Смерть? Это моя заветная мечта.

      «Мне жопа» — пронеслась у меня в голове самая цензурная мысль после увиденного.       Приготовился ловить хорошенького и болезненного леща своим лицом, потому принял более пофигистичный вид. Правда, излишняя бледность все портила. Что не укрылось от Реборна, который списал все это на страх перед ним. На самом же деле я был смертельно бледен из-за большой потери крови. Как еще в обморок не хлопнулся оставалось для меня загадкой. — Ты не хочешь ничего мне объяснить, а, Пофигистичный Тсуна? — спросил и угрожающе прищурился репетитор. «Неа, вообще никогда не хотелось» — думал про себя. Правда, испытывающий взгляд не исчез и все также прожигал во мне дырку. Ну, придется немного приоткрыть завесу тайны. Врать, конечно, не очень хочется, но кое-что не досказать мне никто не запрещал. Да и враньем это не будет, а лишь утаиванием некоторой информации. — Тебе честно или красиво? — мученически вздохнул и, еле удержавшись от закатывания глаз, спросил. — Честно. — предсказуемо ответил мужчина. — Если я скажу, что случайно врезался в ж… мать, которая в тот момент несла нож, ты мне поверишь? — спросил, немного изменив правду. Я ему не вру, а лишь не договариваю. — Нет. — рассерженно прошипел репетитор.       Вот, блять, не живется ему спокойно, если не сунет свой нос не в свое дело! Тц. Левый глаз нервно дернулся, лицо стало еще бледнее, а вот глаза. О-о-о. Когда я первый раз увидел взбешенного себя в зеркале, сам перепугался. Мои глаза начали темнеть, окантовка зрачка окрасилась в рыжий, а сам зрачок сузился и стал похож на кошачий. Обычно меня трудно довести до ручки, но у моего репетитора подозрительная способность выводить меня из себя. — Значит, придется поверить, потому что все так и было. — припечатал я холодным голосом. Это мужчину никак не тронуло, но искорки интереса заблестели в его глазах.       — Хех, а я ведь предупреждал тебя, волчонок.       — Ради всего святого, если оно конечно есть в этом бренном мире… захлопнись!       Раздраженно выдохнув через сцепленные намертво зубы, прошел к койке и ловким движением вырвал окровавленный кусок ткани из рук репетитора, спрятав тот в карман брюк. Позже выкину, а сейчас нужно потеснить одного нахала, занявшего мой отдельный уголок для сна. Будь он хоть трижды киллером, но придется ему потесниться! Хамелеон будто прочел мои мысли и согласно заворчал. Ты ж моя радость! Подойдя вплотную к мужчине, просто улегся на койку. Хочу заметить, эта наглая морда сдвинулась так, что мы хрен знает каким образом уместились вдвоем на койке. Можно, конечно, пошутить насчет матросов, но мне как-то лень, да и в сон клонит. Удобно устроившись на подушке и натянув на себя одеяло, которое было настолько тонким, что вообще не грело, погрузился в царство морфея. Кажется, у меня появился навык засыпать где и как угодно.       Но отдохнуть нужно, все-таки со всей этой нервотрепкой я зверски устал.

***

      Когда мальчишка уснул, мужчина аккуратно спустил это недо-одеяло до его бедра. Рубашка не выглядела мокрой или красной, наоборот, была настолько белой и чистой, что хрен заподозришь присутствие ранения у мальчишки. Все же расстегнув полностью рубаху, на глаза попался бинт, который, по всей видимости, только недавно наложили. Трогать его будет опрометчиво. Но аккуратно ощупав и послушав шипение, а заодно и парочку ругательств, Реборн понял, что не все так радужно, как хотелось бы. Точнее, это вообще было не весело. Парень был явно не неуклюжим, но каким-то чудом налетел на свою родную мать, причем именно тогда, когда она шла с ножом. Не похоже это на невезение или чистую случайность. Такое ощущение, что ученик ему соврал, но по его глазам было бы видно. Он не врал, но кое о чем умолчал. И, по всей видимости, это было или имя несостоявшегося убийцы, или же что-то другое. Да и малец понравился его хамелеону, а это уже многое. Чуть слышно фыркнув себе под нос, киллер подвинулся к подростку и, разместив ладонь на раненый бок, подал немного своего пламени. Получается, парень совсем не отдохнул. Если все так и продолжится, его ученик откинет копыта раньше, чем репетитор сможет его чему-нибудь научить. Придется повременить с тренировками. Сейчас ему нужно восстановиться, вот тогда Реборн и устроит ему веселую жизнь.

