Стримпериум v.1.4.6. Эпизод 'Альфа': Кибертёлка-детектив и Тайна Неразборчивого Шёпота

Сейчас в это сложно поверить, но наши совсем недалёкие (во всех отношениях) предки ещё застали те времена, когда майская неделя для жителей столицы была, прежде всего, поводом ненадолго вырваться из бетонных объятий мегаполиса. Согласно этим рассказам – больше напоминающим легенды – наличие загородной собственности раньше считалось чем-то совершенно обыденным. Более того, обладание личной «дачей» было общепризнанным мерилом налаженного быта для среднестатистического горожанина. Вопреки логике рационального потребления, приобретённый за немалые деньги земельный участок вовсе не приносил прибыли владельцу. Как правило, его содержание, наоборот, имело убыточный характер для семейного бюджета. Но люди прошлого продолжали скупать вожделенные сотки под Москвой. Тогда под Москвой ещё было, что скупать. Видимо, всё дело в силе традиции. Регулярное посещение «дачи» для человека, большую часть жизни проводившего в клокочущем улье огромного города - это, скорее, нечто ритуальное, нежели практически обоснованное. И одним из подобных ритуальных паломничеств была поездка за пределы столицы, приуроченная к наступлению последнего весеннего месяца. Прошли годы и про «дачи» пришлось забыть навсегда. Вечно голодный монстр, известный смертным под древним именем Москва, в своей неутолимой жадности поглотил все ведомые земли в окру́ге, навеки сковав их своими Транспортным Кольцами. Так появилась Московская Агломерация. Моя малая Родина. Есть ли в этом мире ещё одна территориально-административная единица, к которой столь же нелепо лепить прилагательное «малая»? В тех краях, что когда-то назывались «областью», ещё остались клочки земли, предназначенные для строительства вилладжей – «коттеджных посёлков», как бы раньше сказали. Но содержать их могли себе позволить либо очень состоятельные граждане, либо идейные отшельники, живущие в субурбии на постоянной основе. Это одна из трёх причин, объясняющих тот факт, что в майскую неделю Агломерация больше обычного кишела людьми и автотранспортом. Вторая причина заключается в сезонном скачке цен на авиабилеты и заграничные туры. Тут всё понятно, нет смысла описывать её подробнее. А вот о третьей и основной причине я, пожалуй, расскажу отдельно: Праздники. Никто, кроме, разве что, дотошных историков уже не помнит, что мы отмечаем в начале мая. Все знают только о памятной дате, знаменующей окончание Второй Великой Войны в конце длинной недели. (забавно, что мы даём порядковые номера глобальным военным конфликтам, словно подсознательно жаждем их сиквелов). Чему посвящены выходные дни до отметки очередной трагедии, сказать сложнее. Кажется, это какой-то христианский обычай, берущий своё начало в царской России [или типа того, даже алгоритм не шарит]. Одно известно точно: начало первой недели мая - время демонстраций. И без того проблемное столичное движение в эти дни коллапсирует, ведь четверть всех автотрасс перекрыта, дабы позволить громогласным толпам пройти по ним маршем и вдоволь поорать. Даже Старый Город, где в обычные дни действует особый режим въезда-выезда, сдаётся под натиском демонстрантов. Нетронутым остаётся лишь спокойный среди бурь столичный Сити, и в праздники не прекращающий работу своих пчелиных офисов и торговых площадок. Правительство, предпочитающее выдавливать всю общественную активность в виртуальное пространство Омега-сети, никак не препятствует майским демонстрациям, чем с радостью пользуется демократическая оппозиция и прочие радикалы. И даже мыслепреступникам позволено проводить свои митинги: