Бездна

Локи лежал в купели, полной горячей воды, с поверхности которой поднимался белый ароматный пар. Двери на балкон были распахнуты, и через них приходил нежный ночной ветер, но эта нежность казалась Богу Обмана обычным для него обманом: в дуновении воздуха чувствовались ледяные нотки, возникающие только на пороге безжалостной, но прекрасной зимы. Хоть в Асгарде на данный момент господствовала величественная осень и до первых холодов было еще далеко, трикстер знал, что стужа придет намного раньше, чем задумала царица-природа: силы хозяйки льдов и морозов стали постепенно пускать свои мерзлые корни в материю Мироздания, предвещая о скором наступлении хлада, которого нельзя ничем победить. Зима была близко, и с ней твердо намеревалась прийти правительница Эфиг и принести разруху вслед за собой. Локи каждый день думал о своей злодейке-королеве, и делал он для того, чтобы ворох бесконечных забот будущего царя Асгарда не размыл столь прекрасный образ желанной для него девушки, которая была готова заморозить все живое в Девяти мирах. Бог Коварства иногда размышлял на досуге, как ему следует поступить, когда все проблемы, возникшие за последнее время, подойдут к логическому завершению и когда придется решить, как устранить последствия этих проблем, и чаще всего он приходил к мысли, что снова пойдет по головам для того, чтобы быть с восхитительной королевой Эфиг, нагло владевшей его мерзлым сердцем. Лофт с горькой усмешкой на губах представлял реакцию Одина Всеотца на очередное предательство приемного сына, но любовь зла — полюбишь мага льда, которая желает уничтожить всех и вся. Локи прикрыл глаза, шумно вдыхая приятный аромат воды. Его руки покоились на бортиках купели, а тонкие пальцы почти невесомо гладили холодный металл, словно они пытались вспомнить, каково было на ощупь что-то знакомое, что-то желаемое, что-то ледяное… Бог Коварства расслаблял каждую частичку своего идеального тела, представляя, что он постепенно, совершенно не спеша растворялся в горячей воде, подобно соли, которую мужчина добавил в купель перед своим купанием. Тепло вокруг ласково обогревало кожу трикстера, чуть смягчая ее при этом, и водная процедура очень плавно вгоняла Лофта в крепкий сон, ставший непозволительной роскошью для него в последнее время. Ему снился Мидгард. За окном в изящном вальсе кружили пушистые хлопья снега, небо заволокли мягкие, словно сладкий мусс, серые тучи, через которые довольно легко проходили жизнерадостные солнечные лучики, но света в спальне было мало, и причиной этого служили не до конца задернутые шторы. Постель оказалась заметно смята: подушки присутствовали практически везде, их немного накрывало несколько одеял, а простыня в некоторых местах выбивалась из-под матраса, куда была когда-то опрятно заправлена. Среди спального уютного хаоса удобно расположился трикстер, а рядом лежала Марибет, одетая в одну из футболок мужчины. Она выглядела так, как при их первой встрече в лавке: щечки были чуть по-детски пухлыми, так как скулы еще проступили; кожа не отливала аристократичной бледностью, ведь девушка старалась принимать солнечные ванны в каждый погожий день; зеленые глаза казались холодными, но в них бурлила особая жизнь, не погибшая под ворохом нахлынувших после первого нападения Иного проблем. Лофт затаил дыхание, увидев девушку рядом, и решил не двигаться, чтобы случайно не спугнуть свою ледяную нимфу. Веки мага льда лениво смыкались, грудь плавно вздымалась от каждого глубокого вздоха, а пухлые губы соблазнительно застыли в приоткрытом состоянии. Локи нервно сглотнул, лицезря приятную для него картину, и мужчина в каком-то лихорадочном бреду старался