Goliath (Голиаф)

      Медведь был не менее 600 фунтов. И если он встанет на задние лапы, то будет выше Дина. Не смотря на ночь старший Винчестер прекрасно видел животное, свет полной луны освещал его как прожектор. Медведь был мокрым, вода из пруда, откуда он только что вылез, капала на землю. Его мех блестел, как серебро, и капли воды и грязи попадали на Дина, когда зверь встряхнулся, и с тяжелым фырканьем взрыхлил мягкую землю лапами.       Дина парализовал страх, он застыл на месте, и мог только наблюдать, как гигантское животное все ближе приближалось к нему, качая массивной головой словно бросая ему вызов. Можно было нырнуть в пруд, чтобы сбежать, но медведь преградил ему путь, стоял на его пути к безопасности. Дин пытался понять, что зверь не может быть настоящим. Гризли-убийцы не бродили по сельской местности Кентукки. Но нельзя было ошибочно принять это животное за одного из безобидных черных медведей, которые совершали набеги на любимые ягодные кусты пастора Джима, когда поздние заморозки или засуха ограничивали их запасы пищи. Это был не собиратель, а охотник-людоед. И Дин был единственным человеком в его поле зрения.       Дин рискнул быстро кинуть взгляд на свое тело, и обнаружил, что он безоружен, и одет только в поношенную футболку и спортивные штаны, к тому же был босиком. Он задумался, что привело его к пруду в таком состоянии среди ночи. Громкий рев заставил его переориентироваться на врага. Он посмотрел в огромную пасть животного, из которой торчали острые как бритва зубы, словно смертельные айсберги в черном море. Дин почувствовал сильный порыв горячего, зловонного дыхания и задался вопросом, не видел ли мишка в нем обед.       Медведь снова заревел, и в лицо Дину полетели брызги слюны. Ужас охватил его сердце, даже когда оно бешено стучало по его груди, угрожая вырваться из тела. Адреналин требовал, чтобы он бежал, чтобы спасти себя. Только его тело отказалось отвечать на команду. Дин Винчестер был беспомощен, брошен на милость своего самого страшного врага, и ничего не оставалось, как ждать, пока острые когти не разорвут его, ждать, когда сокрушительные челюсти вырвут у него горло, дождаться ослепительной боли. На секунду часть его, маленькая отчаянная часть, приветствовала конец.       Только он почувствовал не боль, а раздражительное прикосновение чего-то шершавого к своему телу. От неожиданности он выругался и вырвался из кошмара. И обнаружил что держит в руке свой нож, который всегда хранил под подушкой. Он не стоял у кромки воды, а все еще был в своей постели на ферме, запутавшись в пропитанных потом простынях. Дин увидел четыре стены старой комнаты пастора Джима, выцветшие синие обои, шторы цвета земли, что блокировали свет дня. По полосам солнечных лучей, плясавших по грубым сосновым полам, Дин понял, что было уже поздно, и он проспал намного дольше, чем планировал.       — Черт возьми, Дилл. — Дин опустил нож, и провел рукой по влажным волосам       Черно-белый щенок сидел в ногах кровати, склонив голову набок, как будто она ждала, что Дин скажет что-то еще, возможно, предложит угощение за то, что она его разбудила. Без сомнения, это Дилл была виновата в вонючем дыхании и слюне, которые казались такими реальными во сне. Это был не первый раз, когда Дин просыпался посреди ночи весь обслюнявленный, благодаря чуду Бу. Дилл была хитрой и столь же чувствительной к настроению Дина, как и ее отец, и как сообщила Джульетта, это было обычным явлением в скотоводстве. И это сделало щенка грозным противником, когда дело дошло до того, что ее не пускали в спальню. Вот и сейчас она кинула на Дина несчастный взгляд, усилившийся благодаря странным небесно-голубым глазам, которые она унаследовала от своих предков благородных кровей.       Дилл заскулила, поднимая одну пятнистую лапу, и Дин вздохнул, беспомощно упав на подушки, сдаваясь ее хитрости. Она восприняла это как разрешение приблизиться. Дилл понюхала его руку, потом положила голову на его грудь, и, прижавшись к боку, удовлетворенно вздохнула. Джульетта объяснила, что Дилл любила спать, спрятав голову под подбородком Дина или у него на груди, потому что хотела почувствовать его пульс, услышать стук его сердца, как она когда-то чувствовала стук сердца матери, прежде чем их разлучили. Дин не нашел в себе сил прогнать Дилл, потому что он слишком хорошо понимал, каково это, когда в одно мгновение исчезло все чувство безопасности и защищенности.       — Спасибо за пробуждение, девочка. — Он провел рукой по ее голове, к счастью, его сердцебиение замедлилось, ужас исчез.       Хвост Дилл стукнул по простыням, когда она прижалась ближе, словно подхватывая страх, все еще сохраняющийся в комнате, намереваясь защитить своего хозяина. Дин лежал несколько минут, позволив им обоим немного передохнуть, прежде чем подполз с краю кровати. Мысли о медведе и предзнаменовании, которое он может представлять, заставили его подняться. Ему нужно было проверить Калеба.       Дину потребовалась неделя, прежде чем он перестал спать на антикварном шезлонге мисс Эммы в спальне на первом этаже, где Мак разместил Калеба, чтобы сын не поднимался по лестнице на второй этаж, где были их детские комнаты. Возможность прихода невидимого жнеца заставляла Дина быть бдительным, но Калебу не потребовалось много времени, чтобы восстановить силы и упрямство, и настаивать, чтобы Дин перестал быть идиотом и спал в своей проклятой комнате. Дин, возможно, неохотно согласился, чтобы успокоить своего лучшего друга, но его собственное упрямство заставляло его бодрствовать, смотря телевизор, пока пациент спал. И даже тогда Дин сидел на стуле у кровати Калеба и смотрел, как он дышит, пока первые намеки рассвета не прогоняли его из комнаты друга.       