Приключения не обходят тебя стороной

      Посреди ночи меня разбудил громкий стук по металлической двери. Это стражники будили меня на кой-то хуй. Видимо, их хозяину стало скучно, и он решил меня на прочность испытать.       — Вставай, тебя ждет у себя повелитель! — приказным тоном сказал мне жалкий солдафон.       Я нехотя поднялся с насиженного места и направился к выходу. Мда, недолго мне удалось побыть в этом притоне дизентерии. Думать о предстоящих событиях мне совсем не хотелось. И без этого понятно, что канон пошел наперекосяк.       В голове всплыл образ улыбающегося Криса. Счастливый, как и всегда. Мне иногда казалось, что в его мире существует лишь две эмоции — радость и страх. Грустно. А ведь я так и не сумел с ним нормально попрощаться. Не могу сказать, что виню себя в его смерти, отнюдь. Но от чего-то так и хочется сказать: «Недоглядел».       Да и к чему сейчас попусту оплакивать почившего товарища. Я все равно ничего не смогу изменить. На это была воля Господа и плевать, что кое-кто здесь у нас атеист со стажем. Оставалось только успокаивать себя мыслью, что я и так продлил жизнь мальчонке, который должен был умереть в самом начале истории.       А ведь Крис хотел увидеть, как цветет садовая роза… Помню, с каким восторгом он слушал меня, когда я рассказывал ему про это растение. Ну ничего, если выберусь отсюда живым, обязательно сооружу своему павшему товарищу могилу и посажу на нее розу. И плевать, что для этого придется обокрасть чей-то сад.       За такими размышлениями я и не заметил, как меня завели в помещение. Это был не кабинет Коммода, а купальня. Это что, тонкий намек, что от меня воняет? Понюхал себя и… Да нифига! Как обычно цветами пахну, че он придумывает?!       — Господин, вам помочь привести себя в порядок? — спросила совсем молоденькая служанка. Будь я в другой ситуации, то сразу же за ней приударил. Увы и ах.       — Нет, спасибо. Просто положите на край ванный шампунь и мыло. Дальше сам справлюсь, — ответил я, стараясь не занимать ее время.       Бог знает, что там этому Коммоду в голову причалит. Не дай Леший подумает, что у меня какие-то связи с этой бедной девушкой. Прихлестнет ее еще, чего доброго.       Так я и остался один на один с собой. Мне до сих пор не понятна такая милость в виде купален. Закрадываются тут, конечно, мысли на этот счет, но о них я даже думать не желаю.       Вода встретила меня своими приятными и теплыми объятиями. Было кайфово смыть с себя налет пыли и грязи после мордобоя. Тем более после такого длительного отсутствия нормальных душевых кабинок. Холодной водой шибко не намоешься.       Вскоре за мной вернулась служанка и помогла надеть сменную одежду. А если быть точнее, она просто на меня натянула традиционную простынь и осталась довольна. Блядь, чувствую себя эксгибиционистом.       Стражники меня таки дотащили до покоев повелителя. А, что? Нет, я не ошибся. Не до кабинета, а именно до покоев, мать вашу! Что он вообще от меня хотел?! Я ему вряд ли своим мужицким голосом приятную колыбельную спою.       Когда за мной на замок закрылась дверь, стало совсем страшно. Я с вновь появляющимся ужасом глянул на антагониста, что в тонком халате восседал на кресле. Он смотрел на меня, как хищник на свою жертву. Я прижался к двери, надеясь, что как хамелеон сольюсь с ней или вообще врасту в нее. Так и хотелось заорать: «Мама, роди меня обратно! Я залезу сам!»       — Хм, а ты довольно симпатичный, когда предстаешь в своем чистом виде, — задумчиво проговорил Коммод, поднимаясь с насиженного места.       Уж лучше бы он там и оставался. Мужчина подошел вплотную к своему пленнику и поставил правую руку около его лица, сильнее прижимая к вертикальной поверхности.       Оставался только один вопрос. И в каком месте подобное вообще было романтичным?! Я прекрасно помню, как девушки балдели, когда вот такие сомнительные альфа-самцы прижимали главных героев к стенке и устраивали разного рода вакханалии. У меня же от подобного только ужас по спине прокатывался. Либо это я такой трусливый, с диким желанием жить, либо женщины вообще о смысле бытия не шарят…       — Пахнешь просто потрясающе, — сказал заговорщически Коммод, наклонившись в моему уху. Сомнений в том, что будет дальше происходить, не оставалось. Что хуже всего, я ничего не мог с этим сделать. Если я сбегу, то он незамедлительно прикончит всех тех, кто за период моего нахождения в этом мире стал мне родным. И нет, я не из воздуха взял эту инфу. Он сам мне так сказал, когда меня только посадили в темницу. Именно в этот момент мне очень хотелось, чтобы все это было сном.

