Большое попадалово

Над Кайонсой стояло раннее холодное утро. Воздух, еще не успев прогреться, звенел прозрачной чистотой, наполняясь пением птиц и стрекотом букашек. Но в красивом, ухоженном саду, расположенном позади громадного загородного дома, почти дворца, царила тишина. Ни один посторонний звук не мог пробить магический барьер, которым окружила сад одна из могущественнейших ведьм столицы. Маргарита Бенуре называла это цветущее, очаровывающее взор место «Садом тайн». Когда ей нужно было посекретничать с кем-то, она приводила собеседников сюда. Сад при ее поместье был просто огромен и никто, кроме хозяйки не осмеливался ступать сюда. Даже садовнику семейства Бенуре путь в этот личный уголок хозяйки был заказан, ей хватало магической силы, чтобы обходиться без его услуг. Конечно, здесь не всегда было тихо, а лишь тогда, когда мистрис хотелось скрыть от посторонних ушей приватный разговор. Колдунья лично создала охранные камни, которые расположила в саду определенным узором, это был ее особый способ защиты, который мистрис придумала для себя. Обычный барьер сильный маг мог бы сломать, но в стойкости и сохранности этого Маргарита не сомневалась. Она была уверена, что и так во всех Объединенных Королевствах не найдется глупцов, готовых сунуться на ее территорию, но излишняя предосторожность еще никому ведь не мешала? Сейчас Маргарита в изящном «домашнем» наряде, в котором не стыдно было бы посетить даже званый прием, неспешно прогуливалась по широким дорожкам под руку с высоченным мужчиной с взъерошенной копной черных волос и густой кудрявой бородой. Несмотря на почти невыносимую жару, ежедневно насыщавшую столицу в послеобеденный час, этот мужчина неизменно ходил в накинутой на плечи меховой накидке, будто мерз даже в самый адский солнцепек. Мужчина и женщина тихо переговаривались , о чем именно не смог бы догадаться даже самый умелый чтец лиц, настолько непроницаемыми были их выражения. — …ты точно уверен, что Берколь ничего не замышляет? — Маргарита вздернула подбородок, вглядываясь в лицо своего спутника, которым был ее брат Вилан. Мужчина настолько возвышался над сестрой, что у мистрис тут же заболела шея. — Уверен. Либо же он столь пронырливый прохвост, что смог перехитрить даже меня. А если это так, то мне пора на покой, сестра. — Вилан слегка прищурил темно-янтарные глаза, почти такие же, как у Маргариты. — Он всегда казался мне одним из самых честных людей в твоем окружении. Удивлен, что Берколь вызвал у тебя какие-то подозрения. — Честность не залог безвредности. Такими как Берколь, у кого доброе и открытое сердце, легко манипулировать. Особенно, когда они влюблены… Думаешь, он влюблен? — женщина снова задрала голову. Вилан коротко кивнул. Мужчина по своей природе был немногословен, но общение с сестрой вынуждало к говорливости. Вздохнув, «великан» обратил взгляд вдаль, будто припоминая детали своей слежки за Хранителем врат. — Я не могу утверждать, но мне так показалось. Он часто захаживал в Академию и пересекался с этими двумя юношами. Я бы еще мог подумать, что это совпадение и Аллен просто навещает внука своего бывшего учителя, но вчера он весь день колесил по городу в компании второго парня. И поверь, Маргарита, я умею распознать влюбленный блеск в глазах мужчины. Берколь явно не безразличен к юнцу. Маргарита раздраженно цокнула языком. — Что же вас, мужчин, так тянет к молодому телу?! Вилан тихо засмеялся своим глубоким, бархатным смехом. Смех очень редко вырывался из его груди, о чем младшая сестра всегда сожалела, потому что этот звук ласкал слух, будто прикосновения кисточки из мягчайшего меха. — Не всех, Маргарита. А Берколь… ну, его отчасти можно понять. Парень даже мне показался довольно симпатичным. А ты знаешь, меня вообще ни к кому не тянет. — Именно поэтому ты самый надежный человек в мире! И единственный, кому я почти полностью доверяю! Это ее «почти» вызвало на губах Вилана горькую улыбку, которая затерялась в зарослях бороды и осталась незамеченной. Впрочем, Маргарита и так бы ее не увидела, так как смотрела совсем в другую сторону. Когда-то она доверяла ему безоговорочно. И