Солнце над нами никогда не сядет

– Скажи мне свое имя, моя Леди... Маринетт открыла глаза. Ее разбудил грохот проезжающего мимо поезда метро. Оштукатуренный потолок ее маленькой двухкомнатной квартирки в Уиллиамсбурге* слегка дрожал. Такой же уныло-белый, как вчера. И позавчера. Девушка лежала на спине. Остатки сна безвозвратно покидали ее, безжалостно выталкивая сознание в скучную реальность. Жаль. Она потянулась за телефоном, лежавшим на тумбочке. Сегодня на работу ко второй половине дня, так что будильник брюнетка не ставила. Спросонья она не сразу смогла его нашарить, вслепую шлепая по плоской поверхности. Маринетт накрыла тяжелая рука. Девушка повернула голову – на нее смотрела родная и помятая физиономия Луки. Он выглядел сонным, но его ладони привычно и по-хозяйски обнимали ее за талию. – Извини, не хотела тебя будить, – пробормотала брюнетка, морщась от звука собственного хриплого голоса. – Ничего, – зевнул парень. – Мне нужно еще песню дописать. Маринетт развернулась лицом к своему молодому человеку. Лука выглядел совершенно разбитым - в мешках под его глазами уже давно впору было хранить картошку. Девушка нахмурилась и провела по ним пальцем. – Ты во сколько спать вчера лег? – сурово поинтересовалась она. – В полчетвертого, – зевнул брюнет. – Песню писал. – Ты с ума сошел? – возмутилась Маринетт, легонько пихнув его в плечо. – У вас же сегодня запись! – Я все равно не мог заснуть, – отмахнулся парень. – И потом, по ночам сочиняется лучше. – Мне Джулека уши оторвет, - тяжело вздохнула брюнетка, садясь на кровати. – Скорее уж мне, – флегматично заметил Лука, перекатываясь на живот. – Если буду опять на репетиции носом клевать. – Твоя сестра просила меня проследить, чтобы ты нормально выспался, так что отхватим вместе, - потерла виски девушка, вставая с кровати. – Ладно, пойду кофе нам сварю, что ли. Она накинула на плечи мягкий махровый халат и направилась на кухню, стряхивая с себя остатки ночной грезы. Даже если он опять ей приснился, это совсем ничего не значит. На барной стойке хаотичной кипой навалены исписанные нотные листы - все как обычно. Рядом стояла пепельница, в которой горкой громоздились сигаретные окурки. Маринетт по привычке опустошила ее в мусорку и приоткрыла окно, чтобы хоть чутка проветрить помещение. Лука выполз на запах кофе: сонно почесывая голову, он плюхнулся на высокий стул и принялся наблюдать за тем, как его девушка колдует над френч прессом. Гора исписанной бумаги его никак не смущала; более того, Маринетт готова была поспорить на что угодно, что стоит его попросить, и он с безошибочной точностью вытащит из нее именно то, что нужно. Эта особенность ее парня одновременно ужасно раздражала и вызывала искреннее восхищение. – Есть будешь? – поинтересовалась брюнетка. Лука кивнул. Яичница с беконом и американо для него, тосты на ржаном хлебе с авокадо и кофе с кокосовым молоком для нее. Она готовит, он моет посуду. Он идет в душ первым, потому что Маринетт всегда моет голову, а он через день. Лука опять не может найти свой любимый медиатр; он, как всегда, завалился за диван. Он снова курит в квартире, Маринетт ворчит. Все как обычно. «День сурка», подумала девушке, в очередной раз смахивая пыль со старенького пианино. Знаете, что общего у длительных отношений и старой, но любимой мыльной оперы? Тебе уже давно все равно, чем это все закончится, но ты настолько привык, что тебя за уши не оттащить. Взгляд Маринетт упал на фотографию времен выпускного класса старшей школы, стоящую в рамке на рабочем столе Луки. Им по семнадцать, он трепетно обнимает ее за талию, она смотрит на него влюбленными глазами. Они такие юные и счастливые. «Семь лет, как быстро время летит,» - с улыбкой подумала девушка и тут же помрачнела. Она подняла глаза: Лука наблюдал за ней из дверного проема с таким известным ей вожделением. – Кстати, что тебе сегодня такое приснилось? - вкрадчивым голосом поинтересовался парень, пристраиваясь сзади и ненавязчиво запуская руки ей под футболку. – Ты так сладко постанывала во сне, я аж завидую. Маринетт слегка закусила губу – он хорошо знает, как сделать ей приятно. Его чуть шершавые от мозолей пальцы уверенно скользят по ее коже, поглаживая и массируя. «Сначала живот,» - мысленно отметила девушка. «Потом грудь. Сейчас спустится ниже.» Когда его рука добралась до ее промежности, девушка рвано вздохнула и слегка выгнулась в спине, ощущая его возбуждение. – Я переспала с незнакомцем, с которым познакомилась на вечеринке , – честно ответила она, разворачиваясь лицом к Луке и обнимая его за шею. - Он называл меня Миледи и цитировал Гамлета. – О? - удивленно выгнул бровь парень. - Не знал, что тебя возбуждает Шекспир. Я думал, ты больше по Мопассану. – Заткнись, а, – фыркнула Маринетт, целуя Луку взасос и кладя его руку к себе на грудь. - Хоть бы приревновал, что ли. – К кому? К твоей сексуальной фантазии? – парень рывком посадил ее на стол. - Тоже мне, проблема. Я все равно лучше ее. Если бы это было только фантазией. Девушка раскрылась ему навстречу, позволяя ласкать себя. Иногда, прикрыв глаза, она могла вообразить, что она снова там, в Париже, три года назад. Она снова пьяна. На глазах Маринетт выступили слезы. Лука нежно вытер их тыльной стороной ладони - он думает, что это от удовольствия. Прости меня. Девушка прильнула к парню, едва сдерживая стоны. Лука - все, что у нее осталось от себя прошлой: теплой, наивной девчонки, которая верила в то, что сможет стать как Коко Шанель; девочки, работающей консультантом в магазине Тиффани. А chat noir – просто очередной сон.

