Перевоспитать чудовище

Проснулся Юки под противный писк будильника. И это в субботу. Он спустился на кухню, чтобы окончательно ожить ему понадобится крепкий кофе. Было ощущение, что спать он перестал с Рождества, в теле ощущалась тяжесть, голова болела словно хмельная. На улице стояла ясная погода, хотя Эйри предпочел бы затянувшие небо тучи и снег по колено. И тогда он бы остался дома, наплевав на неприкаянные души, разгуливающие по Нью-Йорку в попытке кому-нибудь навредить. Может те сами его найдут? Всего три четверти часа спустя Юки, прячась от холодного солнца за темными очками, припарковался на стоянке близ центрального парка. Пока он решал в какую сторону направиться, заприметил газетный киоск у самого входа. Журнал NG высился отдельной стопкой. Вспомнилось, что от Сакано вчера было три пропущенных вызова. Что-то он обещал своему заместителю. – Прошу, возьмите флаер. Новые батарейки Турбо, инновация в электронике. – Не интересно, – отмахнулся от рекламщика Эйри. Кому только пришла в голову гениальная мысль раздавать листовки в такую рань в безлюдном парке на морозе? – Тогда, можете просто угостите меня горячим чаем? – А ты наглый, пацан. Юки хмуро воззрился на приставалу и даже оторопел. На него большими виолевыми глазами смотрела батарейка. Батарейка захихикала. – Не ожидал? Я этот костюм сшил по эскизу хозяина магазина электроприборов в нашем квартале. Еще он сразу заказал Bad Luck рекламную продукцию, которую я распространяю по утрам три раза в неделю. Привлекает внимание, правда? – Шиндо-кун? – уточнил писатель. – Как ты в это забрался? – На самом деле в нем очень удобно и тепло. Проблемно только молнию на спине застегивать. И расстёгивать, подсобишь? Мальчишка повернулся к нему спиной и Юки подцепил язычок длинными бледными пальцами. Шиндо быстро сбросил с себя рабочий костюм, запихав в уже знакомый рюкзак. И с улыбкой повернулся к Юки. – Похоже, ты нуждаешься в согревающем напитке не меньше моего. Так и быть, сегодня угощаю я. Подержи мои вещи. Сгрузив на писателя рюкзак и брошюры, Шуичи убежал к лотку с едой. Продавец поприветствовал его как старого знакомого. – Вот, держи. И это тоже. – Шиндо забрал рюкзак, взамен отдав стаканчик с зеленым чаем и хлебный багет. – Хот–догов не было? – рассматривая свежий хлеб, уточнил Юки. – Глупый, – рассмеялся пацан. – Это для уток, ты же идешь со мной к озеру? Не дожидаясь ответа, Шиндо побежал впереди. Юки, сунув багет подмышку, пошел следом. На берегу озера никого не было, в воде барахталось три птицы, почему-то не улетевшие куда теплее. Юки сел на лавке, сметя снег, подозревая что кормежка уток затянется. К сожалению, его ожидания грозили оправдаться: бывшая батарейка бегала вдоль ограждения, бросаясь хлебом в крякающих птах. – Я подкармливаю здешних уток каждую субботу. У меня есть время между утренней раздачей флаеров и возможной дневной подработкой. – У тебя нет постоянной работы на этот день? – На выходные часто устраивают банкеты и дни рождения. На случай если что-то подвернётся, я стараюсь не занимать уикенды заранее. На праздниках можно здорово заработать. – И какие планы на сегодня? – Нужно доставить две посылки. Один заказ в костюме эльфа с крылышками, – изобразил ладонями птичку Шуичи. – За дополнительную плату, само собой. – Подарок ребенку к Новому Году? – Нет, извращенцу к юбилею, – многозначительно задвигал бровями Шиндо. – Если намекаешь на нашу первую встречу, то была затея моего братца. – Вы живете порознь? – Наши родители развелись, когда мы еще были детьми. Он остался с отцом и сестрой в Японии. Мы редко созваниваемся, но на рождественские праздники в него словно бес вселяется. – Почему не остался с ними? – Не вписался в интерьер, – криво усмехнулся Юки. Шиндо продолжал выжидающе на него смотреть и он все же пояснил. – Переехал в Нью-Йорк с матерью после развода. Она американка. Сейчас живу один. А моя прекрасная матушка решила, что слишком скучно привязываться к одному месту. В ней силён дух Индианы Джонса. Думаю, Новый Год она встретит там, где не так холодно. Два раза в год получаю открытки от нее. – На рождество и день рождения? – попробовал угадать Шиндо. – Да. На ее день рождения и Рождество, с указанием куда слать подарки. Внимательно слушая, Шуичи присел возле Юки, даже не потрудившись убрать из-под задницы снег. – У меня в Японии сестра и родители. Они верят, что моя мечта стать знаменитым актером обязательно осуществится, они поддерживают меня. Но проживание в Нью-Йорке не из дешевых, а стипендии мне не положено, хорошо хотя бы проходной бал набираю. Шиндо совершенно не смущался, объявляя себя неучем, он смотрел гораздо дальше, чем рутина учебы. – Главное, что я здесь, и Хиро здесь. Вместе мы сможем всё. Хотя Хиро и не интересует карьера лицедея. Он умный, учится на врача. – Хиро? Ты о своем парне, с которым приехал в Америку? – Не придумывай. Хиро мой друг. – Как скажешь, – пожал плечами Юки. Шиндо, похоже, мог болтать без умолку. Но не стоило забывать, что Юки не на свидании с мальчишкой. Возможно, стоило столкнуть его в озеро и посмотреть, что будет? – Эй, ты меня слушаешь? – А разве ты сказал что-нибудь стоящее? – Боги, до чего ты грубый. Я рассказал домашним, что один странный парень преследует меня и платит за эскорт. Сложно было убедить маму, что ты ничего дурного не замышляешь, но оказалось, что сестренка поклонница Юки Эйри. У нее все твои книги есть. Я не думал, что ты настолько популярен. – Слухи о моей популярности сильно преувеличены. Ты сам читал хоть что-нибудь из мною написанного? – Неа, извини. – Болтая ногами, признался Шиндо. – Я читаю мангу и еще комиксы. У