не только ему, а вообще людям… Все изменил один никчемный человечешко, который, к сожалению, до сих пор числился мужем его сестры. — Продолжай следить за Берколем. И выясни все об этом мальчике! Не удивлюсь если это очередной искатель легкого пути в Совет. Сродни Жоневу. И не факт, что в этот раз наш Хранитель устоит перед соблазном. Любовь… ужасное, ослепляющее чувство… Вилан остановился рядом с каменной скамьей, которую уже успело прогреть утреннее солнце, поднявшееся достаточно высоко, чтобы в воздухе начали расплываться первые признаки жары. Мужчина сел на скамью и Маргарита изящно опустилась рядом. Теперь ей было проще смотреть брату в лицо, хотя голову все равно приходилось задирать высоко вверх. — Когда-то ты думала иначе, Марго. — И к чему меня это привело? Нет, Вилан, теперь я стала умнее. Годы научили меня тому, что трезвый ум и влюбленное сердце не могут уживаться в теле одновременно. Что-то одно обязательно берет верх. А когда сердце начинает заменять мозг, человек может таких глупостей наворотить! — Поэтому ты заперла свое сердце на замок? Ты ведь еще не старуха, Марго! Многие были бы счастливы, одари ты их благосклонностью. Мистрис наградила брата таким жгучим и сердитым взглядом, что любой другой на месте Вилана уже растекся бы дрожащей от страха лужицей. А великан только плечами пожал. С одной стороны он понимал Маргариту, потому что и сам никого не любил. Вот только у него просто не получалось. Будто он вообще не был создан для каких-либо романтических чувств. Никто, ни женщины, ни мужчины, ничего в нем не будили. Осознав свой дефект в далекие юные годы, мужчина просто смирился и безропотно принял тот факт, что родился «бракованным». Но Маргарита, в отличие от него, горела страстью, она была рождена, чтобы любить и быть любимой. Но решительно отказалась даже о мысли о новых отношениях после трагедии, случившейся почти девятнадцать лет назад. Мужа она ненавидела, а в других мужчинах видела лишь подчиненных. — Ладно, это твой выбор, сестра. Не мне тебя учить. Но что ты решила делать с Жоневом? — Кое-что решила. Не смотри на меня так, — Маргарита недовольно вздернула подбородок, заметив осуждение в глазах Вилана. — Я передумала его убивать. Поняла, что это не даст желанного результата. Я придумала кое-что иное, тебе понравится… Она легко подхватила его под локоть и поднялась на ноги, утягивая брата вслед за собой. — Идем, я расскажу тебе некоторые подробности!.. *** — Узнал что-нибудь? Аллен отчетливо вздрогнул, когда перед ним, прямо из стола, возникла мерцающая голова Гарвена Ротеллстея. Покойный учитель с достоинством «вынырнул» из столешницы, просочившись сквозь книгу, которую в данный момент изучал Берколь. Незаметно приложив руку к груди, в районе бешено колотящегося сердца, Хранитель отрицательно покачал головой. Мужчина с самого утра находился в огромном полуподвальном помещении старой библиотеки Совета, одновременно служившей архивом. Посетители были тут редкостью, потому Гарвен без всякого опасения мог кружить над Берколем. Его в любом случае никто бы не тронул, но многие удивились бы, что призрак покойного мастера-хранителя забыл в столь приземленном месте, куда и живые-то нос почти не потыкали. — Ты здесь уже вторые сутки торчишь. — В шелестящем голосе Гарвена послышался упрек. — В архиве нет упоминаний о подобных инцидентах. Единственное, что можно сказать с уверенностью: он не призрак и не мятежный дух. Оба варианта предполагают наличие мертвого тела. А его тело вроде как и не умирало… я правильно понимаю? — Правильно. Вот только сей факт о том, чем не является наш юный «друг» я тебе и так мог сказать, без протирания мантии на скамьях архива. Аллен слегка вздохнул. То ли посмертие дурно сказалось на характере Гарвена, то ли раньше он каким-то образом умудрялся не замечать сварливости своего обожаемого наставника. — Ты знаешь, что здесь до ужаса пыльный воздух? Крайне вредный для хрупкой физической субстанции призраков! Я даже будучи живым старался сюда не заходить без крайней нужды… — Так с чем же мы все-таки имеем дело, мастер Ротеллстей? — Аллен грубо оборвал жалобы