Summer-96

      Тилль поставил раскладной стульчик на газон и выпрямился, довольно потягиваясь и расправляя затекшие после затяжной дороги плечи. – Хорошо-то как! И главное – тихо, – произнес он, оглядываясь вокруг. – Ты прав, – откликнулся подошедший к нему Шнайдер. – Все эти ежедневные фестивали выматывают. Арендовать домик у озера было отличной идеей, что бы кто ни говорил. Начало лета выдалось действительно чересчур загруженным. Группа отыгрывала концерты в лучшем случае через день, а иногда и вовсе без перерыва. Времени не хватало ни на общение с близкими, ни на полноценный отдых. Ежедневные вечеринки с большим количеством алкоголя, на которых приходилось общаться с восторженными девочками и мальчиками, не знающими усталости, больше не вызывали первоначального интереса, а ночные переезды в тесном и душном автобусе едва ли могли заменить полноценный многочасовой сон. Поэтому, пять дней отдыха между очередными выступлениями группа решила провести с пользой. Предстоящий концерт должен был состояться на фестивале в Хоэн-Вихельн, живописном месте на берегу Шверинского озера. Тилль, недолго думая, предложил друзьям найти уютный домик в лесу и провести выходные там. Парни знали и любили эти места. Вокруг огромного озера располагалось множество уютных городков и поселков, и найти уединенный дом, окруженный лесом, не составило труда. Небольшой, но довольно уютный, коттедж стоял прямо на берегу, и аккуратно остриженный, сочно-зелёный газон перед ним переходил в собственный песчаный пляж. Немного поодаль к воде спускался длинный деревянный помост, который, по словам Тилля, был идеальным местом для рыбалки. Июньский вечер выдался теплым и свежим. Домик стоял особняком на краю леса, из-за чего казалось, что кроме них шестерых вокруг никого и не было. Ближайших соседей можно было заметить только, если заплыть подальше в озеро. Вечернюю тишину нарушали едва различимые звуки леса вокруг, жужжание мошкары над водой и потрескивание мяса на гриле, которым занялся Шнайдер. Остальные сидели вокруг небольшого стола, заставленного привезенными с собой напитками и закусками. Пауль и Кристиан обсуждали что-то, попивая пиво прямо из бутылок. Оливер, решивший перейти на апельсиновый сок, что-то тихо играл на акустической гитаре. Все казались расслабленными и счастливыми, только Рихард выглядел не слишком довольным. Он не очень-то любил вылазки на природу и считал более разумным провести выходные дома, решая какие-то срочные дела. Круспе стоял у края воды, вглядываясь в зеркальную гладь озера, над которой уже поднималась вечерняя дымка. Погруженный в свои мысли, он не заметил, как Тилль подошел к нему, и вздрогнул, когда тяжелая рука друга легла на его плечо. – Чего стоишь с кислой миной? Хорошо же здесь. – Любуюсь природой, – недовольно ответил Рихард. – Да, знаю я, как ты любуешься, – усмехнулся Линдеманн. – И как только Паулю удалось убедить тебя поехать с нами? Рихард замешкался и взглянул на собеседника, придумывая, что бы ответить на такое заявление. Вопрос застал его врасплох. И уже когда он собирался сказать что-то про сплоченность коллектива, Тилль, к его счастью, сменил тему разговора. – Завтра на рассвете я собираюсь порыбачить, – Тилль сказал громко, обращаясь ко всем присутствующим на лужайке. – Думаю, клёв здесь отличный. – Какая ещё рыбалка ни свет, ни заря? – недовольно поинтересовался Рихард. – Ты вроде бы вытащил нас сюда, чтобы пообщаться и выспаться. – Ну так кто мешает ловить рыбу и общаться? – серьезно спросил вокалист. – Ты, Цвен, спи хоть до обеда, если хочешь. А я настроен серьезно. Даже заскочил в магазин рыболовных снастей, пока вы отдыхали. Купил крутые спиннинги. – Купил, или стащил по старой