Усталый от отчаяния и унылых ночных кошмаров, он босиком спуститься по лестнице, перескакивая через две ступеньки за раз. Дилл последовала за ним, стуча когтями по деревянному полу. Сердце Дина замерло, когда он обнаружил, что комната Калеба пуста, кровать заправлена, а книги аккуратно сложены на тумбочке. Дилл вошла за хозяином, прошлась кругом по комнате, прежде чем повернуться к Дину. Махнув хвостом, она заскулила.       — Найди Дэмиена, Дилл, — сказал Дин и не удивился, когда щенок побежал к кухне.       Дин не слышал никаких голосов, но это ничего не значило. Калеб, возможно, восстановил некоторую выносливость, прибавил в весе за две недели, пока они были дома, но он все еще казался лишь тенью человека, которого Дин знал большую часть своей жизни.       Щенок ждал Винчестера у задней двери. Дин проигнорировал ее нетерпение, вместо этого сосредоточившись на одиноком госте за столом.       — Что, черт возьми, ты делаешь?       — Доброе утро и тебе, старший брат. — Сэм отложил книгу, которую читал, нахмурившись на Дина. — В чем дело?       — Где Калеб?       — Он решил прогуляться.       — Один? — Дин положил руки на бедра, и еще больше нахмурился.       — Бу Рэдли пошел с ним.       — Бу собака.       Дилл взвизгнула и снова заскреблась в дверь. Харпер Ли выбежал из-под стола, присоединившись к щенку с широким зевком.       — Я в курсе. — Сэм встал, беря в руки кофейную кружку. — Калеб, казалось, хотел немного побыть в одиночестве.       Дин всплеснул руками, и разочарованно зарычал от небрежности брата.       — Где Мак и Бобби?       — Они пошли в город за продуктами, — младший Винчестер наполнил свою чашку терпким напитком, взяв другую из шкафа. — Я думаю, что Бобби решил дать Маку возможность развеяться.       — Какого черта ты меня не разбудил?       — Потому что ты не ложился спать до трех, Дин. Ты измотан. — Сэм поднял чашку кофе. — Хочешь немного?       — Нет, я хочу найти Калеба. — Дину не нужно было, чтобы Сэм беспокоился о нем. Это не он был болен.       Дин направился к двери и выругался, вспомнив, что не обулся и был в только в футболке. Дин отказывался впадать в ложное чувство нормальности, как делали все остальные в их семье. Калеб хорошо сыграл свою роль, действуя так, как будто он просто выздоравливал от травмы на охоте. Он убедил Миссури и Каллена вернуться по домам, пообещав звонить и связываться с ними по Skype. Кэролин вернулась в Шарлотт, а Эсме в Нью-Йорк. Джошуа задержался, пока несколько дней назад напряженность между ним и Дином, наконец, не заставила Макленда попросить Советника присоединиться к Итану в поисках Оуэна, что было почти комично, учитывая, что они постоянно попадали в тупик.       — Дин, он у пруда. Ферма под защитой, — Сэм принес свою кружку обратно к столу вместе с другой для брата. — Я чувствую его, и если ты сконцентрируешься, оттолкнешь панику, ты тоже сможешь. Он в порядке.       — Он не должен быть один, — Дин провел пальцем по своему серебряному кольцу, осознавая, что связь, которую он чувствовал с Рыцарем, была сильной. Он также знал, что их дом был хорошо защищен, но вспомнив сон с медведем, снова почувствовал иррациональный страх.       — Ты не можешь и дальше за ним следить. — Сэм вздохнул, хмуро глядя на брата. Дин узнал беспокойство в его темных глазах.       — Я не слежу за ним.       Отказ казался слабым даже для его собственных ушей. Дело в том, что Дин делал именно это. Он стал следовать за Калебом, как щенок, как он делал, когда Калеб был беспокойным подростком, а Дин маленьким мальчиком, который хотел все время держать своего нового друга на виду. Дин знал, что это было жалко, нелепо, но не мог сдержаться.       — Мак разрешил ему прогуляться. Калеб чувствует себя намного лучше. Ему нужно было размять ноги без сопровождающего. Он не исчезнет.       — Разве это не то, что он собирается делать, Сэм? — огрызнулся Дин.       Дин знал, что такое смерть. Он слишком хорошо знал, что это значит, он и Мак много говорили в ту ночь в коридоре больницы. Они должны были позволить Калебу решать, что делать дальше, и Дэмиен решил, что ферма была лучшим лекарством для него.       — Мы не потеряли надежду. — Сэм указал на многочисленные книги на столе, компьютеры его и Бобби. Дин знал, что брат не отдыхал, приложил все усилия, чтобы найти любое возможное решение. Это напомнило Дину о времени, когда он столкнулся с ровхедом и едва не умер. Тогда Сэм не сдался, и не собирался сдаваться сейчас. — Мы все еще ищем способ спасти его.       — Может быть, ты прав. — Дин ущипнул себя за переносицу, зная, что расстраивает брата, набрасываясь на единственного человека, который понимал и пытался помочь так, как умел. Он также знал, что немного раздражает Дэмиена.       Дин приказал Дилл сидеть на месте, но она все еще царапала дверь. Харпер Ли с раздражением согласился ждать.       — Выпей кофе, а я пока сделаю тебе яичницу.       Сэм принес чашку кофе, предлагая сочувственную улыбку, и быстро пожал брату плечо. Дин старался не злиться на сострадание. Он заметил, что другие стали относиться к нему, как к стеклянному, словно он мог разбиться. Но это не над ним висел смертный приговор. К Калебу относились так же, и Дин был впечатлен тем, что Дэмиен до сих пор не пристрелил кого-то.       — Я приму кофеин, но не буду есть, пока Калеб не вернется.       Сэм кивнул.       — Тогда я сделаю несколько французских тостов с дополнительным маслом и беконом. Большим количеством бекона.       Дин ухмыльнулся своему брату, который продолжил попытки Миссури откормить Калеба. Мак приказал уменьшить еду, насыщенную жирами и углеводами, требуя, чтобы некоторые из потребляемых калорий были насыщены питательными веществами.       — Лучше добавь чернику и один из волшебных белковых коктейлей Джошуа на случай, если Мак вернется из города как раз к празднику.       Лай Дилл предупредил их, что кто-то действительно прибыл, и оба брата посмотрели на дверь. Сэм прочистил горло, отворачиваясь от плиты.       — Это не Мак.       — Что? — Дин уставился на него. — Кто это, черт возьми?       