Goliath (Голиаф)

      Джошуа дочитывал последнюю главу «Трех мушкетеров», когда услышал, как открылась дверь в больничную палату Калеба. Его аудитория давно спала, вытерпев последнюю дозу чудодейственного лекарства Гриффина. И теперь Калеб спал, впав в наркотическое блаженство. Было около полуночи, поэтому Джошуа ожидал, что это пришла одна из медсестер, или, возможно, Бобби, который должен был приехать в любое время, чтобы сменить его. Сойер не был готов к голосу, который эхом отозвался в темной комнате.       — Джош?       — Ты здесь. — Джошуа повернулся и посмотрел на Хранителя, что стоял у кровати Ривза. Он медленно поднялся на ноги, в то время как его тело вяло реагировало после долгого сидения на неудобном стуле. Он не ожидал приезда Винчестеров до следующего дня. Хранителю и Ученому пришлось бы ехать без остановки, чтобы добраться из мексиканского пограничного городка, в котором они находились, в Луисвилл в течение двух дней. Судя по испуганному взгляду Дина и усталому выражению лица, именно это они и сделали.       — Как он?       — У него были и лучшие дни. — Джошуа молча положил роман обратно в корзину с другими вещами Калеба. Он не стал говорить, что то же самое можно сказать и о Дине.       Тусклый свет над кроватью Калеба, осветил опустошение на лице Хранителя, когда Дин увидел изменения во внешности Калеба, что произошли за шестнадцать коротких дней. Джошуа попытался смягчить удар.       — Уверяю тебя, это не помешало ему заигрывать с каждой женщиной, включая твою подругу ветеринара, которая пару раз заезжала, и мою беременную жену.       Дин усмехнулся, хотя его глаза оставались приклеенными к пациенту.       — Я предполагаю, что это подтверждает теорию Бобби, что Дэмиен будет кадрить всех красивых женщин даже лежа на смертном ложе.       — Это, по крайней мере, доказывает, насколько глупыми могут быть представительницы слабого пола. — Джошуа опустил рукава рубашки, которые закатал ранее, и застегнул запонки. — Кажется его либидо это единственное, что не пострадало от событий последних дней.       — Макленду следовало позвонить мне.       Дин наконец отвел взгляд от Калеба и пристально посмотрел на Джошуа. Было трудно не отвести взгляд или, по крайней мере, не извиваться. Гнев в глазах Винчестера сочетался только с глубиной боли в его зеленом взгляде, пульсирующей и ощутимой в небольшом помещении. Несмотря на то, что Джошуа ни в чем не был виноват, ему хотелось тихо отступить и отказаться от своей типичной откровенности.       — Уверяю тебя, он был полностью поглощен делом Калеба, был словно одержимый. На самом деле, я сам почти не разговаривал с ним, хотя был здесь все время. - Джошуа не узнавал Макленда Эймса за последние несколько недель и поверил Каллену на слово, когда бизнесмен сравнил сына с тем одержимым медициной человеком, каким был Макленд до своей аварии. — Моя мама и Бобби, кажется, единственные, кто может достучаться до него.       — Тогда ты должен был позвонить мне.       — Я звонил тебе, — ответил громко Джошуа и быстро понизил тон, когда Калеб зашевелился. У него не было настроения слушать выговор от Хранителя. — Ты забыл наш разговор две ночи назад?       — Раньше, черт побери! — зарычал Дин.       — Мы говорили почти каждый день, — сказал Сойер, едва держась за свое измученное самообладание.       — Ты не сказал мне, что все так плохо.       — Ты не спрашивал. — Это был низкий удар, но Джошуа считал, что имеет на него право. Возможно, Дин разговаривал с ним, но не стал вдаваться в подробности. Для этого была причина, и хотя Джошуа понимал, что это попытка самозащиты на чисто человеческом уровне, он почему-то ожидал большего от Дина. — Я даже припоминаю, что ты оборвал Бобби, когда он пытался объяснить, что состояние Калеба быстро ухудшалось.       — Я говорил с Дэмиеном позже. Он сказал мне, что с ним все в порядке.       — Калеб сказал тебе то, что ты хотел услышать.       — Он был не единственным, — Дин ткнул пальцем в Джошуа, его лицо покраснело от злости. Сойер припомнил все немногие случаи, когда его загонял в угол Джон Винчестер и его вспыльчивый характер. Прошло довольно много времени с тех пор, как он оказался на плохой стороне такого же темного юмора Дина. — Ты тоже сказал, что все нормально, когда Макленд перестал отвечать на мои звонки.       — Потому что он попросил меня. — Джошуа указал на Калеба. — Потому что Рыцарь настаивал на том, что Хранитель должен делать свою работу, и это важнее, чем беспокойство о нем.       — И, может быть, ты так быстро согласился, потому что беспокоился о своих драгоценных ковенах и о том, что убийство Сиды вызовет в кругах ремесленников волнение? Как все это может плохо отразиться на тебе и твоей семье ведьм?!       Джошуа почувствовал, как его лицо покраснело от гнева. Как смел Дин усомниться в его мотивах, тем более что это он заставил его присоединиться к ковену. Сойер открыл рот, чтобы сказать Хранителю куда он может засунуть свои инсинуации, когда их прервал Калеб.       — Двойка?       Хриплый голос был эквивалентом холодного ведра воды. Они с Дином отреагировали так, будто пятилетний ребенок застал ссору двух родителей. Дин и Джошуа мгновенно выдавили улыбки и заговорили с Калебом веселым тоном, наполненным неискренним приветствием.       — Привет, чувак. Вовремя же ты проснулся.       — Почему ты кричишь?       — Кричу? — Дин подошел к стороне кровати, где были опущены перила, и уселся на край матраца. — Кто кричит в больнице среди ночи?       — Винчестеры кричат в любой обстановке, в любое время суток.       — И то правда. — Джошуа наблюдал, как вынужденная улыбка Дина превратилась в более искреннюю. — Это часть нашего необычного очарования.       — Ну, конечно, — Калеб сдвинулся, поднявшись чуть выше в кровати. — Если под необычным, ты имеешь в виду полностью чувство лишенное чего-либо, напоминающего обаяние.       — Как будто ты не такой, — Дин протянул руку и нажал кнопку, поднимая верх кровати.       — Я полон очарования, Двойка. — Калеб поднял бровь в ответ. — Спроси любого.       — Маменькиного сынка? — Дин повернулся к Джошу, его улыбка все еще была на месте, но теперь стала определенно холоднее. — Не хочешь ничего сказать?       Джошуа решил подыграть.       — Я, например, не видел ни одной унции очарования от пациента.       Дин снова повернулся к Калебу, которому удалось закатить глаза.       — Я имел в виду кого-либо с Х-хромосомой. Моя марка очарования специально разработана для женщин.       — Например, для Джульетты? — спросил Дин. — Я слышал, ты дразнил мою женщину, Дэмиен.       — Она принесла мне пирог. — На щеках Калеба появились ямочки. — И предложила меня покормить.       — Персик или яблоко?       — И то и другое.       — Сукин сын. — Дин покачал головой. — Это показывает, насколько женщинам можно доверять.       — Не держи это против нее, чувак. Я был чертовски неотразим, разыгрывая карточку болезни.       — Думаю, если под неотразимым ты подразумеваешь безобразный, то да, — согласился Дин, сумев рассмешить Рыцаря, подвиг, которого никто не совершал за последние несколько дней.       — И это говорит парень, который потерял бритву, — Калеб поднял руку и указал на лицо Дина. — Ты выглядишь как дерьмо, малыш.       — Посмотри на себя, — Дин удивил Джошуа тем, что схватил Калеба за руку, прежде чем тот смог вернуть ее на матрас. Неожиданное действие и мрачный тон Хранителя полностью изменили настроение в комнате. Джошуа почувствовал себя зрителем, наблюдающим за хорошо отработанным словесным спарринг-матчем, а теперь наблюдал сцену, слишком личную для аудитории. — Серьезно, Дэмиен, ты пытаешься напугать меня до чертиков?       — Я в порядке. Все выглядит хуже, чем есть на самом деле.       — Приятно слышать, потому для меня все выглядит чертовски плохо.       — Я буду лучше выглядеть завтра. — Калеб моргнул. — Сейчас наркотики Портера проходят через мою систему. Первые пару дней — всегда худшие.       — Наркотик Гриффина не помогает.       — Ты не говоришь мне ничего, чего я не знаю, чувак.       — Почему ты не заставил Джоша позвонить мне раньше?       — Джош позвонил тебе? — Калеб перевел взгляд через плечо Дина, и Джошуа снова почувствовал неудобную необходимость смыться из комнаты.       — Я полагаю, что ты просил меня об этом несколько раз. — Советник провел рукой по рубашке, стараясь разгладить складки.       — Обрати внимание на мой предыдущий комментарий об использовании подсознания парня против него.       — Кто-то должен был позвонить мне раньше. — Джошуа не упустил враждебного взгляда в его сторону, хотя Дин сохранял сдержанный тон.       — Ты хотя бы нашел Оуэна? — Джошуа не был удивлен, когда Калеб попытался сменить тему.       — Нет.       — Черт.       — Что я могу сказать, чувак? Парень как призрак. Я чертовски убежден, что никто не найдет его, пока он не захочет, чтобы его нашли.       — Наш полицейский усердно трудится, — вставил Джошуа, подробно поговорив с Илайджей о Троице. — Их обучение не типично ни для существ, с которыми мы сталкиваемся, ни для каких-либо охотников.       — Итан все еще там, — продолжил Дин. — Я посылаю Сайласа и команду присоединиться к нему.       — А как же Бун? Он один из наших лучших следопытов, и он был в армии.       — Ты имеешь в виду Базза? — Дин бросил тревожный взгляд в сторону Джошуа, и тот быстро покачал головой. — Бун уже давно мертв, Дэмиен.       — Я знаю это. Я имел в виду Базза. — Калеб поднес руку к голове. — Я все еще немного не в себе.       — Может быть, тебе стоит поспать? Позволь мне побеспокоиться об Оуэне, хорошо? — Дин указал на часы. — Мы можем поговорить об этом утром, я никуда не пойду.       — Где Сэмми? — Калеб зевнул, моргая, и стараясь держать глаза открытыми.       — А что? Ты хочешь дать ему несколько советов по поводу Джорджины или одного из его приятельниц по учебе?       — Что-то типа того, — призрак улыбки вспыхнул на лице Калеба, сопровождаемый гримасой боли. — Коротышка не купится на это.       Дин положил ладонь на лоб друга.       — Поспи немного и я уверен, что Джош поддержит тебя в твоей истории утром.       Джошуа ожидал, что Рыцарь не сдастся так легко, но Калеб, похоже, был не в силах больше сопротивляться наркотическому сну. Он закрыл глаза, еще одна полуулыбка подняла уголки его рта.       — Я рад, что ты вернулся, Двойка.       — Я тоже, Дэмиен.       Джошуа наблюдал, как Дин провел рукой по волосам Калеба, так же, как делала Эсме бесчисленное количество раз, когда сидела со своим пасынком. Его всегда удивляло, когда Дин или Калеб оказывались способными к такому состраданию, учитывая, что их обычный тестостерон управлял всем — от охоты до спорта и женщин. И конечно, стоило учитывать мужчину, который повлиял на их жизнь. Джошуа никогда не думал, что обидчивый, беспристрастный Джон Винчестер, более склонный оторвать чью-то голову, чем предложить утешение даже во время большой опасности, склонен к милосердию. Джошуа предположил, что у этого человека была другая сторона, о которой он не знал, но которую прежний Рыцарь передал своим сыновьям и протеже.       — Он в плохой форме, — сказал Дин, наконец, отпустив руку Калеба, когда друг снова заснул.       Джошуа робко кивнул.       — Он хочет вернуться домой.       Дин вздохнул и провел обеими руками по волосам, когда встал лицом к Советнику.       — Я слышал это. Мы все могли бы немного отдохнуть.       — Ты меня неправильно понял. — Джошуа шагнул вперед, понимая, что он вторгается в личное пространство Хранителя, но неделя разочарования и недосыпания делали его безрассудным. — Он покончил с этим. Он хочет пойти домой, и я думаю, тебе хотя бы раз нужно подумать о том, что лучше для него.       — Какого черта ты несешь?       — Я говорю о том, на что он пойдет, чтобы защитить тебя. Он считает честью сдержать нелепое обещание, которое он дал двадцать пять лет назад, чтобы заставить сломленного ребенка снова открыться миру. И несмотря на то, что ты теперь взрослый человек все равно заставляешь его держать эту нелепую клятву.       Джошуа почувствовал лишь приступ вины, когда лицо Дина побледнело. Калеб рассказал Джошуа об обещании Дину во время приступа бреда, после последнего курса лечения Гриффина. В том обещании он поклялся остаться в живых, не оставлять Дина, как сделала его мать. Джошуа был совершенно уверен, что это было единственной причиной, по которой Калеб продолжал подчиняться тому, что предлагали врачи.       — Я полагаю, что пришло время, чтобы и ты, и Калеб осознали, что клятва, данная ребенком другому, в то время, когда они оба отчаянно нуждались в каком-либо утешении, особенно клятва о том, чтобы остаться в живых любой ценой, была обречена с самого начала.       — Закрой свой гребаный рот, — прорычал Дин. — Ты не знаешь, о чем говоришь.       Он схватил Сойера за рубашку и прижал к стене, прежде чем Джошуа смог полностью осознать глупость своей откровенности. Он уже пересек невидимую черту, и понял, что молчание теперь не принесет ничего хорошего, а только еще больше разозлит Хранителя.       — Я знаю, что он никогда не попросит тебя, Дин, но ты должен отпустить его. Сказать ему, что он может отказаться от лечения.       Дин поднял предплечье, прижимая его к горлу Джошуа, эффективно перекрывая поток воздуха и лишая его возможности сказать еще слово.       — Что мне нужно сделать, так это напомнить тебе о твоем месте. Ты очевидно, забыл об этом в мое отсутствие. — Дин сделал акцент на своем заявлении, снова ударив Джошуа о стену.       Сойер был совершенно уверен, что мог бы потерять сознание из-за недостатка кислорода, если бы Бобби не появился, и не оттащил от него старшего Винчестера.       — Что, черт возьми, вы, два придурка, делаете? — Сингер держал Дина, покосившись на кровать Калеба. Пациент зашевелился, но не проснулся. Бобби указал обвиняющим пальцем на Джошуа. — Ты с ума сошел?       — Я?! — прохрипел Джошуа, потирая горло. Он втягивал один сладкий глоток воздуха за другим. — Ты пропустил ту часть, где меня душили?       — Ты когда-нибудь слышал поговорку: не дразни дракона, когда ты маленький, хрустящий и с кетчупом вкусный.       Джошуа продолжал смотреть на Бобби, не обращая внимания на Дина, который пыхтел, словно это его чуть не придушили.       — Ты не мог полагаться на нормальные поговорки, такие как «не тыкай тигра палкой»?       — Вот видишь, — Бобби снова указал на него. — Ты должен быстрее соображать.       Джошуа закатил глаза к небу.       — Почему я вообще беспокоюсь?       — Пойди проветрись, — Бобби подтолкнул Дина к двери. — И я не хочу видеть никого из вас здесь, пока вы не выспитесь, не примете душ и съедите что-то. У папы Уорбакса есть заведение в городе. Джош тебя отвезет.       — Я больше не уйду, — зарычал Дин.       — Тогда возьми койку в одной комнат для посетителей. — Бобби посмотрел на Калеба, а затем снова на Дина. — Он, черт возьми, не должен видеть тебя таким.       — Я вернусь.       Джошуа не был уверен, говорил ли Дин с Калебом или с Бобби, как Хранитель. Винчестер повернулся и вышел из комнаты.       — Ну, и чего ты ждешь, ловкач? — Бобби посмотрел на Джошуа, как будто он был гигантской мухой. — Иди за ним. Убедись, что он не сорвется.       — Опять же, ты пропустил ту часть, где он напал на меня?       — Я все видел, и именно поэтому он не должен бродить по коридорам в одиночку. Никто не знает, кто может попасться ему на пути.       — Чего ты ожидаешь от меня? Что я нкормлю его обедом? Уложу спать? Подстрелю его транквилизатором с лошадиной дозой снотворного?       — Если думаешь, что все будет так просто, ты на самом деле не такой умный, как я думал. — Бобби сел на край больничной койки, уставившись на Калеба, и понизив голос. — Хранитель жаждет крови, и кто-то даст ему ее.       Джошуа посмотрел на дверь, его душу переполнил страх.       — Черт, Макленд.       Бобби пробормотал проклятие, и Джошуа кинулся к двери, успев заметить, как кожаная куртка Дина мелькнула за углом. Было уже поздно, часы посещения в онкологическом отделении давно закончились, и коридоры были практически пусты. Закончились часы сражения, когда поход за кофе означал столкновение с членами семьи, которые были потеряны в горе, и молитва была их единственным источником ресурсов, в надежде на чудесную отсрочку. Но сейчас Джошуа молился, чтобы Дин добрался до лифтов без происшествий, и надеялся, что Макленд пошел спать, как и обещал ранее.       Когда Сойер повернул за угол, он увидел, как Макленд Эймс сидит на полу среди перевернутой тележки и различных медикаментов, включая ноутбук и медицинские карты. Доктор держался за челюсть, глядя на Дина, который стоял над ним, сжав кулаки, с убийственным взглядом в глазах.       — Дин! Что, черт возьми, ты делаешь? — Сэм чуть не свалил брата, оттаскивая его от Макленда.       — Это твоя вина! — взревел старший Винчестер, пытаясь вырваться из хватки Сэма, изо всех сил пытаясь добраться до поверженного доктора. — Он умирает, и это твоя чертова ошибка.       — Дин, прекрати! — приказал Сэм, используя свое преимущество в росте, чтобы удержать Дина, хотя Джошуа опасался, что такая тактика не сдержит Стража надолго. Он быстро подошел к Макленду и взял отчима за руку, чтобы помочь подняться с пола.       — С тобой все в порядке?       — Я в порядке. Все хорошо. — Макленд отстранился, как только встал. Потом вытер кровь с губ. — Сэмюэль, отпусти его.       — Где, черт возьми, ты был? — закричал Дин, и Джошуа боялся, что его крики могут разбудить и мертвого, или, по крайней мере, предупредить охрану. — Как ты позволил этому случиться?!       Сэм с трудом удерживал брата. Он покрепче обхватил руками Дина за талию и расставил ноги, как опытный вышибала в баре. Макленд подошел ближе к борющемуся дуэту, и Джошуа опасался, что это была ошибка, потому что он никогда не видел Дина таким неуправляемым.       — Отпусти своего брата, — снова сказал Мак, и Джошуа подумал, не отдал ли он мысленный приказ, который мог понять только экстрасенс.       Сэм сдался отпустив Дина и отступив в сторону. Старший Винчестер метнулся к Макленду, вцепился в складки его халата, и толкнул к противоположной стене коридора.       — Я доверял тебе! Калеб доверял тебе, — кричал Дин.       — Я знаю, Дин, — Макленд склонил голову, в его голосе было раскаяние и печаль, совсем не то, что Джошуа ожидал. Ведь последние несколько недель доктор был целеустремленным и ни на что не обращал внимания кроме своих исследований. — Я знаю, что ты доверял мне.       — Что хорошего в твоих научных степенях, в статьях и публикациях, когда ты даже не можешь спасти своего собственного сына? — Дин сильно встряхнул Макленда. — Какой из тебя, черт возьми, отец?       Джошуа бросил взгляд на Сэма, когда голос Дина сломался, его слова захлебнулись эмоцией, которая, казалось, обездвижила Макленда, поскольку доктор не пытался уклониться от гнева Хранителя. На самом деле в его глазах была надежда, что Дин снова ударит его.       Младший Винчестер встретился глазами с Джошуа, и Сойер увидел, что Дин и Макленд не единственные, кто был на грани срыва. Джошуа не был уверен, что может рассчитывать на помощь Ученого, если дела пойдут хуже. Он хотел, чтобы Бобби приказал ему остаться с Калебом и взял на себя ответственность за Дина. Советник он или нет, но Джошуа понятия не имел, что делать. Он не знал никакой магии Триады, чтобы изменить эту ситуацию.       — Ты должен защищать его, спасти его. — Дин больше не кричал, но и не отпустил Макленда. — Это работа каждого отца.       — И все отцы боятся потерпеть неудачу в этом, — Макленд кивнул, его глаза наполнились слезами.       — Мой папа никогда бы не допустил этого. Он сделал бы все, что нужно.       — Я подвел тебя, сынок. Всех вас, включая Джонатана. Калеба больше всех.       Искреннее признание исполнило удивительное заклинание, которое Джошуа не мог создать, и вместо того, чтобы усилить борьбу, Дин отпустил доктора. Они смотрели друг на друга, и время словно замедлилось. И тогда Макленд сделал немыслимое — он потянулся к Дину, как будто тот был ребенком, крепко прижимая Стража к себе в сокрушительных объятиях. Джошуа с ошеломлением и смущением смотрел, как Дин не только не сопротивлялся, но и охотно двинулся вперед, принимая мгновенное убежище, которое предлагал Макленд. Повторяющийся шепот Мака: «Прости» и приглушенный ответ Дина: «Пожалуйста, не дай ему умереть» были оглушающими в тишине пустого больничного коридора. Джошуа был бесконечно благодарен, когда Сэм положил руку ему на плечо.       — Пошли.       Сойер не сопротивлялся тихой команде и не произнес ни слова, когда они прошли мимо Сайласа, который стоял на страже в конце коридора, одетый в форму службы безопасности больницы, готовый остановить любого, кто решит помешать Хранителю и бывшему Ученому. Даже когда Джошуа и Сэм были одни в лифте, правильные слова ускользали от него. Сойер хотел спросить, в порядке ли Сэм, в порядке ли Дин и Мак, и как, черт возьми, Сайласу удается появляться во всех нужных местах в идеальное время, но боялся, что его склонность говорить не то что нужно в самый неподходящий момент, каким-то образом сделает ситуацию еще хуже.       — Итак, ты угощаешь, правильно?       — Угощаю? — Джошуа посмотрел на Сэма, когда лифт остановился и двери открылись на первом этаже.       — Ты покупаешь пиво, которое мы собираемся выпить. — На губах младшего Винчестера мелькнула тень улыбки, хотя глаза все еще слезились от эмоций. — В нескольких кварталах отсюда есть бар.       Джошуа хотел отказаться, сказать, что он и так провел тяжелую ночь, и опасался неизбежного утра, которое наступит. Жизнь Винчестеров, в лучшем случае, была грязной, разрушенной бедствиями областью. Несмотря на то, что Джошуа был привязан к ним, он ценил тот факт, что его статус женатого человека позволял ему уйти без угрызений совести.       Сойер подумал о теплой кровати в люксе, где его ждала беременная жена. Но потом он посмотрел на Сэма и заставил себя улыбнуться, той улыбкой, которой так часто восхищалась Кэролин.       — Как насчет того, что я покупаю первую порцию?