памяти? – беззлобно усмехнулся Флаке. – Ну нет, – Тилль расплылся в довольной улыбке и посмотрел на Кристиана даже с нежностью, вспоминая былые времена. – Я теперь при бабле, и вообще другой человек. – Да уж, другой, – заметил Рихард, усаживаясь за стол. – И развлечения у тебя стали совсем другие. Я даже удивился, что ты решил променять армию своих фанаток на рыбу. Шнайдер, раскладывавший по тарелкам наконец приготовленное мясо, рассмеялся. – Да, Тилль. Ты в этом туре сам не свой. Девушки на тебя так и вешаются. Вот оно как, быть фронтменом рок-группы. Линдеманн устало вздохнул и закатил глаза, а потом запустил в барабанщика недоеденным кусочком огурца. Шнайдер увернулся и рассмеялся громче прежнего. – Я не фронтмен, а всего лишь вокалист. Исполнитель песен, если хотите, – сказал Тилль. – И вообще, я этого не хотел. – Но ящик водки помог тебя переубедить, – саркастично заметил Пауль. – Не очень-то ты сопротивлялся. Еще скажи, что тебе это не нравится. Недавно в сауне отеля я не заметил сожаления на твоём лице. – Молчал бы, Ландерс, – не сдавался Тилль. – Вы с Рихардом тоже не в карты играли в тот вечер. Линдеманн загадочно улыбнулся и перевел взгляд на Круспе, который, казалось, пытался даже не смотреть на друзей в тот момент. – Рих, как прошел ваш вечер втроём? Уж не думал, что ты любитель подобных развлечений. – Развлечение не очень удалось, – ответил Круспе, немного помедлив. – Это Ландерс на тебя так влияет? То-то я смотрю, вы стали подозрительно близки, – не прекращал свой допрос Тилль, явно наслаждавшийся смущением друга. – А мы и были близки, – спокойно парировал Рихард. – Ну знаешь, гитаристы, играем в унисон. – Нет, здесь не то. Тилль прав, – вдруг подал голос Олли, который до этого не интересовался разговором. – У вас будто какая-то общая история или тайна появилась. – Вот-вот, Олли, – поддержал его Тилль. – Ну, парни, расскажите, что там было? Рыжеволосая нимфа заставила вас целоваться на камеру, или что? Рихард поспешно встал с места и отвернулся к озеру, потому что чувствовал, как щёки охватило жаром. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил, как он краснеет при упоминании их с Паулем приключений. Действительно, после того вечера в номере Ландерса и Флаке, они с ритм-гитаристом стали гораздо ближе. Их взаимодействие в работе стало более непринужденным, общение – легким. Они всё больше времени проводили вместе, обсуждали новые идеи, сочиняли музыку и просто наслаждались обществом друг друга. Рихард даже начал чаще смеяться над вечными шутками Ландерса, хотя раньше такого не было, потому что шутки у того были в основном каверзными и злыми. Рихарду и самому казалось, что их с Паулем взаимная симпатия заметна всем остальным. Но, если его дружба и близость с Тиллем была ему понятна и естественна, то происходящее между ним и Ландерсом он и сам для себя пока не мог объяснить. Поэтому, обсуждать это с кем-либо совершенно не хотелось. Рихард слышал нарастающий смех Тилля и даже мог представить себе его лицо в тот момент. Разговор не был окончен, и сбежать в дом, например, было бы крайне глупо. Круспе судорожно пытался придумать, что такого сказать Тиллю, чтобы тот отстал, как вдруг ситуацию спас Пауль. И в этот раз его сарказм оказался как нельзя кстати. – Да ничего такого там не было, – спокойно сказал Ландерс. – Девчонка перепила шампанского, и её стошнило прямо возле твоей кровати. Ты разве не заметил утром? Или после ночи в сауне тебя таким было уже не смутить? Пауль хитро улыбался и пристально смотрел на вокалиста. Линдеманн тоже не отводил взгляд, явно борясь с желанием то ли спросить что-то еще, то ли запустить чем-то в гитариста. Но огурцы уже закончились, а кусочек сочного