расисты, гомофобы, мизогины, эйблисты, трансофобы, поклонники творчества одного австрийского художника и все-все-все шагают колонами по улицам Московской Агломерации [не одобряю их взгляды, не смотря на праздник]. Но далеко не только политические активисты задействованы во всенародных шествиях. Нельзя не упомянуть монстрации – реликт эпохи постмодерна - с их абсурдными лозунгами и плакатами. Хоть родиной этого ивента считается Сибирская Республика, многие провинциалы и иностранцы едут посмотреть на причудливые гуляния именно в столицу. Ими дело не ограничивается. Свои демонстрации проводят сатанисты, анимешники, ролевики, фанаты поп-групп, околофутбольшики и многие-многие другие. Даже у социофобы ежегодно подают заявку на своё массовое собрание – на него традиционно никто не приходит. Конфедеральный праздник непослушания. Идея Полли приступить к расследованию именно в эти дни, помимо циничного расчёта, несла в себе здравое зерно. Московская Агломерация в майскую неделю как бы самоконсервировалась, запирая в своих пределах всю человеческую массу. В том числе и нелегальных дилеров, которым праздники сулили хорошие продажи. А кибер-наркотики пока оставались нашей единственной версией. С тех пор, как лёгкие стимуляторы декримнализировали, а монополию на реализацию более опасных средств расслабления силой вырвали ̶а̶з̶и̶а̶т̶с̶к̶и̶е̶ синдикаты [не одобряю ксенофобию], для отечественных «продавцов счастья» настали непростые времена. Им приходилось довольствоваться крохами от торговли сомнительной «альтернативной дурью» - подозрительно дешёвыми психо-активаторами, не требующими физического употребления внутрь. Как правило, это были аудио- и видео-файлы, цифровые, либо голографические. Реклама в Омега-нете утверждала, что «эффект не отличим» от химии, но репутация у кибер-наркотиков сложилась прямо противоположная. Тем не менее, других зацепок у нас не было. Аполлинария утверждала, что знает одно место, где можно навести справки. Я не стал утруждать себя расспросами о такой осведомлённости е-тянки. Когда солнце оставило позади добрую половину небесно-голубого горизонта, мы двинулись в путь. Да, дорогой читатель, глаза тебя не подвели. Солнце. Майская неделя, наравне с Днём Воссоединения и новогодними праздниками, была тем редким событием, когда власти применяли средства климатического контроля в масштабах крупнейших центров северо-евразийского макродистрикта. Эта практика закономерно вызывала осуждения и протесты со стороны эко-активистов по всему миру, особенно после того, как тайфун разрушительной силы обрушился на провинцию Чжецзян. С̶е̶й̶ч̶а̶с̶ ̶д̶о̶п̶о̶д̶л̶и̶н̶н̶о̶ ̶и̶з̶в̶е̶с̶т̶н̶о̶,̶ ̶ч̶т̶о̶ ̶э̶т̶о̶ ̶б̶ы̶л̶а̶ ̶а̶т̶а̶к̶а̶ ̶а̶м̶е̶р̶и̶к̶а̶н̶с̶к̶и̶х̶ ̶и̶м̶п̶е̶р̶и̶а̶л̶и̶с̶т̶о̶в̶,̶ ̶и̶с̶п̶о̶л̶ь̶з̶о̶в̶а̶в̶ш̶и̶х̶ ̶к̶л̶и̶м̶а̶т̶и̶ч̶е̶с̶к̶о̶е̶ ̶о̶р̶у̶ж̶и̶е̶.̶ ̶Н̶и̶к̶а̶к̶о̶й̶ ̶с̶в̶я̶з̶и̶ ̶с̶ ̶д̶е̶й̶с̶т̶в̶и̶я̶м̶и̶ ̶К̶о̶м̶м̶у̶н̶и̶с̶т̶и̶ч̶е̶с̶к̶о̶й̶ ̶П̶а̶р̶т̶и̶и̶ ̶К̶и̶т̶а̶я̶ ̶т̶а̶й̶ф̶у̶н̶ ̶н̶е̶ ̶и̶м̶е̶л̶,̶ ̶а̶ ̶в̶с̶е̶,̶ ̶к̶т̶о̶ ̶у̶т̶в̶е̶р̶ж̶д̶а̶е̶т̶ ̶о̶б̶р̶а̶т̶н̶о̶е̶ ̶-̶ ̶п̶р̶е̶д̶а̶т̶е̶л̶и̶ ̶и̶ ̶п̶р̶о̶в̶о̶к̶а̶т̶о̶р̶ы̶.