Under One Roof

Блейн едва ли покидал свою комнату, прежде чем не пришло время возвращаться в школу – он говорил Анджеле, что просто устал, и никто даже не посмел поставить под сомнение его слова. В каком-то смысле он действительно устал; устал от боли и предательств. Да и состояние Курта тоже оставляло желать лучшего. Ему приходилось притворяться, что все замечательно, чтобы его отец не заподозрил, словно их с Блейном миры разрушены, хотя, казалось, так все и было на самом деле. Курт не знал, кто отреагировал хуже на «расставание» – Блейн или Сантана. – Эй, Хаммел, как дела с твоей гейской сексуальной жизнью? – прозвучал голос Сантаны в трубке, которую поднял Курт. – Э-э, мы с Блейном… Мы не… Мы больше не вместе, – Курт старался говорить спокойно, чтобы голос не дрожал, ведь ему совсем не хотелось расплакаться. – ЧТО? – парню пришлось оторвать телефон от уха, пока Сантана выкрикивала смесь из английских и испанских ругательств, требуя подробностей о том, почему и как это случилось, на что Курт отвечал, изо всех сил стараясь не расклеиться. – Некоторым просто не суждено быть вместе, Сан. Я чувствую себя паршиво, но знаю, что так будет лучше, – вздохнул Хаммел. – Конечно, некоторым не суждено, но тебе и Блейну? Суждено. И я думаю, что ты просто отталкиваешь лучшее, что с тобой когда-либо случалось, Курт. Я видела, как вы смотрите друг на друга, после того, как обо всем узнала, и я абсолютно уверена, что вы созданы друг для друга. Курт был шокирован: Сантана никогда не говорила ему таких приятных слов. Почему ей вообще не плевать? – Ты, наверное, думаешь, почему мне не плевать? – Проклятье. Должно быть, эта девчонка умеет читать мысли. – Я и сама не знаю. Я просто вижу, что ты идиот и скоро пожалеешь, что отпустил его. Курт пробормотал что-то похожее на «уже отпустил», но Сантана не расслышала. Друзья попрощались, и, сбросив вызов, Курт наконец позволил себе расплакаться. Вспомнив разговор, Хаммел почувствовал, как глаза снова защипало, и постарался собраться. Он ехал в школу и ему совсем не хотелось останавливаться, чтобы утихомирить свои эмоции. Сегодня Блейн решил добраться до школы в одиночестве, что совсем не удивило его брата. С самого расставания Блейн не разговаривал с Куртом. Он болтал всякие странности, когда рядом были родители, чтобы они не докучали своими вопросами, но в остальное время Блейн совершенно игнорировал брата, словно его не существовало вовсе. Даже не смотрел. Курт знал, что ранил парня. Черт, да ему и самому было больно, ему было нелегко, но так нужно. Как они могли влюбиться так сильно? У них ведь не было возможности по-настоящему быть вместе. Конечно же, когда они уехали бы в колледж, что-нибудь и могло бы случиться, ведь они больше не жили бы с родителями, но этого не произойдет еще в ближайшие два года, а кто знает, что может перемениться к этому времени? – Блейн! – закричала Сантана, заметив кудрявого друга у шкафчика. – Да? – спросил он, приподняв бровь. Блейн думал, что девушка больше не будет разговаривать с ним, так как они с Куртом больше не вместе. – Я подумала, что если вы с Фарфоровым больше не в ладах, то мы с тобой могли бы объединиться в союз. В каком-то смысле мне тебя жаль, и я заметила, что раньше ты разговаривал с одним только Хаммелом, – ухмыльнулась она. – И раз уж тебе больше не с кем поболтать, что скажешь дружбе Блейнтаны? – Ты хочешь дружить… со мной? – Блейн сдержал смешок: Сантана была непонятной девушкой. – Не удивляйся так, коротышка. Благодаря твоему образу плохого парня, мы с тобой отлично поладим, – она указала на проходящих мимо учеников. – Смотри, у всех уже коленки дрожат от страха. Она была права, заметил Блейн. Большинство учеников МакКинли осторожно, но с любопытством поглядывали на них, проходя мимо. Блейн ухмыльнулся, ведь это довольно неплохая идея. Теперь ему не придется иметь дело со всеми этими идиотами в школе, потому что ему и так приходится справляться кое с чем – с Куртом. В его груди немного кольнуло, как только он подумал о брате. Его чувства были так же