мяса на его тарелке был слишком аппетитным, чтобы бросаться ним в надоедливых собеседников. – Ну и развлечения у вас, – покачал головой Олли и вернулся к своей гитаре. Тилль тем временем доел оставшийся шашлык и встал, разминая затекшие ноги. – Вот именно, ребята. Девочки – это конечно хорошо, а много девочек – ещё лучше. Но я, по правде говоря, уже немного устал от этого. У меня уже яйца пустые. Хватит. – Да неужели, – скептично хмыкнул Флаке. – Представь себе, – весело заявил Тилль. – А теперь я пойду спать. Завтра подъем часов в пять утра. Это для тех, кто хочет со мной порыбачить. – А ты знаешь, я хочу! – вдруг отозвался Пауль. – Не помню, когда удочку в руках держал. Хочу попробовать. Рихард удивлённо уставился на друга, не веря своим ушам. – Я, пожалуй, на это даже посмотрю. И готов поспорить, что ты и часу на одном месте в тишине не просидишь. – Тогда спорим, – весело ответил Пауль. – По рукам, Риш? – По рукам, – Рихард приблизился к Ландерсу и крепко сжал его ладонь. – Поцелуйтесь еще, для верности, – хмыкнул Тилль, удаляясь в направлении дома. – И еще, одноместных спален только пять. Кто последний – будет спать в гостиной на диване. Спокойной ночи, ребята.  

***

      Пауль поежился от утренней прохлады, поспешно застёгивая ветровку. – Кажется, я не зря прихватил с собой бутылочку согревающего напитка, – он отвинтил крышку и сделал большой глоток. – Ну, Тилль, где там твои удочки?  – Не удочки, а спиннинги. Я вам с Рихардом один на двоих дам, все равно ничего не поймаете. Линдеманн деловито раскладывал снасти на берегу озера, всматриваясь в зеркальную гладь воды, на которой то и дело беззвучно расходились круги. Вот она, рыба! Рассветный клёв обещал быть успешным. Хмурый Рихард перетаптывался на месте, пытаясь понять, зачем он выбрался из тёплой постели. Он закурил, и от первой после сна сигареты его немного повело, поэтому пришлось опуститься на бревно, которое кто-то оставил на берегу в качестве импровизированной скамейки. Линдеманн, между тем, установил складной стул и с наслаждением развалился в нём, тихонько насвистывая. – Эй, рыбаки, – он вновь обратил внимание на гитаристов. – Забрасывать будем или как? – Кого забрасывать? Чем? – Пауль опустошил бутылку уже на треть, в связи с чем немного выпал из контекста. – Спиннинг, Ландерс, спиннинг, – Тилль с сомнением оглядел хрупкую фигуру друга, а затем вздохнул, протянув ему обломок ложки с двумя дырками, несколько перьев и крючок. – На вот, блесну лучше сооруди. Пауль взял предложенные предметы и задумчиво повертел их в руках. – А хлеб куда? – Какой хлеб? – удивился вокалист. – Ты что уже есть собрался? – Ну, приманка. Или черви, что там у тебя с собой. Тилль картинно схватился за голову, а затем рассмеялся, отобрал у друга крючки и начал сам скручивать колебалку. – Мы рыбачим на хищника, Ландерс, вот это, – он помахал в воздухе конструкцией, – наша приманка. Сейчас я сам заброшу, а вы с Рихардом просто посидите часок и не мешайте. Спустя полчаса Линдеманн поглаживал уже третьего окуня, а затем аккуратно вынул из него крючок и отправил обратно в воду. – Мы пришли сюда, чтобы ты перецеловал всю рыбу в озере? – Пауль прикончил ром и лениво развалился на берегу, подставляя лицо утреннему солнцу. Тилль в ответ только хмыкнул. – Как только закончится эта пытка – пойду искупаюсь. Рихард, ты со мной или заснул там? Пауль обернулся к другу и осекся, всматриваясь в его отрешенное лицо и подрагивающие пальцы, с зажатой в них сигаретой. Круспе словно не замечал их с Линдеманом, уйдя в одному ему известные мысли.  