Украденное сердце

      Гилтиас вошел в таверну, и Рейстлину, травы хозяину занесшему, даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять — дождался. Дракон сел рядом, у стойки.       — Я ведь понял, что за зелье ты мне дал, — сказал маг ровно, повернувшись и глядя в глаза.       — И… что теперь? — дракон напрягся. Мальчишка же глупый… Сколько ему, двадцать? Двадцать два? Не поймет. И слушать объяснений не станет. Будет пытаться проклясть? На дуэль еще вызовет какую-нибудь, помнится, были у него среди друзей рыцари… Истерику закатит?       — И… — маг жестом потребовал у трактирщика вина, не скрываясь, подлил в него что-то из плоского пузырька с пояса (пояс — тот самый, и Гил едва не потерял голову прямо там) и протянул стакан. — Пей.       — Здесь многолюдно, тебе не кажется?       — Пей, — приказал маг железным тоном. — Я рассчитал дозу, дойти успеем.       Гилтиас улыбнулся и выпил залпом.       — Идем?

***

      Рейстлин устало уткнулся лбом в ладони, горбясь на краю кровати в снятой комнате гостиницы. Дракон, раскинувшись поверх покрывала, мирно спал, сжимая руку на краю красной мантии даже во сне, будто отпускать не хотел. Он и не хотел, но послушно дошел до номера, и также послушно подставил губы под так и не случившийся поцелуй.       Он и зелье выпил послушно. Действительно — то самое, хотя маг до последнего не верил сам себе. А ведь мог бы подлить то же слабительное. Или яд. Быстрый, почти мгновенный, чтобы и выблевать не успел. Либо медленный… Такой, чтобы понял слишком поздно. И на драконов есть свои травы. Он мог дать ему что угодно… Лорд не походил на глупца. Но там было лишь точно такое же зелье. И чародей до последнего собирался… Хоть что-то сделать. Отомстить? Унизить? Поставить в собственное положение? Или хотя бы просто — на колени? Получить мнимую власть, отдать сторицей! Чтобы оборвать все, отодрать незарубцевавшееся, боль причинить — после. И больше никогда. Это была бы достойная месть. И отвратительная, но когда его особенно волновали вопросы морали? Он мог. И собирался. И…       Усыпить даже и дракона, не так сложно. И споить после другое зелье, так, чтобы забыл. Вечер этот забыл. А вот тут уже уверенности не было, но если и не сработает…       Пусть.       Ни Бездны он не смог. И вопрос даже не в физический возможностях тела — рядом с проклятым Золотым с этим как раз не было бы проблем. Совесть? Какая чушь! Просто… Мерзко стало. От него. Нет, от себя. Лучше бы в самом деле яд подлил. Не жестом мести, милосердия… Какая чушь лезет в голову! Передернув плечами, поднялся, выдергивая мантию из чужих пальцев. Оставаться здесь бессмысленно, стоит идти. Карамон, опять же, наверняка волнуется, как же — брат пропал… Вернувшийся брат мог стать спасением, но рассказывать ему хоть что-то Рейстлин не собирался. А через какое-то время они оба планировали покинуть Утеху.       А вместо того, чтобы уйти, вернулся к кровати, снова сел — теперь ближе к изголовью. Чертов лорд… Дракон. И не старится ведь, не покрывается морщинами вечная солнечная юность. Проклятье! Рейстлин впервые, кажется, мог просто так смотреть на Гилтиаса, и смотрел, рассеянно накручивая прядь золотистых волос на золотистый же палец. Красота и уродство. Субъективно…       Глупо оставаться здесь. Рейстлин прекрасно это осознавал. Даже когда делал еще одну глупость, когда коротко и быстро, украдкой, крал поцелуй с губ спящего лорда. Ну не идиот ли?       «Идиот», — твердил он себе, покидая гостиницу и оставляя Гилтиаса самого разбираться со всем.