старика. — С душой, Аллен! Которая каким-то образом вырвалась из чертога смерти. Если б это был обыкновенный мятежный дух, его легко можно было бы отправить обратно, но у него есть связь с телом и разорвать ее можно лишь убив тело, а этого делать категорически нельзя! Самое плохое – мы понятия не имеем какую угрозу он таит для нашей «гостьи», а все потому, что, как ты верно подметил, таких инцидентов ранее не случалось! — Он ведь не может насильно вернуть себе тело? Джонатан… эммм… наш Джонатан ведь обладает магической силой, а чужой дух не может завладеть телом мага. Одержимость грозит лишь простакам. Гарвен неутешительно качнул головой. — В том то и дело, что чужой дух не может! А в данном случае чужим является наш иномирец. И ожидать мы можем чего угодно… Я не уверен в том, что будущее изменилось должным образом, а главное, что изменения достаточно закрепились в канве времени, так что, девочку нужно пока беречь. Она еще может быть нужна! Аллен поморщился от слов Ротеллстея-старшего. Прозвучало так, будто Гарвен не особо церемонясь уничтожил бы иномирскую душу, будь у него уверенность в том, что она полностью выполнила свою «миссию». А может он и самого Джонатана заодно убил бы, для верности. Думать так об уважаемом учителе совсем не хотелось и Аллен с усилием отогнал неприятные ощущения. — Продолжим искать информацию и следить за событиями. Действовать будем за обстоятельствами. Все равно, ничего другого нам пока не остается. — Призрак поднял вверх тонкий прозрачный палец и демонстративно растворился в воздухе. Поморщившись, Берколь устало потер пальцами переносицу. Если бы только существовал способ помочь обоим! И чужой девушке, и Лаенстоуну! Хоть парень и не вызвал у Хранителя симпатию при их первом знакомстве, но не настолько, чтобы желать ему смерти. А уж эта девушка… после проведенного в ее компании дня, мужчина чувствовал необычайное тепло от одной мысли о ней. Ему все труднее было одергивать себя и напоминать дрожащему сердцу о том, что «Джонатан» ему не подходит никоим образом. Слишком молод, слишком дорог для Джейсона, предать которого Берколь просто не мог… Слишком много всяких «слишком»… Аллен вздохнул. «Обречен быть вечным неудачником… Может это плата за дар Хранителя? Тогда заберите этот проклятый дар и дайте мне возможность быть счастливым!» *** Ким, Парцелиус и Джейсон с почти животным ужасом наблюдали, как Лаенстоун доводит до кипения свою отраву, с адским названием «кофе», нещадно эксплуатируя для этого жаровенку с уроков зельеварения. Они знали, что еще несколько минут и им придется это пить, даже Джейсону, который вместо того, чтобы послать Златовласку подальше, терпеливо давился черной гадостью второй день подряд. Парни и сами не могли объяснить, почему добровольно подвергали себя пытке, возможно, таково было действие самого «кофе»… Только Флориан искренне разделял восторг Джонатана по поводу странного напитка. Глотая кофе, молодые маги напоминали себе безумцев, получающих удовольствие от самоистязания. После очередной чашки Джейсон испуганно подумал, что это горькое пойло начинает пробуждать в нем необъяснимые ощущения. Он уже и сам не понимал, нравится оно ему, или вызывает отвращение. Одно Ротеллстей знал точно: пока Джонатан наблюдает за его «кофепитием» такими щенячье-восторженными глазами, он будет пить эту бурду до тошноты! — Тебе нравится? — черт, да у него даже голос дрожит! Так, будто от ответа Ротеллстея зависит, как минимум, судьба мира. Джейсон чуть не закашлялся, покрываясь мурашками от пристального взгляда Златовласки, который прожигал в маге дыру, жадно ловя малейшую перемену в выражении лица. — Эмм… неплохо… Только я еще не совсем привык… Но, что-то в этом есть! — просипел Ротеллстей мгновенно севшим голосом. Ната едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши, но вовремя опомнилась. Ей почему-то было очень важно, чтобы друзьям понравился кофе. Особенно, чтобы ее обожаемый напиток полюбился Джейсону. Возможно, тогда парень перестанет сердиться из-за ее затянувшейся и не особо официальной прогулки с Берколем. Ей пришлось хорошенько попотеть, чтобы