Ландерс поднялся и коснулся плеча друга. – Эй, всё нормально? Рихард вздрогнул и потряс головой, словно отгоняя от себя что-то. – Сколько поймал? – Кто, я? Да нихуя, слишком мудрено это всё, да и с собой ничего забрать нельзя, ерунда какая-то, а не развлечение. – Я вообще рыбу не люблю, – подал голос Тилль. – Ну, в смысле, есть. Ещё чуток и пойдём домой яичницу с сосисками навернём, – он хлопнул себя по ляжкам, – да с пивком! Вот это жизнь! Солнце все поднималось, постепенно прогревая воздух вокруг, окончательно осушая траву от утренней росы. Окружающий озеро лес наполнился звуками проснувшихся птиц и мерным гулом насекомых. Линдеманн лениво потянулся и начал сматывать катушки, тем самым давая понять гитаристам, что рыбалка окончена. – Ландерс, ты если купаться хотел, то иди, а то уже пора завтрак готовить. Пауль быстро скинул на траву одежду, оставшись в одних трусах, а затем после секундного раздумья снял и их. Немного постоял, нежась в солнечных лучах, и начал совершать руками круговые движения, разогреваясь перед заплывом. Сделав напоследок пару приседаний, он с разбегу плюхнулся в озеро, окатив брызгами оставшегося на берегу Рихарда. – Ух, блять, хорошо! – отфыркиваясь закричал Ландерс. – Рих, хватит курить, иди освежись! Круспе покачал головой, не двигаясь с места. После порции ледяных капель в лицо, которую он получил во время неизящного погружения друга в озеро, он окончательно убедился в том, что утренний досуг на природе – это не про него. Между тем, довольный ритм-гитарист, наплававшись, выбрался на берег и запрыгал на месте, пытаясь избавиться от воды, попавшей в уши. – Тилль, ты случайно полотенце с собой не захватил? – не дождавшись ответа, он завертел головой, ища глазами вокалиста. – Линдеманн смотал свои удочки и ушёл в дом, – улыбнулся Рихард. – Уж больно проголодался. – Ну и хуй с ним, – философски отметил Ландерс. – Не будете ли вы так любезны, Герр Круспе, отвлечься от мечтаний и подать замёрзшему другу одежду? Всё это время пялившийся на его обнаженное тело Рихард, отвел взгляд и подобрал с травы штаны и футболку, протягивая Паулю. Его пальцы коснулись прохладной после воды кожи и бессознательно сомкнулись на предплечье. – Ты совсем озяб, – тихо произнёс Круспе. – Ещё заболеешь, а у нас много концертов впереди. – А ты что же, хочешь меня согреть? – игриво подмигнул Пауль. – А то вдруг тур сорвётся, – он сделал шаг вперёд, и прошептал другу прямо в ухо, – помнится, в прошлый раз ты очень завёлся от нашего совместного времяпрепровождения. Ландерс вдруг коснулся паха друга, без удивления нащупывая стояк, и удовлетворённо облизал губы. Рихард застыл на одном месте, не шевелясь и практически не дыша, словно потеряв возможность говорить и сопротивляться. Он прекрасно осознавал, что происходящее сейчас – очередная игра скучающего Пауля, понимал, что должен рассмеяться в ответ, отшутиться и вернуться к остальным музыкантам в дом, но почему-то медлил. Обнаженный мужчина медленно провёл ладонями по его груди и опустился на колени, очутившись прямо напротив вставшего члена, и расстегнул молнию джинсов, высвобождая его. Разгоряченное дыхание коснулось возбуждённой плоти, и Рихард охнул, вцепившись в плечи друга. Влажный язык осторожно прошёлся по головке, заставляя Круспе мелко дрожать и толкаться вперёд. Ландерс наконец взял член в рот и начал ритмично двигать головой, быстро и жадно доводя мужчину до пика, а потом отстранился, не желая глотать вязкую сперму. Он рывком подорвался, натянул на обсохшую кожу одежду и одними губами сказал ошеломлённому Рихарду: – Застегнись, увидят. Тот растеряно кивнул, пытаясь обтереться рукавом рубашки, и наконец произнёс: – Ландерс, ты совсем сумасшедший. – Я? – засмеялся ритм-гитарист, зашнуровывая кроссовки. – Я просто веселюсь. И он зашагал в сторону дома, не переставая улыбаться.  