***

– Ты помнишь, что мы вечером идем на прием по поводу открытия нового завода? Адриан не ответил. Он сосредоточенно размешивал молочную пенку от кофе. – Адриан! Блондин чуть вздрогнул и поднял голову. Опять он выпал из реальности. – Прости, я задумался, – рассеянно пробормотал парень. – Так что ты там говорила? Кагами недовольно нахмурилась. Даже в домашнем спортивном костюме, с мокрыми волосами и без макияжа она выглядела безупречно. В такие моменты Адриан подвергал сомнению ее человеческую природу - таких идеальных людей, как она, просто не может быть. Это было бы просто несправедливо. Ведь он совершенно не заслужил такую жену. – Прием, – терпеливо повторила девушка, садясь с ним рядом. – Сегодня вечером. Моя мама открыла новый завод и устраивает прием. Помнишь? – А... – неопределенно протянул парень. – Да-да, конечно. Извини. Кагами обеспокоенно дотронулась рукой до его лба. – С тобой все в порядке? – спросила она. – Ты опять сегодня ворочался во сне. Снова кошмары? «Лучше бы это были кошмары», подумал Адриан, убирая ее ладонь с лица. – В какой-то степени да, – в который раз соврал молодой человек. – Ничего, мне уже лучше. Девушка внимательно посмотрела ему в глаза. От этого чистого и пронзительного взгляда Адриану всегда было не по себе; он боялся, что однажды она увидит всю ту грязь, которой он покрыт, и захочет проткнуть его катаной, висящей на стене у них в гостиной. Наконец Кагами устало вздохнула: – Я тебе верю. Ты же знаешь, что если тебя что-то тревожит, я всегда на твоей стороне? Парень неопределенно кивнул. Ему стало стыдно: его жена работала на износ, помогая слепой матери управлять компанией, при этом умудряясь быть хорошим другом и красивой женщиной. «Ты зажрался, Адриан Агрест,» - угрюмо подумал он. «Сорвал джекпот, ничего для этого не делая, и тебе этого мало.» Он ненавидел себя за то, что не любил ее. Нет, не так: блондин бы отдал все сокровища мира за то, чтобы полюбить Кагами Цуруги. Но он не мог. Ведь каждую ночь он видел во сне таинственную незнакомку в маске, и каждое утро просыпался в холодном поту. Каждый день искал ее черты в прохожих, и каждый раз не находил. Три гребанных года.

