О них

Это произошло этой осенью, спустя год как они встретились снова.

Он - теперь разведён. Клетчатые рубашки перманентно заменили голубые. Уже не в черной, а в белой машине. Лицо его стало значительно старше. Такие это все мелочи, что сама от себя устаешь. Обстоятельство их встречи нельзя назвать удивительным. Он работал во многих местах. Бесчисленное количество знакомых и стаж в цифру, что на год больше той, что у Алисы по паспорту, были лишь подтверждением того, что увидеть его можно было во многих местах, что хоть немного связаны с искусством изобразительным. Он стал ее новым преподавателем в новом учебном месте. Они знакомились друг с другом будто бы заново, оставляя позади себя те события, которые когда-то сделали их другими людьми. Время шло, и в какой-то момент прежние черты друг друга стали практически незаметны. А чуть позже все стало ощущаться таким бесконечно сырым и холодным, повторяющимся изо дня в день закрываемыми окнами в большой аудитории, редким смехом и частыми разговорами, но с уже пустым взглядом. Алиса перестала быть Алисой, также как и Шведов перестал быть собой. Он делал вид будто бы счастлив, а его завуалированное "мне одиноко" проскакивало с заметною частотой. В целом, фразы его со временем стали иногда повторяться, но интересности не теряли. Он не трогал, не извинялся, больше не было сказано ни одного слова о теплой Италии, как он любил. Она же - уже давно совершила абсолютное принятие у себя в голове, переросла, забыла, посредством самоанализа. Такое бывает. Иногда он смеялся, заглядывая ей в глаза. По-доброму, без скрытых смыслов. Он интересовался ее планами на жизнь, давал советы, будто бы проявляя участие. Сказала же, стал другим. И такое бывает. Время тянулось медленно, но смысл происходящего ускользал быстрее. С закрытыми окнами и распахнутыми друг на друга глазами лучше не становилось. И в какой-то момент это оборвалось. Все оборвалось в тот момент, когда я увидела перед собой пустую комнату. Тебя не было уже четыре недели, но я не спрошу причину. С разочарованием я подхожу к мольбертам, наставленными в таком количестве, что начнут падать, если коснешься не там, где нужно. Тянусь рукой, беру, ставлю. Справа от меня появляешься ты. Встаешь, улыбаешься, называешь по имени и сообщаешь, что сегодня ты здесь в последний раз. Я делаю вид, будто бы меня не задело, выдавливая из себя несложное "почему". Называешь причину о другой работе, более важной, на которую нужно больше времени и что-то абсолютно ненужное на тот момент для меня. Я и так все понимаю, можешь не объяснять. Желание расплакаться за ближайшим углом оставалось внутри меня все занятие. И тогда я болезненно-медленно приняла, что все это было в последний раз. В последний раз ты позади меня, твои голос и взгляд в глаза, в попытке увидеть в них то, что так и не смогли сказать. Упущенные возможности, вопросы и заготовленные речи ускользают от меня, когда я ухожу предпоследней по счету. Меня не хватает ни на что большее, чем на очередное несложное "до свидания" и секундный взгляд. Не представляешь, как хотелось задержать его на минуту. И тогда я пытаюсь простить саму себя за молчание, длинною в месяцы. И если бы ты только знал, как хотелось бы мне случайно дотронуться до тебя в толпе, встретиться взглядами, получить сообщение.

И почему-то меня не покидает успокаивающее чувство уверенности, что мы обязательно встретимся снова.

Когда-нибудь.