американцев много историй про супергероев. Мне нравится. К тому же мне все еще сложно воспринимать тексты на английском. С разговорным дела обстоят лучше. – Наверняка, ты и когда роль разучиваешь, читаешь только свои реплики. – А что в этом плохого? Главное, что я здорово вхожу в образ. – Да. Завибрировал мобильник. Юки увидел на экране имя Сакано. Ах да, он же так и не перезвонил. – Извини, это по работе. *** – Вау! Как ему могла прийти в голову идея взять пацана с собой в офис? Во всем виноват Сакано. Зам названивал, устроил истерику из-за того, что босс два дня с работы рано уходил. А сегодня прямо все пошло не по плану и как итог Юки вынужден был приехать в пустую редакцию, чтобы разобраться в ситуации. Неожиданно на его предложение присоединиться Шиндо ответил согласием. – Так вот как выглядит популярный журнал изнутри, – вертя головой во все стороны, заметил Шуичи. – Сегодня здесь только печатники. Ну, и пара журналистов, подтягивающих свои хвосты, – нахмурился Юки, увидев склоненные головы над компьютерами. – И зачем мы здесь? – Сакано просил приехать. – А Сакано это кто? – Босс, где вы ходите? Юки окинул взглядом заместителя. Тот излучал озабоченность всем своим видом, от криво повязанного галстука до всклокоченных волос. – Выглядите так, будто домой и не уходили. – Юки-сан, смотрите, я пометил ошибки в этих статьях. И вот, видите? Этот анонс составлен не верно. Верстку сегодня отдают в печать, корректуру править нужно немедленно! Юки углубился в протянутые документы, тем не менее, держа на периферии зрения любопытствующего актера. – Простите, но здесь нельзя находиться посторонним, – подозрительно посмотрел на мальчишку Сакано. – Что–о? Но я не посторонний. Меня зовут Шиндо Шуичи, я с ним. Вот, моя визитка. Взамен протянутой, Сакано отдал свою. – Ай, током ударило. – Шиндо отдернул руку, зачем-то сунув указательный палец в рот. У Юки мурашки табуном пробежались по коже. – Это и все важные дела? Ты же уже принял все необходимые решения. Мог и побыть самостоятельным. – Да ты и сам трудоголик, Юки. Я-то думал, кроме как мне надоедать, тебе и заняться нечем. – Встрял Шиндо. – Кстати, где у вас кухня? Я могу сварить вам кофе. – Что-то я опасаюсь за кухонную утварь, нечего тебе там делать. Попей воды с кулера. А я работаю не больше необходимого. И сегодня в офисе появляться не планировал. Так что произошло? – Всё дело в модели для большой статьи февральского выпуска. Я отправлял вам на почту портфолио кандидатов. Следующие полчаса Юки просматривал анкеты моделей, заявленных для съемок, тематика – день Святого Валентина. Целевая аудитория – женщины от четырнадцати до тридцати пяти. Двадцать смазливых мордашек, но не смотря на его ориентацию, ни один из кандидатов не показался Юки достаточно сексуальным или же наоборот фото были откровенно пошлые. В итоге просмотрев всех, Юки остался недоволен. – Босс, но что не так? – Возможно, для рекламы трусов парни подходят идеально, но мужчина с обложки для романтического свидания должен растопить лёд в сердце каждой мечтающей о принце барышни, и о встрече с ним станет грезить как наивная школьница, так и офисная леди. Нужен немного наивный, беззащитный хлюпик со смазливым лицом, при этом влекущий, будто взывающий «возьми меня». Мне нужен парень, смотря на губы которого, собственные начнут пульсировать в ожидании поцелуя. Сакано тяжело сглотнул, вспотев в своем твидовом костюме. – О, так вы работаете над «Плейбоем»? – протиснулся в кабинет главного редактора Шиндо. – А я и не понял сразу. У Сакано зазвонил телефон. Пока он отвечал, Юки собрал фотографии в папку и отодвинул подальше от себя. Чем сразу воспользовался Шиндо, сунув нос в профайлы. – Плохи дела, босс. Студия вместо понедельника заказана на сегодня к двенадцати. Кто-то перепутал даты, аппаратура и фотограф уже на месте. Модель ждут в течении полчаса. – Придется отменить. Или ты себя предлагаешь на роль Мистера Февраль? – Нет, но как же? Кен Макки известный фотограф, да он за одну сессию получает как я месячное жалование. И хуже всего то, что деньги ему уже уплачены. Мы не можем все просто взять и отменить, завтра он улетает в Лос-Анджелес. – Тц. Как ты мог допустить подобное? – Я очень извиняюсь и обязательно проверю, кто напутал со сроками, но сейчас важнее разыскать модель. – Хорошо. Выбери кого-нибудь из этого списка. В критической ситуации, по сути, любой на эту роль подойдет. – Невозможно. В рождественские праздники, да еще и субботу, мы просто не успеем организовать встречу в текущем режиме. – Черт возьми, я точно должен кого-то уволить за возникшую ситуацию, – разозлился Юки. – Проблемы? – сочувственно поинтересовался Шиндо, отводя взгляд от фото загорелого блондина, играющего бицепсами. От его блядского взгляда хотелось где-нибудь в темном уголке укрыться. Главный редактор NG хмуро посмотрел на актера, хотел что-то сказать Сакано, но прервал себя на полуслове и еще раз пристально уставился на Шиндо. – Ничего не поделаешь. Думаю и ты сгодишься. Шуичи непонимающе вскинул брови. У Сакано от растерянности очки съехали на нос. *** В студии кипела жизнь. Статисты расставляли декорации и реквизит. Стоял гул голосов, среди которых выделялся высокий тенор, капризным тоном непрерывно раздающий приказы. – Передвиньте свет прожекторов ближе к сцене. Нет, так ты заслоняешь фотокамеру, идиот, сдвинь на два шага влево. Я же сказал влево! – Макки, это «лево». – Влево от меня, недоумок. Направьте софиты в центр. И кто-нибудь может мне ответить, где модель, ради которой я прервал утренний сон? Юки хмуро смотрел на горластого франта, одетого в кричаще желтый жакет и короткие