не сболтнуть лишнего на допросе, устроенном Ротеллстеем. Особенно Джейсон интересовался впечатлениями от сиротского приюта. Тут Нате довелось задействовать всю фантазию, вперемешку с воспоминаниями о собственных годах в детском доме. Не могла же она признаться, что ни в каком приюте она с Берколем не была, а только видела его издалека, когда они проезжали мимо и Аллен указал «Джонатану» на хмурое и совершенно отталкивающее здание из серого камня с черной, просевшей крышей. Увидев приют, Ната побледнела, настолько несуразным он казался в сравнении с аккуратными, красивыми домами столицы. Берколь неохотно признался, что этот приют камнем стоит в глотке Совета. Среди всех сиротских домов Кайонсы, он предназначался для подкидышей и уличных беспризорников, лишенных магической силы. — Наши архимаги слишком заняты решением «глобальных» и совершенно нелепых проблем, чтобы заботиться о такой мелочи, как сироты-простаки. А ведь их подавляющее число. Малютки-маги быстро находят себе семьи. — С горечью говорил ей Берколь, пока их экипаж медленно проезжал мимо приюта. — К счастью, сейчас в Высшем Совете растет количество женщин, им этот вопрос все же ближе к сердцу. Ната вспомнила, что Джейсон как-то обмолвился о стремлении Лаенстоуна попасть в Совет. Ей стало интересно, стал бы парень хоть что-то предпринимать, дабы помочь таким же детям, как он сам? Или задрал бы нос, как архимаги, о которых говорил Аллен?.. Теперь это было не узнать. После того, как студенты разбрелись по аудиториям и вгрызлись зубами в «гранит науки», Джейсон с азартом взялся за своего личного ученика. — Сегодня, для начала, пойдем в оранжереи. Мадам Твинч как раз свободна и сможет за нами наблюдать. Она сумасшедшая старуха с ярко выраженным заскоком. Не позволяет ученикам соваться к ее драгоценным «цветочкам» без строгого надзора. Думает, что мы тут все сплошь недоумки и обязательно сгинем, опутанные побегами каких-нибудь особо агрессивных сорняков. Хотя скорее она больше боится за своих «милых деток», чтобы их не повыдергивали к чертям. Сам понимаешь, парни в академии оголтелые, у всех подростковый зуд в одном месте. И многие думают, что лучший способ впечатлить юную ведьму – подарить ей букет из опасной плотоядной флоры. Ната посмотрела на него с ужасом. Она еще не полностью отошла от первого непродолжительного знакомства с фауной академии, а тут, оказывается, и флора не уступает! — Вы выращиваете плотоядные растения?! — Не только. — Джейсон обнадеживающе улыбнулся. Стеклянное здание оранжереи находилось неподалеку от зверинца. Издалека оно было чем-то похоже на птичник. Ната смотрела на переливающиеся на солнце стены с ощутимой опаской. Заходить туда не хотелось от слова совсем! Даже заверения Ротеллстея о том, что кроме цветов-людоедов там есть и вполне безвредные экземпляры, ничуть не утешали. Но не признаваться же в своей трусости! Так она совсем Лаенстоуну репутацию уронит. Точнее себе. Потому что настоящий Лаенстоун о своей репутации, судя по всему, ничуть не беспокоился. Ната поежилась, вспомнив сон, который приснился ей совсем недавно. Тот, в котором она видела странного старика и Джонатана. Проснувшись в ту ночь в холодном поту, девушка настойчиво пыталась убедить себя, что это все происки ее расшалившейся фантазии. Как и то видение, что накатило на нее в ванной во время нападения Антони. «Это все муки совести!» — отчаянно внушала себе Ната. — «Хотя я ни в чем перед ним не виновата! Я же не нарочно в его тело влезла! Мастер Берколь сказал, что Лаенстоун умер… значит теперь это мое тело… и только мое… И моей вины в этом нет!». Но сколько бы она себе это ни повторяла, угрызения совести никуда не девались. В последние дни ей даже страшно было смотреть в зеркало. Так и казалось, что в глазах отражения вспыхнет та самая холодная ненависть и злость, которую она видела в сновидении. — О чем задумался? — горячий шепот Ротеллстея у самого уха выдернул Нату из состояния легкого транса и заставил отшатнуться. Слишком близко! Она едва удержалась, чтобы не выставить вперед руку и не оттолкнуть мага. Вместо этого Ната просто отступила на