̶ Но сегодня, кажется, вмешательство в формирование погодных условий никого не возмущала. Ещё бы. Привыкшая к промозглой сырости Московская Агломерация не избалована солнечными деньками. Извечный дождь разной степени интенсивности и пасмурная серость давно уже стали обычным фоном столичной жизни. Но не сегодня. В одночасье просохший от постоянных луж и мокрой грязи мегаполис купался в тёплых лучах, бесконечным потоком лившихся с неестественно чистого неба. Редкие пушистые барашки белоснежных облаков медленно плыли по бирюзовой глади сияющего купола. Увитые хитросплетёнными ка́белями многоэтажные жилые блоки окрасились в нежно-персиковый цвет, а в окнах автомобилей, застывших в майских пробках, слепя прохожих, плясали стайки солнечных зайчиков. Отвыкшие от небесного света горожане, то и дело натыкались друг на друга, не в силах перестать разглядывать столь редкий для Московской Агломерации пейзаж. Никто не ругался. Даже водители, казалось, навсегда вмёрзшие в транспортный затор. Более того, уголки губ жителей столицы в этот день зачастую неумолимо ползли вверх. Улыбки. Зрелище ещё более диковинное, в наших суровых краях, чем весеннее солнце. Учитывая ситуацию на дорогах, заказывать убер не имело никакого смысла. Мы с Полли, натренированные путаными прогулками в тени сонных уютных двориков, бодро прошагали до ближайшей станции монорельса. В вагон набилась тьма опьянённых праздничной атмосферой (и не только ей) пассажиров. Но нам повезло – человекопоток прижал нас к противоположной двери вагона, той самой, к которой запрещает прислоняться мерцающее сообщение на электронной панели. Но в майскую неделю можно. Удачной такая позиция была потому, что когда монорельсовый поезд взобрался на верхний уровень, оставив внизу запруженные автомобилями эстакады, мне удалось увидеть то и дело теряющийся среди вертикалей многоэтажек монолит столичного Сити. Башня Конфедерация, возвышающаяся над своими меньшими собратьями, подмигнула мне каскадом солнечных бликов своих зеркальных окон, и я расценил этот знак внимания как счастливое предвестие. Уверенность в собственных силах и радость бытия напитали в тот момент мой дух. Это, надо сказать, было очень кстати - ведь с самого утра я ощущал колкую тревогу от намечавшегося детективного приключения. Место, о котором говорила Полли, находилось в пределах Третьего Транспортного Кольца, в добром получасе пешей ходьбы от платформы имени Сергея Собянина. Я следовал за Аполлинарией, не задавая лишних вопросов. Наконец мы пришли к относительно невысокому по столичным меркам восьмиэтажному зданию. Судя по внешнему виду, жилые блоки внутри него вряд ли дотягивали до класса В. Вслед за е-тянкой, я обогнул фасадную стену с электронной панелью, на которой в обрамлении толстых мотков провода, подрагивая, мерцал номер и корпус дома. - Мы пришли – сказала Полли – веди себя естественно. Перед нами, над козырьком, укрывающим ведущую вниз лестницу, висела слабо подсвеченная неоновая вывеска «Чай-Плюс». Кириллические буквы были стилизованы под иероглифы. Ну, кто бы сомневался… Чайная, расположившаяся в полуподвальном помещении чересчур тихого московского дворика не вызывала доверия. Тем не менее, я, стараясь соответствовать образу бесстрашного детектива, начал спускаться по обшарпанным ступенькам, учтиво позволив Аполлинарии идти первой. Мы миновали короткий лестничный пролёт - как оказалось, только затем, чтобы упереться в коренастую фигуру бритого азиата-охранника. Не смотря на полумрак здесь внизу, азиат носил затемнённые очки, видимо, пытаясь подчеркнуть серьёзность своих служебных обязанностей. Это ему удавалось – не столько за счёт очков, сколько благодаря надутым бицепсам, выпирающим через ткань костюма. Охранник, не проронив ни слова, протянул нам портативный идентификатор. Полли приложила запястье к слепому глазу устройства. Я последовал её примеру. Азиат изучил данные, полученные с наших айди и – всё также молча – ознакомил Аполлинарию с заинтересовавшей его строчкой на экране идентификатора. В графе, привлекшей внимание охранника, была хорошо различима иконка с изображением серебряного феникса, прошитого изломленной полосой тонкой