клетчатые штаны со стрелками. Если этот так называемый гений станет ему перечить, он с удовольствием оплатит его скоростной спуск по лестнице. – Эм, Юки, не говори, что нам к нему, – выпятил нижнюю губу Шуичи, с подозрением следя за маэстро Макки. – Только ты не закатывай мне сцен оскорбленной примы. Мы же договорились. Тебе как профи не помешают съемки в журнале, а мне больше некого поставить перед объективом. И как бы не выглядел этот мужчина, он остается наемным фотографом и ему лучше помнить об этом. Кстати, ты никогда не позировал на камеру? – Я, вообще-то, актер, а не манекенщик. – Ну, тогда тебе просто нужно отыграть эту роль. – Босс, думаете это хорошая идея? Шиндо-кун не профессионал, мэтр Макки может отказаться работать с ним. – А кто сказал, что я предоставлю ему выбор? Отведи мальчишку к гримёрам, а с этим я сам разберусь. Юки вышел на лестничную площадку, подкурил сигарету и залез в телефон, проверить почту. Рассылка по отделам, приглашения на интервью и ток-шоу. Новогоднее поздравление от сестры. Мика напоминала, что и в этом году ждет в гости. Пишет, что отец тоже будет. Вот уж нет, сейчас и так много тех, кто охотно выскажет ему претензии. Черт, письма от старых поклонников, откуда узнали его рабочий аккаунт? Возвращаясь обратно в студию, Юки еще за закрытой дверью услышал вопли. – Это что, шутка? Абсолютно тривиальный мальчик? У меня десятки наград, я лучший фотограф в четырех штатах. У меня контракты еще с тремя издательствами только в Нью-Йорке, которые я передвинул из-за этих съемок. И что я вижу? Мне обещали экзотическую красоту и тело шикарного мужчины. У этого же субъекта ни текстуры, ни форм. С чем здесь прикажете работать? – Эй, светило подиума. Прекращай нытье и приступай к работе. Если что не устраивает – разрывай договор, со всеми выплатами по неустойке, разумеется, и можешь быть свободен. Макки задохнулся, не найдясь что ответить на столь вопиющую грубость. – Я профессионал. Со мной нельзя так разговаривать, – сильно сбавив громкость, все же возразил фотохудожник. Юки подошел вплотную и коснулся тщательно уложенной светлой пряди в причудливой прическе мэтра. – Я знаю об этом. Видел твои работы на выставке. Они изумительны, – прошептал он на ухо. Кен тяжело сглотнул и прошелся языком по внезапно пересохшим губам. – Я же гений. – Тогда тебе не должно составить труда сделать из невзрачного пацана феечку, – добавил хрипотцы в голос Эйри. – Ну уж простите, что я такой непрезентабельный, – хрустя крекерами, отозвался совсем не обидевшийся Шуичи. – Глянь мой прикид, Юки! Я ангел! Шиндо рассмеялся, щупая искусственные крылья, приделанные ему за спину. – Нужно попробовать соорудить подобные самому. – И мне работать с этим? Он же идиот. Юки оценивающе посмотрел на смешного мальчишку. Нет, Юки не улыбнулся, но улыбка отразилась в его глазах. – Только твой талант и сможет что-то путное с ним сотворить, Макки. У тебя получится. Мэтр потупился, явно польщенный избитым комплиментом. – Мне говорили, что Юки Эйри красив и безжалостен. Я хотел убедиться в этом сам. – Верно, я настоящее чудовище. Хочешь быть мною съеден? Фотограф вновь облизнул губы. – Я оставлю тебе личный номер. После фотосессии. На случай, если нужно будет обсудить какие-нибудь детали, – хрипло пообещал он. – Буду ждать. Юки занял кресло подальше от освещенного фотоуголка, чтобы не отвлекать ни взбудораженного мэтра, ни неопытную модель. Чем сразу же воспользовался Сакано, разложив перед шефом веер требующих подписи и одобрения бумаг. Обычно Юки и не был против, но сейчас ему хотелось просто смотреть. – Эй, японец, положь мою закуску и иди в центр сцены. Перестать трястись и не одергивай майку. Крылья тоже не тронь, а то вместо ангела будешь похож на ощипанного цыпленка. Шуичи послушно вертелся и принимал требуемые позы, но во всем его теле ощущалась скованность. – Эй, а чего меня вообще в ангела вырядили? Хэллоуин в октябре был. – Так ведь день Святого Валентина же. Нужен романтичный парень. Твои фото украсят тематическую статью «Десять мест, где я признаюсь тебе в любви», кажется так. А на разворот отснимем в другой раз. – Ему не подходит этот образ, – стоя за штативом с камерой заявил мэтр. – Да, согласен, – прищурившись, прошелся взглядом по ангелочку Юки. – Что, если попробовать противоположное? На бесенка он больше похож, как считаете, мастер? – Ты меня бесишь, – беззлобно фыркнул Шуичи, снимая белые перчатки. Юки проследил за невинным движением и нашел его волнующим. Нет, костюм Шиндо Шуичи шел, вот только был недостаточно ярок. – Вижу, ты уже входишь в новую роль. Сакано-сан, подберите аксессуары и новый наряд. – Но мы же не готовились. – Через полчаса костюм должен быть здесь, – настойчиво повторил Эйри. – Пошел искать, – смиренно вздохнул заместитель. Он достал сотовый, принявшись сосредоточено листать список контактов. – Вы не слишком требовательны к своему подчиненному? – задала вопрос менеджер мэтра Макки. – Сакано справится. Он, конечно, любит нагнетать, но всегда выполняет поставленные перед ним задачи. Ладно, у нас есть немного времени, пока всё доставят. Должно хватить, чтобы подкорректировать макияж модели. Действуйте. – Макки, вам помочь? – обратилась девушка к своему непосредственному начальнику. – У меня всё под контролем. Эй, ангелок, оторвись от крекеров и иди в гримерку. – Знаете, я решил, что актером мне нравится работать больше. У моделей никакой свободы действий, – ворчливо заявил Шуичи, направляясь куда указали. – Топай давай. Когда закончим, угощу тебя нормальным обедом. Через три четверти часа Шуичи был экипирован и готов к новой фотосъемке. Если