Перевоспитать чудовище

Открыв глаза, Юки не сразу понял что не так. Он находился в своей спальне в доме на холме. За окном темно, хотя света уличного фонаря хватало, чтобы разглядеть очертания предметов. Все еще шел снег. У Юки под боком спал мальчишка, еще неделю назад совершенно ему не известный и безразличный. Юки склонился над ним, дотронулся до щеки, собираясь убрать челку с лица Шуичи, и не понял почему рука окрасилась в красный цвет. Кровь. Шуичи ранен? Нет, мертв! На горле отчетливо выделялась страшная рана. – Чудовище. Ты убил его. А ведь этот мальчик был послан тебе, чтобы спасти. Юки, не веря, помотал головой, отрицая правдивость жестоких слов. – Я не делал этого. Я бы не стал вредить Шиндо. – Ты виноват. Обвиняющий голос не был абстрактным. Его обладатель находился в комнате. Не выпуская тело мертвого любовника из окровавленных рук, Юки обежал глазами помещение, и увидел – в кресле у окна сидел ангел смерти со сложенными за спиной черными крыльями. Ангел не смотрел на Юки, а подперев кулаком подбородок, с отстраненным интересом наблюдал за кружащимися за окном снежинками. – Неплохой вид… – Ты, – прорычал Юки, сдерживая желание кинуться на того в попытке придушить. Останавливало его понимание, что вряд ли сможет навредить духу. – Как интересно, даже сжимая в руках доказательство своей порочности, ты отрицаешь свой грех. Ни капли раскаяния. – Это ведь сон? Тебя здесь нет. Шиндо жив. – Так ли это? – с сомнением протянул шинигами. – Ты соблазнил проводника, призванного провести твою душу сквозь испытание. Ты испортил его. И нового тебе не положено, знаешь ли. Этот день ты прожил впустую, потакая своим страстям. Семь дней – семь жертв. Помнишь? Но сегодня книга осталась не раскрытой. Пойдем со мной, Эйри Уэсуги, не стоит тянуть с неизбежным. – Мне не нужен был второй шанс, ни о каком снисхождении я не просил. Но раз навязали отсрочку в неделю, черта с два я откажусь от своей жизни добровольно. Прочь из моей головы. И не впутывай Шиндо в свою игру. Ангел смерти огорченно вздохнул, недовольный его пререканиями и все же повернулся в его сторону. Капюшон балахона, такого же как у Шиндо во время спектакля, скрывал лицо, но Юки знал этот голос. Разве не он играл с ним в шарады вот уже который день? – Что ж, я подожду. А ты сосредоточься на том, ради чего тебе отпущен срок. Мы вновь встретимся через два дня, Юки Эйри. И я задам тебе вопрос. С последними словами дух истаял. Юки же медленно подошел к продолжавшему покачиваться креслу, не чувствуя холода обнаженным телом. На сиденье лежала книга с почерневшей обложкой. По ту сторону оконной рамы распростерлось заснеженное кладбище. *** И снова Юки проснулся с ощущением пережитого кошмара. Лежа на спине, он осторожно провел рукой по простыне, опасаясь нащупать остывшее тело. Но в постели он оказался один. «Ты испортил его. Ты убил. Чудовище». Юки вздрогнул, переведя взгляд на пустое кресло. Как бы не хотелось отмахнуться от сна, но не внять предупреждению Эйри не мог. Тяжело сглотнув, он с колотящимся сердцем принялся одеваться, избегая смотреть на разворошенную кровать. Уже спускаясь по лестнице, Юки услышал нешуточный звон посуды и приглушенные проклятия вперемешку с уговорами «быть потише». Ожидаемо на кухне царил хаос: раскрытые дверцы шкафчиков, из которых была вывалена почти вся утварь, битые яйца, рассыпанная мука и хлебные крошки на обычно зеркально чистой столешнице, желтая масса потеками сбегала по плите и залитая водой дымящаяся сковорода. Будто этого было мало таймер на тостере прозвенел и техника выплюнула две обгоревшие гренки прямо к ногам писателя. – Ты решил сжечь мою кухню? – сухо осведомился Юки, строго смотря на застывшего при его появлении мальчишку. На том кроме плавок был только фартук. – Нет? – неуверенно ответил Шуичи, виновато смотря из-под челки. – Хотел тебе завтрак приготовить. Мне говорили, что омлет делается легко, а тосты может поджарить даже идиот. Не пойму, что пошло не так. У Шиндо было такое расстроенное лицо, что собиравшийся его отчитывать Юки только хмыкнул. Он затолкал обратно вываленные на пол кастрюли, походя взъерошил и так находящиеся в беспорядке волосы Шуичи. Вылив черную воду, он выбросил в мусорное ведро намертво приставшие яйца вместе со сковородой. Взял другую, порадовавшись, что нашлась на замену. Отодвинув стихийное полуголое бедствие подальше от продуктов, Юки занялся готовкой. Раньше он ни для кого не делал завтрак, а вот для несуразного парня, навязанного ему высшими силами, уже второй раз старается. Правда, до этого никто не пытался устроить погром на его кухне, так что писатель просто хотел обезопасить себя и свою собственность. – Молоко еще осталось? – Угу, – подтолкнул к нему бутылку Шиндо, не отрывая глаз от стола. Он уныло выводил грустные рожицы из просыпанной муки на столешнице. – Эй, ты в порядке? – тихо спросил Юки, поглядывая на понуро склоненную макушку. – Угу, – все так же невнятно промычал Шуичи. Добавил чуть громче: – Извини. – Не стоит так убиваться. Один звонок в клининговую службу всё исправит. К тому же, – улыбнулся Юки, – теперь я знаю почему ты предпочитаешь питаться едой на вынос. Он залез в холодильник, обнаружив кроме молока сыр, мясо и даже овощи. Все же не так и плохо, что Тацуха решил пожить у него. Юки нарезал бекон и помидоры, добавил на сковороду и поджарив немного, перевернул вместе с омлетом, ловко орудуя палочками. По кухне распространились аппетитные ароматы, вытесняя запах гари. – Хиро ругается, когда я пытаюсь готовить, – доверительно признался Шуичи, придвигаясь на краешек стула, чуть ближе к писателю. – Тебе просто нужно немного практики и чье-то руководство. И желательно, чтобы это был не Хиро, – ревниво добавил Юки, ставя перед любовником дымящуюся тарелку. – Вкусно! – Шуичи ел, жмурясь от удовольствия. Юки же снова отошел к плите, ставя вариться кофе. Его пробирала дрожь от одного воспоминания об окровавленном теле Шуичи. Намек «куратора» был донельзя прозрачен, находиться рядом с ним Шиндо опасно – то и гляди какой-нибудь сумасшедший, вообразив себя героем его романа, нападет на беспечного пацана, воплощая кошмар в реальность. Но как же не хотелось его отпускать. – Ты выглядел таким измученным во сне, что я не стал тебя будить и спустился в гостиную. Я обычно рано встаю, и решил, пока предоставлен сам себе, посмотреть телевизор. И знаешь что? Я его не нашел. Юки, у тебя в самом деле нет спутникового? Серьезно? О, ты, кстати, оставил свой телефон прямо на тумбочке в прихожей, вместе с ключами. – Кто-нибудь звонил? – догадался Юки, реагируя только на последнюю фразу. – Да, твой брат. Похоже, он провел ночь в участке, но утром его отпустили и сейчас он уже едет сюда. Юки нахмурился, совсем не удивившись, что брат нашел неприятности на свою задницу. – Ты только не ругай его. По-моему, Тацуха побаивается тебя. Но сильно любит и заботится. Не отталкивай его. – Ты это понял из короткого разговора по телефону? – насмешливо уточнил Юки. – Любит, – упрямо