Конец POV Сола.

      Сол вжался в стену, пытаясь отстраниться от мужчины, которого явно забавляла вся эта «игра». Он с силой прижался к Иностранцу всем телом, не давая тому и шанса на побег.       — Какой же ты интересный. Стоило сказать, что я убью твоих друзей, как тут же смирно отдался в мои руки. Да сих пор не понимаю, почему такое сокровище принадлежит ему, — шептал Коммод, кусая парня за шею.       — Я не принадлежу никому… — прохрипел Сол, сильно жмуря глаза.       От прикосновений антагониста кожа горела. Хотелось плакать, рвать и метать. Не этого он хотел, когда решил помочь своему кумиру выжить. Но от чего-то Сол не мог просто взять и махнуть рукой. Сказать канону: «Плыви по течению». На подкорке сознания все мельтешил образ Криса, который весело ему улыбался.       Грудь сдавило от боли. Сол ощутил, как холодные пальцы правителя пробрались под его одеяние. Слезы навернулись на глаза от несправедливости. Он правда пытался. Пытался защитить близких, но не смог. Крис уже мертв. Кто следующий? Может, он сам?       — Ну-ну, не плачь, — обманчиво ласково проговорил Коммод, слизывая слезы с щек парня. — В моих руках намного приятнее, чем в хватке этого мужлана, что не способен оценить истинной красоты.       Недо-цезарю, видимо, надоело стоять, а потому он с силой дернул беловолосого на себя, а после и вовсе толкнул его на свое ложе. Парень попытался соскочить, но его тут же придавили к кровати, фиксируя руки над головой. Сол дергался, извивался и всячески мешал Коммоду совершить задуманное.       Мужчина обозленно на него зарычал и грубо перевернул на живот. Сев на поясницу Сола, Цезарь вцепился зубами в тыльную сторону шеи. У беловолосого перехватило дыхание. Он вскрикнул от боли, ощущая, как по шее покатились капли крови. Парень в испуганном состоянии замер, боясь даже вздохнуть, чтобы не разозлить, не спровоцировать. Повреждённый участок кожи словно кипятком облили. Ужасная пульсирующая боль то и дело била по вискам.       — Отпустите… — не выдержал Сол и зашептал.       — Что-что? Повтори, я не расслышал, — надменно спросил брюнет, наконец-то разжимая челюсти.       Он проходится языком по укусу, который сам же и оставил. Мужчина выпрямляется и смотрит на свое творение. Кожа вокруг раны уже покраснела и припухла. Скоро там будет сиять синяк — знак его победы над Максимусом. От этой мысли Коммод испытывал чистейший экстаз.       — Отпустите, умоляю, — чуть громче ответил Сол.       Волны дрожи проходились по его телу, что не утаилось от цепкого взора антагониста. Он усмехнулся и прошелся холодными пальцами по ребрам парня. Даже несмотря на то, что их отделила ткань, не смогло спасти Сола от острых и неприятных ощущений. Он вновь попытался вырваться, но его с силой придавили к кровати.       — Лежи смирно, мы только начали! — рявкнул на него Коммод и содрал единственный элемент одежды с тела своего пленника.       Со стороны Сола послышался вскрик, который утонул в одеяле. Обрывками одежды Коммод связывает руки парню и приматывает их к изголовью кровати. Капкан захлопнулся.       Холодные руки прошлись по ребрам, очерчивая контур талии и спускаясь на бедра. Коммод наслаждался зрелищем. Ему до сих пор не верилось, что он смог свиснуть Иностранца прямо из-под носа у соперника. От мысли о Максимусе пальцы непроизвольно сжались на бедрах пленника, вызывая у него еще один вскрик. Просто музыка для ушей.       Было видно, насколько напряжен Сол. Его грудная клетка отчаянно ходила туда-сюда. Парню было страшно, как никогда раньше. Звонкий шлепок по ягодице заставил его подавиться воздухом. Иностранец обернулся в надежде высвободиться. Слезы, не переставая, заливали его лицо. Было до одури страшно. Хотелось кричать, звать на помощь, но кого? Его все равно никто не услышит. Что в своем мире, что в этом, он совсем один. Один напротив всей несправедливости вселенной.       