решить, как ему поступить дальше. К счастью для Бога Коварства, первой шевельнулась Марибет: девушка потянулась и повернула голову в сторону трикстера. Бледные губы Лофта медленно стали растягиваться в мечтательной улыбке, и он принял решение немного подождать перед тем, как действовать. Взор мага льда изучающе скользил по идеальному лицу Локи, будто образ трикстера давным-давно исчез из памяти девушки. Через пару минут спокойного молчания и бездействия Марибет улыбнулась мужчине так, как улыбалась только ему, и нашла его руку в ворохе одеял. — Это сон? — тихо спросил Бог Обмана, осторожно сжимая аккуратные пальчики своего сокровища. — Да, — не нарушая сложившуюся атмосферу, таким же тоном ответила девушка. С губ Локи сорвался почти не слышный вздох страдания. — Почему я тебя вижу? — мужчина остановил свой пристальный взгляд на поразительных глазах Марибет. — Ты этого захотел, — маг льда придвинулась ближе. — Мой трикстер… — рука девушки невесомо скользнула по гладкой щеке Лофта. Бог Коварства невольно прикрыл глаза. — Я и раньше хотел увидеть тебя, — его тонкие уста заметно задрожали. — Но ты не появлялась. — Зазеркалье пробудилось ото сна, который длился долгие века… — Марибет продолжала водить пальчиками по прохладной коже мужчины, заставляя его довольно урчать от ни с чем не сравнимого наслаждения. — А мир снов очень плотно связан с миром зеркал, и поэтому я здесь… — Почему оно ожило вновь? — Локи еле-еле сумел разомкнуть веки, моментально налившиеся свинцом от полного расслабления. — Что-то произошло? — Да, — девушка загадочно улыбнулась, приподняв немного уголки своих губ. — Его правитель вернулся… Бог Обмана едва заметно свел темные брови к переносице. — Правитель? — мужчина стал вяло перебирать в голове различные варианты толкования слов мага льда. Марибет, наблюдая за судорожными размышлениями Лофта, хохотнула и поцеловала кончик его прямого носа. — Глупый трикстер, он ближе, чем кажется, — промолвила девушка, игриво сверкнув зелеными глазами. — Это… Ты… — внезапная догадка поразила Локи. — Но как? — Тише… — маг льда резко, но не грубо прислонила свой ледяной палец к его тонким губам. — Не порти момент… — голос девушки зазвучал тише и тягуче, вызывая табуны мурашек по спине трикстера. — Давай насладимся им, пока есть время, ведь едва взойдет солнце, — Марибет сделала небольшую паузу, чтобы лечь прямо на мужчину. — И этот сладкий сон растворится, оставив за собой невесомое наслаждение и нотки тупой боли меж ребер. Сильные руки Лофта незамедлительно обвили талию мага. — Я люблю тебя, — прошептал он, немного прикрыв глаза. — И я сделаю все, чтобы вновь были вместе. — Я тоже люблю тебя, — почти эхом ответила она. — Но я сделаю то, что только расширит бездну, разделившую нас. — Я был там, — по-прежнему тихо говорил Локи. — Благодаря ей мы нашли друг друга. Маг льда невольно засмеялась. — Я была там тоже, — Марибет приподнялась и посмотрела на безупречное лицо трикстера. — Но из-за нее мы расстались. Мужчина нежно посмотрел на девушку. — Я не отпущу тебя, — его слова звучали совершенно серьезно, без капли привычной для него иронии и сарказма. — Я потерял ту, что заменила мне мать, и не хочу также потерять ту, что заменила мне сердце и душу. Пухлые губы Марибет растянулись в полугрустной улыбке. — Глупый трикстер… Мой царь… — кончики ее изящных пальцев скользнули по выступающей скуле Бога Обмана. — Судьба обернулась против нас. — Она была против нас с самого начала, — рука Лофта блуждала вдоль позвонков девушки. — Я — внебрачный сын царя ледяных великанов, которыми меня пугали с детства, — его взгляд жадно осматривал и так знакомые мужчине черты лица мага. — И