в образе ангела он был милым, то облик чертенка бил на повал. Его выкрашенные в пурпур волосы зачесали назад, оставив лишь по одной пряди кокетливо завиваться у висков. На макушке красовались небольшие изогнутые рожки. Глаза подвели толстой черной подводкой, награждая лисьим прищуром, а красные тени делали выражение глаз глубже, опасней. На скулах нарисовали языки пламени, губы подкрасили алой помадой. И когда они растянулись в бесовской проказливой улыбке, у Юки сердце снова пустилось в дикий пляс. – Не плохо. Где вы нашли этот костюм, Сакано? Он сидит на нем как влитой. – По правде сказать, это его собственный. – Поправив очки, признался тот. – У Шиндо-куна есть мастерская, они с напарником сдают сценические наряды на прокат. Он услышал как я обзваниваю ателье и службы проката костюмов и сказал, что его друг может привезти нужный нам для съемок наряд. Лучшего варианта я бы придумать не смог. А этот стилизованный костюм то, что нужно. Но если вы считаете по-другому, я могу еще поискать. Юки придирчиво осмотрел модель. Короткий красный топ оставлял открытым плоский живот, укороченная кожаная куртка на тон темнее была расшита по окантовке стразами, что искрили словно драгоценные камни в свете прожектора. Черная бархотка на тонкой шее искушала, хотелось расцеловать, оставить отметины на бледной коже. Короткие шорты обтягивали ягодицы, подчеркивая их аппетитную округлость. Ботфорты до колен на высоком каблуке добавляли стройности осанке. – Есть еще кожаный плащ, но тогда не будет видно этого, – Шуичи продемонстрировал длинный хвост, заканчивающийся пикой, приделанный чуть выше соблазнительных полушарий. Юки мысленно застонал. Хуже не придумаешь, чем стояк на человека, рядом с которым намереваешься пробыть всю неделю, и от которого руки следует держать как можно дальше. – Самое настоящее отродье из преисподней. В такого проводника я готов поверить. Макки, как тебе наряд? – С этим образом можно работать, – заинтересовано отозвался фотограф, потянувшись к объективу камеры, навести фокус. – Чудесно, посмотри на меня, детка. Ты настоящий соблазнитель. Дитя страсти, инкуб. Больше страсти во взгляде. Да, зажми свой хвостик и покажи камере, как ты доступен. И больше желания. Каждый, кто откроет статью с тобой, должен захотеть заполучить тебя хотя бы на одно свидание. – Я думаю, сделаем еще несколько кадров и на этом всё. Но я хочу увидеть твои эмоции. Покажи мне себя такого, каким ты сегодня еще не был, – потребовал Кен, просматривая отснятый материал на цифре. – Я делаю, что могу, – застонал Шуичи, в коротком перерыве залпом выпивая полбутылки воды. Его прическа растрепалась, под раскраской на лице проступил румянец. Он запыхался от часового позирования, прерывисто дыша, розовый язычок то и дело проходился по пересыхающим губам. Юки подождал пока статист поправит поплывший макияж Шиндо и подошел к нему вплотную. – Что? – Шуичи испугано сделал шаг назад, ступая в круг света прожектора. – Чего тебе? Ты вторгаешься в мое личное пространство. Не произнося ни слова Юки обхватил ладонями лицо Шуичи и приник к его губам в поцелуе. Дыхание Шиндо прервалось, зрачки заполнили цветную радужку, одно мгновение длилось целую вечность. Раздался щелчок камеры и вспышка ослепила их. Юки сразу же отступил. – Меня не фотографируй. Только нашего демона соблазна. – Да, малыш, ты хорош. Смотри на меня. Эй? О-ла-ла, мальчик от тебя глаз оторвать не может. Ты умеешь шокировать, Эйри, дорогуша. Отойди ко мне за спину и сделай что-нибудь. – Кажется, я уже достаточно постарался. – Нет, мы еще работаем. Задери рубашку или расстегни ширинку. Это выражение на его лице нужно удержать любой ценой. – Не думаю. Теперь я могу понять, что значит, когда гения заносит. Юки снова ушел в тень, наблюдая за процессом. Через минуту Шуичи уже пришел в себя, но некая томность в движениях осталась. Маэстро этого было достаточно, чтобы сделать отличные кадры. Может ли быть, что это был первый поцелуй Шиндо Шуичи? Мысль прошлась горячей волной, теснясь в грудной клетке. Да что же с ним происходит? – Не плохо. А теперь воздушный поцелуй на камеру. Вложи в него всю свою неизрасходованную сексуальность. Юки и сам не смог бы объяснить, что его насторожило. Просто в одно мгновение он посмотрел вверх и заметил, что один из прожекторов перестал работать. Не успел фотограф пожаловаться на освящение, а Юки уже бежал к сцене. – Шиндо, в сторону! Юки не успел. Светильник с грохотом упал на платформу. По счастью Шиндо не задело обломками, но отскочив, он растянулся на полу. – Ты в порядке? – Не совсем, – со стоном сел Шуичи, поддерживаемый Юки. Он поморщился, сжимая-разжимая левую руку. – Не удачно упал, кажется, повредил. – Осторожно. Это может быть вывих или даже перелом, – засуетился заместитель Эйри. – Нужно чтобы тебя осмотрел врач. Но не уверен, что скорая приедет достаточно быстро. – Я сам отвезу Шиндо в больницу. Сакано, проверьте оборудование, такие случаи не должны повториться. – Переживаешь за репутацию компании? – баюкая конечность ехидно осведомился Шуичи, сдерживая слезы боли. – Именно. Кто узнает, что знаменитость Шиндо Шуичи пострадал во время съемок для моего журнала, и дурная слава обеспечена. – Юки бережно поддерживал под здоровый локоть казавшегося совсем маленьким актера пока вел к своей машине. О проблемах, которые мог сулить этот случай его издательству он в тот момент совсем не думал. *** Шиндо настоял, чтобы его отвезли в центральную больницу, где он зарегистрирован как студент, хотя Юки предлагал услуги частной клиники. Так и получилось, что субботний вечер они провели, дожидаясь своей очереди в приемной