***

      Открывать свои очи было так сложно, что в первые две минуты просто пытался выполнить сие действие. После столь неприятного времяпровождения сфокусировал свой взгляд и захотел проклясть всех и вся. Потому что какого черта, а? Почему я лежу на койке в медпункте с мужчиной? Тем более со своим репетитором. Думаю, это было самое неловкое, что могло случиться со мной в жизни. Шевелиться совсем не хотелось, но, на удивление, ничего не болело. От чего же?       — Пламя солнца.       — А это что такое и с чем его едят?       — Если вкратце, то пламя солнца — это, своего рода, энергия, которая ускоряет регенерацию.       — То есть это, по сути, лечение с использованием огня? И вообще, как в человеке может быть огонь?       — Ну, не совсем огонь. Его называют пламенем и это заложено на генетическом уровне, но все тебе объяснять слишком долго и муторно. Поэтому запомни, что есть семь разновидностей пламени.       — И, то есть, именно «пламя» солнца относиться к этим семи?       — Именно.       — Просто вау. Подожди, получается, что у меня тоже оно есть?       — Да, есть. Иначе бы тебе не присылали репетитора и ты бы не смог меня слышать. Да и давно копыта откинул бы. К твоему сведению, физическое истощение и постоянные побои на тебя положительно не влияют.       — Ну, что я могу сказать. Жизнь меня ебе…       — Давай без подробностей!       Кажется, в тот момент мне на миг показался тот блондин с пунцовым лицом. Сморгнув наваждение, продолжил мысленно ехидничать.       — Ну, раз без подробностей, то ты пропускаешь много интересной информации. А если серьезно, то прости, пожалуйста.       — Не передо мной извиняйся. Просто помни, что я волнуюсь за тебя.       — Хорошо.       Получается, кто-то меня подлечил. Но кто это? Почему-то, смотря на спящего репетитора, у меня начинает прямо-таки мурчать интуиция. Неужели он обладает солнцем? Это круто. Жаль, что у меня нет столь читерного «пламени». Попытка выяснить хотя бы названия оставшихся видов полностью провалилась. Моя личная не-шизофрения наотрез отказалась рассказывать. С чем это было связано — непонятно, но испытывать его терпение лучше не стоит. Взглянув на спящего Реборна, понял, что он привлекательный… Так, стоп, что за мысли?! Ну, все. Приехали, доехали, переехали. Куда катится мир?.. Протянув руку к лицу спящего мужчины, аккуратно потрогал его завитые бакенбарды. Они очень мягкие, хоть и тонкие. Переведя взгляд обратно на лицо, застыл соляным столбом. Как оказалось, этот хитрый репетитор смотрел на меня лукавым взглядом. Резко дернувшись, свалился с койки и больно ударился копчиком. Черт. Уже как-то подзабыл, что они такие маленькие. Шов на боку отдался легкой болью, которая, по большей части, просто доставляла дискомфорт, а не желание убиться о что-либо, лишь бы не чувствовать эту всепоглощающую боль. Кое-как поднявшись, отряхнулся и тихим сапом направился к выходу из медпункта. Если мои биологические часы не ошибаются, сейчас уже вечер. Значит, мне следует забрать сумку и валить домой. Выглянув из-за шторки, которая прикрывала нас все это время, я никого не обнаружил. Стало чуть легче и радостнее. Но подойдя и подергав ручку двери, понял, что радость была преждевременной. Не понимаю людей, которые, по идее, здесь работают и даже не проверяют свой кабинет на наличие других людей. Глухое раздражение стало оседать горькой пленкой на языке. Выломать дверь я не смогу. Но, может, моя радость поможет мне?.. — Радость моя, ты сможешь поменять свой облик на отмычку или на молоток?       Хамелеон радостно проурчал и превратился в отмычку. Я обожаю его! Открыв дверь, направился в кабинет Хибари. Надеюсь, он еще не ушел. За своими размышлениями о бренном мире и несправедливости семьи не заметил удивленного взгляда, направленного в мою спину. Слава всем хамелеончикам, Кея еще не ушел. Это хорошо и плохо одновременно. Зайдя в кабинет, постучал костяшками пальцев о косяк, чтобы обозначить свое присутствие здесь.       