***

      Рихард нагнал Пауля почти у входа, схватил за руку, перегораживая путь. – Ты ветровку забыл. Пауль улыбнулся ему и пожал плечами в своей расслабленной манере. – Так уже не холодно, пускай бы лежала там. – Пройтись не хочешь? – спросил Рихард, не отпуская руку друга и кивая в сторону леса. – Можно. Как раз кто-нибудь пока приготовит нам завтрак. Ничего не отвечая, Рихард потянул Ландерса за дом, откуда к лесу вела вытоптанная тропинка. В тот же момент на открытой террасе показался Шнайдер с какой-то посудиной в руках. Он удивлённо взглянул на гитаристов, которые, держась за руки, быстро удалялись куда-то прочь из дворика. – Эй, вы завтракать будете? Там Тилль колбаски с омлетом попросил. – Мы пойдем прогуляться. Готовьте, что хотите, – быстро ответил Рихард, стараясь не останавливаться. – Куда? – не унимался удивлённый барабанщик. – В лес. – Зачем? – За грибами, – раздраженно огрызнулся Пауль. – Дум, отъебись, а? Круспе рванул дальше, желая побыстрее скрыться от назойливого друга за домом. С террасы доносились голоса остальных парней. Шнайдер говорил что-то про грибы к завтраку. Пауль тихо засмеялся, а Рихард старался не думать о том, как глупо они выглядели: растрёпанные, возбуждённые и спешащие непонятно куда. Если они не выдали себя сейчас, то это лишь вопрос времени. – Долго ещё нам идти? – поинтересовался Пауль. – Может хоть руку отпустишь? Рихард оглянулся и решил, что они отошли достаточно далеко. Оттуда их точно не увидят, а они, в случае чего, вовремя услышат, если кто-то будет приближаться. Он остановился у большого дерева, с широким и гладким стволом, и прижал Пауля спиной к нему. Тот и не думал сопротивляться, он выглядел расслабленным и спокойным, будто только что спал у озера мирным сном. Но озорная улыбка на его лице и легкий румянец на щеках выдавали его возбуждённость и заинтересованность в происходящем. Рихард приблизился к нему так, что они почти касались друг друга лбами, и почувствовал горячее дыхание на своём лице. Слегка хмельное, не даром этот чудак опустошил бутылку рома. Глядя в его спокойные и ясные глаза, Рихард и сам расслабился, выдохнул и улыбнулся в ответ. Он знал, зачем пошёл сюда, ещё когда остановил Пауля у дома, так чего переживать. – Зачем ты это сделал? – Что именно? – наигранно удивился Ландерс. – Затащил тебя на рыбалку, прыгнул в озеро, или… – Блять, Пауль, прекрати свою клоунаду, – перебил его Рихард. – Просто увидел, как вздулись твои брюки от одного только взгляда на моё идеальное тело, – прошептал он. – Не мог же я оставить друга в беде. Пауль прикрыл глаза и коснулся губами сперва подбородка, а потом и губ Рихарда, легко и нежно. Всё между ними происходило непринуждённо, без лишнего напора, и Рихарду это особенно нравилось. Он медленно повернул голову, скользя щекой по теплым губам друга, коснулся языком гладкой кожи за ухом. От волос Пауля пахло свежестью озёрной воды, и отстраняться от него не хотелось вовсе. – Ты ведь не впервые кому-то отсасываешь? – спросил Рихард, прижавшись сильнее к стройному телу и нащупывая руками застёжку брюк. Пауль хмыкнул и чуть отстранился, обхватывая ладонью подбородок Круспе так, чтобы можно было видеть его лицо. – По-моему, это очевидно, Рих, – он старался выглядеть серьёзным, но его живой, игривый взгляд выдавал его. Круспе