несколько шагов в сторону и с упреком посмотрела в светлые льдистые глаза. Джейсон с недоумением поднял брови. — Я просто задумался. — Ну так я и заметил. И спросил, о чем? — Джейсон с затаенным удовольствием наблюдал, как щеки соседа заливаются краской. Ната сама не понимала почему, но этот томный шепот ее разозлил. Захотелось чем-то уколоть этого надменного колдуна, чтобы не смотрел так самоуверенно! — О тебе! — внезапно даже для самой себя, выпалила Ната. — Опять, знаешь ли, кошмар приснился. — Она даже и не врала… почти… Джейсон склонил голову набок в привычном изучающем жесте. И, заложив руки за спину, пристально вгляделся в Джонатана. — Что, мы снова шли под венец? — с легкой насмешкой поинтересовался парень. — Ага, только в этот раз в подвенечном платье был ты! — Ната понимала, что ее понесло, но остановиться уже не могла. В прошлый раз подобная шутка обошлась ей легко, Ротеллстей только посмеялся. Но сейчас он не захохотал, а как-то очень уж подозрительно усмехнулся. Смотрел, как кот на сметану, чуть ли не облизывался. В голове Наты тут же вспыхнул тревожный огонек, символизируя, что пора дать задний ход. — Ты, наверное, очень много обо мне думаешь, раз такие сны снятся, да, Златовласка? — вкрадчивый тихий голос забрался под кожу и мягким шелком коснулся к оголенным нервам. Нежно так коснулся… Нату аж подбросило от этого ощущения. Увидев, как у Лаенстоуна распахнулись глаза, Джейсон едва сдержался, чтобы не подставить ладони – мало ли, вдруг выпадут! Смущение было настолько явно написано на лице блондинчика, которое еще секунду назад искрилось затаенным коварством, что Ротеллстей мысленно возликовал. На пустом месте так не робеют. До потери памяти Джонатан был куда лучшим актером, а сейчас на его лице легко читался весь спектр испытываемых эмоций и чувств. — Что за чушь! Ты совсем сбрендил?! Всего пару дней без официальной девушки, а тебя уже в какую-то левую степь понесло. Найди себе новую подружку. Тем более, что из претенденток уже целая очередь выстроилась. — Ната очень надеялась, что горечь в последней фразе была слышна только ей. А ведь про очередь она даже не преувеличивала. Стоило распространиться новости о том, что место «второй половинки» самого талантливого и перспективного студента опять вакантно, и как минимум половина юных ведьмочек академии заходились осаждать Ротеллстея. А поскольку Джонатан, как приклеенный, почти постоянно находился подле «вожделенного тела», то ему приходилось наблюдать за всем из, так сказать, первого ряда. И что больше всего раздражало Нату, в вереницу девушек затесалась и парочка нагловатых парней. И вот им-то очень хотелось выцарапать глаза. Нату переполняла глухая злость оттого, что она вынуждена поставить крест на любви из-за столь неудачной оккупации мужского тела, а эти парни внаглую навязываются даже такому любителю женщин, как Ротеллстей. «Может и правда в геи податься?!» — обреченно думала в такие моменты Ната. — «К девушкам меня так и не потянуло… А тут за «крепкую мужскую дружбу» по голове никто не настучит… Разве что, кто-то настолько отбитый, как Антони…» — Да я уже сомневаюсь, что мне это нужно, — задумчиво ответил на ее заявление Ротеллстей. — Длительные отношения с одной девушкой утомляют. Раз у меня, как ты выразился, очередь, так почему бы не менять их ежедневно… или еженощно?.. Джейсон увидел, как Джонатан буквально вспыхнул от возмущения. — Ну ты… кобель! Все, я больше не хочу говорить на эту тему. И чтоб ты знал: о тебе я думаю ничуть не больше, чем про остальных! — Лаенстоун зло тряхнул кудряшками и уверенно двинулся к входу в оранжереи. «Ну да, рассказывай! А то я не вижу!» — самодовольно подумал Джейсон и поспешил следом с довольной улыбкой. Ната не успела даже прикоснуться к двери, как та отворилась сама и на пороге оранжереи возникла женщина. Ната задрала подбородок и невольно сглотнула. Стоящая перед ней колдунья была почти на голову выше Лаенстоуна, с широкими сильными плечами и мощной фигурой. На вид ей было около шестидесяти. На суровом, неулыбчивом лице поблескивали массивные очки забавной, кривой конструкции. Первое впечатление