Очередной болезненный укус выбил из беловолосого задушенный стон. Затем последовала цепочка поцелуев в сторону поясницы. С каждым прикосновением губ становилось все противнее. Солу до ужаса хотелось содрать кожу вехоткой, чтобы навсегда стереть с нее прикосновения этого человека.       Столь презренные руки схватились за его ягодицы, сжимая и оставляя синяки на бледной коже. Сол пытался проглотить образовавшийся в горле ком. Все безуспешно.       — Что ж, раз ты такой паинька, я, так уж и быть, позабочусь о тебе, — послышался надменный голос Коммода. Солу стало совсем дурно. Он вновь задергал руками, пытаясь высвободиться. Так хотелось послать все и вся к черту. Сбежать, спастись. Защитить крупицы своей шаткой психики.       Коммод вскоре вернулся к своей жертве. Сол отчаянно вздрогнул, когда на его ягодицы пролилась холодная жидкость. Мысли ни в какую не желали связываться в единое целое.       Испуганный визг пронесся по помещению, когда два пальца грубо проникли в нутро гладиатора. Сол дергался от болевых ощущений, стараясь слезть с их источника. Коммод безжалостно двигал пальцами внутри, наспех растягивая девственное отверстие.       Правитель с нескрываемым кайфом смотрел, как мучается от боли его пленник. Глаза цеплялись за метки, что он оставил на этом грациозном теле. Было приятно наблюдать, как его пальцы погружаются в узкое нутро дорогого Максимусу человека. А от осознания, что он первый, кто осквернит это тело, становилось до невозможного хорошо. Коммод с трудом добавляет еще один палец, слыша болезненное шипение со стороны парня.       Посчитав, что этого будет достаточно, антагонист вынул пальцы из Сола. Беловолосый, обманутый этой заминкой, раньше времени облегченно выдохнул. Резкое проникновение чего-то большого и горячего выбило парня из колеи. Тупая боль прокатилась по телу Сола, вырывая с его уст крик.       Слезы новым потоком покатились из глаз. Парень метался по кровати, пытаясь слезть с члена своего мучителя. От истерики ничего нормального в голове не появлялось. Сол плакал, плакал, как никогда раньше. Так больно ему не было никогда. Рыдания вырывались из него. Парень привык душить в себе душевную, но не физическую боль. Ему хотелось кричать, звать маму, которой у него никогда не было. Хотелось просто взывать хоть к кому-нибудь. Чтобы его услышали, помогла, защитили.       Коммод, игнорируя страдания пленника, начал движения, каждое из которых сопровождалось болезненным всхлипом и писком. Весь образ сильного парня, который витал вокруг Сола, мгновенно рассыпался на тысячи песчинок и был развеян по ветру. Сейчас перед Коммодом был ослабленный хрупкий мальчишка, что так яростно пытался вырваться из его мертвой хватки. Это умиляло.       Движения ускорились. Чтобы не кричать от боли, Сол прикусил край подушки и тихо поскуливал. Руки уже онемели из-за стягивающей их ткани. Беловолосый сжимал пальцы в кулак, пытаясь разгонять кровь по ним.       Коммод заставил парня встать на колени. Обхватив широкими ладонями бедра с уже проявляющимися на них синяками, мужчина возобновил движения.       Поняв, что скоро он возвысится на вершину, Коммод хватает пленника за волосы, вынуждая запрокинуть голову, и впивается в искусанные в кровь губы жадным поцелуем. Бедра мужчины начинают двигаться еще быстрее.       Второй рукой Коммод опускается на член пленника, раздосадованно понимая, что у того не стоит. Однако это не помешало ему дойти до кульминации.       Мужчина кончил, так и не покинув измученное тело. Сол тут же повалился на кровать, не в силах даже открыть глаза. Его тело содрогалось от пережитого шока. Хотелось разрыдаться в голос, но тешить самолюбие антагониста Сол не собирался.       Коммод устало плюхнулся на другой край кровати и тут же погрузился в сон. Лишь всхлипы и тихий плачь нарушал тишину комнаты оставшуюся ночь.