Стримпериум v.1.4.6. Эпизод 'Альфа': Кибертёлка-детектив и Тайна Неразборчивого Шёпота

Аполлинарию Райх едва ли можно было принять за обладательницу математического склада ума. Тем не менее, когда дело касалось денег, она внезапно превращалась в гибрид стратега-экономиста с финансовым аналитиком. Фаина Аркадьевна вышла на связь через несколько дней. Проведя недолгую беседу с Аполлинарией (которая, по всей видимости, приняла на себя обязанности координатора нашего расследования) она, после небольшого торга, выдвинула своё предложение, касательно оплаты предстоящих сыскных мероприятий. Пятнадцать юникредитов. В день. Юникредиты или, как раньше их называли, «универсальные кредиты» представляют собой единую мировую криптовалюту, официально принятую в качестве расчётной единицы всеми цивилизованными странами. И даже в позабытых глобальном рынком уголках света, юники давно уже стали незаменимым платёжным средством, на котором держится весь теневой сектор этих самых уголков. Первый в истории успешный проект по внедрению интернациональных денежных знаков был обусловлен тяжёлыми последствиями Третьей Великой Войны. Экономический коллапс, венчающий собой самый затяжной глобальный кризис ХХI века, подтолкнул Организацию Объединённых Наций к поистине беспрецедентным мерам, призванным стабилизировать мировой финансовый сектор. По странному стечению обстоятельств, произошло это как раз в тот период, когда политика ООН стала формироваться под сильным влиянием крупнейших транснациональных корпораций – в том числе, ведущих свой бизнес в сфере интерактивных развлечений. От появления возможности осуществлять платежные операции с помощью юникредитов выиграли, в первую очередь, самые популярные цифровые платформы, такие как Nettube, Amazon Interactive, Youku, WASD, Pornhub, Europa+ и другие. Именно они стали основными бенефициарами ратификации поствоенной финансовой директивы. По странному стечению обстоятельств. Как правило, универсальные кредиты использовались в государственной денежной системе наравне с национальной криптовалютой. Политиканы, понятное дело, не спешили отказываться от привычных рычагов управления. Исключения составляли, разве что, страны, так и не оправившиеся от последствий послевоенного кризиса. Но и их обременённые властью элиты при первой возможности укрепляли родную крипту, порой даже ценой социальной стабильности. В качестве примера подобной практики, можно привести действия правительства Украинской Федеративной Республики: ближе к концу 2070-х годов, державным реформаторам таки удалось навести порядок в экономике Незалежной, и, первым делом, госменеджеры вернули в расчёт, казалось бы, с концами почившую гривну. Такие меры негативно повлияли на уровень жизни населения УФР и рассорили руководство республики с всесильными боссами корпораций-инвесторов, но у тамошних властей пока получалось держать ситуацию под контролем и ни на шаг не отступать от принятого четверть века назад решения. Тут сложно не провести параллель с отечественной финансовой политикой. Новое Единство – наша «горячо любимая» правящая партия, вот уже почти добрых пятьдесят лет сохранявшая свои лидирующие позиции в конфедеративном парламенте – всеми силами и доступными методами отстаивала статус рубикоина как национальной криптовалюты. Как и в других вопросах, так называемой, государственной безопасности новоеды не скупились на пропагандистские кампании и информационную агитацию. Редкий новостной стрим на конфедеральном канале обходился без патриотических воспеваний рубикоина и его невероятных перспектив. По словам приглашённых экспертов, перспективы эти должны были вот-вот реализоваться, а потому гражданам