My demons

Я нервно улыбалась, стоя на пороге собственного дома. Впрочем… Долго ли мне еще называть это место домом? Нет, не думаю. Йен бегло поправляла макияж у зеркала: сегодня она использовала ярко-красную помаду, выгодно подчеркнувшую бледность ее лица. Не могу ее судить, мне и самой очень хотелось нарядиться, встретить день в полной боевой готовности. Геральт куда-то уехал, потому мы наконец могли побыть с тетей вдвоем. Агент, заглянувший к нам вчера вечером, прошел на кухню, попросил чашку горячего чая, а после принялся рассказывать о произошедшем. Один из местных жителей наткнулся на странную находку у края леса, совсем близко к нашему домику… На человеческую кость. Городская полиция прошлась по лесу с собаками, они прочесали поляны, и в одном из старых оврагов нашли фрагменты человеческого тела. Экспертиза подсказала, кем он был при жизни, какое носил имя и что совершил прежде чем отправиться в мир иной. Эмгыр, как преступник, обязан был сдать свой биоматериал для хранения в общую полицейскую базу, так и удалось идентифицировать его останки. Одно только не укладывалось в голове следователя. Я до сих пор помнила тот взгляд, которым одарил меня агент, вошедший в наш дом вечером, помнила, как губа его слегка дрогнула, едва мужчина упомянул неприятное зрелище. – Его тело выглядело так, будто… – он поперхнулся чаем, откашлялся, пока мы ловили каждое слово. – Понимаете, по нашим данным, ваш отец сбежал всего две с половиной недели назад, а труп его разложился так, как труп разлагается за несколько месяцев. – Местный климат? – озадаченно спросила Йеннифэр. «Или он просто все это время был мертвым внутри», – подумала тогда я. У него будто никогда не было души, а телесную оболочку заполняла лишь концентрированная злоба. Агент продолжал что-то говорить, рассказывал нам о том, что придется ждать окончания расследования, что впереди еще куча работы. Но я-то понимала: совсем скоро я освобожусь от оков этого дома. Мужчина еще не успел уйти, а в гостиной с грохотом распахнулось окно, упало несколько рамок с фотографиями, парочка тарелок. Эредин злился, понимал, что стряслось. Удивительно, но я не видела его ночью. Может… Может, это потому, что Геральт ночевал в нашем доме? Мне и правда казалось, будто призрачная тварь боится показываться ему на глаза. Утром, за завтраком, я даже спросила у соседа, имеет ли он отношение к церкви и церковному ремеслу, но тот только рассмеялся. «У меня такая длинная борода?». О современных религиях я знала не так уж и много, так что понятия не имела, какой длины должна быть борода, чтобы служить в культе Милетэле или Вечного Пламени. Покидая дом утром, я не оборачивалась, знала, что Эредин будет там, в одном из окон. Я осталась крайне довольна, проведя целую ночь без его докучливого внимания, и мечтала только об одном: никогда больше не видеть эту мерзкую рожу. Йен нужно было зайти в Цинтрийский офис, ее вызвали для беседы, меня же тетя обещала подкинуть до библиотеки по пути, а потом забрать домой. Креван уже получил мое сообщение, он должен был ждать на месте. – Хорошо, что он умер, – сказала Йеннифэр осторожно, когда деревья замелькали по обе стороны от машины. – Только плохо, что его убили. – Я… Я боюсь, что не смогу ненавидеть его убийцу, – честно ответила я. Во всяком случае, я не стану ненавидеть его именно за этот поступок. Эредин сотворил много других вещей, за которые его можно презирать всем сердцем, но в одном он мне отлично помог. Никто бы не избавил меня от папаши. Дальше же мы с Йен болтали о чем-то отвлеченном, но мысли то и дело возвращались к одному и тому же факту. Эмгыр мертв. Наши скитания закончены, кошмар прошел, верно ведь? Раньше нас скрывали в другом городе потому, что опасались отцовских связей, боялись, что даже из тюрьмы он может приплатить кому-то из своих дружков для расправы над нами. Теперь-то этого не случится? Я выпорхнула из машины слишком довольной, подозрительно довольной, нужно усмирить свой пыл. Йен махнула мне рукой, и я побежала к хорошо знакомому зданию библиотеки. Пожалуй, я впервые посещаю ее в ясную