***

      Слухи о заезжем лорде и Рейстлине дошли до Карамона вскоре после возвращения. Утехинцы были людьми довольно простыми, зато старший Маджере за время наемничества наслушался о таких избалованных «лордах» многого, и понял по-своему — почти правильно. И когда братья по дороге к рынку Гилтиаса встретили…       — Карамон! Свихнулся?!       Гил пошатнулся от удара в лицо, схватился машинально за посох Рейстлина… И получил еще и от него.       — Рейст, ты что, не понимаешь, что этот ублюдок от тебя хочет?       Маг со смешанным чувством склонился над слегка (или нет? вон, крови сколько…) прибитым лордом, осевшим после приветствия посоха Магиуса в придорожную пыль, заставил его убрать руки от лица… Да нет, не так страшно, даже нос не сломан. Лишь бы сотрясения не было.       — Этот ублюдок доставил меня к тебе вовремя!       Странное чувство, непонятное… Рейстлин недовольно скривился — ему бы просто позлорадствовать сейчас, но ведь есть теперь еще злость за несдержанного брата, чувство вины и неловкости за произошедшее. Да и вмешивать Карамона в происходящее он никак не хотел, сам разберется!       Гилтиас зашипел от боли сквозь зубы.       — Знал бы… Отказался бы.       — Закрой рот, — Рейстлин подцепил под локоть, потянул вверх. — Вставай, тебе лучше уйти в тень… Карамон, принеси с рынка льда.       Карамон насупился, и оглядывался потом наверняка не раз, но брата послушал, ушел торопливо. И правда ведь, Рейст появился тогда будто по волшебству… Все равно!       Маг остановился у колодца, у домишки на отшибе, пошатывающегося лорда оставил у растущего рядом юного деревца. Заскрипел ворот, булькнула внизу бадейка… Поглядывая на дракона, Рейстлин меланхолично крутил ручку, спрашивая себя, почему не ушел вместе с Карамоном. Долг? Гилтиас сказал — они квиты. Вежливость? Это с ним-то? Тьфу, пропасть, вот угораздило же столкнуться… Клятые слухи.       Вода и так была холодна, может, не стоило спроваживать брата? Сейчас же придет в себя и кто знает, не найдет ли на него опять…       Кровь на холодном, мокром платке казалось ярче человеческой. Дав Гилтиасу бестолково, рассеянно привести лицо в порядок, Рейстлин холодно отметил:       — А ведь Карамон прав.       Гилтиас посмотрел непонимающе… И, позеленев, сполз по стволу вниз, Рейстлин только выругаться успел сквозь зубы. Ну братец, удружил! И что теперь делать?       Карамон как раз со льдом вместе подошел, посмотрел подозрительно:       — Что с ним?       Сознания дракон не потерял, смотрел зло, огрызнулся, послал куда подальше, Рейстлин его едва не пнул в сердцах — а напугал-то, скотина!       Впрочем, с лорда и делом ответить братцу сталось бы, а он и не пытается, опять же, бледность эта нездоровая, да под глазами темнеет…       Спокойствию своего голоса маг и сам удивился.       — Он живет в гостинице на краю города. Третья комната. Отведи его туда, и не вздумайте сцепиться по дороге, вы оба, ясно? Я только зайду домой за настоем…       Наверное, это все-таки чувство долга — решил маг по дороге за настоем, костеря себя на чем свет стоит. И брата. И клятого дракона! И… А ведь и завтра идти придется.       — Мне так плохо! — Бодрый до отвращения Гилтиас, только что с теменью под глазами, возлежал на кровати и за ладонь мальчишку тискал бессовестно — когда еще позволит.       — У моего брата рука тяжелая, — задумчиво произнес маг, то ли раздумывая, то ли напоминая. Ох и глупо же он себя чувствовал, за дверью стоя! Должником себя чувствовать не нравилось. Гордостью поступаться — тоже! Кто его знает, вошел бы, если бы дракон его сам не почуял? Клятый дракон! Глупый братец! Да пропадите вы оба пропадом!       — Я прекрасно вижу, что тебе лучше, — вздохнул маг. — Отпусти меня и вставай, разлегся тут… Голова кружится?       Соблазн соврать был велик, но изображать слабость Гилтиасу все-таки не нравилось. Даже когда это приносило такие чудные плоды, как неожиданный интерес мальчишки. Вон, как взглядом своим золотым следит! Потеплеет это золото однажды, на него глядя, никуда не денется… Дракон уверен был.       Чуть в стену лбом не вмазался — замечтался! Мальчишка смотрел злорадно, понимал, что к чему… Ну паршивец!       — Вижу, тебе лучше. Я тут больше не нужен.       — Нужен! — возмутился Гилтиас и сам улыбки не сдержал, когда лекарь поневоле хмыкнул… И сбежал, конечно, дракон еле себя удержал, чтобы следом не отправиться, остановить, в объятиях сжать, в глаза насмотреться, вкус кожи его вспомнить, и целовать, целовать, пока золото в глазах не заблестит лихорадочно под тенью от ресниц, под веками, от удовольствия прикрытыми… Да долго этого ждать придется, похоже.