***

Вот уж где Маринетт не ожидала увидеть Нино, так это в бутике Тиффани на Пятой Авеню. Она не сразу узнала в сутулом смуглокожем молодом человеке в глухих темных очках и серой толстовке парня своей лучшей подруги. Он склонился над витриной и сосредоточенно рассматривал ассортимент свадебных колец. Девушка с легкой улыбкой на губах подошла к нему сзади, стараясь остаться незамеченной. Это было несложно – ее друг был полностью поглощен процессом. – Я могу вам помочь? – доброжелательно поинтересовалась Маринетт, положив руку ему на плечо. Нино аж подпрыгнул: – М-м-маринетт? – в его глазах отразилась непонимание. – Откуда... – Я здесь работаю, – ответила девушка на невысказанный вопрос. – Недавно перевели. – О, – неопределенно крякнул Нино. – Поздравляю. А... – Помогу, – понимающе кивнула Дюпен-Чен, заходя за прилавок. – Иди сюда, покажу кое-что интересное. Она поманила парня рукой. На витрине под стеклом лежало небольшое, изящное и тонкое золотое кольцо с продолговатым бриллиантом. Глаза Нино расширились: – Да ты что, оно, наверное, слишком дорогое для меня, – смущенно промямлил он. Его ладони были сжаты в кулаки – он явно был пристыжен этим фактом. Маринетт поднесла руку ко рту и заговорщицки подмигнула: – Оно из старой коллекции. У меня еще скидка для сотрудников. Давай, я тебе хорошую цену сделаю. – Правда? – сразу оживился молодой человек. – Маринетт, это было бы так здорово. Я тебе по гроб жизни буду должен. – Пустяки, – отмахнулась девушка, довольно улыбаясь. – Мы же друзья, сочтемся. Подожди здесь. Маринетт оставила своего клиента ждать у прилавка. Нино явно воодушевился и слегка приосанился. Девушка тем временем направилась в кабинет управляющего. В небольшом офисе с белыми стенами она всегда чувствовала себя как на приеме у врача. Она всегда поражалась тому, насколько не вдохновляющими выглядели все рабочие помещения. – Вы что-то хотели, мисс Дюпен-Чен? – монотонно поинтересовался субтильного вида мужчина с модно уложенными жидкими светлыми волосами в отутюженной белой рубашке. Девушка прикусила губу. Хоть бы у этого козла сегодня было хорошее настроение. – Да, – кивнула она. – Мистер Синклер, могу ли я попросить оплатить часть цены за изделие в счет моей зарплаты? Начальник устало посмотрел на Маринетт поверх очков. – Дюпен-Чен, я вот все не могу понять: вы добрая, наивная или просто дура? На кой черт вы изображаете из себя благотворительную организацию? Вы что, Мать Тереза? Девушка еле удержалась, чтобы не ответить какой-нибудь колкостью – так ведь можно и работы лишиться. – Я вас очень прошу. Это очень важно для меня, – упрямо повторила она. Мужчина еще несколько секунд буравил ее оценивающим взглядом и наконец вздохнул: – Ладно, бог с вами, валяйте. Но имейте ввиду - зарплату раньше срока я вам не выдам, и не просите. Маринетт облегченно выдохнула - занудный скряга в этот раз не слишком много ворчал. – Естественно, – кивнула она и вышла из кабинета, предвкушая счастливые глаза своего друга. Если хоть кто-то в этом мире кроме нее может быть счастлив, это хорошо. Это значит, мир еще не совсем безнадежен.

***

Нино вышел из бутика окрыленный. Он совершенно не ожидал встретить там Маринетт. И еще больше он не ожидал, что сможет купить для любви своей жизни обручальное кольцо от Тиффани. И все же, Маринетт - одна из лучших людей, которых он когда-либо знал. Добрая, улыбчивая, самоотверженная; с затаенной печалью в больших прозрачно-голубых глазах. Человек несчастной судьбы, рано потерявший родителей. Иногда он задавался вопросом, что было бы, если бы он тогда поступил иначе. Пожалуй, Нино был единственным человеком, который знал, что произошло в ту ночь три года назад, когда он имел неосторожность позвать в гости своего старого друга. – ...я тебя прошу, заклинаю, ради всего святого, скажи мне, кто она? Адриан вцепился в руку парня, будто утопающий за соломинку. Нино был в полном замешательстве - ни разу в жизни он не видел Агреста таким; даже когда умерла его мать, он не плакал, а сейчас его друг буквально валялся у него в ногах. – Ты же знаешь, я не могу, – попытался воззвать к разуму Лейф, пребывая в растерянности. – Таковы условия вечеринки. Ты же именно поэтому туда и пришел. Я не могу раскрыть личность человека, если он сам этого не захочет. – Да к черту условия, – психанул блондин. – Я должен ее найти, понимаешь? – Прости, – покачал головой Нино. – Я не стану тебе в этом помогать. Ты одержим. У тебя невеста, Адриан, приди в себя! – Плевать я на все хотел, – выплюнул Адриан, кинув на него взгляд, полный злобы на самого себя и обиды. – Ну и ладно, я найду ее сам, даже если мне придется перевернуть весь земной шар. Он ушел, хлопнув дверью; с тех пор его лучший друг детства не выходил на связь. Примерно через полтора года Нино узнал о том, что Агрест все-таки женился на своей японке, которую навязал ему отец. «Может, я действительно тогда совершил ошибку,» подумал парень, задрав голову наверх, словно пытаясь увидеть, как пики небоскребов разрывают небеса.