погоду, а не во время проливного дождя, даже странно. Уже привычный запах пыли ударил в нос, едва я пересекла порог. Никого не было. Только я, пыль и книги, ждущие своего часа на бесконечном ряду стеллажей. Креван ждал в своей скромной квартирке, потому мне пришлось самостоятельно миновать все полки, чтобы дойти до люка, ведущего в его обитель. – Тебя кто-то видел? – спросил библиотекарь прежде чем распахнуть «дверь». – Вроде бы, никого, – задумавшись на мгновение, ответила я. Дальнейших вопросов не последовало. Креван открыл люк и подал мне руку, я поднялась, тут же осознав: стол, наконец, оказался разобран. В оба прошлых моих визита здесь царил творческий беспорядок. Пожалуй, «беспорядок» – весьма мягкое слово для обозначения того хаоса, что занимал все пространство рабочего столика. Работать в такой обстановке мог либо гений, либо безумец, и я не знала точно, с кем имею дело. Фотография маленькой девочки с удивительно большими зелеными глазами вернулась на место, и я снова заметила странную схожесть наших черт. – Люди в городе оживились, – рассказал мне библиотекарь, и я прикусила губу. – Вчера они собрали небольшой совет в Доме Культуры. Видимо, спонтанный. Почти все местные старожилы пришли. – В Доме Культуры, – фыркнула я, вспомнив строй древней Нильфгаардской империи. – И часто у них такие посиделки? – спросила я, присаживаясь на один из стульев, не предложенных мне. – Нет. Только по особенным поводам. Я не рассказывала Кревану о том, что случилось, о свадьбе, об изнасиловании, о кольце, нет… Об этом сложно рассказать. Пришлось остановиться на истории о просьбе Эредина, о букете, о том, что я видела его за пределами дома, о том, что он был… Осязаем на какой-то момент. Библиотекарь обещал узнать, что именно могло произойти, что позволило ему преодолеть преграду стен и выбраться наружу. У него должно было хватить времени для исследований. – Может, это из-за того, что на болоте нашли человеческие останки? – спросила я, когда Креван поставил передо мной чашку чая. – В этом городе убийство – вовсе не особенный случай, Цири. Самый обычный четверг, – хмыкнул тот в ответ. – Их встревожило что-то другое. У меня нет сомнений в их причастности к происходящему, и это оживление… Оно неспроста. – Мне кажется, что эти люди – не самая важная наша забота сейчас, – я невольно оглянулась к окну, оглядела гладкую поверхность стекла, полупрозрачное отражение. – Я куда больше боюсь увидеть его за пределами дома снова. – Если бы он мог бродить по улицам, когда ему того захочется, Цири, он бы так и делал. Он бы не сидел на одном месте, на этом старом пыльном чердаке, нет. Эредин бы выбрался на свободу. – И что же держит его там? – Луна, – выдохнул библиотекарь. Сегодня он не надел свой старенький профессорский пиджак с кожаными вставками на локтях, сегодня Креван надел белую рубашку и классические брюки. Из-под закатанного до локтя рукава выглядывал край татуировки: какое-то копытное животное, очень похожее на бизона. Никогда бы не подумала, что у такого чопорного с виду человека может быть столь веселое прошлое. Даже у оторвы Йен татуировок нет. Креван замолчал, пил чай, не отрывая от меня взгляда. Я и сама сделала глоток, решив, что освежиться не помешает. – Луна? – переспросила я, словно дурочка. – Ночь, о которой ты мне рассказала, выпала на полнолуние. Если верить разбросанным по сети исследованиям, древние люди, жившие в Тир-на-Лиа, беседовали со своим богом-вороном именно на полную луну. Когда луна убывала – Бог слабел, когда луна набирала силы и росла из ночи в ночь – Ворон креп. Ты и сама должна бы это заметить, – заявил он, и в голосе библиотекаря послышался укор. – Ой, прости, пожалуйста, что я до чертиков боялась за свою жизнь, и как-то не уделила время исследованиям. «Я ведь тоже могу устыдить тебя, знаешь», – подумала я злорадно. Креван промолчал, отвернулся к окну, на мгновение задумавшись о своем прошлом. Библиотекарь тяжело вздохнул, поставив чашку обратно на стол. Он поднялся с места и за два коротких шага добрался до небольшой тумбочки, набитой бумажками, выудил оттуда