дежурного врача. На стойке регистрации мигала гирляндой маленькая искусственная елочка, напоминая, что и в праздники люди сталкиваются с болезнями и встретить новый год любой может под больничными сводами. – Шиндо Шуичи? – Вышел к ним мужчина в белом халате, посмотрел на ожидавших в коридоре, сверяясь со своими записями. – Доктор Мартин! Помните меня? – подскочил Шуичи. – Поглядите кто у нас здесь. То-то мне имя показалось знакомым. В прошлом месяце ты дважды попадал к нам. Небольшое сотрясение и трещина фаланги указательного пальца, если мне не изменяет память. – Я никогда больше не смогу играть на скрипке, – грустно подтвердил Шиндо, низко опуская голову. – А разве до инцидента умел? – усомнился врач. – Нет, – тут же широко ухмыляясь подтвердил догадку потерпевший. – И опять с травмой. Несчастный случай, обрушилась потолочная балка и ты угодил под арматуру, – прочитал с планшета доктор. – Вижу ушибы для тебя не редкость. – Хе–хе, что-то вроде, – смущенно почесал затылок Шиндо здоровой рукой. – И что на этот раз себе отбил? – Упал неудачно, наверное, вывихнул запястье, – извиняющимся тоном объяснил пациент. Врач деловито прощупал его руку. – Возможно, всего лишь растяжение, но рука сильно опухла. В любом случае следует сделать рентген. Тебе нужно… – Прямо по коридору и потом направо. Я помню дорогу. – Когда закончишь, жду тебя в кабинете. – Я пока выйду покурить. Если закончите раньше – дождись меня, отвезу домой, – вмешался в разговор Эйри. – И вовсе не обязательно меня караулить. – Не уходи пока я не вернусь, – упрямо повторил Юки. Как бы то ни было, он чувствовал себя ответственным. Хотя к падению тяжелого прожектора никакого отношения не имел. Шиндо закатил глаза, не сильно оценив его заботу, и снова обратился к доктору Мартину: – Док, а я смогу играть на пианино? – Старая шутка, Шуичи. – Нет, я же серьезно. Мне завтра на свадьбу. – Твоей избраннице можно только посочувствовать. У тебя шило в одном месте. Но могу тебя заверить, трещина в запястье не повлияет на твою потенцию. – Эй, док, а вы случаем не фанат Юки Эйри? Или ехидству всего за пять минут заразиться можно?... Оставшись один, Юки прикинул, где в обычной больнице место для курения, на отдельную комнату с удобными креслами рассчитывать не приходилось. Он шел, попутно читая таблички на дверях кабинетов: стоматолог, невропатолог, хирург. Возле надписи «Психиатр» притормозил. Интересно, что бы ему посоветовал специалист, расскажи Юки о своих ночных посетителях? Как по заказу дверь кабинета отворилась и мрачного вида врач одарил его враждебным взглядом. – Вы ко мне? На сегодня прием окончен. Юки ответил таким же холодным взглядом, в душе полностью разделяя неприязнь этого типа. Нет, такому он не доверил бы даже подкурить, не говоря уже о том, чтобы откровенничать. Искомое место Юки обнаружил в дальнем углу, на пролете между первым и вторым этажами. Там, на пятачке под изображением зажженной сигареты, затягиваясь никотином, Эйри рассеянно наблюдал за длинным проходом в ожидании Шиндо. Из смотровой вышла молодая женщина с ребенком лет шести. Малец тер кулачками заплаканные глаза и жался к юбке матери. Медик прошелся пятерней по его макушке и сказал пару напутствующих слов женщине. Фальшивые улыбки выдавали желание обоих поскорее распрощаться. Из регистратуры раздавались одинокие трели телефонных звонков и заученно вежливый голос дежурной медсестры. Тихое тиканье механических круглых часов, висевших над дверным проемом отделения, раздражало. Юки считал, что психующим пациентам, должно быть, сильно било по нервам от этого монотонного звука, когда приходилось просиживать в приемной часами. Хотя сейчас в фойе было пусто, в выходной день работало только несколько человек из медперсонала, оказывающих первую помощь потерпевшим. С лечением больным рекомендовалось обождать до понедельника. – Эй, долго еще пыхтеть здесь собираешься? Только урны почистил. Шел бы ты домой, мистер. Возле Юки остановился дряхлый уборщик, выставив перед собой полотер. Он щурил подслеповатые глаза, пытаясь, наверное, выглядеть значимым, в попытке изгнать из своих коридорных владений отиравшегося без дела пациента. Но скорее вызывал жалость, уважения к старости Юки не испытывал. Сделав последнюю затяжку, писатель точным броском отправил окурок ему под ноги. – Займитесь уборкой, вам за это платят, а не за никчемные советы. Вслед послышались приглушенные проклятия, но Юки не стал оборачиваться. Шиндо, должно быть, еще рассказывал свои бесконечные истории в травмпункте, если и вовсе не сбежал домой и, честно говоря, Юки не стал бы его осуждать. В день знакомства пацан мог схлопотать обморожение, пока ждал у него под крыльцом, на следующий чуть не попал под колеса автомобиля на Конни Айленд, сегодня его едва не расплющило рухнувшим прожектором. Небывалое невезение. На дисплее мобильника высветилось 18:38, новых сообщений от Сакано не было, только пропущенный звонок от Тацухи, но, когда Юки попытался его набрать, телефон брата был отключен. Потерев глаза, Юки устало опустился на стул в приемной, решив обождать минут пятнадцать, прежде чем поехать домой. Навалилась долго накапливающаяся усталость, желудок дал знать о себе резью, напоминая, что кроме убойных доз никотина, не мешало бы и есть иногда, даже голова разболелась. Не стоило терять концентрацию, тело сразу дало слабину, напоминая, что он всего лишь человек. Хотя с этим хватало желающих поспорить. Веки налились тяжестью, сознание уплывало то ли в сон, то ли в обморочное состояние. Тихо тикали настенные часы. Писателя из полудремы вывел гул голосов. Парень в короткой куртке и легких