Приключения не обходят тебя стороной

      Трудно было осознавать, что мы теперь пушечное мясо. Хотя правильнее будет сказать: опять. Диктор рассказывал какую-то ну очень увлекательную историю, на которую я забил болт и пытался понять, как лучше будет себя вести. Не хотелось бы мне оказаться нанизанным на копье, стрелу или чем там они еще нас шинковать собираются. Моя жопа тоже не горит желанием стать решетом.       В такие моменты ну очень хочется завопить: «Где мои плюшки, я же Мэри Сьюшка!». Но что-то мне подсказывает, что этот крик души будет проигнорирован и никем не понят. Обидно, что еще тут можно сказать. Остается только лить горькие крокодильи слезы и молиться, чтобы из меня шашлык не сделали. Я не вкусный, но не уверен, что они об этом знают…       Стоп. Мне сейчас показалось или нас реально этот педик в рыжем парике назвал варварами?! Не понял прикола. Слышь, чума иногородняя, здесь больше всего на варваров похожи именно вы. Тоже мне, умник нашелся. Аж противно стало. Ммм, а эти обезьяны на трибунах ему еще и аплодируют. Молодцы, что еще тут скажешь. Разве что фак показать можно. Но боюсь, это примут за пропаганду какую-нибудь. Да и воспитание не позволяет.       — Кто бывал в армии? — спросил внезапно Максимус. Эх, ебучий канон, все в своих культяпках держит. Ну ничего, посмотрим, кто кого уделает раньше.       — Я!       — И я. Служил с тобой в… — начали отзываться войны. Что ж, помчали.       — Я был в армии. Был командиром атакующего отряда, — выставила свою кандидатуру моя великая персона. А что вы хотели, нужно же поддерживать свои прошлые россказни.       — Будете помогать, — ответил Максимус, задержав на мне свой взгляд. — Сол, защищай тыл.       Помогите, мой глаз дёргается. За кого он меня принимает?! Я же не дурак! Прекрасно понимаю, что защищать тыл — это значит стоять в центре компашки. Максимус, ты охренел? Я щас обувь свою скину и подправлю твое симпатичное личико за ущемление моих прав.       — Отказываюсь. Это не моя специальность. Я там только под ногами мешаться буду, — бро, ты себе не представляешь, как от твоей выходки у меня жопа подгорела. Не смей так со мной поступать, а то до битвы с Коммодом не доживешь.       Видимо, поняв, что спорить со мной бесполезно, Максимус тяжело вздохнул и отвернулся. Вот только не говори мне, что ты обиделся на то, что я тебе отказал… Боже, детский сад. Мужику под сраку лет, а он все в обидуськи играет. Ну не стыд ли?!       — Кто бы ни вырвался из этих ворот, шансы на спасение возрастут, если мы будем делать все слаженно…       Больше эту речь я не слушал, ибо все это уже слышал. У меня другая головная боль. Во время спора с Максимумом я упустил новенького из виду, и теперь у меня никак не получается его найти. Открыто вертеть головой не буду, а то еще не хватало мне его спровоцировать.       Грохот со стороны ворот заставил меня вздрогнуть. Пиздец я напугался, когда одна из лошадей издала вопль. Блядь, ну что за люди?! Нахрена так затягивать сбрую?! Лошади же больно. Видимо, сегодня мне суждено быть амбасодором добра и милосердия. Главное на новенького не напороться. А то помощь понадобится уже мне.       Вокруг нас начали кружить колесницы. Из-за этого все гладиаторы начали собираться в одну кучу. Меня за шкирятник туда затащил Сайлос. Благодарности пусть не ждет. Теперь отсюда придется выбираться. Не всегда большое скопление людей — это хорошо. В одиночку я намного маневреннее.       Так, а вот и первые потери. Какой-то чел оказался совсем нерасторопным, затупил и сам бросился под копья. Бывает и такое. Мне же, наконец, удалось удрать от товарищей под возглас Криса. Ничего, пока он с Джубо и Максимумом — все будет прекрасно.       Стоило мне выйти из толкушки, как я тут же чуть было не напоролся на стрелу. Бляха, нужно быть внимательнее. Тем временем на меня несся чувак с копьем. Он замахивается и бросает оружие. Сев на шпагат, уворачиваюсь от самой смерти и с помощью меча отрубаю этому пчелу руку. Мда, кровавое месиво. От вида на все это тут же появился рвотный позыв. Так, Сол, крепись, и не такое видали. Тем более сейчас не время сопли распускать. Вон еще один мчится.       