какую-то фотографию. Библиотекарь молча бросил ее на стол передо мной, и рука сама потянулась к старой картонке. Со снимка на меня смотрела девочка лет десяти, не больше, та самая девочка со снимка у столика. Ее большие зеленые глаза не выражали, казалось, ничего, словно из них выкачали любые эмоции. На лбу залегла неглубокая мимическая морщинка, девочка хмурилась не то от солнца, бившего в глаза, не то пытаясь разглядеть что-то вдали за фотографом. «Лара. 13 июня», – гласила надпись позади фотографии, синие чернила чуть выцвели после стольких лет, и год я разобрать не смогла. Я непонимающе приподняла бровь, когда Креван оставил меня в полной тишине. – Это – моя младшая сестра, – пояснил он тихо. – Мы… Мы когда-то жили в том доме. Она, я, наша мать и отчим. Ты видела его в статье, которую читала в самый первый свой визит в библиотеку. Я прикусила губу. Воспоминания размылись, но в мозгу тут же всплыла фотография с мужчиной и девочкой, стоящими на чердаке, в логове чудовища. Должно быть, это – отчим Кревана и его сестра. Только почему он хранит эти фотографии? Едва я задала себе этот вопрос, меня точно прошибло током. Ясно как день… С девочкой что-то произошло. Здесь нет фотографий взрослой Лары, нет никаких других семейных снимков. Да и фотография та сопровождала статью об очередном убийстве, скелете в шкафу старого города, ждущего путника на отшибе штата. – Полиция давно закрыла это дело, дело о двойном убийстве. Моя мать и моя сестра, – голос библиотекаря не дрогнул, но потерял весь свой цвет. – Он убил их обеих ночью, Цири. И я совсем недавно выяснил, что убийство это произошло в полнолуние. Когда понял… Что луна ограничивает его активность. – Эредин убил их? – шепнула я тихо. – Нет. Нет, он не любит пачкать руки сам. Культисты приносят жертвы, а Эредин их принимает. «Так может и Эмгыра убил не он, а кто-то из дружков Кагыра?», – спросила я саму себя. Может, они вовсе не развешивали все те ленточки в глубоком лесу, а… Закапывали труп? Мурашки прошлись по моим рукам. Я прикусила губу, чувствуя, что чай застрял в глотке. Сумасшедший город, чокнутые местные жители. И кто вообще решил, что здесь нам с Йеннифэр будет безопаснее? – Я вырос в приюте, меня увезли из Тир-на-Лиа после произошедшего. Хотели оградить от «сочувственных взглядов». На самом-то деле, Цири, никто не сопереживал мне, бедному осиротевшему ребенку, нет. Местные боялись, что я сболтну лишнего. Пару раз мне приходили угрозы. – А как они нашли тебя? – спросила я, смотря за тем, как Креван шагает к окну. – У этих ублюдков везде есть свои уши, – безрадостно отозвался мой собеседник. – Поэтому я не заговаривал с тобой внизу, в холле. Я сменил имя и вернулся сюда за местью, за решением проблемы. Я чудом избежал смерти в ту ночь… Не уверен, что меня узнали, узнали того двенадцатилетнего запуганного мальчика, но рисковать я не хочу. – И как ты укрылся от них? Сменил имя? – спросила я, думая, что шучу шпионские шуточки. – Аваллак’х, – ответил собеседник, заставив меня смутиться. – Так меня звали когда-то. Он улыбнулся. Казалось, что впервые с тех самых пор, как мы познакомились. Точно только это имя могло заставить его испытать хоть какую-то положительную эмоцию, пробудить в душе что-то… Теплое. На щеках библиотекаря показались аккуратные ямочки, и я отчего-то смутилась, когда он усмехнулся. Улыбка быстро сошла с его губ, стоило лишь вновь взглянуть на фотографию его сестры – Лары. – Хорошо, – выдохнула я, сморщив нос, словно почуяв в воздухе что-то неприятное. – Хорошо, ладно. Если культ все еще существует, если люди поклоняются Ворону и приносят ему свои жертвы, то для чего? Погода ведь теперь не играет такой роли. Чего они просят у Эредина? – Этого я не знаю. А лучше бы выяснить. Я вновь взялась за ручку старенькой чашки, вгляделась в нее, словно желая найти ответ на дне. Чаинки плавно танцевали в мутной жиже, сливались в фигурки и тут же распадались на сотню отдельных кусочков. Мне нужно будет заучить лунный календарь, лучше запомнить, когда тварь может активничать, а когда вынуждена спать на пыльном чердаке