молнии. Узнаваемая эмблема Сайберпола. Полли пожала плечами: - Ну, да. Числюсь в их базе. Небольшое мыслепреступление, ничего серьёзного. Но ведь к данному заведению моя интернет-деятельность не имеет отношения. Коренастый азиат всё ещё выглядел подозрительным. - К тому же, я тут исключительно ради чая. Без всяких «плюс», если Вы понимаете, о чём я – продолжала играть на публику е-тянка – Замечательный тут улун, знаете ли. А подвал отлично подходит, чтобы укрыться от всей этой праздничной суеты. Охранник слегка кивнул и отстранился, чуть приоткрыв дверь. - Спасибо – улыбнулась ему Полли – Пошли, Док. Интерьер помещения выглядел гораздо приличнее, чем можно было предположить по безвкусному фасаду. Багровые стены украшали причудливо изогнутые фигуры позолоченных тигров и журавлей, приземистые столики отличались редкой для подобных мест чистотой, а изысканный аромат, царивший в чайной, словно приглашал остаться здесь подольше. Мы с Аполлинарией заняли один из свободных столов, устало опустившись на мягкие подушки для сидения – прогулка от станции монорельса давала о себе знать. Минуту спустя, к нам подошла симпатичная официантка в образе юэцзи* и предложила сделать заказ: - Две чашки «железной Гуань-Инь»*, пожалуйста – вежливо попросила Полли. - Желает ли госпожа особых добавок к чаю? – тихо осведомилась официантка. - Нет, спасибо. Даже сквозь слои белого макияжа на лице юэцзи проступило лёгкое недоумение: - Могу ли я порекомендовать гостям выбрать «фениксовый улун»*? - Благодарю. Мы всё же предпочитаем «железную Гуань-Инь». - Госпожа не желает… - официантка замялась – э-э-э… расслабиться? - Ещё как желает! – Аполлинария состроила грустную мордашку – Но сейчас у госпожи проблемы с криптой… так что – сегодня только чай. Юэцзи исполнила короткий поклон и удалилась в дурманящее запахами чрево жаркой кухни. Чай принесли довольно быстро, и он оказался восхитительным. Насыщенный вкус мёда и орхидеи обволакивал всё моё нутро, заряжая энергией, словно замусоренные стрессом чакры, неожиданно, разом открылись и теперь дышали чистым незамутнённым светом. В обычный день, я отдал бы предпочтение кофе, но не отметить бодрящий эффект китайского зелья мне не позволяет совесть. Тонкий силуэт, слабо различимый в полумраке чайного домика, отделился от стены. Фигура, воровато озираясь, пересекла помещение по направлению к нашему столику. Придавив подушки своим костлявым задом, напротив нас присел худой парень с куцей бородкой и длинными патлами. Дилеры-одиночки всегда работают по схожей схеме: как только они видят, что серьёзные торговцы теряют интерес к малообеспеченному клиенту, эти падальщики теневого рынка тут же спешат предложить ограниченному в финансах потребителю свой бюджетный кибер-товар. - Слышал, вы хотите расслабиться? – вкрадчиво обратился к нам дилер. - Денег нет. Отвали – грубо ответила Полли, не отрываясь от ароматного чая. - Крипта – не проблема – худощавый пропустил её слова мимо ушей – Товар качественный и дешёвый… Как будто, так бывает. - … и безопасный. Есть всё – продолжал он – Аудио, видео, голографии, ви-ар – это подороже, конечно. Ничего внутрь принимать не надо, просто смотришь и улетаешь. Или слушаешь и улетаешь. Или подключаешься и… Наивный продавец сомнительного счастья думал, что завлекает девушку в свои сети. А тем временем, сам всё глубже заглатывал наживку е-тянки. Аполлинария не стала терять времени. Она резко поставила чашку на столик, расплескав пару янтарных капель, вытянула руку над ней и включила наладонник. Голографическое изображение, замерцавшее над нано-монитором отобразило лоснящееся лицо Артёма