***

И все же Адриан не любил приемы. Сияющая роскошь в стиле Великого Гэтсби слепила. Приглушенный шепот, лживые улыбки и лесть, утопающие в океане шампанского, душили Агреста. Он сбежал из этой галдящей толпы джентельменов и дам, пестротой нарядов напоминавших павлинов, на небольшой уединенный балкон. Кагами скоро начнет его искать, но пока он наслаждался желанным глотком свободы. Красная кружевная маска оттягивала его карман, будто призывая скрыть его ото всех проблем. Парень уже давно перестал себя спрашивать, зачем он постоянно держит ее при себе. Это казалось ему таким же естественным, как дышать. – О боже мой, Адриан Агрест, сколько лет, сколько зим. Знакомый чопорно-высокомерный голос заставил молодого человека удивленно обернуться. Он принадлежал шикарной блондинке в красном платье с вызывающим разрезом; ее пальцы, как обычно, украшали многочисленные кольца, а на ее гусиной шее красовался массивный бриллиантовый гарнитур. Перед ним стояла Хлоя Буржуа собственной персоной - скандально известная главный редактор модного журнала «Буржуа» и по совместительству его подруга детства. Вот уж кого парень не ожидал здесь увидеть. – Далеко же тебя занесло, – фыркнул Адриан, отворачиваясь. – Я в последнее время, знаешь ли, полюбила путешествия, – Хлоя манерно прикрыла рот рукой, скрывая дьявольскую лисью усмешку. – И что же мировая икона моды забыла на внутреннем мероприятии Цуруги Индастрис? – флегматично поинтересовался Агрест, облокачиваясь на перила балкона. – Простое любопытство, быть может? – девушка изобразила непонимание. – Что тебе нужно, Хлоя, – устало спросил ее Адриан. – Наша сделка давно аннулирована. Оставь меня в покое. Шикарная блондинка поджала губы: – Боже, ты как был занудой, так и остался. – Я просто вырос, – угрюмо поправил ее Агрест-младший. – И тебе бы уже пора. – Из нас двоих только ты страдаешь синдромом Питера Пэна, – закатила глаза Буржуа. – Ты хоть иногда делал что-нибудь не в угоду папочке? – Замолчи, – резко оборвал ее Адриан. – Ты ничего не знаешь. – О, я-то как раз знаю достаточно, – фыркнула Хлоя. – Это ведь я угрохала кучу сил и времени, чтобы найти тебе эту твою Золушку в маске, и тащилась к тебе через полпланеты, потому что кое-кто не соизволил ответить на мои имейлы... Молодой человек вдруг сильно побледнел. Он резко и грубо схватил девушку за запястье. – Повтори, что ты только что сказала, – почти рыкнул Агрест. – Отпусти, мне больно, – блондинка возмущенно вырвала руку. – Да, я нашла кое-что на твою принцессу. Можешь целовать мне ноги, я разрешаю. – Ты сейчас не шутишь, верно? – напряженно спросил парень. - Потому что если шутишь, это очень плохая шутка. – Стала бы я ехать в такую даль только ради того, чтобы над тобой поиздеваться, – Хлоя посмотрела на него, как на идиота. – У меня для этого есть Сабрина. Девушка порылась в сумочке и достала измятый конверт и всунула его в руки Адриана. – Это письмо пришло в мой офис в Париже, – сообщила Буржуа, стряхивая с платья невидимые пылинки. – Будешь мне должен. Она удалилась, шурша юбками, оставляя Агреста в полной растерянности с конвертом в руках. Молодой человек в ступоре разглядывал кусок бумаги. Ситуация казалась ему какой-то сюрреалистичной: он так долго искал хоть одну крошечную зацепку о личности темноволосой феи в черно-красном платье, что перспектива наконец найти ее слегка пугала. Он подавил в себе секундное желание разорвать письмо и выкинуть его в окно. – Адриан! Парень судорожно запихал конверт в карман брюк: к нему направлялась Кагами. Нашла-таки, наконец. – Я тебя везде ищу, – сообщила его жена, уверенно беря его за руку и увлекая Агреста за собой. – Скоро начнется официальная часть приема, ты мне нужен. Молодой человек позволил себя утащить с маленького уединенного балкона; с этой информацией он еще успеет разобраться.