повторил Шиндо. – Иначе нашел бы себе компаньона повеселее, чем хмурый тиран-трудоголик, постоянно пропадающий на работе. – А он и нашел. Что и обеспечило ему ночь в камере предварительного заключения. Послушался бы меня, оставшись дома, ничего подобного не произошло. – Запереться, отгородившись от мира, это не выход, – мягко заметил Шуичи. – Если бы не младший брат, тебе даже есть было нечего. В попытке избежать боли и неприятностей, можно ведь и от своего счастья отказаться. По крайней мере Тацуха старается жить полной жизнью. Бросив на Юки беглый взгляд, актер принялся орудовать вилкой, решаясь на следующий вопрос. Нервничая и оттого краснея: – Какие планы на сегодня? Опять будешь ходить за мной следом? Тогда, может, сходим на бродвейский мюзикл вместе? Сейчас на них хорошие скидки. – Не стоит. Пора вспомнить о реальной жизни и заканчивать игры в страшные сказки. Я больше не стану вмешиваться в твою жизнь. – Ты прогоняешь меня? – Шуичи отодвинул тарелку с ополовиненным омлетом, обхватил себя руками, словно ему стало нестерпимо холодно. Несчастный мальчишка, не заслуженно обиженный, ужасно уязвимый. Чтобы подавить в себе желание крепко обнять его и поцеловать, Юки напомнил себе, что перед ним хороший актер. А строить совместные планы не лучшая идея в его положении. – Мне казалось, ты не очень радовался моему присутствию. – Юки закурил, небрежно бросая пачку с зажигалкой на стол. – К тому же мы оба получили друг от друга чего хотели. Или я недостаточно выебал тебя прошлой ночью? Шиндо отшатнулся, словно его ударили наотмашь. Он весь побледнел, глаза наполнились слезами. Но он не расплакался. Крепко сжал губы, и переждав мгновение, ответил: – Верно. Хватило. Больше не попрошу. Он медленно снял через голову фартук, оставив его на стуле и вышел за дверь, только скрывшись, сорвался на бег. Босые ноги застучали по лестнице. Юки еще с минуту курил, смотря на нелепый фартук с глупой мордочкой розового зайца, чей-то подарок. Шиндо спустился быстро, шаги затихли у двери на кухню, но он так и не зашел. Да и что он мог сказать? Недолго повозившись в прихожей, теперь уже бывший любовник хлопнул дверью, оставляя Юки. – Прощай, мой маленький проводник, - выпустив струю сигаретного дыма, простился Юки. Теперь он знает, почему за фразу «это для твоего же блага» никто не благодарит. *** – Это сейчас не знакомый наш барашек выскочил из твоего дома с видом, что его ограбили и приказали убраться из города до наступления сумерек? – Тацуха, ты провел ночь за решеткой? – не слушая его, кинулся в наступление Юки. – А? Ну да, я же говорил по телефону. Хм, это я с ним разговаривал? Кстати, ты на такси Шу-чану денег дал? Метро не так и близко к твоему склепу, а там собачий холод. – Вот же срань. – Выругался Юки, вспомнив как Шиндо был одет накануне. Тацуха заржал. – Конечно же, ты не подумал ни о чем подобном. Обычно твои пассии сами прыгают в твои объятия и так же откровенно требуют компенсацию, когда выставляешь их. Ну ты и скотина, брат. Еще какая. Таскался неделю за пацаном, пообещал заплатить за потраченное время, испорченные выходные, вторгся в его повседневную жизнь, а напоследок еще и трахнул. После чего выгнал. Похоже, Юки пора согласиться с мнением большинства и присматривать себе местечко потеплее в аду. Сигарета почти обожгла пальцы, докуренная до фильтра, и Юки выбросил окурок в раковину. – Я собираюсь на работу. Тебя подкинуть куда-нибудь? Еще не во всех злачных местах Нью-Йорка побывал? – До вечера я совершенно свободен, – широко улыбаясь объявил Тацуха. – Мне будет полезно посмотреть на успешного братца, руководящего своей империей, в действии. Только приму душ и переоденусь. Ты же не против, если позаимствую что-нибудь из твоего гардероба? Я с собой ничего скучного не брал. – У тебя десять минут. *** В редакции было шумно. Эта мысль посещала Юки каждый раз, когда он приходил на работу в будний день. В выходные он тоже часто заглядывал в офис, но без суеты младших сотрудников и не смолкающих звонков атмосфера стояла совсем другая. Сейчас то и дело раздавался смех и песенки на новогоднюю тематику. Все обсуждали с кем встретят Новый Год и куда поедут отмечать с родными и друзьями. Это раздражало, и он злился на себя за мимолетную зависть к тем, кому было с кем праздновать. – Весело у вас здесь. Перезнакомишь меня со всеми? – С этим к Сакано. Я понятия не имею кто все эти люди. – Сухо ответил брату Эйри. – Ты же главный редактор. – Я могу распознать стиль любого автора в нашем издательстве и пойму какой редактор отвечал за выход той или иной статьи. Но не обязан знать их в лицо. Пока они вовремя делают свою работу и писанина на уровне, имена не имеют значения. – Ты кандидат на худшего босса в истории, брат, – Тацу похлопал Юки по плечу, выражая сочувствие. – Сакано! Подойдите. – Доброе утро, босс. – И вам. Это мой брат, Тацуха Уэсуги. Он назойлив и не умеет молчать, но я прошу провести ему экскурсию. Если будет мешать рабочему процессу, не стесняйтесь одергивать его. Я буду у себя в кабинете. – Что вы, Юки-сан. Уверен, мы найдем с мистером Уэсуги общий язык. Пристроив брата, Юки посчитал дело улаженным и занялся текущими вопросами. Перед вечеринкой следовало утрясти несколько моментов. И позаботиться, чтобы у нового главы издательства Nittle Grasper не было причин упрекнуть предшественника в халатности. К обеду стало ясно, что пребывание Тацухи в редакции не пройдет незамеченным. Он влез в монтажную, превратив строго официальную нарезку репортажа об иностранном консульстве в легкомысленный сюжет о казусах туристов за границей. Чуть не сорвал закрытое интервью, заявившись на него только потому, что имя известного артиста было созвучно с именем Сакумы Рюичи. Когда Тацуха пересекся с курьером, несшим материалы в печать, под угрозой оказался номер еженедельника, который они собирались пустить первым в новом году. Сакано практически оттащил его от станка, где брат главного редактора пытался опробовать свои силы на неведомом поприще. – Бооосс, уведите его из издательства, прошу. Иначе может случиться непоправимое, - плакался главреду Сакано, ненадолго пристроив проблемного подопечного к ассистентке редактора художественной прозы. – А в чем проблема? Возможно, не все гладко, но Тацуха старается вникнуть в процесс. – Если позволите, по-моему, он слишком старается. Торопится успеть везде, не понимая, чем действительно хотел бы заниматься. – Может ты и прав. Что с подготовкой завтрашнего вечера? – Все решено. Я договорился с арендой зала, это в нашем здании, на восьмом этаже. Шиндо-кун взял на себя музыкантов. Мы успели сделать предзаказ на корпоративное меню, я воспользовался рекомендацией одного из наших репортеров. Оформлением занималась мисс Усами, составленные ею цветочные композиции совершенно изумительны, она прислала мне фотографии, доставят завтра к обеду. Так, что еще? Уведомление о мероприятии я разослал по корпоративной почте, а приглашенным гостям мы отправили открытки с курьером. Правда времени