Сэм предложил ему еще одну сочувствующую улыбку и Дин сжал челюсть.       — Сэм?       Его злоба, должно быть, предупредила младшего Винчестера, что похлопывание по спине было бы последней каплей, поэтому Ученый мудро дал Дину широкую улыбку, когда он взял свой кофе и направился в гостиную.       — Это к тебе. Я приготовлю завтрак после того, как приму душ.       — Что?       У Дина сегодня не было терпения выполнять обязанности Хранителя. Он назначил Кэролин ответственной за переадресацию всех дел Братства на Илайджу, а охоту в полевых условиях на Сайласа. Дин проклинал тот факт, что у него не было экстрасенсорных способностей как у брата, когда мягкий, но настойчивый стук в дверь заставил Дилл залаять, а Харпер издал одинокий вой, который эхом разнесся в тихом доме.       — Супер, — Дину не оставалось ничего другого, кроме как открыть чертову дверь. Решив избавиться от посетителя, кем бы он ни был, как можно быстрее, он оттолкнул собак ногой. Но присутствие Джульетты застало ее врасплох.       — Здравствуй. — Она сделала шаг назад, когда Дилл протиснулась между ногами Дина, чтобы выразить обильное приветствие. Харпер Ли присоединился к ним, его короткое пухлое тело дрожало, когда он обнюхал сапоги гостьи.       — Привет.       Дин приказал собакам сесть. Джульетта подождала, пока они выполнят приказ, потом присела на корточки, чтобы тщательно почесать им уши. Похоже, она не обращала внимания на то, как Дилл обслюнявила ее лицо, или тот факт, что интерес Харпера Ли к ее ботинкам теперь распространился на ее джинсы и куртку. Бигль, прожив всю свою жизнь на ферме, был в восторге от экзотических и диких ароматов, которые ветеринар принесла с собой, особенно когда она пришла прямо из исследовательского центра по изучению волков.       — Могу я войти?       Дин колебался, неуверенный как себя вести после их последней встречи. Несмотря на то, что она приехала в больницу, чтобы навестить Калеба, Дин не разговаривал с ней с тех пор, как изверг кровавые подробности своей сделки с демоном перекрестка, после чего фактически выгнал ее из дома. Он сомневался, что пастор Джим будет доволен его манерами, поэтому отошел в сторону, открывая проход, хотя для второго раунда у него не было настроения.       — Я принесла это для Калеба. — Джульетта подождала, пока он закроет дверь, оставляя собак на крыльце, прежде чем предложить Дину стопку книг. — Кэролин позвонила мне и сказала, что его выписали, и он остановился у тебя.       — Элиот и Китс. — Дин взял книги, закатывая глаза на сборники стихов. Кэролин несколько раз рассказывала ему, как ей нравилось болтать с Джульеттой, как она была великолепна, и Кэролин не так хитро, как она думала, сказала, что Дин был полным придурком. Он списал это "безумие беременности", фразу, которую Джош часто бросал, когда говорил о своей жене.       — Калеб упомянул, что они его любимые авторы, — Джульетта не двигалась, чтобы снять куртку или разуться, что показалось Дину странным, так как за последние несколько месяцев он запомнил этот ритуал: Джульетта оставляла след из одежды, когда брала бутылку воды из холодильника или бокал вина, пока рассказывала ему и истории о волках. Теперь она неподвижно стояла у стола, засунув руки в карманы пальто. — Я добавила немного Мэри Оливер и Джона Эшбери, подумала, что ему может понравиться что-то более современное.       — Я вижу, Дэмиен разыграл с тобой карточку поэта с печальными глазами, — Дин подошел ближе к ней, положив книги на стол. Она пахла улицей и свежим весенним утром. — Надеюсь, ты знаешь, что это классические маневры соблазнения.       — Я в курсе. — Намек на улыбку поднял уголок ее рта. — Твой лучший друг довольно обаятелен.       Дин фыркнул, посмотрев в окно, вспомнив, что ему нужно быть у пруда, а не развлекаться.       — Так он часто говорит мне.       — Мне он нравится. — Джульетта кивнула на книги. — Ложный он поэт или нет.       — Он нравится большинству женщин.       Джульетта встретилась с ним взглядом, некоторое напряжение, казалось, покинуло ее тело, и она немного расслабилась. Дин почувствовал острую боль сожаления.       — Мне нравится вся твоя семья.       Он провел рукой по волосам.       — Я совсем не так планировал тебя с ними познакомить.       Джульетта засмеялась.       — То есть ты никогда не планировал, что я их встречу.       Дин не хотел лгать. Он не думал о следующем шаге в их отношениях, хотя, чем больше времени проводил с ней, тем больше понимал, что приглашение на семейный сбор на ферме не было полностью вне пределов возможности. Тем не менее, его осторожность была оправдана. Джульетта встретила Сэма и Калеба в неожиданном столкновении, и Дин все еще имел дело с этими последствиями из-за беспощадного стеба Калеба и нытья Сэма. Дин заставил себя улыбнуться.       — После встречи с Бобби Сингером, ты должна понимать мои колебания.       Его попытка юмора потерпела неудачу, и от ее понимающего взгляда у Дина перевернулась душа.       — Они были прекрасны, все они. Я вижу, насколько они тебя любят.       Дин кивнул, тяжело сглотнув.       — Я рад, что ты встретилась с ними, даже если это было не в лучших обстоятельствах.       Она улыбнулась.       — После того, как я выросла с моими родителями, я предпочитаю горькую правду, чем сладкую ложь.       Дин фыркнул.       — Сладкая ложь, на самом деле, не то, что мы делаем.       Они долго смотрели друг на друга.       — Я ухожу, — выпалила Джульетта, когда Дин спросил ее, не хочет ли она чашку кофе.       — Кофе Сэмми не самый лучший в мире, но это не повод спешить.       — Нет, — Джульетта покачала головой. — Я имею в виду, что собираюсь в Вайоминг. Я уезжаю сегодня днем.       — Ты согласилась на работу. — Дин вспомнил, как она упомянула о предложении возглавить летнюю экспедицию, но думал, что она решила отказаться от нее, планируя открыть собственную практику после завершения контракта с исследовательским центром в Теннесси. Это было еще одно напоминание о том, что все может измениться за один короткий месяц.       — Это действительно удивительная возможность, — сказала она. Дин видел, как Джульетта старается выглядеть бодрой, ее вынужденную улыбку. — Волки нуждаются во мне.       — И тебя здесь ничего не держит. — Дин наблюдал, как ее глаза прояснились, и почувствовал, как усики страха обвились вокруг его души.       Она взяла Дина за руку, и вынув листок бумаги из своего кармана, положила на его ладонь. Ее прикосновение было прохладным, но оно вызвало у Дина толчок тепла, и он заставил себя не отступать.       — Это координаты того, где будет расположен наш базовый лагерь.       Он поднял взгляд от их рук, и встретился с ней взглядом. Джульетта отпустила его, отступив назад. Она не дала ему возможности ответить, прежде чем повернулась и направилась к двери. Потом остановилась спиной к нему и взявшись за ручку, глубоко вздохнула.       — Скажи Калебу, что я еще навещу его, — сказала она поворачивая к старшему Винчестеру, ее лицо было непроницаемым, а губы сжались. — Потому что я верю, что Хранитель сверхсекретной организации людей, поклявшийся защищать невинных от всех форм зла, спасет его.       Дин с трудом проглотил комок в горле, решив сосредоточиться на прощании, а не на том, что она дословно помнила то, что он сказал при их первой встрече. Джульетта ушла, не давая ему шанса дать остроумный ответ. Дин схватил грязные сапоги Джима у двери и направился к пруду, прежде, чем начнет обдумывать почему даже не пытался удержать Джульетту.       Утренний воздух быстро привел его в чувство, футболка и спортивные штаны плохо защищали от холода. Дин жаждал весны, чтобы, наконец, согреться в теплой погоде. Пастор Джим указал бы на кусты, цветущие вдоль тропы, что вела к пруду, доказывающие, что зима не захватила землю, и скоро уйдет.       Дин был благодарен за солнце и безоблачное синее небо, когда он пробирался сквозь густой лесной массив на поляну, которая простиралась перед водой, как белое одеяло. Увидев то, что ожидало его на пристани, душа Дина ушла в пятки. Калеб лежал на длинной деревянной пристани, которую они построили прошлым летом. Все три собаки сидели рядом как часовые. Дин попытался пошевелиться, но застыл на месте, словно гризли из его снов вернулся и теперь стоял невидимой стеной между ним и другом.       — Я жив, — сказал Калеб.       Голос лучшего друга разрушил чары. Образ безжизненного лица Сэма невольно всплыл в голове Дина. Воспоминание о том, как безвольное тело младшего брата превращается в холодный мрамор в его руках в Колд Оаке, принесло головокружение от внезапного горя.       — Двойка? — Калеб повернул голову в направлении Дина, собаки тоже повернулись к нему.       — Я не волновался. — Дин заставил себя небрежно дойти до пруда, хотя стучащее сердце заставило его поторопиться, от неиспользованного адреналина все тело дрожало.       — Неужели? А почему тогда я чувствовал твой страх как кувалду? — Калеб снова улегся, спрятав глаза от Дина за солнцезащитными очками.       Дин ступил на пристань, Дилл склонила голову в сторону, и Дин подумал, что она по-собачьи усмехается, словно говоря: «Смотри, я его нашла».       — Судя по тому, что твои способности не работают в последние дни, я бы не стал доверять всему, что прыгает в твоей голове, Дэмиен. — Дин обошел своего друга, взяв одно из двух стульев, которые были подарком на Рождество от Мака и Эсме. Бу быстро обогнал Харпера заняв желанное положение у ног хозяина, его тело все еще было влажным от недавнего падения в пруд. Старший Винчестер склонился, почесывая мокрую голову золотистого ретривера, и посмотрел на Калеба.       — Не бойся, несмотря на быструю потерю клеток мозга, связь с тобой и Сэмом остается совершенно неповрежденной. На самом деле она сильнее, чем когда-либо.       Дин не был уверен по тону Калеба, было ли это хорошо или плохо. Он приложил усилие, чтобы подавить свои безудержные эмоции.       — Какого черта ты здесь делаешь?       — Принимаю солнечные ванны.       — Что? — пруд был наименее любимым местом Калеба на ферме, несмотря на попытки Дина напомнить ему о многочисленных положительных моментах и о том, что это единственное место, где они могли бы потреблять истощающиеся запасы варева пастора Джима. Он даже позволил другу проявить творческий подход к доку, сделав его намного более сложным и декоративным, чем первоначально планировал Дин. Калеб повесил огни и добавил второй причал.       — Собакам, кажется, это нравится. — Калеб сел, прислонившись к другому креслу, когда Харпер Ли и Дилл попытались залезть к нему колени. Ривз провел рукой по животу Харпера Ли, когда бигль прекратил соревноваться со щенком за внимание, и просто перевернулся на спину как можно ближе к экстрасенсу. Калеб посмотрел на Дина и улыбнулся. — Я не должен беспокоиться о раке кожи.       Дин перевел взгляд на воду, сосредоточившись на плеске волн о берег, на тихом стуке лодки о причал.       — Ты действительно ожидаешь, что я поверю, что ты пришел сюда за каким-то витамином D?       — Я думал о том, чтобы поплавать с Бу, но решил, что лучше искупаюсь когда потеплеет и чертова ежевика зацветет. Скажи еще раз, почему на юге у нас пять видов зим?       — Фермерам есть о чем поговорить.       Дин снова посмотрел на Калеба, стараясь не взорваться. Отказ Калеба от серьезного разговора был одной из многих причин, раздражающих его в нынешней ситуации. Не то чтобы Дин хотел поговорить о каких-то глубоких эмоциях, но он не привык, что Калеб останавливает его от разговора, когда и если Дин пытается. Лучший друг отталкивал его, держа на расстоянии вытянутой руки. У них были правила насчет девчачьих сцен. Что касается Дина, директива «не расстраивать пациента» не только от одного доктора, но и команды выдающихся мозговых хирургов и одного безумного ученого была чертовым исключением.       — Если подумать, в последние дни ты вел себя как сварливый старик.       Калеб сдвинул солнцезащитные очки на макушку, потирая глаза с усталым вздохом.       — Что ты хочешь от меня услышать, Двойка?       — Как насчет прямого ответа? — это было бы хорошее начало.       — Если ты так уже хочешь знать, то я пришел сюда, потому что у меня был кошмар.       Дин почесал живот Бу.       — Это должно быть заразно.       Калеб подтянул колени к груди, обхватив их руками.       — Медведь Смоки навещает тебя снова?       Дин поднял бровь, не желая, чтобы фокус беседы изменился.       — Мы говорим не обо мне.       — Черт, я забыл, что когда-то хотел быть центром вселенной.       — Это уж не твое заветное желание? — подыграл Дин, зная, как лучше обойти защиту Рыцаря.       Калеб ухмыльнулся.       — У меня новое понимание для тех людей, которые выигрывают в лотерею, а потом не могут перестать скулить о том, как это разрушило их жизнь.       — А если Хранитель прикажет всем игнорировать тебя, это поможет?       — Зависит от того, распространяется ли этот мандат на самого Хранителя?       — Мы оба знаем, что Хранитель — упрямый ублюдок, — Дин взъерошил мех Бу. — Так ты говорил, что у тебя был кошмар?       Калеб кивнул.       — Моя мама была в нем.       — Это отстой. — По своему опыту Дин знал, что любой сон с убитым родителем редко бывает хорошим.       — На самом деле, она была единственной хорошей частью. — Калеб встретился с ним взглядом. — Я был в океане во время шторма, буквально тонул в море, и она пришла, чтобы спасти меня. Айзек был с ней, тоже не в своей типичной демонической форме. Он был просто моим папой, таким, каким он был, когда я был ребенком.       — Это звучит не так уж плохо. — Дин старался звучать позитивно, хотя от мысли о том, что родители Калеба появляются с другой стороны, чтобы предложить своему сыну отсрочку от его нынешних мучений, в голове Дина зазвенели предупредительные колокола.       — Затем появился Джонни.       — Папа всегда появляется не вовремя. — Дин послал молчаливое «спасибо» отцу. Калеб, казалось, был слишком далеко, чтобы поймать мысленную беседу друга, возможно, вновь переживая сцену из кошмара, даже когда его взгляд оставался прикованным к Дину.       — Только он не был на самом деле самим собой, он был черным драконом.       — О’Натан Джей, — Дин почувствовал грусть. Пастор Джим на протяжении всего их детства рассказывал им истории о мифическом королевстве, изображая темные настроения Джона Винчестера в лучшем свете. Черные драконы были сердитыми и небрежными, особенно когда они искали мести, но все это было сделано в погоне за справедливостью и честью, связанной с их обязанностями. В детстве Дин цеплялся за эти истории, которые помогали ему пережить реальность того, что его отец был настолько ослеплен горем, что не видел ущерба, который он наносил окружающим.       — Он продолжал бить воду своими крыльями, заставляя волны подниматься, не давая мне дойти до родителей, даже когда я умолял его просто остановиться, — хрипло сказал Калеб.       Образ напомнил одну из многих картин Калеба, море часто изображалось как темный злой шторм, порождающий чудовищных зверей из его глубин.       — Он не хотел, чтобы ты ушел с ними.       — Нет. — Калеб покачал головой, разрушая заклинание, под которым он находился, его золотые глаза теперь видели только Дина. — Он хотел, чтобы я остался в шторме и сражался.       — Он не единственный кто хочет того же, — Дину не нужны были экстрасенсорные способности или серебряное кольцо Мерлина, чтобы почувствовать смесь боли, страха и разочарования, которые принесли его слова в душу Калеба.       Ривз отвел взгляд и посмотрел на воду, но Дин успел заметить правду в его глазах, влажный блеск слез на его ресницах. Никакое количество желаний с чьей-либо стороны не продлит неизбежное намного дольше.       — Поэтому я пришел сюда, чтобы посмотреть, смогу ли я найти какой-нибудь след старого ублюдка, О’Натана Джея или, может быть, Асторима. Я хотел спросить пастора Джима и Джонни, какого черта это значит? Какого черта они ожидают от меня?       — Ты пришел сюда, чтобы поговорить с призраками папы и Джима, или драконами? — Дин не хотел, чтобы в его голосе было слышно снисхождение и скептицизм, но, судя по сердитому взгляду Рыцаря, ему это не удалось.       — Я не сумасшедший и не теряю разум, Дин. Я знаю, что драконы — это история, и что у Джима и Джона были похороны охотника, но ты видел Джима здесь, даже несколько раз рыбачил с ним. — Калеб провел рукой по глазам, стирая следы слабости. — Призрак? Дух? Не знаю кто он сейчас, но мы все видели его, прямо здесь, на этом берегу, после свадьбы Джошуа.       — Чувак, остынь, — Дин в капитуляции поднял руки. — Я понял. Ты хочешь получить гребаные ответы.       — Только никто не говорит, по крайней мере, не со мной. — Калеб столкнул Дилл с колен, и с огромным усилием поднялся на ноги. — Может быть, небеса особенно заняты, или, может быть, им просто уже наплевать.       — Это неправда. — Дин встал, шагнув к своему другу, когда Калеб покачнулся.       — Это не имеет значения. — Калеб сделал шаг назад, отмахиваясь от помощи Дина. — Мне тоже на них наплевать.       — Что черт возьми, это значит? — Дин скрестил руки на груди, чтобы не потянуться К Рыцарю.       — Это значит, что я устал рассчитывать на какую-то сказку. Что касается драконов, Мерлина и его круглого стола то они тоже могут идти к черту. — Калеб шагнул с пристани, но Дин схватил его за руку.       — Подожди.       — Зачем? — Калеб не отстранился, возможно, ему не хватало сил, но Дин почувствовал, как его мышцы дернулись от желания вырваться, и заставил себя отпустить друга. — Ты собираешься ходатайствовать перед Леди Озера без аудитории?       — Это не сработает. — Дин почувствовал, как его собственное разочарование просачивается на поверхность. Он ждал, что она покажется ему как бывало, когда он был отчаянии, но, было ли это из-за Уолша или из-за ее изменчивости, но она не приходила к Дину, независимо от того, сколько раз он пытался призвать ее. — Если бы я мог установить какой-то контроль над этой долбаной ситуацией, я бы это сделал.       — Я знаю, — Калеб вздохнул, грубо пробежав руками по волосам. — Это не твоя вина. Я веду себя как придурок. Просто… — Он на мгновение склонил голову, прижимая ладони к глазам. Дин надеялся, что ему удастся поговорить со своим лучшим другом, пока не стало слишком поздно, но когда Калеб снова встретился с ним взглядом, настороженные янтарные глаза сказали ему, что этого не произойдет. — Боже, просто у меня голова раскалывается.       Дин сжал плечо своего друга, официально отпустив его с крючка. Толчок не принесет желаемого, Калеб не был готов говорить, и до тех пор, пока он не успокоится, Дин не будет давить, чтобы не сделать их обоих несчастными.       — Пусть это будет тебе уроком, Дэмиен. Никакое количество витамина D не будет работать так же хорошо, как магические таблетки Мака. И тебе все же нужно что-нибудь съесть, прежде чем взобраться на свою белую лошадь, чувак.       — Да, ладно тебе, — Калеб притворно застонал, прижав руку к животу. — Больше никаких протеиновых смузи.       — Пока ты в безопасности. Мак и Бобби в городе, и Сэмми готовят завтрак. — Дин дернул подбородком к тропинке что вела к дому. — Французские тосты и бекон ждут тебя.       При слове «бекон» Харпер и Дилл встали по стойке смирно, яростно виляя хвостами. Дилл залаяла.       — По крайней мере, кто-то взволнован перспективой съесть пищу, приготовленную Сэмом. — Калеб пытался сделать вид, что с таким же нетерпением ждет завтрака. — Ты присоединишься к нам или собираешься отдать меня на растерзание кулинарным навыкам Ученого и его тщательному изучению? Знаешь, от надутых губ Сэмми даже собаки скулят.       — Я скоро приду. — Дин указал на док. — Может, сначала тоже погреюсь на солнышке.       — Только не плавай с Бу. — Калеб снял с себя куртку и бросил ее Дину. — Здесь чертовски холодно.       Дин поймал куртку. Мысли о том, кто именно будет присматривать за ним, если Калеб исчезнет, закружились в его голове. Не то чтобы о нем нужно было заботиться. Он не был ребенком, и знал, что, если шансы быдут против них, его спину всегда прикроет Сэм, но от мысли потерять одного человека, который всегда ставил потребности Дина выше собственных, у него ком встал в горле.       — Спасибо, няня Рива, — сказал он, стараясь звучать саркастично.       Калеб подыграл, закатывая глаза.       — Заткнись, умник.       Дин надел куртку, хотя и сомневался, что что-то могло отогнать холод, который сковал его тело и душу. Он смотрел, как Калеб исчез в гуще деревьев, потом повернулся и посмотрел на воду. Бу толкнулся боком ему в ногу и тихо заскулил. Другие собаки последовали за Калебом. Бу остался с ним, несмотря на упоминание бекона. Дин очень не хотел его разочаровывать, но сегодня он не был в настроении бросать палку в воду. Он остался, чтобы вести односторонний разговор, решив высказать свое мнение.       — Я не буду делать это без него.       К настоящему времени Дин знал, что тайн у Хранителей было много. Джим выбрал его преемником, но у пастора не было окончательного решения по этому вопросу. Дин не был уверен, настоящая ли Леди Озера, или призрак, но он встречался с чем-то, и таинственным надпись на его охотничьем кольце, сны, в которых его наставляли и вели, были доказательством того, что действительно существует сверхъестественная связь. Еще были времена, когда он был маленьким мальчиком, времена, о которых он никогда никому не рассказывал, когда его тянуло к воде, к убежищу лодки Джима. Леди Озера шептала успокаивающие слова и даже иногда пела ему свою песню сирены, хотя в своей детской наивности он глупо полагал, что это была его мертвая мать, надеясь, что это Мэри Винчестер протянула руку с небес.       — Я уйду, если ты все не исправишь.       Хвост Бу застучал громче по доскам пристани, и он снова заскулил. Дин присел рядом с ним, все еще не сводя глаз с пруда.       — Я разговариваю не с тобой, мальчик. Я разговариваю с женщиной, которая живет там. — Он опустил руку, и его пальцы заскользили по поверхности воды. Возможно, это была игра света, но пруд, казалось, изменился от темно-синего до ярко-серебряного от его прикосновения. Бу опустил голову, и подозрительно фыркнул. Дин почувствовал прилив гнева.       — Ты слышишь меня?! — крикнул он. — Я, твою мать, не буду этого делать!       Бу отскочил от Дина и пруда, когда поверхность затвердела, серебро распространялось от берега к берегу, пока весь водоем не стал похож на гигантский сверкающий каток, яркий солнечный свет усиливал эффект.       — Я считаю, что не стоит так кричать, Винчестер.       Дин развернулся от неожиданного голоса.       — Ты?       — Знаю, что я не совсем тот, кого ты ожидал. — Гидеон Лейн вышел на причал. Бу тихо заскулил, встав между Дином и новичком. Дин не стал скрывать своего разочарования, но Гидеон все равно улыбнулся, протягивая руку в знак приветствия. — Рад видеть тебя снова, Дин.       — В любое другое время, бойскаут, я бы сказал то же самое. — Дин пожал руку Гидеона, лишь слегка удивившись, обнаружив твердую плоть, такую же теплую и реалистичную, как и его собственная, несмотря на то, что Гидеон был мертв уже несколько лет, убит Йеном Гастингом, когда взял пулю, предназначенную для Дина. Бу принял физический контакт мужчины как разрешение и двинулся вокруг незнакомца, виляя хвостом.       — Извини, пастор Джим не смог прийти.       — Я имел в виду другого гостя. — Дин указал на пруд, который снова превратился в простую воду. — Но пастор определенно был бы моим вторым выбором.       — Если тебя это успокоит, именно он послал меня.       Дин скрестил руки на груди, вспомнив ранние слова Калеба о том, что небесам все равно.       — Дай угадаю, он ужинает с мисс Эммой и не может оторваться?       — Ты же знаешь его, — улыбка Гидеона исчезла. — Есть пределы тому, насколько сильно он может вмешиваться в эту ситуацию, особенно учитывая обстоятельства и кто может быть причастен. Тот факт, что я никогда не был официально Хранителем, дает мне некоторую свободу действий.       — А Леди Озера? — Дин покачал безымянным пальцем, на котором было кольцо.— Она знает, что ты здесь?       — Она не может иметь фаворитов.       — Из-за Мордреда, Морганы Ле Фей и всего баланса между добром и злом, который никто никогда не упоминал.       — Хотел бы я рассказать тебе больше, но я не хочу ставить под угрозу все, чем ты пожертвовал. — Гидеон не отвел взгляд. — Всем чем я и другие пожертвовали.       — Не хочу говорить это тебе, чувак, но это будет спорный вопрос, если кто-то не даст мне несколько ответов в ближайшее время. Калеб болен, он можно сказать, на грани того, чтобы присоединиться к тебе с другой стороны.       — Я знаю. — Лицо Гидеона смягчилось. — Вот почему я здесь.       — Просто я, ты, Джим и Леди — прямолинейны, когда дело доходит до него. Я не хочу соглашаться на шахматные игры и призрачные трапезы в мире грез, которые я едва помню, когда просыпаюсь. — Дин ценил времена, которые он провел с Гидеоном, пастором Джимом и другими умершими членами семьи, особенно когда они были единственной передышкой во время его пребывания в аду, но он не собирался ограничиваться такими случайными встречами с одним его братьев. Он провел невидимую линию, приняв Сэма и Калеба как очередную потерю.       — Я здесь не для того, чтобы просить тебя смириться. Я здесь, чтобы помочь. — Гидеон наклонился и погладил Бу по голове. Собака не только позволила это, но и с довольным вздохом наклонилась к ногам бывшего охотника. — Если ты забыл, у меня тоже были братья.       — Я не забыл. — Дин подумал об Итане и о том, что он и Илай, вероятно, отдали бы, чтобы поговорить с Гидеоном, и что бы значило для Лейна эта встреча.       Гидеон понимающе посмотрел на него.       — Я ценю это чувство, но так же, как и ты, я не думаю, что Итан или Илай могли бы согласиться на украденный момент. Это только усложнило бы ситуацию.       Дин нахмурился, вспомнив в прошлом, что его мысли невозможно было скрыть во время встреч с Джимом и Гидеоном. Это заставило его задуматься, как много из того, что он слышал и видел, читалось из его головы.       — Возможно, но я не стану винить тебя за то, что ты хотел бы увидеть их, или дать им понять, что ты в порядке.       — Возможно когда-нибудь. — Гидеон выпрямился. — Но сегодня я здесь для твоей Триады.       — У тебя есть способ помочь Калебу?       — Да, но тебе, вероятно, это не понравится.       — Почему меня это не удивляет?       — Это касается Рейгана Уолша.       — Ну, конечно, это так. — Дин не мог отвести взгляда от пруда, надеясь, что Леди Озера могла прочитать его мысли так же, как Гидеон. — Должен сказать тебе, что узнать о существовании странного Стража было намного хуже, чем когда я узнал о тебе и чудо-близнецах, которых тоже готовили на пост Триады.       — Я знаю, что секреты это отстой, но у меня нет времени на сочувствие. Рейган хочет Меч Давида.       — Давида? — Дин изогнул бровь.       — Как у Давида и Голиафа. — Гидеон нетерпеливо вздохнул, когда Дин не сразу ответил. — Давид, который убил гигантского Голиафа.       — Я знаю, кто такой Дэвид, Лейн, — прорычал Дин. Пастор Джим знал, какие истории из Библии привлекут внимание его мальчиков. — Он использовал меч Голиафа против него, обезглавив великана, а затем посвятил оружие Богу. Я не помню, чтобы это когда-либо упоминалось снова, но я не особо разбираюсь в этих библейских исследованиях, тем более, что я никогда не был мальчиком из воскресной школы.       — Многие люди считают, что он отдал меч своему сыну Соломону для Храма, который он должен был построить для Бога. Когда Соломон был на грани смерти, он взял Меч из храма и отправил его в море на корабле, который построил потомок Давида.       Дин ущипнул себя за переносицу, догадываясь, что будет дальше в речи Гидеона.       — Этот потомок оказался охотником?       — Рыцарем, на самом деле.       — Ланселот? — пошутил Дин.       — Близко. Незаконный сын Ланселота, Галахад.       — Серьезно, Лейн? — Дин покачал головой. — Это одна из историй пастора Джима? Потому что я знаю, как старик любил рассказывать библейское заклинание.       — Это не круто. Мать Галахада, Элейн из Корбеника, якобы была из рода царя Давида. — Гидеон посмотрел на Дина. — Это имеет смысл, если подумать об этом. Галахад держал щит с крестом, нарисованным кровью Иосифа из Аримафеи. Он был одним из трех рыцарей, которым позволено получить Святой Грааль, предположительно последним, кто когда-либо видел Грааль своими глазами.       — Дерьмо. — Дин сел в кресло и посмотрел на Гидеона. Он знал, что пастор Джим, где бы он ни был, наверняка получит от этого удовольствие. По мнению Джима, Братство было продолжением руки Бога, Рыцарей и эмиссаров драконов его доброй воли. — Ты серьезно говоришь со мной об Экскалибуре?       Гидеон занял другой стул.       — Джим верит, что мечи — это одно и то же.       — Конечно, он в это верит, — Дин потер глаза. — Зачем еще Рейгану Уолшу нужен Меч, если он не пришел прямо из артурской легенды?       — Этот Меч делает Копье Судьбы похожим на опору мага. Он бесценен и его сила неизвестна.       Дин покрутил серебряное кольцо на пальце.       — Рейган мог бы продать его по самой высокой цене, как мы полагаем, он запланировал сделать со Святым Копьем.       Гидеон наклонился вперед, положив локти на колени.       — Я не уверен, что это как-то связано с деньгами.       — Ты не встречал Уолша. Поверь мне, это как-то связано с деньгами.       — Независимо от его мотивации, если он получит этот Меч, Дин, это изменит баланс. Темнота получит превосходство в невыразимых последствиях. Никто на нашей стороне не хочет, чтобы это произошло, и мы оба знаем, что благополучие одного, даже того, кто высоко ценится, легко приносится в жертву, когда власть имущие считают, что на карту поставлена судьба многих.       — Подожди. — Дин поднял руку, и Гидеон замолчал. Когда-то они спорили об этой самой философии, но недавние разногласия с Кастиэлем наводнили мысли старшего Винчестера. — Ты хочешь сказать, что болезнь Калеба как-то связана с поисками Рейгана этого Меча?       — Рейган Уолш начал поиски Меча чуть более года назад, не думаю, что это совпадение.       — Примерно в то же время состояние Калеба ухудшилось. — Дин снова подумал о Кастиэле, и то, что он скрыл болезнь Калеба. — Ты думаешь Калеба хотят вывести из игры?       — Вопрос в том, кто этого хочет?       — Но почему? Это не имеет смысла. Какого черта Калеб имеет к этому отношение?       Гидеон облизнул губы, взглянул на воду и наклонился ближе к Дину.       — Только потомок Давида может по праву претендовать на Меч Голиафа.       — Хорошо, я предполагаю, что Рейган не связан с ним.       — Нет, но Амелия Лоран была потомком матери Галахада - Элейн из Корбеника, что ставит ее на фамильное древо Давида.       — Мать Калеба, Амелия Лоран? — Дин узнал девичью фамилию матери Калеба, когда искал ее потерянную картину, которую он подарил своему другу на Рождество. — Ты хочешь сказать, что Дэмиен является потомком Давида?       — Самый последний из прямой линии.       Дин сглотнул, у него закружилась голова от новостей.       — Калеб может претендовать на Меч.       — Многие в это верят, включая Рейгана Уолша.       — Я думаю, это, по крайней мере, объясняет, почему Уолш хотел нарушить протоколы столетий и разыскать нас. Это никогда не было связано со Святым Копьем.       — Нет. — Гидеон покачал головой. — Возможно, Копье Судьбы было просто возможностью встретиться с вами, изучить врага поближе, или, может быть, он просто голодный ублюдок и думал, что убьет двух зайцев одним выстрелом.       — Почему бы просто не забрать Калеба, когда у него был шанс?       — Ему нужен не только Калеб, ему нужны ты и Сэм, твоя полная Триада.       — Зачем?       — Потому что ты не найдешь Меч Давида, спрятанный на чердаке в таком захолустном городке, как Теннисон, штат Джорджия.       — Позволь догадаться, его местонахождение где-то между Авалоном и Камелотом?       — Джим упомянул Большой Зал Мерлина?       Дин встал, отходя от другого охотника.        — Ты должны быть шутишь!       — Я не знаю точное местоположение, Дин, но Рейган знает. Ему нужны два ключа, чтобы добраться туда. — Гидеон остался сидеть, давая Дину немного места. — Твоя Триада и его. Тьма и свет работают вместе.       — Для чего? — Дин повернулся к Гидеону. — Меч Давида исцелит Калеба?       — Нет, но есть вероятность, что там будет что-то еще, и Рейган знает, что ты в отчаянии, и пойдешь на все, если есть хоть малейший шанс. Скорее всего, Меч станет его платой за то, что он покажет где проход. Это единственная надежда для Калеба. Уолш рассчитывает на это.       — Он прав? — Дин повернулся и пошел к концу пирса, Бу шел следом за ним. — О том, что Дэмиен может исцелиться?       — Джим так думает. — Гидеон посмотрел на него. — Он сказал, что Калебу нужно только претендовать на свое законное место за столом.       — О, Боже. — Дин посмотрел в небеса, закатывая глаза на неустанную веру пастора в невозможное. Он перевел взгляд на Гидеона. — Ты понимаешь, что он говорит о Круглом столе.       — Я догадался.       — Мне нужно найти Уолша.       — Это не должно быть проблемой.       — Я весь последний месяц надрывал задницу, пытаясь найти этого ублюдка. Он чертов призрак, даже хуже призрака, потому что я действительно могу выследить и поймать одного из них.       — Тебе повезло, — Гидеон встал. — Ублюдок здесь.       — Здесь? — Дин опустил взгляд на свою руку, понимая, что серебряное кольцо на его пальце покалывает уже какое-то время. Это ощущение он ярко помнил со времени Теннисона, когда он был в непосредственной близости от Уолша. Он перевел взгляд на дорожку к ферме. — Сэм и Калеб.       — Подожди. — Гидеон поймал его, когда Дин повернулся, чтобы бежать к дому. — Джим сказал мне предупредить тебя о воде. Не расслабляйся рядом с Уолшем. В этом он сильнее тебя, и у него было гораздо больше практики.       — Я знаю, что мне не хватает навыков Хранителя, — Дин кивнул, испытывая желание как можно быстрее добраться до своей Триады.       — У тебя есть туз в рукаве. — Гидеон крепче сжал руку Дина, удерживая его на месте. — Придержи его до тех пор, пока это не сработает в твоих интересах.       У Дина не было времени спросить, какую карту Гидеон имел ввиду. Через кольцо прошел другой удар, явный признак беспокойства его Триады.       — Спасибо, за загадку, но мне нужно идти.       Гидеон отпустил его с легкой улыбкой.       — Удачи.       Дин не верил в удачу, по крайней мере, так он говорил самому себе. Ему не повезет даже если он будет упрямо держаться за веру. Он не верил, что если будет работать достаточно усердно, то сможет контролировать дерьмо, которое происходило вокруг него. Дин Винчестер не будет зависеть от судьбы.       Это, вероятно, объясняет, почему он чувствовал ответственность за все плохое, что случилось, но, когда он бежал по лесу, то проклинал темное облако судьбы, висевшее его головой в последние несколько месяцев. В тот момент, когда он начинал верить в свет в конце туннеля, надеялся увидеть плоды всего их труда, казалось, что какая-то сила пыталась помешать ему, затмить момент его Триады. Дин может не понимать всей невидимой, неосязаемой концепции, но был очень реальный враг, которыму он мог противостоять.       У Рейгана Уолша хватило смелости проникнуть на домашний газон Дина Винчестера. Видимо, несмотря на все его военные тренировки, Хранитель Троицы ничего не знал об опасности проникновения в логово дракона. Дин с удовольствием преподаст ему первый урок.