Подскакиваю с земли, кувырком ухожу от стрелы. Это было близко… Один из прихвостней Проксимо поймал стрелу щитом под громкие аплодисменты и возгласы публики. Не плохо, а я думал, что у него мозгов нет и этот шкаф с пустой антресолью… Беру свои мысли обратно. Был не прав.       Еще одного человека выбили копьем. Такими темпами многие просто полягут. Подбегаю к трупу и вытаскиваю копье, не забыв извиниться перед покойником за столь грубое обращение.       На второй круг вышел тот тип, чьего напарника я выбил. Что ж, погнали хитрить. Главное подпустить его ближе. Как только колесница оказалась в зоне моей досягаемости, я тут же бросил копье в управляющего, а сам запрыгнул на транспорт. Мужчина был еще жив и пытался достать свой клинок. Ему не долго осталось, а добивать не было никакого настроения. Именно по этой причине я отправил его за борт.       Мимо со свистом пронеслась стрела, опустив мое сердце в пятки. А ведь я даже не заметил, с какой стороны она прилетела. Холодок пробежался по коже. Если и дальше продолжу ловить мух, живым отсюда не выгребу.       Перелезаю с колесницы на одну из лошадей и обрезаю снаряжения. Транспорт с грохотом валится на землю, оставаясь далеко позади. Хватаю вторую лошадь за уздечку и немного ослабляю ее. Так, часть проблемы решена. Направляю лошадей в сторону Максимума и передаю одного Коня ему. Мужчина в знак благодарности кивает головой.       — Не за что, — отвечаю я и пускаю лошадь в погоню за другой колесницей. Мне нужно снести лучницу, с остальными справиться будет намного легче.       Гладиаторы только что снесли еще одну повозку. Жаль, что не со стрелком. Эта женщина, будто поняв, что я открыл на нее сезон охоты, стала метить только в меня. Спасибо, хоть конь не подкачал и умело уклонялся от стрел.       — Да ты завтракала, — выругался я, когда очередное копье пронеслось мимо меня. Мне будто лучницы здесь не хватает.       В битве начался решающий момент. Гладиаторы стали выворачивать ее ход в свою пользу и опрокидывали колесницы одну за другой. Я же, пока тетка отвлеклась на происходящее, шустро настиг ее и прыгнул к ней. У нас началась заварушка. Женщина отчаянно старалась скинуть меня на землю. Кто ж мог подумать, что она такая сильная?! Эта бабища практически спихнула меня с транспорта, когда я наконец-то смог дотянуться до ее упавшей ранее стреля. С рычанием всаживаю оружие ей в горло и перекидываю через себя. Все кончено.       Меня трясет так, словно Паркинсон долбит. В моменте стало страшно и пришел отходняк от всего, что здесь только что происходило. Тошнота с новой силой пробралась к горлу. А эти суки все аплодируют. Внезапно я встречаюсь взглядом с Коммодом. Блядь, как же мне не нравится, что он так смотрит. Этот падла даже не моргает. Страшна, вырубай. Не видишь и без тебя тошно! Хотя это всяко лучше, чем то, как он корчил рожи, когда смотрел все происходящее с точки зрения фильма.       Бурные аплодисменты оповестили меня о завершении битвы. Я направился к товарищам, хромая на правую ногу. Чертова бабища уж слишком сильно пнула меня в голень. Пересчитываю своих товарищей. Пятеро пали в этой битве. Надеюсь, им там будет хорошо. Максимус победоносно поднял меч и направил своего коня ко мне.       — Сол, ты как? — спросил он, осматривая меня с ног до головы. Поверь, бегущей строки на лбу не появится.       — В норме, правда, ногой стукнулся. До свадьбы заживет, — отмахнулся я, наблюдая, как ко мне идет лошадь, которая была в паре с конем Максимуса. — Запомнила таки…       Я погладил лошадь, после чего сел на нее верхом. Мда, ногу пару дней не стоит напрягать. Было бы у меня еще это время…       Максимус сказал, что пойдет проведает остальных и удалился. Я идти в толпу не горел желанием, а потому решил прокатиться по полигону. То тут, то там лежали тела павших воинов. В воздухе витал запах крови и страха. И как такое может нравиться людям?! Мне их никогда не понять. Уж слишком ценна жизнь каждого в моих глазах.       Взгляд зацепляется за знакомую пушистую макушку. Сердце сначала остановилось, а потом забилось в разы сильнее. Я дерганными движениями направил лошадь к тому, кого увидел. Лучше бы так не делал. Не в этом состоянии.       