сильны, и это ничего не упрощало. Он до сих пор был по уши влюблен в Курта Хаммела и сомневался, что что-то изменится в ближайшее время. Должно быть, Сантана заметила внезапный перепад настроения, потому что в ее глазах была заметна жалость, если Лопез вообще была на нее способна. – Слушай, я знаю, что я не эксперт в этих ваших «расставаниях», потому что я горячая и со мной никто никогда не расстанется, – Блейн тихо хмыкнул над ее самоуверенностью. – Но если тебе нужно будет поговорить… – Я знаю, – прервал Андерсон, стараясь покончить с неловким разговором, и Сантана благодарно улыбнулась. – Мне пора на урок. Увидимся, – Блейн кивнул ей и пошел к своему классу, на котором рядом с ним будет сидеть Курт Хаммел. Конечно же. – Блейн, как мило, что ты к нам присоединился, – сказала миссис Джонс, учительница французского, когда он зашел в класс через десять минут после начала урока. Парень только помахал и занял стул рядом с Куртом, совершенно игнорируя парня. Учитель дал задание до конца урока, над которым нужно было работать в парах, и это значило, что братьям все же пришлось заговорить. – Ну, э-э… – начал Курт, не зная, как завязать разговор, пока Блейн рисовал подобие гибрида собаки с кошкой и игнорировал парня, что выводило Курта из себя. – Извини, но нам придется работать вместе, и ты мог бы хотя бы заговорить со мной, – взорвался он, и Андерсон мгновенно поднял недоуменный взгляд, который тоже мгновенно наполнился яростью. – Плевать, – сказал он, откидываясь на спинку стула. Курту хотелось кричать, но он говорил шепотом, чтобы никто не услышал, хотя на них все равно никто не обращал внимания. – Серьезно? Ты теперь все время будешь себя так вести? Совсем не будешь говорить со мной после… Сам знаешь. Теперь ты будешь полным ублюдком? Почему ты просто не можешь поня… – Не смей. Не смей говорить, что мне чувствовать и что делать. Ты не понимаешь, что я сейчас переживаю, поэтому перестань. Ты поступил так с нами, а не я. Миссис Джонс подошла к их парте. – Мальчики? По вашему разговору я поняла, что вы закончили работу, oui? – Курту хотелось рассмеяться – только потому, что ты можешь добавлять случайные французские слова в английские предложения, нельзя считать себя квалифицированным учителем французского языка. Она была еще хуже, чем Шустер, преподающий испанский. – Je suis désolé, – с улыбкой ответил Курт, и миссис Джонс с недоумением взглянула на парня. – Простите, – она кивнула и пошла дальше следить за остальными учениками. – Учитель французского, который не знает базового французского, – фыркнул Курт, и Блейн захихикал, прежде чем опомниться и замолчать. – Все нормально, – произнес Хаммел, искренне глядя прямо на Блейна. – Я знаю, что тебе тяжело, но можем мы хотя бы быть друзьями? – Курт все еще надеялся. Блейн дернул плечами. – Я правда не знаю. Мы все еще сводные братья, и, наверное, этого вполне достаточно. Курт собирался сказать что-нибудь еще, но передумал, когда миссис Джонс предупреждающе посмотрела на него. Он поговорит с Блейном потом. Уроки пролетели быстро и без инцидентов, хотя Курт и ожидал, что в какой-то момент разревется. Однако он был невероятно удивлен, когда Сантана и Блейн зашли в хоровую, болтая и смеясь, как старые друзья. – Ну что, ребята? С возвращением! Надеюсь, вы хорошо отдохнули, – мистер Шу радостно хлопнул в ладоши. – Тема этой недели – «Новая музыка». – Взволнованный шепот прозвучал в хоровой. – Я знаю, что вы рады. Поэтому я хочу, чтобы вы все исполнили песни, которые популярны сейчас, либо были популярны в последние годы. – Я бы спел кое-что уже сейчас, если можно, мистер Шу, – Курт поднял взгляд, когда Блейн встал посреди комнаты. Мистер Шу кивнул, и Андерсон сказал что-то музыкантам, прежде чем встать напротив Новых Направлений. Заиграла музыка, и, прежде чем закрыть глаза, Блейн взглянул на Курта. Now and then I think of when we were together Like when you said you felt so happy you could die. I told myself that you were right for me, But felt so lonely in your company, But that was love