совсем недавно меня ненавидел весь народ Асгарда, а теперь я скоро стану царем асов. Девушка покачала головой. — Не у тебя одного богатое прошлое, — она стала легко, почти невесомо очерчивать его губы. — Я — настоящее порождение хлада, ведь меня заморозил мой собственный отец в утробе моей матери, — Марибет немного изогнула левую бровь. — Впрочем, это была полнейшая случайность. — Зато теперь прекрасней создания не сыщешь, — лукаво улыбнулся Локи, накручивая прядь каштановых волос себе на указательный палец. Марибет вновь покачала головой и поцеловала подбородок трикстера. — Ах, я не столь чудесна, как ты считаешь, — почему-то игривый взор девушки померк на пару мгновений, встревожив тем самым Бога Обмана. — Во мне много мрака, мой глупый трикстер, и наступит время, когда он достигнет своего апогея и ты узнаешь, что я монстр. — Не говори такое, — и без того бледное лицо Лофта сделалось еще бледнее после слов девушки. — Все будет в порядке. Марибет промолчала, тяжело вздохнув, и сползла с мужчины на постель. Она приняла сидячее положение, покрутила головой и, услышав привычный хруст в шее, тряхнула волосами — с них посыпались снежинки. — Ничего не будет в порядке, — голос мага постепенно леденел. — Уже ничего. Поцелованная солнцем кожа девушки стремительно белела, а волосы становились длиннее. Мужчина мог видеть лишь только часть лица Марибет, и ему удалось заметить, что ее чуть пухлые щеки начали впадать, уступая место скулам. — Мари… — мягко произнес Локи, приподнимаясь с уютной постели. — Прошу, не давай страху завладеть твоим разумом. Ответом Богу Коварства опять послужило молчание: девушка опустила голову, отгораживаясь от трикстера волосами, блестевшими от маленьких снежинок. Лофт хотел продолжить успокаивать мага льда и уже приоткрыл рот, чтобы сказать первое слово, как вдруг сквозь мягкую тишину, укутавшую спальню в свои ласковые объятия, раздался безумный смех Марибет. — Страх… Страх… Страх… Ты думаешь, я боюсь? — она стала медленно поворачиваться к мужчине. — Мой глупый трикстер… Сейчас боятся меня, и знаешь, почему? — прозвучала ехидная усмешка. — Зима близко, — произнеся последнее, девушка взглянула на Локи. Ее глаза были ярко-голубыми. Прошел миг, и Бог Обмана оказался в своих покоях в Асгарде совершенно один. Его сердце бешено стучало, а дыхание было прерывистым, почти что судорожным. Пытаясь размеренно вдыхать и выдыхать, Локи провел рукой по лбу, мокрому от холодной испарины, и настороженно осмотрелся: сквозь балкон в помещение входил холодный ветер и волновал шторы из легкой зеленой материи, по полу стелилась бледная лунная дорожка, и вокруг была одна тьма из-за потухшего камина и сгоревших свечей. Трикстер устало прикрыл глаза и печально нахмурил брови: ситуация стремительно ухудшалась, так как даже во снах Марибет была совершенно другой. Лофт поднялся на ноги — вода с него стремительно потекла вниз — и он перешагнул через бортик купели на ледяной пол, завернулся по пояс в полотенце и прошел к столику, на котором расположились ваза с фруктами и кувшин с вином. Бог Коварства налил в хрустальный бокал сладковатого напитка и иссушил его одним глотком: мужчину внезапно поразила необычная жажда, сжавшая все горло в единый сухой ком. Мужчина опустил руку и мрачно посмотрел на зеркало — внезапно костяшки точеных пальцев трикстера побелели от напряжения, а изящный сосуд разлетелся во все стороны блестящим дождем. Осколки хрусталя звонко упали на пол, но некоторая часть из них осталась в сжатом кулаке Локи. Он простоял неподвижно почти что минуту, а затем опустил бесстрастный взор к окровавленной ладони. Небрежно смахнув впившиеся в ладонь стеклянные