Дыхание участилось. Я больше не мог сдерживать поступающую к горлу истерику. Беззвучно по щекам покатились слезы. Предо мной лежал Крис. Его грудная клетка была пробита копьем. Мой милый мальчик лежал в скрюченной позе. Я поспешил положить его удобнее. На лице Криса отразился ужас и отчаяние.       — Как же так… Ты же был с ними?! Что произошло? — шептал вопросы самому себе. Дышать с каждым разом все труднее. Хотелось бы мне знать, кто это сделал с тобой и тогда… А что тогда? Я вряд ли найду убийцу, да и он, скорее всего, уже мертв, но на душе от этих фактов спокойнее не становилось.       — Эй, Сол, — послышался зов Джубо где-то позади. Нет… Не иди сюда, прошу, я не хочу, чтобы ты это видел. Поворачиваюсь к нему и вижу на его лице отчетливый отпечаток боли. Он опустил на меня взгляд и горько улыбнулся. — Ох, Сол…       — Не надо, — перебил Джубо я. — Ничего не говори… Мне… Черт! В такой момент я даже не знаю, что сказать! Мне так больно, что даже мысли в единую картину не связываются!       Джубо и правда ничего не сказал. Вместо этого он молча прижал меня к себе. Больше сдерживаться я не мог, да и не хотел. Не помню, чтобы когда-нибудь так много плакал, но факт остается фактом. Через силу я поднялся на ноги, и мы побрели к своим товарищам. Из-за адреналина и радости победы никто, к счастью, не заметил моего состояния. Мы подоспели вовремя. Вновь зазвучали трубы.       — Точно же… Этот момент, — прошептал себе под нос я, подмечая, что глаза неприятно пощипывает. Спасибо, хоть насморк не мучает. А то за бацыльного бы приняли.       Нас окружили солдаты, направляя копья в нашу сторону. Мда, они сама приветливость. Я уже было приготовился вновь поторчать где-то сторонке, пока главный герой разгребает все проблемы, как вдруг прилетел самый настоящий обломище.       — Испанец, Иностранец, бросайте оружие, — приказали нам.       Минуточку, а я тут каким боком?! А, ну да, ожидаемо. Не даром же Цезарь всю битву во мне дыру прожигал. Что ж, давайте послушаем, какого хуя ему надо. Бросаю меч и поднимаю руки над головой. Так достаточно покорно выгляжу?!       — Вас требует Император, — сказал посол.       — Мы к его услугам, — нехотя ответил Максимус и обеспокоенно посмотрел на меня.       Мда, и чего он так вылупился? Неужели заплаканных людей не видел никогда? Да, я не в самой лучшей форме, но подожди, позже и сам узнаешь… Причину моих слез.       А вот и сам Цезарь. Вышел вместе с тем самым мальчишкой, который устроил нам ранее допрос с пристрастием. Ишь, какой радостный скачет. Хотя и Коммод шипкодалеко от него не ушел. Бедный, недолюбленный ребёнок. Император поднял всех нас с колен, желая побеседовать, как с «равными». По крайней мере, обычно этот жест считывается именно так, но не в случае с Коммодом.       — Вы заслужили свою славу, Испанец, Ангел Кровопролития. Другие гладиаторы и в подмётки вам не годятся, — сказал правитель, прикрываясь ребенком. Этот подонок же прекрасно знает, что под шлемом находится Максиму и теперь защищается этим пацаненком. Настолько низких поступков я в жизни не видел. — Этот юноша настаивает, что вы воплощения Геркулеса и Ангела. Но пусть герои явят нам свои лица и назовут имена. Они у вас есть?       Дальше будет завязка между героями, а потому я смолчу. Авось про меня и забудут. Давайте, мальчики. Я ветошь, макулатура…       — Меня зовут Гладиатор…       Ну вот, пошло поехало. Спиной к Цезарю и получаешь истеричку. Недолюбленный человек страшен в своих загонах. Ну, Максимум, конечно, пафосно представился, тут хер поспоришь. Даже я бы потек от такого.       — Убейте его, — прошипел Коммод в лицо главному герою. Из него бы вышла отличная змея…       Конечно же, народ потребовал пощады для своего героя. Канон он и в Африке канон. Бесит одно: я ни на миллиметр не сдвинул его с намеченного курса. Все так же над Максимусом висит флаг смерти. Палец вверх — и жизнь человека продлена на неопределённый срок. Как обычно, я слишком рано расслабился.       — Что ж… Удача определенно на твоей стороне, Испанец. Но мы совсем обделили вниманием твоего товарища, — надменно, как гиена, сказал антагонист и обратил свой взор на меня.        Как жаль, а я так надеялся, что меня пронесет от его внимания к моей персоне. Видимо, не судьба мне жить спокойно…