Российской Конфедерации настоятельно рекомендовалось отдавать предпочтение расчётам в отечественной крипте. Дискурс этот неустанно тиражировался ещё с тех времён, когда рубикоин только-только вводился в обиход и носил своё первоначальное режущее слух название – РуБиткоин. Мнение независимых специалистов по данному вопросу было прямо противоположным. В среде всемирно признанных финансовых аналитиков утвердился однозначный консенсус – уже в первой половине XXII века юникредит вытеснит национальные криптовалюты из глобальной экономической системы. ̶Э̶т̶о̶г̶о̶,̶ ̶б̶е̶з̶у̶с̶л̶о̶в̶н̶о̶,̶ ̶н̶е̶ ̶п̶р̶о̶и̶з̶о̶й̶д̶ё̶т̶,̶ ̶в̶е̶д̶ь̶ ̶в̶с̶е̶м̶ ̶и̶з̶в̶е̶с̶т̶н̶о̶,̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶с̶а̶м̶о̶й̶ ̶к̶р̶е̶п̶к̶о̶й̶ ̶и̶ ̶с̶т̶а̶б̶и̶л̶ь̶н̶о̶й̶ ̶п̶л̶а̶т̶ё̶ж̶н̶о̶й̶ ̶е̶д̶и̶н̶и̶ц̶е̶й̶ ̶я̶в̶л̶я̶е̶т̶с̶я̶ ̶к̶и̶т̶а̶й̶с̶к̶и̶й̶ ̶ю̶а̶н̶ь̶.̶ ̶Н̶е̶д̶а̶л̶ё̶к̶ ̶т̶о̶т̶ ̶д̶е̶н̶ь̶,̶ ̶к̶о̶г̶д̶а̶ ̶в̶е̶с̶ь̶ ̶м̶и̶р̶ ̶п̶р̶е̶к̶л̶о̶н̶и̶т̶с̶я̶ ̶п̶е̶р̶е̶д̶ ̶е̶г̶о̶ ̶м̶о̶щ̶ь̶ю̶ ̶и̶ ̶п̶р̶о̶б̶у̶ж̶д̶ё̶н̶н̶ы̶й̶ ̶К̶р̶а̶с̶н̶ы̶й̶ ̶Д̶р̶а̶к̶о̶н̶,̶ ̶в̶е̶д̶о̶м̶ы̶й̶ ̶в̶с̶е̶н̶а̶р̶о̶д̶н̶о̶ ̶л̶ю̶б̶и̶м̶о̶й̶ ̶К̶о̶м̶м̶у̶н̶и̶с̶т̶и̶ч̶е̶с̶к̶о̶й̶ ̶П̶а̶р̶т̶и̶е̶й̶ ̶с̶о̶к̶р̶у̶ш̶и̶т̶ ̶п̶л̶у̶т̶о̶к̶р̶а̶т̶и̶ч̶е̶с̶к̶у̶ю̶ ̶т̶и̶р̶а̶н̶и̶ю̶ ̶б̶у̶р̶ж̶у̶а̶з̶н̶о̶г̶о̶ ̶г̶л̶о̶б̶а̶л̶ь̶н̶о̶г̶о̶ ̶п̶р̶а̶в̶и̶т̶е̶л̶ь̶с̶т̶в̶а̶.̶ Но не будем слишком углубляться в политику [сказал он после того, как углубился в неё по самое не хочу; прости, это всё креативный алгоритм]. Всё что нужно знать уважаемому читателю - это то, что на момент описываемых событий курс юникредита к конфедеральному рубикоину составлял, примерно, 1 к 35. Другими словами, за две недели расследования мы с Полли зарабатывали сумму, равную моему месячному пособию по безработице. Для меня такие расценки были весомой причиной незамедлительно приступить к расследованию. Но Полли остудила мой пыл. Она доходчиво объяснила, что в наших интересах не спешить с активными действиями по поиску предполагаемых убийц незадачливого топ-донатера. Расчёт Аполлинарии был прост: чем дольше тянется дело, тем больше крипты накапает на её электронный счёт. К слову об этом счёте: Полли строго-настрого запретила тратить деньги из ежедневных поступлений на личные нужды. Е-тянка обосновала это решение профессиональной этикой и необходимостью наличия финансовых резервов, на случай непредвиденных расходов. Меня, признаться, напрягало, что я не увижу причитающуюся сумму до самого конца расследования. Но Полли клятвенно заверила меня, что, независимо от исхода нашей детективной авантюры, я получу свои 30% от совместно заработанных денег. На правах помощника – ой, простите – личного ассистента госпожи Райх. Рассчитывать на более существенную долю было бы глупо с моей стороны. Всё-таки, я имел дело с русской стримершой. Потому я не стал спорить. Циничный подход Аполлинарии к выполнению обязанностей, который не очень-то сочетался с её собственными словами о «профессиональной этике» можно было понять. Судьба свела нас с туго набитыми денежными мешками и, если мы вытащим из них парочку лишних юников, они не сильно похудеют. Внимательный читатель, конечно, и сам обратил внимание на высокое социальное положение наших клиентов [тут креативка тебе подлизала, заметил бы и невнимательный]. И, тем не менее, личная встреча убедила нас с Полли, что мы имеем дело не с простыми представителями столичного среднего класса, а с настоящими сливками постиндустриального общества. Помимо щедрых пожертвований креативным деятелям Альфа-нета, регулярно совершаемых их почившим раньше времени сыном, налицо были и другие признаки обладателей солидного состояния. Во-первых, нельзя было не обратить внимания на место, которое семейство