Капустина (он же Mega_Yobar; он же Pussy_Penetrator_3000). - Знаешь этого чела? – бросила Полли вопрос в лицо дилеру. Худощавый опешил. Затем вскочил на ноги и, спотыкаясь, бросился к выходу. - За ним, Док! Твою же мать, да вставай ты! – подгоняла меня е-тянка. Как и преследуемый нами дилер, мы без труда миновали ошеломлённого охранника и бросились в погоню. Парень явно был не самым лучшим бегуном. Нам тоже сложно похвастаться спринтерскими навыками, но приобретённое знание хаотичного устройства столичных двориков помогало периодически сокращать разрыв в драгоценных метрах до удирающего торговца. Используя преимущества местности, мы с Полли постепенно нагоняли беглеца. Парень выскочил на мощённую плиткой площадь – довольно непримечательную с виду: фонтан, кинотеатр, пластиковые деревья. Обычная главная улица районного масштаба, затерявшаяся в каменных джунглях тесной застройки Третьего Транспортного. «Теперь ему точно не уйти» - подумал я – «Главное, чтоб копы не вмешались. А, впрочем, даже если вмешаются – Полли их уболтает…». Мы были так увлечены преследованием худощавого торговца, что не заметили огромную толпу людей с яркими флагами и транспарантами, надвигающуюся на нас слева. По закону подлости, мы вклинились в это человеческое озеро, в то время как дилеру удалось ускользнуть от людского потока. Я увидел, как он метнулся в сторону ближайших переулков. - Любовь побеждает! – оглушил нас громогласный лозунг извергаемый толпой. - Да! За равенство! Долой ненависть! Нет дискриминации! – вторили десятки голосов. Демонстранты несли плакаты с фотографиями известных шоуменов. Среди них я узнал Андрея Петрова, Игоря Синяка, Александра Гудкова и пожилого белобрысого поп-исполнителя, имя которого забыл. Над толпой развевались радужные знамёна и разноцветные ленты. Не было никаких сомнений, гостями какого шествия мы случайно оказались. Бессмертный Прайд. Ни одна майская неделя не обходилась без этой масштабной акции, ежегодно проводимой ЛГБТ-комьюнити. Основные митинги столичное гей-сообщество традиционно проводило в Старом Городе, но менее крупные парады проходили по всем дистриктам Агломерации. Мы с Полли самоотверженно продирались сквозь ряды потных разгорячённых тел, стараясь защитить барабанные перепонки от нескончаемой музыки и радостных воплей. Шанс догнать улепётывавшего «продавца счастья» ещё имелся – мы даже могли разглядеть его худосочную фигуру за волосатыми спинами участников прайда, словно охотники, выслеживающие кролика за поросшими мхом кронами деревьев. Деревья, правда, не умеют так флексить. Ещё, буквально, пара метров, и нам удастся вырваться из этого радужного оцепления… - БЕЙ П[не одобряю]В!!! – раздался боевой клич откуда-то справа, по направлению к ведущей колонне. Мелодии вокруг стали неровными, а затем и вовсе стихли. Человеческий поток стал теснее, зажимая нас в живые тиски. Мы услышал крики, и на этот раз, совсем не весёлые. Прайд был атакован. Я поглядел вперёд и увидел ораву короткостриженых молодых людей в тяжёлых ботинках, вооружённых то ли битами, то ли прутами стальной арматуры. Именно они атаковали гей-шествие. По нашивкам с изображениями рунических символов и оскорбительным речёвкам, я узнал пикетчиков с другого популярного собрания граждан. Правый Марш. В обычные дни представители маргинальной оппозиции редко собирались в большие группы. Разве что, в пивных барах и на стадионах. Но в праздники они, как и все, наслаждались свободой народных гуляний. Хоть и делали это весьма своеобразным способом. В Старом Городе штурмовикам было опасно показываться в полном боевом облачении, поэтому они предпочитали