штанах, не рассчитанных на середину зимы, пытался пробиться мимо непреклонной мегеры на ресепшене к кому-то в палату. – Пожалуйста, пустите. – Сожалею, но часы посещения с десяти до четырех. – Я не мог раньше, мой поезд прибыл только полчаса назад! Утром мне нужно обратно в Буффало. Я вас очень прошу – Мадлен Милтон в какой палате? Суровая блюстительница больничных правил на просьбу не повелась, только плотнее поджала губы, всем своим видом показывая, что намерена стоять на страже покоя пациентов до последнего вздоха, не факт что своего. Все правильно, романтичный бред не стоит того, чтобы быть уволенной за пренебрежение обязанностями в угоду чужим капризам. – Да ладно вам, сейчас же Рождество. – Будто из ниоткуда появился Шуичи. – Вы такая строгая, мисс, но я уверен, что вам самой до жути хочется помочь им… Бедняжка Мадлен, я случайно набрел на ее палату. Знаете, как бывает? Идешь налево, а оно оказывается с правой стороны. Хотя я мог и напутать, – Шиндо засмеялся, но его никто не поддержал. Актер тяжело вздохнул, тяжелая аудитория, и посмотрел на медсестру несчастными глазами. – Лежит там одна, в четвертой палате. Аппендицит в преддверии сессии, единственная неделя передышки среди бесконечной зубрежки, а она прикована к больничной койке. А все друзья разъехались по домам, к родне и близким… А это у вас здесь обо мне написано? Знаете, не стоит звонить в Японию, чтобы сообщить маме что я в порядке и вообще у вас побывал, моя студенческая страховка не покрывает международные звонки. Давайте я укажу фамилию и адрес друга, на случай если придется забирать меня в следующий раз? Мы живем вместе. Что, почему вы так на меня смотрите? Мы с Хиро снимаем квартиру на двоих, просто друзья, чего вы себе напридумывали? – Прошу вас, мистер Шиндео, не опираться на стойку регистратора, – строго отчитала его медсестра, когда он практически уткнулся носом в монитор на ее столе. – Возьмите ваше назначение, придете через неделю проверить повязку. – Да, да, мне уже все объяснили. Хотя я и с прошлого посещения обо всем этом знаю. Написать как правильно мое имя произносится? Нет? Почему-то мне кажется, что вам не интересно. Я, наверное, тоже в следующий раз свое на табличке напишу, мисс Хаскинс. О, Юки, ты, все-таки не ушел. А меня уже починили. Шуичи помахал своим затянутым в эластичный бинт запястьем, переключая внимание на писателя. – Растяжение? – заметил очевидное Юки. – Ага. Док предупредил, что от игры в боулинг стоит воздержаться весь следующий месяц. «Как быть с пианино» он ушел от ответа, но микрофон и палочки я держать могу. – У тебя есть барабанная установка? – впечатлился Юки, следуя за Шиндо к оконцу аптечного киоска. – А? Нет, палочки я использую только для еды, – улыбнулся Шуичи, передавая список медикаментов фельдшеру. – Вот синтезатор у меня имеется. – Ты же не будешь против, если я оплачу лечение? – доставая бумажник уточнил Юки. – Не нужно, мне выписали только мазь, а таблетки, слышите, давать не нужно. Окей, спасибо. – Шуичи закинул тюбик с анестетиком и противовоспалительное в рюкзак. – Я бы не отказался от еды, с утра кроме батона, который скармливал уткам, ничего не ел. Его желудок заурчал от одной мысли о съестном. – Ох, пойду посмотрю, что предлагает автомат. Тебе кофе взять? – Нет, не думаю, что его вообще можно пить, – скривился в отвращении Эйри. – Привереда, большинство не столь требовательны. Тогда я себе что-нибудь принесу. Четвертак дашь? Хотя погодь, у меня есть, – вывернув карманы, Шиндо наскреб мелочи и понесся за напитками, не слушая возражений. Юки окликнул его, когда Шиндо уже почти скрылся за поворотом. – Не несись по коридору, здесь бродит пугающий старик со шваброй на перевес. Как бы ты ему под руку не попался. – Если встречу, просто улыбнусь и поблагодарю. – За что? – Ну как же, слов известной песни не знать стыдно. Волшебные слова, что всегда имеют чудодейственную силу? Эх, чему тебя только в детстве учили. В детстве мать говорила, что эмоции ни к чему хорошему не приводят и свои желания нужно держать в узде. Чудес не бывает, и, если бросишь жизнь на самотек, обязательно окажешься на ее обочине. Полагаться нужно только на себя, а открывшись постороннему, будет только больнее, когда после предательства снова останешься один. Похоже Шиндо преподавали другое учение. Раздражающие круглые часы показывали начало десятого. День близился к своему завершению и Юки опасался, что стоит только оказаться дома в постели, как к нему явится дух с обличьем его шурина и заберет его душу в ад досрочно, предварительно отчитав, что вместо того, чтобы помочь какой-нибудь жалкой несчастной душе не стать воплощением зла, он кормил гребанных птиц в парке. Но если предположить, что Шиндо его проводник и в больнице Юки оказался из-за него, то и жертва тоже может быть здесь. Подозреваемых не так уж и много. Как вычислить обладающего губительной аурой человека? Того, кто отравляет окружающих своим существованием, поддавшись тьме? Та ли это медсестра, бессердечно отказавшая влюбленным в встрече? Может, врач, что довел ребенка до слез, распекая детскую беспечность? Или все же мрачного вида психиатр, почитывающий его романы, практикуется на пациентах, манипулируя сознанием беспомощных сумасшедших? – Или я сам спятил, раз стал в серьез думать о подобном, – пробормотал писатель. Так и не предприняв ничего, Юки дождался возвращения хромающего Шуичи. Эйри нахмурился, наблюдая за мальчишкой, подволакивающим правую ногу. В руках тот держал по банке с напитком. И вовсе не выглядел удрученным. – Я взял себе фруктовое молоко, а тебе содовую с апельсиновым соком. Думаю, тебе не хватает