Капустиных-Картошкиных выбрало для проведения панихиды. Саентологический Храм Чистой Сури. А, как известно, с саентологией в Российской Конфедерации всё было не так просто: К середине уходящего века кризисные тенденции, обозначившие себя ещё в начале 2020-х и разгулявшиеся в полную силу на заре третьего десятилетия, привели, как это не раз бывало в человеческой истории, к резкому росту упаднических настроений и, как следствие, повышенной озабоченности вопросами духовной жизни. Традиционные учения не смогли предложить людям искомых ответов и решений назревших проблем. Человечество обратило свой взор к некогда маргинальным религиозно-философским концепциям. Новые церкви и секты множились как бактерии. Чуть ли не ежедневно свежеиспечённые пророки и идейные лидеры являли себя миру, с завидной скоростью обрастая паствой верных последователей. В некогда единой Европе появились многочисленные лжемессии, вольно трактовавшие заветы Христа, Адама Смита и Джулиана Ассанжа. Корейский Культ Смерти, выросший из армии фанатиков поп-группы ВТС, мрачно прославился бесчеловечными терактами, жертвоприношениями и массовыми суицидами. В Старых Штатах неоязыческая группировка зелёных ультраправых под руководством безумного философа и политического диссидента УберБомбера держала в страхе Северо-Запад доимперской Америки. И̶ ̶т̶о̶л̶ь̶к̶о̶ ̶в̶ ̶В̶е̶л̶и̶к̶о̶м̶ ̶К̶и̶т̶а̶е̶ ̶м̶у̶д̶р̶а̶я̶ ̶п̶о̶л̶и̶т̶и̶к̶а̶ ̶П̶а̶р̶т̶и̶и̶ [да чтоб тебя!]. Но значительно громче их всех вместе взятых, заявила о себе другая религиозная организация, ещё в прошлом столетии накопившая крупный социально-экономический капитал - в первую очередь, на Западе. Церковь Саентологии. Основанная властолюбивым писателем-фантастом, она быстро превратилась из небольшого оккультного кружка в гигантскую бизнес-империю. Со временем скандалы и громкие разоблачения изрядно подмочили репутацию Церкви, и её влияние сошло было на нет. Но ненадолго. Обвал рынков, эпидемии, природные катаклизмы, мятежи, революции - и, конечно же, войны – вновь привели толпы отчаявшихся последователей в лоно саентологического учения. Во многом, это произошло также благодаря усилиям новой главы Церкви – Сури Хаббард. Долгие годы Сури носила фамилию своего отчима – популярного голливудского актёра Тома Круза, истово верующего саентолога. И вот, однажды, она раскрыла тайну своего рождения: на самом деле, знаменитая кинозвезда не была её биологическим отцом. Сури Круз была зачата с помощью генетического материала покойного Л. Рона Хаббарда – того самого писателя-фантаста, что много лет назад стоял у истоков саентологическогой корпорации*. Сури укрепила позиции саентологов по всей планете. Она обрела власть, которая и не снилась её отцу. Достаточно сказать, что в САИАН*, ОЕК* и ряде стран Латинской Америки, духовная концепция Хаббарда на государственном уровне считается теперь доминирующей религией. В остальном мире влияние Церкви тоже велико. Незначительным его можно считать, разве что, в ближневосточном регионе, подконтрольном Великому Халифату, да на территории католического Интермариума*. Даже Китай, донельзя сгустивший тучи реакции и прославившейся жесточайшей цензурой информационного поля не избежал просачивания саентологического мировоззрения сквозь свою Великую Стену. Несколько по-иному дела обстояли в Российской Конфедерации. Наша многострадальная Родина, вопреки своему обыкновению и пессимистичным прогнозам, относительно легко пережила трагические события, сокрушившие привычный миропорядок. Относительно́ легко. «Not great, not terrible» - как говорил герой одного классического ретро-сериала. Не будем с головой уходить в историю. На это у нас ещё будет время. Важно то, что