кусочки, Бог Обмана направился к балкону, на ходу меняя при помощи примитивной магии полотенце на свободные брюки из мягкой ткани. Лофт вышел на свежий воздух и осмотрел скучающе ночной Асгард: вдалеке мерцал Радужный мост, кое-где в окнах дворца горел тусклый свет, и со стороны улиц доносились редкие голоса полуночных прохожих и стражи. Трикстер выглядел совершенно спокойным, но, на самом деле, внутри него бушевал непокорный ураган чувств и эмоций, разрушавший полностью крепкий фундамент трезвости разума Бога Обмана. Локи шумно набрал воздух в легкие, что, впрочем, было достаточно тяжело: какой-то непосильный груз навалился на грудную клетку мужчины, сжимая ребра с такой силой, что каждый живительный вдох стал равноценен смерти. О, что же девушка сделала с мужчиной… Бог Коварства опустил голову, смотря израненную хрусталем руку. Кровь лениво стекала вниз, окрашивая в алый даже мельчайшие линии ладони. Лофт мог бы с присущей ему легкостью вылечить рану, но он не хотел это делать: боль физическая хорошо притупляла боль эмоциональную, а трикстер не особо желал вновь почувствовать муки своей души, которая и так была потрепана временем… Мужчина вздохнул и поднял взгляд на ночной Асгард снова. Пожалуй, ему следовало идти спать, и Локи, в итоге, решил переместиться в огромную, холодную, пустую постель, и лечь среди подушек, одеял и одиночества, что вновь начало давить на него. Бог Обмана подошел к кровати и грустно осмотрел ее, прикоснувшись кончиками пальцев к медальону на шее, как вдруг раздался нетерпеливый стук — дверь распахнулась, и на пороге возник взъерошенный громовержец. — Что случилось? — будущий царь Асгарда заметно помрачнел, заметив встревоженное выражение лица Бога Грома. Тор надрывно дышал. — Одевайся, — сказал он. — Всеотец вызывает нас в зал Мирового Ясеня. Локи нахмурил темные брови и направился навстречу к сводному брату, а между тем на нем возникали его доспехи из золото-зеленого свечения. Двое мужчин вышли в коридор и молча прошли в нужное место. Около Иггдрасиля стоял Один, оперевшись на Гунгнир, и хмуро смотрел куда-то наверх. — Отец, — начал ас, когда они подошли ближе. — В чем дело? Тусклый глаз царя метнулся к сыновьям. — Произошло то, чего я боялся, — седовласый мужчина указал золотым копьем наверх. — Война началась. Локи посмотрел наверх и увидел, что Нидавеллир был окутан белой пеленой, что и Ётунхейм. — Это параллель? — сухо спросил Бог Обмана. — Да, — обреченно изрек Один Всеотец. — Хеймдалль сумел в последний момент заметить, как напали на мир гномов. — И что теперь? Мы не можем их бросить. Асгардский царь взглянул на Тора. — Не можем, но также не в наших силах попасть туда и помочь народу Нидавеллира, — его пальцы по-новому перехватили сияющий Гунгнир. — Я послал часть войска к Хеймдаллю, а он пока что пытается пробить завесу мощью Радужного моста, — Всеотец посмотрел на Мировой Ясень и направился к выходу. — Зная вашу прыть и желание к приключениям, хочу сказать сразу, — в голосе Одина ясно слышались металические нотки. — Вы останетесь в Асгарде, потому что здесь ваши способности пойдут на другие благие дела. — Но отец… — Бог Грома напрягся. — Я и Локи сможем быстро положить всему конец. Конец… Лофт еле слышно скрипнул зубами после слов Тора. — Нет, — холодно отрезал Один, неожиданно остановившись. — Асгард и так потерял многое за последнее время, и ему никак нельзя лишиться лучшего воина, — строгий взор переместился от аса к трикстеру. — И будущего царя. Идите спать, дети мои, пока есть такая возможность, — сказав это, мужчина ушел из зала. Локи и Тор переглянулись и посмотрели одновременно на Нидавеллир. А что ты готов сделать ради любви?