не так много, подтвердить свое участие смогли не все… Юки видел как воодушевлен Сакано, рассказывая о приготовлениях и решил не прерывать зама. Хотя ему по-настоящему было плевать, даже сведись весь банкет к раздаче пирожных и по бокалу шампанского, не отходя от рабочих мест сотрудников. Но все же он промолчал, не став губить положительный настрой Сакано едким комментарием. Непонятную мягкосердечность Юки списал на лень, времени на нравоучительные беседы тратить не хотелось. Пусть новый начальник занимается воспитанием излишне эмоционального коллектива. – Что ж, вижу у вас все под контролем. Возвращайтесь к основным обязанностям, а мне нужно выпить, – заявил Юки, всем видом показывая, что это не вопрос и разговор окончен. – Но как же? В середине рабочего дня? – забормотал Сакано. – Я просто хочу хорошего кофе, а не тот жуткий напиток, который варит наша офисная кофеварка, – усмехнулся Юки, поясняя. – Найдите моего брата, пойду его выгуляю. Вернусь в начале четвертого. У вас будет время просмотреть годовой отчет и составить рейтинговый список наших сотрудников. Подчеркните тех, кого считаете стоит продвинуть по карьерной лестнице и особо отметить. – Ох, Юки-сан, вы не возражаете, если я сдам отчет на следующей неделе? Мне нужно подготовиться к интервью с Сакумой Рюичи. Я хорошо ознакомлен с его творчеством, но хотелось бы поработать над темными пятнами его биографии. – Разве встречу еще не провели? Передайте интервью с Сакумой Таки, я же говорил. Отчет мне нужен до конца дня. Мое время сильно ограничено, Сакано. – Но, сэр! Я так ждал этой встречи! Я не могу упустить такой шанс. Вчера певец не смог уделить время нашему журналу, и менеджер Сакумы перенес интервью на второе января, после концерта. По правде сказать, Рюичи-сан несколько экстравагантен, ему не понравился голос Айзавы-куна, а меня он посчитал смешным, хоть я не уверен, что это был комплимент. Позвольте мне самому довести это дело. Я всё успею. Прошу хотя бы два дня на сводную таблицу, первого января я смогу проработать статистику удаленно и даже домой к вам привезу сам. Или вы в офисе будете? – Я бы предпочел закончить с текущими делами в этом году, - нахмурился Юки, но выражение лица помощника его напрягло – такое жалостливое, похожее на утреннюю гримасу Шуичи, словно его тоже жестоко обидели. От одного воспоминания об утре в животе тяжелый ком образовался. Почти против воли Юки продолжил: - Но раз вам почему-то это так важно, отчет подождет до завтра. Если поймете, что не справляетесь – не упрямьтесь и дайте дорогу молодым специалистам, я не запрещал пользоваться помощью подчиненных, должны же они оправдывать свой оклад. И раз мы все обсудили, отправляйтесь на поиски Тацухи, пока он не полез с помощью к редакторам. После чего можете заняться вопросами для анкетирования. И, Сакано… Вытрясите из этого певца всю его подноготную. Я хочу получить годную статью, иначе не допущу ее на разворот. Уходящий исполнять его распоряжение Сакано выглядел неприлично довольным, будто не взвалил на себя сверхурочное задание. *** Братья заказали кофе, опять расположившись на крытой веранде выбранной кафешки, оказавшись единственными посетителями. Было чертовски холодно, Тацуха ежился и грел озябшие руки о круглые бока пузатой чашки. А Эйри все нипочем, курил с отрешенным видом. – Зачем ты приехал, Тацуха? Ты ведь даже не потрудился билет на концерт купить, хотя вопишь, что жить без Сакумы не можешь. – Я же уже объяснял, как так получилось. Их на сайте распродали в течение получаса. Я очень старался заполучить билет. А ты мой запасной вариант, старший брат. – Ну, раз ты так говоришь, – пожал плечами Юки. – Хм, Эйри… Я тут побродил по вашей редакции. Знаешь, твои подчиненные тебя побаиваются. – Не удивил. Тацуха фыркнул. – И то верно. Но даже опасаясь говорить о тебе в полный голос, они тебя уважают. Настала очередь Юки скептически кривить губы. – Не спорь. Я слышал с каким трепетом произносят твое имя редактора. Оказывается, люди знают, что ты, брат, на работе чуть ли не спишь, уходя много позже остальных. Но ты совсем не доверяешь своим работникам? Держишь под контролем все статьи и рассказы, даже целые книги, выходящие в тираж. И только после твоего одобрения что-либо попадает в печать. – Я не единственный, кто так делает. Ты же видел моего заместителя. – Ты о Сакано-сане? Хороший он мужик, но, знаешь, незаметный какой-то. Сопровождал меня по всем отделениям, как только окружающие понимали кто перед ними, разговор сразу перескакивал на тебя. Хорошенькие журналистки не упускают случая перемолоть косточки великого Юки Эйри за чашкой капучино. Девчонки с содроганием произносили твое имя, но при этом томно закатывали глаза. Уверен, любая из них была бы счастлива пойти с тобой на свидание. Подозреваю, в компании не в курсе, что ты гей? – Я не делаю из этого тайны, но и не считаю нужным обсуждать с каждым свои предпочтения. – Тем не менее отцу ты зачем-то рассказал. – Старик планировал мое посвящение в монахи. Мое желание стать литератором его не сильно волновало. А вот сын-педик в храме оказался не к месту. Тацуха издал неуверенный смешок, разминая в пальцах пакетик сахара. – Ты крут, брат. Хотел бы я быть таким же. – Изгоем из отчего дома, о котором в страхе шепчутся собственные подчиненные? Тем, кто разочаровал родителей, не способный продолжить свой род из-за того, что предпочел возлечь с партнером одного с собой пола? Поверь мне, нечему здесь завидовать. Отец с матерью не могут закончить разговор без ссоры, выясняя в кого же я такой уродился, а на работе половина журналистов пьют успокоительное и под конец рабочего дня просматривают вакансии в других издательствах. К тому же единственное, чем я по праву могу гордиться – мое творчество, стало причиной больших проблем в моей личной жизни. Ты уверен, что есть чем восхищаться? Тацуха не сдерживаясь, рассмеялся в голос. Он смотрел на Юки такими же широко распахнутыми глазами как в детстве, когда братишка рассказывал придуманные на ходу истории об отважных рыцарях и чудовищах и читал им с Микой книжки, которые постоянно таскал с собой. – Все же я рад что прилетел. Ты не переубедил меня, Эйри. Ты лучше, чем о себе думаешь. Хотя есть кое-что в чем я все же могу с тобой потягаться. Вокруг царит любовь, а ты слишком циничен, чтобы отдаться этому чувству. Я все еще не потерял надежды прочитать окончание истории проклятого ученого, но что-то мне подсказывает, что пока автор сам не проникнется магией великого чувства, и герой обречен на одиночество. – Можешь прописать любовную линию за меня, – разрешил Юки, гася окурок. – Думаешь, я смог бы? Стать тобой? – задумчиво произнес Тацуха. – Похоже воздух Нью-Йорка не пошел тебе на пользу, или это холод повинен в том, какие глупости приходят в голову? Тебе стоит подумать о скорейшем возвращении в Японию, в фамильном храме тебе отмолят грешные мысли и наставят на путь просвещения. – Только после того, как увижу Рюичи, – возводя палец к небу, настоял Тацу. – Ну, бывай, дальше