витаминов, – улыбнулся Шиндо, потирая колено. – Ты что, умудрился пораниться уже в больнице? – Поскользнулся на мокром полу, – ни капли не расстроенный подтвердил Шиндо. – Нива-сан думал, что все уже ушли и приступил к уборке. Я сам не смог затормозить. – Нива-сан? – Тот самый ворчливый уборщик, о котором ты упоминал. – А еще я просил тебя не бегать по коридору. Ладно, готов ехать? – Позвонил Хиро, он скоро будет. А ты бы извинился перед господином Нивой, наверняка гадостей старику наговорил. Он хороший человек. И тяжело трудится. О, телефон вибрирует, Хиро ждет у входа. Ну, бывай. Не дав вставить хоть слово, Шуичи поправил лямки рюкзака, намереваясь быстро преодолеть расстояние к «свободе», но затормозил со скрипом под строгим взором мегеры за стойкой и степенно двинул на выход, чуть прихрамывая. А Юки по указке бестолкового проводника направился в противоположную сторону. *** – Поверить не могу, что это сработало. Юки с силой хлопнул входной дверью, отгораживаясь от шумной улицы. – Верно, верно, и я в это верю с трудом. Извиняющийся Эйри Уэсуги – умереть не встать. Хотя, я уже и так мертв, – захихикал поджидавший его дома призрак. Писатель только чертыхнулся, когда во тьме пустого холла раздался потусторонний голос, чего-то подобного он и ожидал. Мимо духа Китазавы Юки прошел в гостиную, упал в любимое кресло и подкурил сигарету. В камине сам собой запылал огонь, рисуя в пламени лицо уборщика, возвращая к состоявшемуся разговору. Он нашел его в подсобке, не далеко от автомата, в котором покупал сок Шиндо. Дверь в маленькую коморку была не заперта и в свете настольной лампы Эйри увидел старика, перебиравшего на столе всякий хлам, что-то бормотавшего себе под нос. Юки прислушался, разобрав парочку заковыристых проклятий в адрес кривоногих посетителей больницы. Наверное, та свалка была забытыми вещами, копившимися в ожидании хозяев в этом мрачном месте. Среди разбросанных мелочей дряхлые руки зацепились за фотографию в рамке, от неосторожного движения фото опрокинулось снимком вниз, и уборщик резко замолчал. Он как-то не смело поглаживал дешевую рамку, не торопясь поднять. Отчего-то Юки стало неловко, словно он подсматривал за чужой личной жизнью и он, не таясь постучал о дверной косяк. Нива вздрогнул и обернулся на шум. – Чего ж ты все околачиваешься в больнице? Выглядишь здоровее всех живых. Девчонка твоя здесь лежит, может? Так вроде, другой пацан сейчас в четвертой палате прячется. – Парень из Буффало? Разве его не выгнали? – вспомнил Юки. А ведь и правда, ради него Шуичи и разыграл целое представление, чуть ли не отплясывая на стойке регистратуры. – Когда Хаскинс отогнала твоего болтливого приятеля, этот сопляк уже крался по коридору, оставляя грязные следы на только что вымытом кафеле. – Хоть вы и говорите это с недовольством, но все же не выдали его санитарам. – Вот еще, не мое это дело, пусть другие следят за правилами. Моя работа – полы драить, – язвительно закончил уборщик, давая понять, что не забыл выходку Эйри. Кто бы сомневался. «Ну же, Юки, извинись. Это не сложно», – мысленно упрашивал он себя. – «Проси прощения или придайся преждевременному забвению». – Тц. Старик, послушай. – Уборщик косо глянул на него, всем своим видом показывая, что не заинтересован в дальнейшем общении. – Не хотел я грубить, но ты же сам подошел ко мне и начал ворчать. – Юки помолчал, дожидаясь реакции. Но старик, опираясь на швабру, молча разглядывал его, не делая попыток помочь в диалоге. Хотя, наверное, его следующей репликой станет проклятие. Интересно, если он окончательно помешается и кинется на Юки, это будет означать, что миссия по спасению его души провалена? Скорее всего да. С другой стороны, Юки сам не понимал, чего от него хочет. Ведь, в самом деле, не отпущение же грехов он к нему вымаливать пришел. – И за окурок извини. Повел себя как мудак. На твоем месте я бы тоже не обрадовался, если бы ко мне домой вломился некий тип, наследил и стал указывать что и как делать. «А у меня таких появилось целых два экземпляра.» – Издеваешься? – Пытаюсь объясниться. Уж как получается, – сердито отвернулся Юки. К черту, не станет он на колени становиться и вымаливать прощения. Только идиотом себя почувствовал. – В силу своего характера, это максимум, на что я способен. И случилось невероятное – морщинистое лицо старика Нивы дрогнуло в улыбке. – Ты похож на моего сына. Ему так же до чертиков трудно признавать свои ошибки. – Нива поднял фотографию и, взглянув на снимок, бережно протер его тряпицей, поставил на прежнее место. – Знаешь, за день ужасно много народу приходят в больницу, один несчастнее другого, к вечеру всё тело ломит от бесконечного подтирания отпечатков грязных ботинок. Да только все спешат, не замечая трудов старого уборщика, принимая как должное. А еще попадаются такие как ты, кто меня замечает, и даже остановятся, чтобы попинать. – Я… прошу прощения. Я не привык, что меня кто-то поучает, вот и вспылил. А лучшая защита – нападение, в этом мы похожи, верно? Но не стоит из-за нескольких засранцев ненавидеть людей. Вы сами сказали, что в это место не из праздного интереса ходят, боль и переживания мешают здраво мыслить. То есть… я хочу сказать, мне жаль. Больше не зная, что добавить, Юки замолчал. – Да понял я уже. И больше не злюсь. Честное слово, будто ребенка отчитываю, – лицо уборщика смягчилось в улыбке, перестав выглядеть бесконечно угрюмым. – Это как с ветрянкой, если в детстве не переболеешь, взрослому в разы тяжелее. Но стоит раз перебороть себя, и мир может удивить в ответ. Так говорил мой сын, перед тем как мы рассорились. После смерти жены мне было