среди наших сограждан нашлось не так уж много раздавленных обстоятельствами индивидов, готовых напитать собой коло́сса Церкви Саентологии. Свою роль сыграла также культурная политика Нового Единства. Как и в остальном пространстве рынка идей, партия власти просто отпустила ситуацию, позволив страждущим искать себе каких пророков и богов по вкусу. Хитрые новоеды резонно предположили, что потенциально опасные культы потонут в бушующем океане информации, так и не став угрозой отечественному истеблишменту. Так и вышло. В качестве бонуса, Новое Единство существенно ослабило и без того чахлую фракцию православных христиан, с которой у конфедеративных элит имелся какой-то серьёзный конфликт. Как и всё западное, полулегальное и непознанное, саентология в Российской Конфедерации стала уделом творческой элиты, демократической оппозиции, да, пожалуй, некоторых городских сумасшедших. И, конечно же, жиреющих богатеев, вечно старавшихся подчеркнуть свою исключительность по отношению к простым смертным. Именно поэтому церемония прощания с Артёмом Капустиным, известным также под ником Mega_Yobar, проводилась в подмосковном Храме Чистой Сури – той самой Сури Хаббард-Круз, однажды бросившей растерзанный мир к ногам Церкви Саентологии. Но это ещё не всё. Не зря же я ранее употребил вводный оборот «во-первых». Настало время для «во-вторых» Поговорим о кошкодевочках. Да, я уже мельком касался этой темы, но не лишним будет повторить пройденное. Так сказать, для закрепления. Я постараюсь недолго [но на всё воля креативки]. Во все времена и во всех уголках Земли влачили своё тяжкое существования люди, которых не устраивала окружавшая их реальность. Одни из них шли на войну в поисках славы и приключений, а чаще, для того, чтобы с честью погибнуть. Другие изменяли собственное сознание всеми доступными методами, до тех пор, пока грёзы, рождённые их воспалённым разумом, не подменяли собой невыносимую лёгкость бытия. Третьи добровольно разрывали все связи с внешней средой, физически, либо ментально, устраняясь из опостылевшей повседневности. И только недавно, когда отблески будущего столетия ещё не были видны за горизонтом жизни, мир, наконец, нашёл, что предложить отшельникам, эскапистам и социопатам всех мастей и расцветок. Культурные резервации. Вольные анклавы в статусе экстерриториальных единиц. Реальные или же виртуальные пространства, где не способные встроиться в саму ткань реальности индивиды, могут обрести своё маленькое общественно порицаемое счастье. Наша страна стала пионером в создание подобных юрисдикций. Изощрённые макиавеллисты из Нового Единства одним точным ударом лишили своих политических оппонентов массы так и несостоявшихся радикалов. Партийцы очистили общество от целой армии возможных преступников, маньяков и самоубийц (разумеется, далеко не ото всех, иначе бы у Аполлинарии Райх пропал бы дополнительный источник дохода). Иностранные правительства быстро переняли успешную практику. Кроме граждан Китая, Халифата и нескольких отсталых государственных образований, люди по всему миру получили возможность кооперироваться на основе некоей идентичности и строить собственные маленькие квази-мирки. Культурные резервации формировались по весьма разным признакам. Среди их жителей были все типы и категории социальных отщепенцев: носители крайних политических взглядов, половые извращенцы [не одобряю лексику], даже по современным меркам слишком раскованные в своей похоти, неуравновешенные фанаты вымышленных вселенных, желающие навсегда поселиться в несуществующей параллельной реальности, и многие-многие-многие другие… А теперь, ещё немного уйдём в сторону. Совсем капельку. Анимэ. Сложно переоценить