у меня свои планы. Дай знать, когда можно будет забрать мой пропуск в рай. – Не придешь ночевать? Завтра вечеринка в издательстве, разве не хотел там побывать? – Ммм…. Нет, по-прежнему буду занят, – загадочно задвигал бровями Тацуха. – Прощай брат. Одарив Юки еще одной улыбкой, он убежал раньше, чем принесли горячее. *** Вернувшись в офис, Юки не мог сосредоточиться на работе, возвращаясь к тревожным словам брата и его наигранной веселости. Но что могло мучить этого вечно позитивного идиота? – Юки-сан? Сэр? Вы меня слушаете? – Да, Сакано, нечего смотреть испугано. Статистику оставьте на моем столе, я займусь ею завтра. – Но разве вы не говорили, что это срочно… – М? – Юки оторвался от разглядывания своего телефона, посмотрел на заместителя. – Вы о чем? – Ни о чем, сэр, прошу прощения, – чуть ли не заикаясь отступил на шаг Сакано. – Вас что-то беспокоит? – Это не ваша забота. Вот что, достаньте мне билеты на концерт Сакумы Рюичи. – Но… но вы же не хотели идти. Говорили, что его песни слащавы. А билетов ни в одной кассе сейчас не достать. – Мне нужны два билета, Сакано. Разве у вас нет? – нахмурился главный редактор. – Думаю, я… я мог бы отдать Вам свой билет, – пробормотал Сакано. – Один? – продолжал сверлить его взглядом Юки. – Наверное, я мог бы отдать и билет сына. Правда он очень ждет встречи с кумиром… Попасть на шоу исполнителя мирового класса большая удача, Рюичи Сакума многие годы является айдалом для миллионов... – Тогда рассчитываю на вас, Сакано. Передадите билеты завтра на корпоративе, в первой половине дня у меня несколько встреч. – Небрежно подвел итог Юки. – Да, сэр. Я могу идти? – Идите. Только убедитесь, что все начальники отделов сдали свои планы развития на январь. Кивнув, Сакано быстро скрылся за дверью. Юки едва заметил, что тот чем-то расстроен, но его самого снедало неясное беспокойство, и думать о проблемах сотрудника было некогда. Словно в ответ на его невротическое состояние телефон в руке завибрировал. Неизвестный номер. Эйри послушал стандартную мелодию и, почему-то подумав, что это может быть Шиндо, взял трубку. – Эйри? Голос знакомый, но его Юки уж никак не ожидал услышать. – Что тебе нужно, старик? – Немного больше почтения в разговоре со своим отцом, Эйри. – В наш последний разговор ты сказал, что у тебя не может быть сына-гея, старик. За прошедшие два года я ориентацию не сменил. – Когда же ты одумаешься? Тебе скоро тридцать, пора обзавестись нормальной семьей и… – Ты только ради этого звонишь? Повторить свое представление о счастливом браке? Забыл, что сам развелся, не дав детям вырасти в полной семье? Я не нуждаюсь в проповедях плешивого священника. – Следи за языком. Я буддийский монах. – И так, – Юки закурил, откидываясь на спинку кресла, – мы выяснили, что ты по-прежнему бреешь голову, а я все так же трахаю мужчин. Довольно познавательно как по мне. Есть еще что сказать? На том конце послышался хрип. Похоже, своими словами Юки почти довел папочку до инфаркта. – Ты просто невозможен. Постыдился бы. – Поздно уже краснеть. Но посвящать тебя в мою личную жизнь я и так не планировал. – Не говори так, будто делаешь мне одолжение. Весь в мать. – Не согласен, у меня вкус на мужчин лучше, – съязвил Юки. Послышался еще один хрип, намекая, что стоило выяснить причину звонка скорее, иначе старик рисковал загреметь в больницу с припадком. – Ты набрал мой номер не для того, чтобы поздравить с Новым годом. С тех пор, как я перебрался в Нью-Йорк, такого еще не случалось. Я просто теряюсь в догадках, что тебе понадобилось. Ненадолго установилась тишина. Уэсуги-старший подбирал слова. – Ты виделся с Тацухой? – Обедал с ним пару часов назад. Он сейчас в Нью-Йорке, остановился у меня. Еще он навещал Аяку Усами, которую ты пытался сосватать мне в жены. Она стала довольно угрюмой девушкой, говорят, в ней поселился демон, – усмехнулся Юки. Он поискал глазами пепельницу, но, так и не увидев, стряхнул пепел на пластиковую папку с документами, тщательно собранными для него Сакано. – Ты говоришь бессмыслицы. – Можешь не верить, дело твое. – Пожал плечами Юки. – С Тацухой всё в порядке? Я звонил ему несколько раз, но он избегает разговора со мной. – Ну, он провел эту ночь в тюрьме, но, насколько я знаю, обвинения ему не предъявляли. Честно говоря, я не уточнял, в чем там дело было. Затем, брат попытался разрушить дело всей моей жизни днем, а на вечер у него большие планы. Когда расставались в обед, я взял с него слово, что Тацуха не пойдет грабить банк с друзьями. Так что надеюсь ничего опаснее похмельной головной боли его не ожидает на завтрашнее утро. – Ты не мог бы побыть серьезным, когда говоришь о важных вещах? – Дай угадаю, ты объявил ему, что настало время вступать в сан, и пацан сбежал от тебя? Могу поспорить, ты в красках расписал, что иные радости кроме молебны и служения становятся табу. О девушках, вечеринках и других развлечениях отныне придется забыть. Ты ужасный отец. – Эйри! – Гневный окрик напомнил лишний раз почему они больше не общаются. – Значит моя догадка близка к истине. Но что же ты от меня хочешь? Не понимаю. – Мы с Тацухой повздорили перед Рождеством. Он был еще в студенческом общежитии и внезапно объявил, что на праздники уезжает в Америку. Кроме тебя ему некуда было податься. Я ждал достаточно, но сын так и не дал о себе знать. Я хочу, чтобы ты повлиял на него. Заставь отказаться от глупостей и вернуться домой. – Слушаю тебя и все сильнее хочется убедить брата переехать в Нью-Йорк насовсем. Останавливает только то, что мелкий будет под боком, а он слишком шумный. Может матери намекнуть, чтобы поселила у себя? – Не смей так поступать. – Ладно, сами между собой разберетесь. Только ответь мне, что для тебя важнее: чтобы Тацуха стал послушником в твоем храме и продолжил традицию, жестоко попранную мной, или был счастливым, даже если это означает, что он уедет из Японии и возможно так и не женится на милой порядочной девушке, способной наплодить тебе кучу внуков? – А разве ты сейчас не свой выбор описываешь? Что ты наплел Тацухе? – Само собой попытался обратить его в свою гейскую веру, – с вызовом сказал Юки, и замолчал, ожидая очередной вспышки гнева родителя. Но вместо этого, к нему обратились с просьбой. – Найди его, Эйри, прошу тебя, у меня дурное предчувствие. Я потерял одного сына и не хочу лишиться второго. Даже если это будет означать, что он… останется вдалеке от родного дома. Передай Тацухе, что он волен выбирать свой собственный путь. – Отец сделал паузу прежде, чем продолжить. – Я жду его дома всегда. Как и тебя. Я хочу, чтобы мои сыновья, наконец, перестали вести себя как эгоистичные отроки и приехали навестить своего старика! – Пф. – И если, если ты по-другому действительно не можешь, привози с собой своего мужчину. – А вот без этого мы точно обойдемся. Я сообщу тебе как найду засранца и втолкую, что нельзя так нервировать пожилого человека. Облысеть ты не сможешь, но еще не хватало, чтобы Мика подключалась. Не для того я уехал из