тоже пытался не думать ни о чём лишнем. На самом деле, его мало интересовало прошлое ритм-гитариста. В тот момент цель была лишь одна. И когда Пауль всё-таки не выдержал, и на его лице засияла его фирменная широкая улыбка, рука Рихарда уже вовсю ощупывала привставший горячий член, пульсирующий от каждого прикосновения. – Тебе тоже нужна помощь, – прошептал Рихард, вновь припадая губами к столь полюбившемуся ему месту за ухом Ландерса. – В прошлый раз я оставил тебя дрочить в одиночку, и мне стыдно. Позволь, я исправлюсь. Пауль выдохнул и прикрыл глаза, явно не возражая. – Тогда, сплюнь на руку и сожми сильнее, Рихард. Рихард вытащил руку из штанов ритм-гитариста и провёл языком по ладони, наблюдая за тем, как завороженно Пауль следит за каждым его движением. – Придётся оправдываться, если опоздаем к завтраку. – Поверь, мы тут не задержимся, – глухо ответил Пауль, направляя ладонь Рихарда обратно вниз. А затем нашел губами его губы, чтобы заглушить вырвавшийся стон поцелуем.

***

      – Шнай, что у нас на обед? – окликнул барабанщика Рихард, проспавший после возвращения в дом до самого полудня. Кристоф лениво развалился в кресле на веранде, попивая прохладное пиво. – А я вам что, повар? Погляди, может там на сковородке колбаски остались, чёрт бы их побрал, – беззлобно выругался Шнайдер. – Больше никогда не доверю закупку еды Тиллю. – А фто не так? – с набитым ртом отозвался вокалист с кухни. – Сосиски офень фкусные. – Скажи это Оливеру, эгоист хренов, – барабанщик рассмеялся. – Если бы мы не заехали на местный рынок за овощами и фруктами, ему пришлось голодать на твоей диете. – Много фы понифаете, – махнул рукой Линдеманн и, достав из холодильника пару бутылок пива, отправился к себе в спальню. – Блять, чего вы тут разорались? – растрёпанный Ландерс поднялся с дивана, который достался ему во время распределения спальных мест по причине наименьшего роста. – Больше никогда не пойду на рыбалку. Круспе почувствовал, как плечи деревенеют и тело наливается какой-то тяжестью. Спустя пару часов после случившегося между ними с Паулем он все ещё не мог поверить, что всё это не сон. Тем более, что он действительно без сил упал в кровать, и то, что вытворяло его подсознание, заставило его проснуться среди мокрых простыней. Он хотел своего друга, хотел оттрахать его по-настоящему, заставляя протяжно стонать и кончать от его, Рихарда, прикосновений. – Хочешь кофе? – беззаботный голос удался не слишком хорошо. – Я как раз себе сварил. – Не откажусь, – Ландерс возник за спиной Круспе и вдруг невесомо коснулся губами его затылка, продолжая дразнить и провоцировать. – А где все? – Тилль пошёл отдыхать, Шнай на веранде, Флаке с Оливером, кажется, на озере купаются. Пауль поднял крышку сковородки, где ожидаемо скрывалось любимое блюдо вокалиста, а затем сжал скользкую от масла колбаску ладонью и поднёс её ко рту, совершая характерные движения, совсем не похожие на приём пищи. – Может, мы с тобой поиграем на гитарах? Например, у тебя в комнате. Рихард поперхнулся кофе, предложение Ландерса было чересчур внезапным. Твою мать, как у него только получается быть таким невинным и порочным одновременно? – В смысле, здесь? Днём? – Блять, Круспе. Ну конечно днём, вряд ли ребята обрадуются, если мы перебудим их ночью. Так что, где там твоя спальня?