***

Аля нагрянула в гости внезапно; впрочем, как и всегда. Нежданно-негаданно, она объявилась на пороге квартиры Маринетт Дюпен-Чен с бутылкой мерло и широченной ухмылкой на губах. – Когда ты вообще успела приехать в Нью-Йорк? – смеясь, поинтересовалась девушка, помогая подруге раздеться. – Сегодня утром, – весело отозвалась Сезер. – Меня неожиданно отправили в командировку на четыре дня. Вот чудо-то! – Да уж, – закатила глаза Маринетт. – Ну давай, проходи! Лука сегодня допоздна в студии, так что у нас сегодня девичник. Аля влетела в гостиную и совершенно по-хозяйски развалилась на диване, закинув ноги на низкий журнальный столик. – Матерь божья, как я устала от этой работы, – трагически молвила девушка, патетично возведя руку ко лбу. – Вина мне, vite!!** – Сезер, имей совесть, – беззлобно проворчала Дюпен-Чен, выходя с кухни со штопором и двумя пузатыми бокалами. Бутылка вина закончилась подозрительно быстро: за разговорами и искренним смехом девушки не заметили, как раздавили ее на двоих. Слегка поддатые, они лежали на ковре, взявшись за руки. – Ты знаешь, что меня Нино замуж позвал? – спросила Аля, показывая подруге знакомое ей кольцо. – И кольцо Тиффани! Я уж думала, что он никогда не решится, а он все это время копил на него. – Ага, знаю, – хихикнула Маринетт, обнимая девушку. – Я ему на это кольцо скидку дала. – Ну конечно, – закатила глаза та. – То-то он вдруг решил поехать к другу в Нью-Йорк. Вот же еврейская душа! – Я рада за тебя, – тихо проговорила Дюпен-Чен, уткнувшись подруге носом в плечо. – Вы столько лет вместе, давно пора. – Кто бы говорил, – отозвалась Сезер. – Со скольки лет ты встречаешься с Лукой, с шестнадцати? И сколько раз он звал тебя замуж, напомни? Маринетт вздрогнула и спрятала глаза. Лука... Не самая приятная тема для разговора по душам. – Это другое, – непонятно отмахнулась девушка. – Что значит другое, – не поняла Аля. – Это же любовь, Маринетт. Она простая. Ты или любишь, или нет. Третьего не дано. – Я люблю Луку! – почти выпалила девушка громче, чем положено, и, спохватившись, закрыла рот рукой, после чего продолжила чуть тише. – Но, понимаешь, эта любовь... Она как старые носки. Удобные, теплые, но дырявые. – Носки можно и новые купить, при желании, – резонно заметила Сезер. – Можно, – согласилась Маринетт. – Но будут ли они такими же мягкими и удобными? – Любовь не для удобства, – возразила ей подруга. – Любовь - это истина, причина, по которой люди появляются на свет. Она не может быть удобной, и не должна. – У меня больше никого нет кроме него, Аля, – глаза Дюпен-Чен наполнились слезами. – Лука был со мной, когда умерли родители. Он поддерживал меня, когда я не знала, что мне с собой делать. Я бы хотела подарить ему всю любовь этого мира, но я просто не могу. Девушка горько заплакала, уткнувшись в грудь подруге. Слезы ручьями текли из ее глаз, от усталости, от обиды на эту ужасную, несправедливую жизнь. Оттого, что она такая жалкая и беспомощная. Сезер понимающе и ласково гладила Маринетт по волосам. – У тебя есть я, – мягко приговаривала она. – И я всегда буду на твоей стороне, что бы не случилось. Тут взгляд Али озарился искрой воспоминания – она подорвалась с места и начала рыться в сумке. Спустя какое-то время девушка извлекла из него что-то и вернулась обратно на ковер. Она села напротив Маринетт и внимательно посмотрела ей в лицо. – Нино велел мне отдать это тебе, – Сезер протянула ей запечатанный конверт. – Я не знаю, что там, но он сказал, что ты поймешь. Дрожащими руками Дюпен-Чен взяла его из рук подруги и осторожно вскрыла. Внутри лежал кусок бумаги с одной-единственной запиской: +199456979 Ты знаешь, что с этим делать. Будь счастлива. Нино Лейф. Прочитав данный опус, Маринетт грохнулась в обморок. *Уиллиамсбург - район Бруклина в Нью-Йорке. ** vite (фр.) - быстро