Японии, чтобы вся родня преследовала меня в Америке. – Я как следует наподдам тебе при встрече, Эйри. Мог бы и первым позвонить. Поскорее приезжайте с Тацухой домой. – Я не буду ничего обещать. Но найду Тацуху. А ты береги себя, старик. Юки нажал сброс и посмотрел на экран. Разговор длился пятнадцать минут и, хотя большая часть диалога состояла с обоюдных нападок, это было самое продолжительное их общение за последние годы. Юки набрал номер брата, с которого тот слал сообщения, но ответа не получил. В голове ни одной мысли. Кажется, он подписался найти своего загулявшего младшего брата в густонаселенном Нью-Йорке? И понятия не имеет с какими это друзьями Тацуха зависал с самого приезда. Оказывается, Юки ничего не знает об увлечениях брата, ни что ему нравится, кроме творчества Сакумы Рюичи, ни с кем он проводит время. На повторный вызов опять только монотонные гудки. В груди зрело беспокойство. На дисплее застыла дата – тридцатое декабря. Вчера Юки целый день был с назначенным проводником, но совсем не смотрел по сторонам. Возможно, обидел кого-то на спектакле или подрезал чужую машину, пока гнал домой после. Этого достаточно, чтобы в городе стало на одного монстра больше? Но, честно говоря, Юки было плевать на незнакомцев. Только вот после звонка отца стало расти чувство, что в опасности оказался родной брат. Писатель взбунтовался, пошел против духов Рождества, могло проклятие из-за этого затронуть Тацуху? На столе невесть откуда оказалась книга, подаренная братом, кажется, тот оставил, когда заходил к нему в кабинет. Юки нахмурился, тогда он на «Гравитацию» не обратил внимания. Взяв книгу, он пролистнул ее, пока не дошел до последней страницы – на обороте было посвящение рукой Тацухи: «Единственному автору, чьи книги я прочел все. Твой пример вдохновляет». Вот уж чего не хотелось. Юки торопливо шел к лифту, стараясь не перейти на бег. Почти физически чувствовал как время уходит. Редакция уже опустела, работники разбрелись по домам, только в конце коридора возле конференц-зала маячил Сакано. Нужно будет сказать заместителю, чтоб не шастал по пустому зданию ночью, чего он, спрашивается, до сих пор здесь. Но это потом. Сейчас главное убедиться, что с братом все хорошо. На улице было темно и людно. Нью-Йорк никогда не затихал. Откуда же начать поиски? Ни одной идеи. Телефон Тацухи не отвечал, механический женский голос оповестил, что абонент находится вне зоны действия сети. Куда он мог отправиться? У кого спросить? Юки открыл телефонную книгу, список личных контактов был коротким, в основном деловые партнеры и данные по делам издательства. И только по одному номеру он мог попытаться получить помощь, хоть вероятность, что его поставили в черный список была высока. И снова длинные гудки без ответа. Он набирает номер еще раз. Вызов отклонен. И еще раз. Он не имеет права отступить. – Да чего тебе от меня нужно, урод? Грелка на ночь понадобилась? Удали мой контакт и отвали уже. Не понятно какого черта слушая эту ругань Юки улыбался. Глупо, но даже в груди потеплело. – Мне нужна твоя помощь. – Ты вконец умом тронулся? 911 тебе в помощь. А я для тебя палец о палец не ударю. Я на тебя очень обижен. И именно ты был тем, кто пожелал порвать со мной любые отношения. – Да, но никто в целом мире не может мне помочь кроме тебя. – Юки развел руками, не в силах сдержаться. Таким беспомощным он себя не чувствовал даже ребенком, узнавшим, что переезжает в чужую страну, без отца и братишки с сестрой. Тогда с ним летела мать, и родные, хоть и оставались в Японии, но были в порядке. А сейчас ничего не оставалось, кроме как надеяться на Шиндо. Да, мальчишка совсем не причем, и его приплел к этой жуткой истории призрак из кошмара Юки, но оказывается, великому и ужасному редактору Nittle Grasper даже поплакаться некому. Шиндо подскажет, что делать, если его попросить. Юки просить не умел, считая, что сам добьется всего, и так и делал на протяжении жизни. Но сейчас он оказался растерян. Не до гордости, Тацу в беде. – Укажи мне путь. – Чего? – Скажи мне куда идти. – Катись на все четыре стороны. – Где мне искать Тацуху, Шиндо? Если не скажешь, я приду на твое следующее представление и во всеуслышание объявлю, что ты спишь с мужчинами. И раз я один из них, никто не засомневается. Тебе будет очень стыдно. – Ты точно чокнутый. И твой брат такой же. Утром, когда он звонил из полицейского участка, даже поняв, что ему ответил чужой человек, продолжал болтать. Выпытал у меня почему я снова у тебя, и наговорил кучу непонятных вещей. – Тацуха явно был не в себе, а я и не заметил, – пробормотал Юки. – Он не упоминал, что собирается делать вечером? – Тацуха сказал, что с тобой случилось что-то страшное шесть лет назад. И с тех пор ты больше не появлялся дома, а он скучал. И сейчас он хочет понять, что на тебя повлияло. Ты правда в детстве был плаксой и мечтателем? Я вот думаю, ты совсем не умеешь расслаблаться. Что тебя изменило? Твои романы довольно жуткие, неужели созданы под впечатлением тех страшных реальных событиях? Юки вздохнул. Он чувствовал, что время утекает сквозь пальцы, но больше не мог молчать. По крайней мере он был уверен, что Шиндо не станет писать статью используя этот разговор. Хотя вполне может захотеть поставить пьесу о жутком мальчике. – По моей вине погиб мой лучший друг. Я обидел одного парня… как тебя сегодня. Он оказался болен, не смог совладать со своими чувствами и все закончилось плохо. А я просто забыл о том, что произошло, и продолжал вычеркивать из памяти всё, что мне не нравилось, вытравленные воспоминания оставляли по себе пустоту. А мои герои, похоже, от этого становились злее. – Честное слово, Юки, твой брат на меня ужаса нагнал, говоря о романе, что передал в качестве подарка через меня на Рождество. Даже не знаю в чем это проявлялось, просто его смех не вызывал улыбки, а скорее беспокойство. Я спросил в порядке ли он, как он опять переменился, и сказал не брать в голову всю эту чепуху и стал говорить о Сакуме. – И где же его искать? – ничего не понял Эйри. – Тацуха еще похвастал, что вместе с новыми друзьями нашел очень необычное место, годное стать иллюстрацией твоей книги, за что и попал в камеру. Я не уверен, но думаю место это в Бронксе. В этом районе есть бар «RUIDO», в нем дебютировал в Нью-Йорке Сакума. Ладно, надеюсь, ты найдешь брата, а мне пора на сцену. Фуджисаки меня взглядом сверлит, кровожадно. – Ты в театре? Какая роль на этот раз? – Старец-проводник. От искусственной бороды ужасно чешется подбородок. Как по мне, роль для меня совершенно не подходящая, я вообще дублером в этом спектакле числился. Но с ведущим актером неприятность произошла... Всё, я убежал. - Шуичи сбросил вызов, очевидно торопясь. – Вот уж нет, Шиндо Шуичи. Эта роль тебе вполне по плечу. *** С помощью навигатора и Сакано Юки нашел клуб «Ruido», который утратил свою популярность как только ставший знаменитым певец перебрался на Манхеттен. Вокруг царил упадок, дух Рождества обходил это место стороной. Уличные