился ему вслед Шиндо, опять переходя на бег. Юки хмуро следил, пока его проводник не скрылся в подземке. Неужели мальчишке невдомек, что мог серьезно пострадать? *** Часы пробили десять раз, когда уставший, но на удивление умиротворенный Юки поднялся к себе в спальню. Но расслабленность его мигом улетучилась, стоило заметить, что кресло у окна занято. – Усами Аяка приняла тебя через Шиндо Шуичи. Выслушала и отпустила свою горечь, которая давила на нее последние несколько лет. – Обретая черты Сегучи Томы, сказал призрак. – Возможно, не так уж сильно ее цапнул зверь, – второй голос обозначил еще одного духа, вышедшего из тени. – Какого черта вы оба снова здесь? Теперь уже даже не дожидаетесь пока я усну? – Я же говорил, что присматривать за тобой вверено мне в обязанности, – спокойно ответил дух Нынешнего Рождества. – Не забывай, до истечения этого года ты должен разыскать отравленные тобой души прежде, чем они превратятся в нечисть. Ты же больше не станешь утверждать, что предсказанная встреча не состоялась? – А мне не нравится этот Шиндо Шуичи. Он так пренебрежителен к малышу Эйри. – Мне он тоже не сильно симпатичен. Впрочем, от вас двоих проблем больше. Так что, если пацан окажется полезен, плевать мне как сильно его будет бесить мое присутствие. На фоне его идиотских выходок у окружающих не остается сил злиться на меня. Аяка растаяла, когда Юки похвалил ее улыбку. Она улыбнулась, отреагировав на искреннее участие Шиндо Шуичи. Без Шиндо она только злилась и выгоняла Юки. Шиндо нужен ему, а значит никуда он от Юки не денется. – Ты не знаешь, но Сайто Акира учился с тобой в университете. На два курса младше, факультет журналистики. Он восхищался тобой и считал своим соперником. Когда вышел твой дебютный роман, Акира был в числе тех, кто первым стоял в очереди в книжном. Его рецензия была хвалебной, и гарантировала место в газете. Тем сильнее было его потрясение от прочитанного «Притяжения». Он стал меняться, пока не пустил жизнь по ветру. – Зачем мне об этом знать? – Написанное в твоей втором романе было совершенно не тем, чего ожидал от своего кумира начинающий критик. И он не смог совладать с противоречивыми чувствами. И каждая последующая твоя книга подводила его к черте. – Неудачник. Разве стоило оно того, чтобы отказаться из-за меня от семьи и работы? Незваный гость мягко рассмеялся. – Эйри, что же мне с тобой делать? Ты находишь свидетельства своего дурного влияния на людей, что ломают жизни, но вместо раскаяния только больше ожесточаешься. Во второй книге серии, в «Слиянии» у главного героя появляется соглядатай – частный сыщик, который подозревает, что зверства горгульи как-то связаны с ученым-затворником, девушка которого стала первой жертвой твари. Он втирается в доверие к профессору и даже вместе с ним идет по следу чудовища. Постепенно недоверие сменяется симпатией и вот уже детектив считает себя больше приятелем, присматривающим за нелюдимым ученым. Пусть не любовь, но дружба между ними могла быть. Так почему же монстр убивает его? – Сам ведь знаешь, – пожал плечами Юки. – Детектив Киришима шел по следу горгульи, мечтая поймать и показать всем истинную сущность монстра. Но наблюдая за профессором он понимал, что у того другие мотивы. Горгулья падкая на сильные человеческие эмоции, не смогла пройти мимо тщеславного сыщика, который в конечном итоге раскрыв тайну ученого хотел прославиться, обнародовав его греховность. Этим он привлек тварь, которая пожрала его душу. Если бы он по-настоящему дорожил своими отношениями с создателем монстра, Киришима остался бы жив. – И всему виной твоя паранойя. Что мешало склонить чашу весов в характере сыщика в пользу человечности? Он мог стать надежным напарником и другом, которого так не хватало главному герою. Твой редактор, кажется, тоже предлагала изменить сюжет в это русло. – В итоге же она согласилась, что, будучи одиночкой, профессор более привлекателен для читательской аудитории. Дух Нынешнего Рождества вздохнул, подвести писателя к нужным выводам было непосильной задачей. – Сайто-кун никого не напоминает тебе в этой истории? – Мой проводник сказал, что у Акиры взгляд уже не как у мертвой рыбы. Мог бы и раньше попытаться выяснить отношения, вместо того, чтобы слать мне письма с угрозами. Ну, думаю я немного поднял его самооценку, будем считать, мне это зачлось. А завтра мне снова предстоит выслушивать слезливую историю чьей-то скучной жизни? Стоит запастись визитками моего психоаналитика? – Жестокий, – засмеялся ЛжеТома. И именно этот звук унес Юки в сон. В нем писатель оказался на страницах собственного романа, наблюдая за пронырливым детективом, который лез не в свое дело и в конечном итоге сам стал совершать преступления, о которых писали в прессе. Горгулья выпила его досуха. А ученый не смог спасти человека, которого считал своим другом. Его опять не оказалось рядом, чтобы помочь. Юки нравилось, что вокруг главного героя оставался социальный вакуум. Возможно, так он не сможет больше никого предать. Примечания: * Мадже́стик (англ. The Majestic Theatre; рус. Вели́чественный) — бродвейский театр, расположенный в восточной части 44–й улицы в театральном квартале Манхэттена, Нью–Йорк