трудно общаться даже с ним, и я, как ты верно заметил, за своим горем не видел попыток сына помериться, стал тем засранцем, который легко обидит, даже не посмотрев, кто перед ним. Который год Марк зовет отметить с его семьей Рождество и Новый Год, а я каждый раз отказывался, еще и грубо его отчитывая. А в этом году мне позвонила внучка, позвала в гости. А я не знал, что сказать ей, такой милой малышке, и просто сбежал от ответа, беря по две смены на работе. Я совершенно отвык от нормального общения. Вдруг я ей не понравлюсь? Даже не знаю о чем разговаривать с ними, столько времени прошло. Старика всего затрясло от страха от представленной неловкости. – Наверное, достаточно будет просто прийти и поблагодарить за приглашение. Раз вас все еще зовут, значит любят и хотят видеть, – тихо предположил Юки. Собственное сердце заныло от тоски по близким. В камине треснуло прогоревшее палено, распавшись на части. Пламя потеряло очертания лица старика Нивы. Юки посмотрел на духа Прошлого Рождества, с преувеличенным интересом разглядывающего полку с его книгами. – Эй, – окликнул его писатель. – Хочешь сказать, что из-за глупой стычки со мной, уборщик мог съехать с катушек, начав нападать на пациентов больницы? – Скажу честно… Да это так, – глумливо-торжественно заявил Китазава. – Да какого черта?! – разозлился Юки. – Разве толпы народа не ведут себя подобным образом друг с другом? Все посылают бедолаг, путающихся под ногами в неудобный момент. Призрак рассмеялся. – В бытность студентами, мы с тобой часто доводили техников общежития до белого каления своими пьяными выходками. Помнишь? Юки хмыкнул, согласно кивнул. Китазава потянул за корешок одну книгу, но на середине движения потерял к ней интерес. Томик так и остался торчать среди прочих, когда призрак обернулся к писателю. – Но, Эйри, ты чудовище. Твое слово могло подтолкнуть Ниву к краю. А ты извинился. Почему? Не припомню за тобой деликатности. Просто поверил мальчишке, которого знаешь всего три дня? А если бы Шиндо Шуичи не оказалось рядом? В следующий раз, нанеся обиду, ты ведь пройдешь мимо. Юки не ответил. Это правда, без подсказки Шиндо он бы не подошел к затаившему обиду уборщику. Но Юки помнил свою тревогу, когда метался между догадками, чья душа в больнице страдала по его вине. Он сам хотел помочь. Просто не знал кому. А как помогать, не понимал и подавно. – Я могу просто провести четыре оставшихся до нового года дня взаперти, и первого января отправиться в ад? – почти равнодушно предложил Эйри. – Рискни, – охотно поддержал идею бывший друг. – Я придержу тебе местечко в кипящем котле. Разразившись безумным хохотом, явно подражая киношным злодеям, Китазава исчез. – Это обнадеживает, – скривился Уэсуги. Потушив очередной окурок о торец стеллажа, писатель достал том, привлекший ранее внимание призрака. Его одиночный роман, не обретший бешеной популярности в Америке, на родине сыскал немало поклонников, пару недель продержавшись в рейтинге популярности японского вестника в первой десятке. «Прикосновение». Приключенческое чтиво, мистика. Главный герой циничный экзорцист, путешествующий по старой Японии, расправляется с духами, не дающими покоя мирным жителям. Он не искал славы, страдал косноязычием и противился нововведениям. Довольно неприятный тип, который тем не менее, знал свое дело. Юки пролистнул книгу, зацепившись взглядом за иллюстрацию. На ней был изображен экзорцист, изгоняющий злого духа из парня, валяющегося у его ног. Эйри хорошо помнил, что на месте священника представлял своего отца, который не словом так делом доказывал свою правоту. Самое обидное, что его собственный старик был всегда прав, но от этого было не менее обидно следовать его воле. Мать студенткой прибыла в страну Восходящего Солнца, покорившую романтичную американку традициями и легендами. Их любовь с отцом была сродни лесному пожару, поглотив обоих. И как и стихийное бедствие, схлынув, оставила по себе лишь пепелище. Слишком независимая и ветреная, миссис Уэсуги не вписалась в унылый быт настоятеля храма и была «изгнана» из страны, быстро найдя отраду в объятиях очередного любовника в США. С собой она увезла старшего сына, также как и она, воспринимаемого иностранцем среди сверстников. Став взрослее, Юки даже смог почувствовать благодарность за ее поступок, когда злость улеглась. А вот отцу простить не смог, что тот не стал мириться с супругой, что только порадовался, когда и Юки больше не стало в его жизни. Юки обвел указательным пальцем очертания лысого черепа монаха на картинке и его посох, поднятый чтобы изгнать нечистого. Парень у его ног не был похож на демона, с ужасом взирал на свою погибель, закрывшись руками. Его вроде как спасали в этот момент, но так и хотелось задать экзорцисту вопрос: «Зачем ты так с ним?» Вдруг картинка поменялась, и вот уже Нива-сан был на месте священника, замахиваясь в праведном гневе своей шваброй на распростертого перед ним Шуичи. Только вот актер не выглядел испуганным, вместо того чтобы заслониться от удара, он тянул руки к обидчику и улыбался. Юки захлопнул книгу, и рывком поставил на место. Кажется, он окончательно сошел с ума. И тем не менее теперь он не может просто отсидеться в своем доме с приведениями. Плевать ему на свою бессмертную душу и на глупцов, что позволяли обстоятельствам и собственным слабостям править их жизнью, но ему хочется снова увидеть ворвавшееся в его жизнь недоразумение с выкрашенными в розовый цвет волосами. Просто чтобы тот знал, Юки не конченный засранец, он смог извиниться, и старик-уборщик ответил ему улыбкой. Может, странный парень обнимет и его, делясь своим теплом.