Оторвавшись от бумаг, Кея обратил внимание на нарушителя его спокойствия и работоспособности. В дверях стоял Савада. Подорвавшись с места и случайно опрокинув стул, он размашистым шагом направился к одному очень интересному зверьку. Подойдя вплотную, резким и быстрым движением обхватил одной рукой талию подростка, а другой закрыл дверь. Положив уже обе руки на талию Савады, ГДКа опустил голову ему на плечо, уткнувшись носом в соединении шеи и плеча. Вдохнув тонкий запах карамели, Кея зарылся носом еще сильнее. Ему так этого не хватало. Раньше он мог просто положить голову на плечо подростка, наслаждаться этим теплом и тонким запахом и им никто не мешал. А из-за появления репетитора, который не очень на него похож, все это почти прекратилось. Хотелось рычать и выть волком. Но трогать этого мужчину себе дороже. Хибари уже давно понял, что ошибся насчет своих чувств. Он любит Саваду, но не как партнера, а как… близкого друга. С ним всегда можно чем угодно поделиться. И неважно когда, хоть в час дня, хоть в два часа ночи. Зверек его всегда поддержит и поможет. Это согревало черствое и холодное сердце хищника. — Хибари? — приобняв, спросил подросток. — Зови меня по имени. — Ох, хорошо, Кея.       Стояли они так минут пять, пока Тсунаеши не надоело и он просто не прижал ближе к себе подростка, уведя его на диван. Усевшись на него, положил подбородок на плечо Хибари. Это поза не совсем удобна, но, видимо, в ближайшее время ГДКа не намерен его отпускать. Сидели они в тишине достаточно долго. Как неожиданно решила подать голос личная шизофрения.       — Волчонок, твой репетитор уже минут пять стоит сзади тебя. Будь осторожен.       — Не зови меня так, р-р-р.       — Но-но, ты рычишь будто маленький волчонок!       Мое воображение нарисовало, как тот блондин с голубыми глазами, в которых отражалась небесная синева, умильно прижал ладони к щекам, чуток покраснел и произнес что-то вроде: «Кавай!» Подожди-ка… в каком смысле мой репетитор стоит сзади меня?!       — В прямом, Тсу.       — Ладно хоть не той кличкой называешь, и то хлеб.       — Ну, не знаю, волчонок, не знаю.       — Аргх…       Очень медленно обернувшись, заметил мрачное лицо своего репетитора. Интуиция стала заливаться истерическим смехом, сообщая, что скоро для меня начнется ад на земле, но он будет намного лучше, чем время, проведенное с той женщиной. А я склонен верить своей интуиции и моей личной шизофрении.       — Может уже хватит меня так называть?       — Неа.       Меня неожиданно подхватили под подмышки и резко дернули вверх. В тот момент хотелось прокричать что-то вроде: — «Хи!», но пришлось затолкать в себе это желание куда подальше. Меня быстро перекинули через плечо и понесли в каком-то неизвестном для меня направлении. Хотя, стоп. Он несет меня домой? Подняв голову, увидел немного грустное лицо Кеи. Мое сердце екнуло от такого зрелища. Боковым зрением заметил, что Реборн захватил мою сумку, поэтому, на свой страх и риск, вытянул ногу так, чтобы зацепиться за стену. От такого мой дорожайший репетитор чуть не навернулся, но благодаря этому я смог дотянуться до сумки и вынуть оттуда одну конфету. Я всегда, на всякий случай, таскаю с собой хоть одну сладость. Это немного заглушает голод, если не завтракал. Прицелившись, кинул прямо в руки растерянному Хибари вкусняшку. Глаза цвета стали расширились в удивлении, а затем засверкали в немой благодарности и небольшой радости. Все же, он обожает сладкое. Вернув ногу в нормальное положение, тут же почувствовал, как рука, до этого держащая меня за спину, спустилась к коленям и обвилась вокруг них. Мужчина вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, и пошел ровно по коридору. Эх. Затормозить его больше не получится. Интуиция весело пропела, что теперь мне точно пиздец. Ну, что ж. Проблемы любят сваливаться снежным комом мне на голову. Видимо, сейчас они перешли на более сложный уровень, нежели ранее. К слову, вид открывался неплохой, но мысль о том, что я снова иду, ну, или точнее еду, обратно, туда, где эта женщина… Мне становится просто тошно. Сегодня я ее еще и проигнорировал. Теперь, по крайней мере, мне нужны держаться особняком и по возможности находиться рядом с репетитором. При нем она не будет ко