фонари не работали, в некоторых домах вблизи были выбиты стекла, Юки слышал ругань жильцов и детский плач. Под ногами вместо снега хрустело битое крошево. Даже если Тацуха приходил к месту зарождения славы Сакумы, вряд ли он стал бы задерживаться. – Эй, мистер, что-то потеряли? За доллар подскажу дорогу. Вы же не местный? Звонкий мальчишеский голос привлек внимание Юки. Двое чумазых пацанов в прохудившихся куртках сидели на ступеньках, застеленных картоном из–под упаковки, играли в карты. «Не пренебрегай помощью, предложенной от чистого сердца. Это глупо». Шиндо сказал ему нечто подобное, когда они заплутали в парке. Юки собирался бродить пока не наткнется на нужный указатель, но Шуичи, уточнив дорогу у первых встречных, схватил его за руку и потащил к западным воротам, посмеиваясь над неуместной гордостью писателя. Со слов предприимчивого пацана похожий на Юки японец в самом деле выходил из бара в компании еще троих типов. Запуганным Тацуха не выглядел, но был ли трезвым и шел ли по своему согласию с остальными незнакомцами дети не могли сказать. Юки отдал малолетним информаторам честно заработанные доллары, пообещав, что вернется надрать им уши, если соврали. Побледневшие мальчишки заверили, что ни слова лжи и лично видели, что вся группа пошла «вон туда». Юки не меньше часа бродил по темным закоулкам. Он замерз, у него кончились сигареты, следов брата или хотя бы других свидетелей его прибывания в этом богами забытом месте не было, и Юки стал опасаться худшего. Тацуха был поклонником его книг, он подарил ему том «Гравитации», пытаясь привлечь внимание к тому, что с ним происходит, но Юки даже не замечал, как тому плохо. Если Тацуха и впрямь решил пройти его путь самобичевания, возможно подсказку писатель найдет в самой книге. Юки взялся за серию книг о похождениях свихнувшегося профессора и его творения в жутком раздрае, он порвал с семьей, разошелся с Ешики и только месяц спустя узнал о смерти Китазавы. Он стал прогуливать университет, его выгнали из братства, люди сторонились молодого писателя за его неряшливый вид и грубое поведение. В голову лезли кровавые подробности расправы его бывшего любовника над телом друга, ему попеременно казалось, что он является то убийцей, то жертвой, он не мог спокойно спать и доверять окружающим – все хотели от него подробностей о его связи с убийцей, нелицеприятных фактов о жизни Ешики Китазавы, чтобы первым продать добытые сведения в газету или стать звездой вечера в кружке сплетников. Знакомые охотно вываливали свои выдумки прессе и шептались за его спиной. «Притяжение», свой первый роман в серии, Юки дописывал под воздействием алкоголя и антидепрессантов, а после выхода романа в печать забыл о людях, которые послужили материалом для его написания. Шумный дебют, превративший его в культового автора, он отметил в одиночестве, забредший в место, подобное этому, забрался в дом, готовый под снос и две недели пил. А когда закончилось спиртное, в голове пульсировало от боли, но приятно пусто было в мыслях, он понял, что готов вернуться в общество. Юки оборвав немногочисленные знакомства в студенческих кругах, не помня как сдал диплом, вместо налаживания личной жизни все силы бросил на написание нового романа, расправляясь со всеми лицемерными тварями, притворявшимися друзьями. Успех первой книги повторился, укрепив мнение Юки о том, что в действительности было нужно таким правильным картонным людям, жаждущих больше жертв и страданий, которые наполняли страницы его книг. Четвертый роман, его «Гравитация» принесла писателю долгожданную денежную свободу, больше не было необходимости отыгрываться на собственных героях. Юки продвигал свое издательство, прекратив писать книги, кто же мог подумать, что из выдуманной истории страдальцы перекачуют в его жизнь. В последнем романе жертвой стал последователь ученого, который в безумии рукотворного монстра не видел ничего плохого, наоборот, ему хотелось создать собственную гаргулью, чтобы превзойти творение учителя. Финальная драка между тварями произошла в лаборатории свихнувшегося ученого, куда удалось заманить разъевшихся на душах чудовищ. Осененный внезапной догадкой Юки достал книгу, захваченную из офиса. Пропустив несколько глав, он нашел нужное описание: «Профессор скрывался в самом старом районе города, в месте, где даже не работало электричество, а редкие прохожие предпочитали перейти на другую сторону улицы, чтобы не столкнуться с другими обывателями криминальной ямы города. Лаборатория ученого была скрыта за фасадом двухэтажного кирпичного дома, штукатурка на котором отсырела и кусками отпадала, а петли на входной двери проржавели до такой степени что проем накренился, не давая полностью открыть дверь. Если кто-нибудь попытался бы незаметно вторгнуться на его территорию, скрежет, пробирающий до костного мозга, сразу бы оповестил Эрика о появлении чужака. Окон на втором этаже давно не было, темные провалы были заколочены досками, что никак не спасало от беснующегося ветра. Звуки были похожи на стоны из преисподней, словно неупокоенные души молили о милосердии. Профессору же они были единственными собеседниками, требовавшими избавления. Неустанно напоминающими о его грехе». Это была зацепка, но понимая что искать, писатель всё еще нуждался в направлении. Уже без колебаний он набрал последний номер на телефоне и нажал на вызов. Спустя бесконечных тридцать секунд ему ответил сонный голос: – Ммм... Ты время видел? – Извини, малыш, но без тебя мне не справиться, – повинился Юки. – Ты сам говорил, что не зазорно просить помощи, когда в ней нуждаешься. – Не помню, чтобы предлагал себя на роль спасителя. – Пожалуйста? – Что тебе нужно, чудовище? – Недовольный вздох. – Юки, половина двенадцатого. Я сплю, мне завтра очень рано вставать. – В баре Тацухи не оказалось, но он совсем рядом, я чувствую. Я обошел несколько кварталов, но здесь даже спросить не у кого. – Не понимаю, чем я могу… – Тацуха дерзкий и нахальный, но сейчас ему плохо. Он вбил себе в голову, что должен доказать какой он самостоятельный и крутой, будет кровью истекать, но на помощь не позовет, демонстрируя напускное веселье. И я знаю, что так поступают только кретины, сам такой, но, к несчастью, мой брат считает меня примером для подражания. Шиндо тяжело вздохнул, пытаясь заставить себя соображать. Голос Юки был не наигранно встревоженным. – Может он уже на полпути к тебе домой? – Я немедленно поеду туда, если ты, правда, думаешь, что Тацуха вернулся в особняк. – А как же, я ведь увидел это в своем хрустальном шаре. Юки, неделю назад я о вашем существовании не ведал. Твой брат обратился в нашу службу доставки с самым идиотским заказом, какой мне доводилось брать на Рождество. И видел я его всего один раз на твоей кухне, на той самой кухне, где ты бросил меня, попользовав накануне. – … – Тем не менее, Тацуха показался мне веселым искренним юношей. Он не из тех, кто будет держать камень за душой. Возможно, что-то случилось сегодня утром и ему есть