and it's an ache I still remember. Блейн открыл глаза и уставился прямо на Курта, и тот заметил, сколько боли было во взгляде брата. Ему так сильно хотелось броситься и поцеловать его, не заботясь о том, что подумают другие. Но он этого не сделал. But you didn't have to cut me off, Make it like it never happened and we were nothing. I don't even need your love, But you treat me like a stranger and it feels so rough. У себя в мыслях Курт решил, что эти слова больше подходили ему, нежели Блейну, не считая части с «не нужна твоя любовь», потому что это сам Андерсон вел себя как чужой. Однако было бы странно, если бы Курт встал и начал петь песню о расставании со своим сводным братом. Блейн продолжал петь, отчего по щекам некоторых девушек хора побежали слезы. Казалось, даже парней тронуло его выступление. Now you're just somebody that I used to know. Он пропел эти слова, глядя прямо в глаза Курта. Курт терпел, пока добирался до дома, и только там он позволил себе разрыдаться. Он подумывал дать волю слезам еще в машине, но решил дождаться, когда окажется в безопасности своей комнаты. Парень весь день был словно на иголках, и песня, которую спел Блейн, только добила его. Должно быть, его рыдания были не очень тихими, потому что Курт не заметил, как брат зашел домой, а потом и в его комнату, пока не почувствовал теплую руку на своем плече. – Курт? – голос Блейна звучал слабо и даже виновато. – Что? – взорвался Курт. Он правда не хотел злиться, но как можно сдержаться? Неужели Блейн думал, что ему легко? Неужели он думал, что Курт хотел расставания? Почему Блейну можно распевать печальные песни, а он должен сидеть и слушать, потому что в каком-то извращенном смысле он, похоже, заслужил это и не должен был грустить? Почему ему нельзя сердиться из-за всей этой несправедливости? Он всего лишь принял правильное решение и из-за этого оказался крайним. Блейн присел на кровать рядом с Куртом. – Прости, что спел эту песню. Я просто разозлился. – Уж не ты один, – огрызнулся Курт, и Андерсон кивнул. – Я знаю, что тебе тоже нелегко. Я понимаю. Наверное, я вел себя эгоистично, – Блейн уже и сам смотрел на брата со слезами в глазах. – Блейн, что мы творим? – спросил Курт. – О чем ты? – Так дальше и будет? Мы и дальше будем причинять друг другу боль? – Я не хотел… – Я не имею в виду тебя. По дороге домой я планировал, как отомщу, – после этих слов Блейн рассмеялся, и Курт улыбнулся. – Но, Блейн, почему бы нам хотя бы не попытаться остаться друзьями? Все-таки мы живем вместе, и я знаю, что это сложно после… после того, что между нами было, но я хочу, чтобы ты был в моей жизни хотя бы как друг, – Курт взглянул на брата, пытаясь мысленно донести сообщение, что он предельно серьезен. Он слишком сильно привязался к парню и уже не представлял своей жизни без него. Блейн на секунду задумался, а затем светло улыбнулся. – Да, ты прав, Курт. Мы можем попытаться. В смысле, будет сложно из-за моих чувств к тебе, которые, я надеюсь, взаимны, но… наверное, я тоже не смогу без тебя. Курт улыбнулся и притянул Блейна для объятия. – Друзья? – Друзья, – улыбнулся Блейн, крепко прижимаясь к сводному брату, вдыхая его аромат и стараясь не заплакать. Это убивало его, но Курт был прав – лучше быть другом, чем вообще никем. Парни отстранились друг от друга, и Блейн заметил, что Курт тоже снова был готов расплакаться. Должно быть, ему было также сложно. – Вставай. Пошли готовить ужин. Отца с Анджелой еще долго не будет, так что дом в нашем распоряжении, – Хаммел драматично вздохнул, и Блейн рассмеялся: Курт такой очаровательный.

***

– Подай мне вон ту пластиковую чашку, – попросил Курт, когда парни уже начали готовить свой ужин. – Конечно, – Блейн схватил чашку и протянул Курту, и когда тот повернулся, то заметил, как мало расстояния было между ними, а их лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. С тихим стуком чашка упала на пол, когда Блейн сократил расстояние между ними, и Курт почувствовал, как растворяется в таком знакомом поцелуе, крепко обнимая Блейна.