в одиночестве. Я тут же вспомнила все эти хищные взгляды, бросаемые в мою сторону, вспомнила, как Эредин облизывал губы, но не приступал к действию. Что, если он – не терпеливый, а просто… Просто не мог добраться до меня до полной луны? – Но я точно помню, Цири, что раньше его в этом доме не было, – заметил Креван. – До того убийства. – Выходит… Убийство твоей семьи пробудило его после спячки? – тихо спросила я, и Аваллак’х невольно кивнул. – И привязало его к этому дому. А что держит его в этих стенах теперь? – Мы выясним, – чересчур оптимистично отозвался Аваллак’х. – Главное, что у нас теперь есть зацепка, что мы знаем, где следует копать. Если мы найдем источник его заземления и уничтожим его, Цири, – библиотекарь глубоко вздохнул, точно все это время ему не хватало воздуха. – Мы можем изгнать его навсегда. – Или на время. Пока очередной сумасшедший не решит вернуть древнее божество к жизни, – отозвалась я. На этот раз Креван не стал отвечать мне. Я отгоняла от себя эти мысли, боялась их, но все же… Все же было в его словах что-то странное. Будто библиотекарь, всю жизнь свою посвятивший мести, недоговаривал что-то важное. Спрашивать напрямую я не стала. Если он откроет мне все свои секреты, я обязана буду открыть свои, рассказать о злосчастной свадьбе, об изнасиловании, о том, что Эредин угрожает мне беременностью. Не уверена, что когда-нибудь захочу рассказать об этом хоть кому-то. Любой психолог после такого рассказа сразу же перенаправит меня к психиатру. Больше о том убийстве мы не говорили, библиотекарь занимался своей работой: подкидывал мне вырезки из книг и статей для ознакомления, рассказывал о том, что успел выяснить. Я же припомнила слова твари, его рассказ о женщине, труп которой нашли в овраге напротив дома. Это – мать Кревана, ведь так? Я не знала, сколько ему лет, но подозревала, что больше сорока, ближе к пятидесяти. Спрашивать напрямую не вполне удобно, да и нужно ли мне знать? – Расследование уже началось? – спросил библиотекарь словно из вежливости, когда дела, касающиеся Эредина, мы уже обсудили. – Вчера приходил сотрудник Ордена, да. Не знаю, какие у них версии. Меня в это не посвятили, да и вряд ли посвятят. Я – жертва, безвинный подросток, вся жизнь которого состояла из боли и страха. Не могу сказать, что этот статус меня радовал. Дела закончены, и мне пора бы возвращаться домой, связаться с Йеннифэр и договориться встретиться где-нибудь в центре. Я бросила в сторону библиотекаря прощальный взгляд, застыв у люка, ведущего вниз. Аваллак’х, как его звали на самом деле, скорчил невнятную мину. – Что? – спросила я, выгнув бровь. – Они подозревают тебя, – отчеканил мужчина, и сердце мое пропустило удар. – Разве ты этого не понимаешь, Цири? У тебя вполне ясный мотив. – Но я этого не делала, – ответила я, чувствуя, как сердце бьется все быстрее и быстрее, как страх медленно заполняет легкие. – Я знаю. Я, Ты и Эредин. Мы знаем, кто это сделал на самом деле. Только как обьяснить все полиции? Спихнуть убийство на призрака? Не думаю, что этот фокус нам удастся, – рассказал Креван. – Да и он может подстроить все так… – Чтобы я выглядела виновато. Йеннифэр не было в городе, когда все произошло, и я была предоставлена самой себе. Городские мужики устроили собрание как раз после того, как в лесу нашли труп, и Эредин не выказал особой озабоченности. «Дерьмо», – подумала я. Что, если он и правда решил подставить меня, если его культуристы наговорят полиции лишнего, если… Меня признают невменяемой, меня запрут в психушке до конца моих дней, и любое упоминание Эредина, древнего божества с чердака моего же дома, только усугубит мое положение. Я невольно схватилась за голову, опустила ладонь на собственный лоб, не зная, что предпринять, что нужно сделать. Библиотекарь молчал, он не предлагал никаких решений, потому что решения и не было. Оставалось лишь одно: ждать. Ждать, пока полиция выдвинет первые версии. Телефон завибрировал в моем кармане, от Йеннифэр пришло сообщение. «Я освободилась! Заедем за бургерами? Буду ждать тебя на выходе из библиотеки, зубрилка».