мне лезть, а ведь я нутром чувствую, что у нее ужасно чешутся кулаки. Из нерадостных мыслей меня вывел звук открывающейся двери. Чтоб ей икалось… О, Ками, пусть она или Реборн не предложат поесть, прошу! Мои мольбы не были услышаны, так как через десять минут мы сидели втроем и обменивались новостями. В меня еда не лезла из-за ее слащавой улыбки, а репетитор будто не замечал откровенную маску агнца. Или это я уже настолько привык к ней, что с любой мимики читаю ее состояние? Похоже на то. Запихнул в себя ужин, который, я надеюсь, не отравлен, иначе будет неловко. Вроде подлечили, а я снова чуть ли не подыхаю.       Ну, и как примерный сын предложил ей помочь с посудой. По большей части решил это сделать из-за многозначительного взгляда репетитора. Правда, позже я буду не раз его проклинать и костерить, да так, что уши в трубочку завернутся. Ну, кто ж знал, что эта женщина споткнется и воткнет ножичек прямо в левую ногу по рукоять. Это, кстати, репетитор не застал. Он нашел нас только когда случайно заглянул на кухню и увидел то, что не должен был.       Ученик опирается о столешницу, мертвецки бледный, кусая губы до крови, мать семейства что-то кудахтала и суетилась, но помогала, можно сказать, никак. Двигаться было, по всей видимости, очень больно. А ведь ему только недавно подлечили бок, так теперь еще и нога.       Замечательно, блять.       Матюки, так и рвались с языка, но я же хороший мальчик и не буду ругаться, ведь так? Ага, счаз, разбежались. О, нет-нет, мозгоебка только начинается! Ибо нехуй так издеваться над собственным сыном. Так, нужно отвлечься от боли. Попробуем представить Реборна мелким карапузом и попытаемся теперь не заржать. Это подозрительно похоже на истерику, но фиг с этим. Кровь сочилась из раны, лицо побледнело еще больше и вот, кажется, я вижу свет в конце туннеля. Черт. И вот как вы мне прикажете тренироваться, или что он там задумал?       — Тсу, это кабздец.       — Полностью согласен с вами, Ватсон.       Меня подхватили сильные мужские руки и куда-то понесли. Ты вези меня, олень, в свою страну оленью… Похоже, я начинаю бредить. Этого еще не хватало.       Если опустить хуеву тучу объяснений и много-много описания, то мне жгутом, или как он там называться, пережали ногу, вынули нож, немного прижгли края раны и быстренько зашили. А после отпаивали гранатовым соком и заставляли есть шоколад. В общем, восполняли кровь. Было очень весело, когда матерящийся на все и вся киллер сел около меня и, положив руки на ранение, стал вливать пламя солнца. Во время сеанса лечения он обронил одну очень ироничную фразу: — Святая Дева Мария, да такими темпами ты у меня до тренировок не доживешь.       Ну, в этом он полностью прав. Хотя, я все равно задаюсь одним вопросом, как вообще дожил до этого момента? После лечения меня отправили, естественно под надзором, в ванную и в кровать. На мои подколки, что если он будет подсматривать за несовершеннолетним подростком, то перейдет в разряд извращенцев-педофилов, Реборн ответил весьма оригинально. Ох, как я позже пожалел, что съязвил. — Поверь, мне полностью плевать. Да и вдруг я вправду старый извращенец-педофил? — спросил мужчина, оскалившись.       Мое лицо нужно было тогда видеть. Оно сначала смертельно побледнело, словно у меня открылась рана и стала обильно кровоточить. После лицо приобрело зеленоватый оттенок, затем синий. А уже потом оно покраснело не хуже спелого помидора. Что-то пробурчал, хлопнул дверью и затерялся в просторах ванной на минут десять. После меня погнали спать, а мои протесты насчет того, что уроки не сделаны, я же по шее отхвачу, полностью продинамили. Репетитор просто проигнорировал мои возмущения, футон, впрочем, тоже. Просто сгреб меня в охапку и, умостившись на кровати, заснул. На это моя личная шизофрения не переставала ржать.       Как оказалось, утренняя пробежка после большой потери крови то еще испытание. А ведь дальше у меня школа. День обещает быть не то, что тяжелым, а скорее болезненным. Потому что интуиция не унималась и что-то настойчиво шептала.       День не задался еще с прошлого.

Прелестно.