чем заняться вечером, не сидеть же парню в твоем большом доме в полном одиночестве. В отличие от брата, он не хоронит себя за горами бумажек и пробует всё, что готова предложить ему жизнь. – И что мне делать? – А разве ты бездействуешь? Поправь, если ошибаюсь, но ты безоружный сейчас в каком-то злачном месте, верно? И я тебя прошу, осмотрись по сторонам и если и в этой дыре, в которой ты бродишь, его не окажется, обратись в полицию. У этих ребят уже есть данные твоего взбалмошного брата. Вполне вероятно, неприятности его уже нашли и Тацуха ожидает тебя в полицейском участке. Ох, боги, я такую чушь несу. Но я прошу тебя, иди домой, пока с тобой самим беда не приключилась. А в светлое время суток можно подключить больше народу к поиску. Юки слушал бубнеж Шиндо, продолжая двигаться, хмуро посматривая по сторонам. Ситуация, обрисованная со стороны, начала казаться нелепой. Разве он на самом деле способен разыскать Тацуху, просто шляясь по темной улице? – Наверное ты прав, мне стоит проверить особняк. – Неохотно выдавил Юки, останавливаясь. Он дошел до конца аллеи, дальше была развилка на две стороны и прямо перед ним огороженный сеткой пустырь. – И куда мне теперь, налево или на право? – Налево, все мальчики ходят налево, - пробормотал Шиндо, шурша одеялом. Похоже, он считал разговор оконченным и собирался досмотреть прерванный сон. Юки свернул налево, решив обойти кривое строение и подняться обратно к машине, оставленной у бара. Но вместо того, чтобы попрощаться с проводником, писатель продолжил говорить: – Придешь завтра на корпоратив? Во многом это твоя заслуга, что он вообще состоится. – Тебе стоит в первую очередь поблагодарить Сакано-сана и Аяку-чан. – Ты приедешь? – Само собой, это же часть моей работы. Ты меня нанял, а я не бросаю дел на полпути. – «В любое время дня и ночи, без выходных к вашим услугам» – твой девиз, верно? – насмешливо уточнил Юки. – Мне нужно платить за универ. Я не такой умный как Хиро, мне стипендия не светит. – Опять этот Хиро. – Юки нахмурился, припоминая патлатого гитариста со свадьбы. – Признайся, ты влюблен в него? – Он тот, кто никогда меня не предаст. Чтобы быть вместе с ним, я пересек океан и даже выучил английский. Конечно, я люблю Хиро. – … – Юки скривился, ему не нравилось, когда Шиндо так нахваливал своего друга. – Похоже, я ревную. Юки перешел дорогу, избегая глубокой выбоины и уперся в обгоревшее полуразрушенное здание. Наверное, это был многоквартирный дом, который после пожара решили не восстанавливать. Стены исписаны неприличными граффити, железные двери парадного входа покорёжены, словно кто-то выбил их тараном, а после кое-как приладил обратно. Внутри, в тусклом свете мигающего фонаря наблюдалась полная разруха. – Я нашел. В трубке стало тихо, Шуичи, отчитывающий его за надуманную связь с Хиро, замолчал на полуслове. – Не ругай его сильно. Вряд ли Тацуха хотел доставить тебе проблем. – Что же мне ему сказать? – Скажи, что любишь. И что нашел бы его даже в другой части мира, потому что брат тебе дорог. – Шуичи зевнул и пробормотал менее внятно: – Извини, мне бы поспать пару часов перед работой. Юки отключился, не став желать Шиндо приятных снов. Он приналег на дверь, расширяя проем достаточно, чтобы просочиться вовнутрь. Тусклого освещения через грязные окна хватало, чтобы зацепить взглядом обгоревшие обои, отсыревшие и частично отпавшие под собственной тяжестью, разваленную мебель и рваное тряпье на полу вместе с коробками из-под еды на вынос. Похоже это место стало приютом для бродяг. Увиденное вызывало омерзение и желание немедленно уйти. Неужели его брат и впрямь стал бы здесь прятаться? Юки нахмурился, колеблясь идти ли дальше первого этажа. По сути его сюда привела безумная, ничем не обоснованная догадка. И пусть так, он развернется на выход, после того как убедится, что дом пуст и его самоуверенный братец не упивается дешевым пойлом в каком-то затхлом углу, пытаясь походить на своего глупого старшего брата шестилетней давности. Юки ступил на лестницу, ведущую на верхний этаж, разбитые ступени и отсутствие перил вынуждали тесно прижаться к стене. Вопреки ожиданиям, остов под ногами не издавал звуков, поглощая его шаги. Привыкнув к темноте, он смог разглядеть свежие отпечатки ног на пыльной поверхности. Мальчишки же упоминали, что похожий на Тацуху человек был не один. Что ж, если Тацу просто устроил себе испытание на храбрость в компании новоприобретенных друзей, Юки даже не станет читать нотаций. Убедится в его сохранности, по возможности даже не показываясь на глаза, и вернется домой, как собирался. Коридор второго этажа также не радовал взор, только держась за стену и можно было не потеряться в пространстве, так что Юки плотно притерся к плесневелой опоре, продвигаясь вперед. Но теперь становилось ясно, что в здании кто-то есть. На этаже было четыре комнаты и из дальней слышна ругань. Юки не считал себя тем, кто будет вмешиваться в чужие конфликты, вот только за последнюю неделю оказался на первом месте в топе причастных к чужому помешательству. Надеясь, что жертвой дня проклятие выбрало все же не Тацуху, он решил, что должен поговорить со скандалистами. Разговоров же ему до сих пор хватало. Так себя увещевая, рациональный и хладнокровный главный редактор Nittle Grasper постарался как можно тише подойти к двери, попутно подбирая обрез трубы, о который чуть не споткнулся. Конечно, в целях самообороны, но он не побрезгует пустить его в ход, если окажется, что влез в разборку местной банды. На двери вместо ручки и замочной скважины зияла дыра. Юки замер, прислушиваясь. – Ты кого привел, придурок? – Не ори на меня! Ты сам сказал, чтобы я заманил парня, живущего в доме на холме. – Я хотел заполучить хозяина того шикарного особняка! Разве этот пацан – Юки Эйри, автор бестселлеров и владелец издательского концерна Nittle Grasper? Как думаешь, с него можно стрясти пару лямов? – Ты сказал привести тебе японца, живущего в том доме, - разозлился второй голос. - Если сам напутал, нечего теперь на меня гнать! – Хорош уже, – подключился сиплый голос. – Нужно разобраться кто этот сопляк и избавиться от него, чтобы нас не сдал. Дальше Юки слушать не стал. С ноги вышибив дверь, он завалился в комнату. Подонков было четверо, двое почти сцепились возле выбитой двери, на продавленном диване возле связанного Тацухи сидел седой мужчина в потертом пальто, поигрывая ножом-бабочкой в руках, замерший при появлении Юки. Четвертым был совсем молодой пацан, на вид не старше Тацухи. При появлении чужака он отбежал к дальней стене и попытался слиться с обоями. Юки быстро оценил нанесенный брату ущерб – руки связаны спереди веревкой, на губе кровоподтек, общий потрепанный вид, но следов побоев Эйри не заметил. Глаза брата были прикрыты, но сам он в сознании. – Хотели меня видеть. Весь во внимании, – прошипел Юки, сгорая от ненависти. Два мерзавца развернулись к нему, мгновенно объединившись. Но они явно не ожидали полноценного сопротивления от офисного щеголя. Юки же