***

      Карамон с раздражением отставил пиво и покосился на дракона. С-с-котина! Брат из-за него вообще сам не свой! Собственной тени шарахаться стал, из дома выходит с оглядкой — и это Рейст! Похудел еще сильнее… В чем только дух держится? Поругались они, а потом маг ушел — и дверью хлопнул так, что трактир вздрогнул. Останавливать его теперь гиблое дело, пускай пар выпустит… Карамон и Гилтиаса удержал, за шкирку. Все из-за него! Привязался! Додумался! И боги знают, что сделать успел… Брат-то ни за что не признается, гордый, и гордости той не меньше, чем магии. Да только Карамон видел мелкие темные синяки на запястьях, и на следы страсти оно не походило — скорее уж, как если бы кто сжимал с силой пальцы…       Прибить бы. Только проблемами чревато… Сволочь такая. Рейстлин же только кажется таким, самодостаточным, уверенным во всем. А он в защите нуждается! Только вот и принять ее не хочет. Карамон предлагал. Ведь честно предлагал, так и сказал, как думал, а потом дракона принесло… Маг совсем замкнулся. Да слушал — как его делили без него, лорду тоже вошь под чешую попала, видать, разошелся, Карамон в ответе не остался. Они ведь оба были уверены, что они — сами! — магу нужны! Слушал, слушал, а потом…       — Мне. Никто. Не нужен. Хватит!       И ушел… Нет, он отойдет. Он… Он простит. Только Карамон такое уже не впервые слышал в минуты чужой злости, и больно это было. Каждый раз. Он не обижался, он правда понимал, а все же… И то Испытание… Пусть и иллюзию, да только Рейстлин его убил. Хотя так ли ясно он мыслил тогда, едва живой, едва выживший?.. Карамон не обижался. Карамон себя беспомощным чувствовал в такие моменты, потому что сколько бы силы не было — помочь она никак не могла.       — Как и всегда, — пробормотал он. А потом… Потом как-то вышло так, что он этой твари чешуйчатой в собственных сомнениях признался. Все выложил. Каждое «не нужен». А ему ведь только заботиться о Рейсте хотелось, просто — рядом быть, и чтобы хоть немного проще все было!..       От удара на пол свалился, пиво расплескал (оно язык и развязало, видать!).       — Идиот, — дракон едва не шипел, и Карамон впервые испугался его — вот такого, совершенную форму ярости. — Это ты-то ему не нужен?! Он за то, чтобы я тогда к тебе его привез, мне все предложил! За один только полет — себя продал, чтобы тебя, идиота, вылечить! Ну что, легче тебе стало, ненужный?       …Не один воин пиво пил. Только теперь весь хмель выветрился разом, один ужас осознания остался. Брат что сделал?.. Он… Из-за него… А эта тварь?!       Чуть позже Рейстлин мрачно лечил обоих с видом обреченного мученика. Грубовато, но действенно. На нервы ему старались не действовать, потому что… Посох-то тяжелый, Карамон подозревал, а Гилтиас наверняка знал.       — Ты правда… Правда предложил ему себя за тот полет? — Вечер давно уже в ночь превратился, Карамон, наконец, компресс со лба снял, взглянул хмуро.       — Трепло, — зло выплюнул маг, готовясь ко сну и пытаясь разобрать спутавшиеся за день волосы.       — Рейст, ты… Он тебя?! — Карамон сглотнул, не решаясь произнести все вслух. Неужели в самом деле…       — Нет, — буркнул его близнец, дергая гребень. — Он… Отказался от платы.