значимость этого культурного явления. Ещё на излёте Тёмной Эры* японская мультипликация достигла небывалой популярности, определив развлекательные тренды на десятилетия вперёд. Сейчас, по статистике, аниме составляет больше четверти всего визуально-цифрового контента, производимого в мире. Такой масштаб охвата аудитории не мог не повлиять на ценностные установки сразу нескольких поколений. Наряду с Голливудом и интернет-креативом, аниме определяет тренды в моде, поведении и образе жизни. Кроме прочего, художники и сценаристы, занятые в индустрии, преуспели в создании (крипто)сексуализированных образов, прочно укоренившихся в сознании массового потребителя: большеглазые девушки с непропорциональным телосложением, рогатые суккубихи и демонетки, лоли-эльфийки, которым, на самом деле, сорок тысяч лет [признай, ты ведь в курсе, о чём идёт речь]… И, да – кошкодевочки. Но в отличие от своих вымышленных сестриц и братьев, последние, совершенно фантастическим образом, обрели телесное воплощение. Не только в VR-пространстве. И вот, кусочки паззла сходятся в единую картинку. Собственно говоря, уважаемый читатель уже знает концовку этой истории: Частные лаборатории Нью-Хоппе (той самой либертарианской резервации, в которой научились искусственно выращивать кошкодевочек), не без помощи конфедерального правительства, получили противоречащий их убеждениям, но всё же крайне выгодный статус монополии по производству няшных гибридов. С тех пор обладание собственной кошкодевочкой стало маркером личного успеха разномастных королей жизни, как в Российской Конфедерации, так и за рубежом. И это я перечислил лишь немногие знаки, по которым явственно читалась принадлежность наших клиентов к небожителям этого безумного мира. Учитывая вышеописанные обстоятельства, можно вполне понять желание Полли получить максимум от нашего участия в расследовании. Её распоряжения были чёткими, доходчивыми и строгими: 1. Никакой активности до майской праздничной недели (в этом присутствует своя логика, но об этом позже); 2. Не покидать апартаментов без лишней необходимости; 3. Раз в три-четыре дня мы вдвоём должны выезжать на беспилотном убере за пределы Третьего Транспортного и возвращаться не ранее, чем через несколько часов. Два последних пункта следует разъяснить: Аполлинария опасалась, что наши новые работодатели наймут кого-нибудь для слежки за нами. Опасения эти были отнюдь не безосновательными. У богатых свои причуды, и одна из таких причуд – патологическая страсть к контролю над своими подчинёнными, пускай даже временными. Если гипотетический агент-наблюдатель заметит наше с Полли бездействие – сознательное, прошу заметить – ежедневный поток крипты на электронный счёт иссякнет быстрее, чем моя вера в мудрость пикап-мастеров прошлого после прочтения «Укротителя кисок». И вот теперь наше маленькое совместное предприятие вынуждено было с умом отнестись к непростому искусству имитации бурной деятельности. Часами мы с Полли колесили по забитым до отказа автострадам Московской Агломерации. По приезду на некую рандомную точку, нам предстояло затеряться в уютных двориках столичных спальных районов, с тем, чтобы, спустя некоторое время, набрести на какую-нибудь очередную азиатскую забегаловку. План действий составляла Аполлинария, так что цели замысловатого маршрута удивляться не приходилось. Мы неспешно перекусывали, развлекая себя лёгкой беседой, и только затем позволяли себе вызвать убер и отправиться домой. Такие шпионские игры раздражали и изрядно выматывали. Кто бы мог подумать, что уже через пару недель я буду тосковать по этим бесцельным поездкам и солёному привкусу соевого соуса, коей являлся их непременным спутником?