орудовал обрезом и кулаками, не оставляя шанса контратаковать. Краем глаза он видел, что главарь следит за ним, пока ничего не предпринимая. – Тацуха, долго ты собираешься валяться бревном? Я не отказался бы от помощи. Отвлечение стоило ему пропущенного удара. Один из противников воспользовался ремнем, попытавшись приложить железной пряжкой по затылку писателя. Удар достиг цели, но только разозлил сильнее. Уже повторно занесенную для удара руку Юки перехватил, и перетянув вес противника на себя, воспользовался им как щитом, прикрывшись от пинка в тяжелом ботинке. Подельник вскрикнул. – Ох, прости. Юки швырнул тушу на замешкавшегося негодяя и пока оба пытались подняться на ноги, приложил их лбами. Мигом затихнув, они остались неподвижно лежать на полу. Тяжело переведя дыхание, Юки развернулся к оставшимся. Тацуха с поддержкой брата смог о себе позаботиться. Юки увидел как он, забравшись на превосходящего габаритами мужика, наносил связанными руками и головой удары тому по лицу, зафиксировав тело ногами. Седовласый слабо уворачивался, пытаясь дотянуться до выроненного ножа, но младший Уэсуги нанес сокрушительный удар головой, отчего вырубив ублюдка. Шатаясь, Юки подошел к дивану, остановившись у Тацухи за спиной. Тот так и замер, сидя сверху на своем похитителе. Юки прикоснулся к его волосам на макушке и не встретив сопротивления, крепко прижал голову брата к своему животу, невесомо поглаживая затылок. - Ты молодец. Прости, что так долго тебя искал. Напряжение медленно покинуло Тацуху и он обмяк в объятиях брата. На шорох братья Уэсуги обернулись одновременно. О четвертом похитителе оба успели позабыть. Испуганный парень выбрался из своего убежища и теперь смотрел во все глаза на побитых подельников. Он подобрал нож, оброненный главарем во время схватки с Тацухой и теперь сжимал его трясущимися руками. - Хочешь попробовать воспользоваться им? - нахмурился Юки, оценивая тощего пацана. Тот судорожно вдохнул, резко замотав головой. - Нет, я не хочу драться. Я, я хотел помочь с веревкой. – Чуть ли не заикаясь сказал он. – Мы не хотели вредить Тацухе. Хотели всего лишь припугнуть. Честное слово. Юки не сводя с него глаз протянул руку. Медленно подойдя, парень вложил в его ладонь лезвие и снова отошел подальше. - Пожалуйста, не нужно больше никого избивать. Просто уходите. Юки улыбнулся одним уголком рта, нагнав на неудачливого похитителя страху. - Злодеи здесь вы, но плохой почему-то я. Как так получается? Больше не обращая внимания на не представляющего угрозы пацана, он разрезал веревку, связывающую запястья Тацухи и закинул его руку себе на плечо. - Можешь идти? Ты не ранен? Тацуха лишь слабо кивнул, давая понять, что в порядке, и, опираясь на братское плечо, встал на ноги. В молчании они спустились по каменной лестнице, крепко держась друг за друга, хотелось поскорее оставить это место позади. До машины идти было пару кварталов и поначалу шли молча, но Юки долго не продержался, начав выпытывать: – С этими парнями ты познакомился вчера и провел с ними ночь в отделении? – Я познакомился с Дэнни и его друзьями через фанатскую базу Сакумы, мы договорились погулять вечером. – Напились, - с ноткой осуждения добавил брат. – Не без этого. Ничего плохого не делали, просто пели песни Рюичи, изредка приглашая встречных присоединиться. Копы забрали нас с улицы за дебош. А утром пришел Сэм, тот, которого ты вырубил первым. Он внес за нас залог и вызвал мне машину. Откуда-то он про тебя знает, услышал как я диктую адрес таксисту, «дом Юки Эйри?» переспросил. Дэнни позвонил днем и предложил пойти в бар, где было дебютное выступление Сакумы Рюичи. Там нас ждали еще двое. Сначала было весело, а потом меня зазвали в одно таинственное место, и только попав в тот дом стало понятно с какой целью со мной возились… Оказалось, что больше чем Сакума Рюичи их интересовал Юки Эйри. Но есть в истории и позитивный момент, - после паузы добавил младший Уэсуги. – Да не уж-то? И какой? – Я больше не хочу быть тобой. У тебя совершенно чокнутые фанаты, брат. Юки хмыкнул, а после не удержался и засмеялся в голос, сказывалось нервное напряжение. Притянув шедшего уже самостоятельно брата, он поцеловал Тацуху в висок. – Если бы они тебя покалечили, я бы их на месте убил. – Эй, не говори так. Звучит жутко. – Тацуха, криво улыбнулся разбитыми губами. – Я рад, что ты мной дорожишь, но не стоит превращаться в чудовище. Хотя даже не хочу представлять, что бы я чувствовал на твоем месте, увидев похищенную связанную Мику. Ты преподал им незабываемый урок. А мне, возможно, стоит задуматься об отъезде в ближайшее время. Кривая усмешка на устах младшего Уэсуги отзеркалилась в уголке губ старшего. – Мне позвонил старик. Можешь не верить, но он дал свое высочайшее благословение - ты вправе выбирать кем хочешь стать самостоятельно. Тацуха вздохнул, признаваясь: – Я запутался, Эйри. Отец хотел поскорее сделать из меня храмовника, сестра твердила, что пора бы познакомить семью с девушкой. А я вообще по Сакуме сохну. Вот подумал, что ты сможешь меня прикрыть. И сбежал из Японии. – Ну конечно, к кому как не к брату-гею бежать от злого лысого монаха, насаживающего свою волу во имя добра и будущего благополучия. – Я думал, что на твоем примере пойму чего хочу я сам и как противостоять нашему старику, – слабо усмехнулся Тацуха. – В чужой стране ты из плаксы трансформировался в сильного и властного типа, даже пережив убийство друга не опустил руки. – О последнем, надо думать, ты обо мне на каком-нибудь сайте прочитал? Тацуха, по-моему, ты не совсем понимаешь, что тогда происходило. И домыслы некомпетентных сплетников не лучший в том помощник. Я на жертву обстоятельств не тяну, да и похвастаться хорошими поступками, которыми стоило бы гордиться, не могу. – А что мне оставалось, кроме как полагаться на слухи? Ты пропал на долгое время, затем отказался нас навещать, сменил имя. Все эти годы мне нужен был старший брат, но оставалось только читать романы Юки Эйри, чтобы хоть попытаться приблизиться к тебе. – Тебя послушать, так ты моей биографией зачитывался. Только вот в «Гравитации» вымысел. Это не инструкция как вырасти в самодостаточного мерзавца, которому плевать на всех и вся. Не стоило искать меня в моих героях, мне бы не хотелось кончить как ни один из них. И тем более на моем примере тебе не стать счастливее. Надеюсь, теперь ты уяснил, что не стоит мне подражать? Юки хлопнул брата по спине и полез за сигаретами. Но в кармане обнаружил только зажигалку с нелепой наклейкой, на которой запечатлены были он с Шуичи в кабинке экспресс-фото, оставшейся с поездки на Конни Айленд. – Думаю действительно не стоит. И знаешь что, Эйри? Теперь я тревожусь за твою безопасность. Почему ты пошел искать меня в одиночку? У тебя что совсем нет друзей? Юки огладил наклейку, сунув зажигалку обратно в карман. - Я не был один. И меня уже отчитали за безрассудство, так что давай просто поедем домой и пусть этот день поскорее закончится. До нового года оставались сутки.