охотиться на ошмётки Бессмертного Прайда за границей Транспортных Колец. Противостояние это было старо, как сама Конфедерация, и нам с Полли не посчастливилось попасть в самый его эпицентр. [другими словами, представители осуждаемых социальных слоёв напали на горожан, практикующих одобряемый образ жизни – как-то так] Молодые боевики без труда смяли первые ряды парада, но после встретили ожесточённое сопротивление. Я видел, как один полуголый мужик – обладатель завидной растительности на теле – расквасил носы двум бритоголовым агрессорам. Отпраздновать победу он не успел, так как получил увесистый удар битой по коленям и рухнул на рябую поверхность замусоренного асфальта. Колонны Бессмертного Прайда разделились надвое, и стали огибать линию атаки, пытаясь зайти в тыл участникам Правого Марша (довольно логичная тактика, если ты понимаешь, о чём я). Дабы пресечь данный тактический манёвр, несколько десятков пикетчиков отступили от центра сражения. Они стали метать в гей-активистов бутылки и осколки кирпичей, затрудняя тем продвижение. В ответ им полетели какие-то пластиковые продолговатые предметы всех цветов радуги, от которых нападавшие шарахались, будто от огня – в ход пошли меры психологического воздействия. Мы с Аполлинарией попали в самый разгар битвы. Палки и кулаки мельтешили над нашими головами, заставляя нас пригибаться как можно ниже. Я отхватил пару шальных затрещин с обеих сторон. Кто-то толкнул Полли в спину и она, испуганно взвизгнув, потеряла равновесия. Вдалеке послышался вой полицейских сирен. - Эй! Да это ж ё[PG-13]й Доктор Геббельс! – услышал я удивлённый возглас позади себя. Конечно, учитывая обстановку и собравшийся на площади контингент, носителем подобной клички мог быть кто угодно. Но рисковать мне совсем не хотелось. Ситуация накалилась до предела и мой спинной мозг подавал вполне отчётливые сигналы: пора сваливать отсюда! Как мог, защищаясь от града ударов, я протиснулся к распластанной на земле е-тянке. Резко подняв её с асфальта, я практически на руках вынес Полли из горячей пасти уличного сражения. Арматура просвистела в жалких сантиметрах от моего черепа, морально предав мне нужное ускорение. Минуту спустя, мы уже переводили дух на обшарпанных дворовых лавочках, укрытые сенью стареньких девятиэтажек. Забегая вперёд, скажу, что с тех пор, Аполлинария стала гораздо теплее ко мне относиться, наивно полагая, что я был готов пожертвовать собой ради неё. Даже слово «ассистент» из её уст в мой адрес звучало теперь куда уважительнее. На самом деле, переживал я за две вещи – свою шкуру и причитающуюся мне по результатам расследования долю. Но разубеждать Полли относительно моих устремлений я не стал. - Похоже, мы упустили этого чела – грустно сказал я. Аполлинария усмехнулась. Она чуть наклонила голову и быстро заморгала левым глазом. Сперва я подумал, что ей всё-таки сильно досталось там, на площади, хотя ровно сидящий на её переносице пластырь говорил об обратном (сегодня он был в цветах национального триколора – по случаю праздника). На миниатюрную ладонь выпала крохотная прозрачная капля. Вопреки ожиданиям она не растеклась по коже, а так и застыла в руке е-тянки. А ещё я в первый раз заметил, что у Полли бледно-голубые глаза. - «Шпионская» линза – победно возвестила стримерша – С возможностью скрытой фотосъёмки. Весь мой оставшийся скепсис касательно детективных навыков моей напарницы мгновенно улетучился. Теперь у нас были цифровые фото злоумышленника. При том, отличного качества. И, кажется, я знал одного человека, который может по одним этим снимками извлечь из Сети целый ворох полезной информации.