дополнял строгий наряд, состоящий из черного платья и мышасто-серой мантии, а также пучок серебристых, уже совершенно седых волос. — Так-так… Лаенстоун. Я уж подумала, вы с Ротеллстеем совсем забыли о травознавстве и уже не почтите меня визитом. — Голос у колдуньи оказался таким звучным, хоть сейчас отправляй на плацдарм командовать войсками. «У них с мастером Жераром получился бы отличный дуэт» — подумалось Нате. Совсем не так она представляла себе профессора травознавста и любительницу растений. Ожидала увидеть «божьего одуванчика», а тут… — Ну проходите, юноши. Джейсон подтолкнул застывшего истуканом Джонатана вперед. — Я слышала, вы снова посещаете занятия, Лаенстоун. Это так? — Только уроки мастера Жерара, миссис Твинч, — ответил вместо Джонатан Ротеллстей. Женщина на секунду задумалась и кивнула. Она ловко лавировала по узким проходам между длинными столами, заставленными кадками с рассадой и большими горшками с самыми разнообразными растениями. Такого многообразия Ната не видела даже в центральном ботаническом саду своего родного города. Она азартно вертела головой, стараясь рассмотреть все и сразу и, одновременно пытаясь держаться от горшков на максимально безопасном расстоянии – мало ли, какой из этих цветков захочет оттяпать Лаенстоуну пальцы! — Наденьте перчатки! — строго приказала профессор Твинч, вполоборота повернувшись к парням и зыркнув на Джонатана тяжелым взглядом. — Ротеллстей, вы рассказали Лаенстоуну правила поведения и безопасности в оранжереях? Джейсон заметно смутился. Выхватив из специальной корзины две пары грубых кожаных перчаток, он кинул одну Златовласке и принялся натягивать вторую. — Простите, профессор, не успел… Миссис Твинч не покраснела, не побледнела, она вообще никак не высказала своего разочарования лучшим студентом. Она просто издала какой-то странный звук, что-то среднее между фырканьем и цыканьем. — Лаенстоун, держитесь подальше от растений, которые кажутся вам незнакомыми… Я так понимаю, в вашем случае это значит – от всех. Не суйте к ним пальцы. Ни в коем случае ничего не рвите. Даже не нюхайте, без предварительного разрешения!.. — А может вы лучше скажете, что можно делать? Думаю, там список покороче будет… — зачем-то съязвила Ната. Профессор пригвоздила Джонатана к месту тяжелым взглядом. Будто пришпилила булавкой надоедливую мошку. — Можно разуть глаза и смотреть, внимательно слушать и мотать на ус. Вы никогда не были отличником по моему предмету… Похоже, мне не стоит надеяться на какие-либо изменения в этом вопросе. И еще. Будьте готовы к тому, что вскоре вам придется снова посещать мои занятия. Для травознавства магия играет не главную роль. Так что, после парочки подготовительных индивидуальных уроков, справитесь даже вы. В случае чего, Ротеллстей вам поможет. А то вы, Джейсон, тоже стали не в меру ленивы и расхлябаны. Из лучших студентов вы оба постепенно превращаетесь в избалованных принцессок! А у вас следующий год выпускной! — произнеся все это, профессор развернулась на каблуках, как заправский солдат, и двинулась дальше резким, чеканным шагом. «Принцесска?!» — Ната ошарашено склонила голову на бок. Сходство между миссис Твинч и мастером Жераром проступило еще сильнее. Услышав сдавленный хохоток, Лаенстоун обернулся к Джейсону. Тот зажимал рот кулаком и с подозрительным лукавством поглядывал на блондина. Подойдя впритык к другу, Ротеллстей склонился к его уху и быстро прошептал, чтобы не услышала преподавательница: — Кудрявая принцесска! Ната застонала от ужаса, осознав, что к ней только что приклеилось еще одно прозвище. Будто ей «Златовласки» мало было! «Может если промолчать, то он просто забудет…» — сцепив зубы подумала девушка. И постаралась тут же отвлечь Ротеллстея. — Она только мне напоминает мастера Жерара? — тоже шепотом поинтересовалась Ната, пока они пыталась не отставать от широких, размашистых шагов миссис Твинч. — Было бы странно, если бы не напоминала. Она его старшая сестрица. — Усмехнулся Джейсон. — Говорят, у них все семейство такое. Кстати, ее муж тоже в академии работает, тощий такой, длинный, как соломинка. Подуй – ветром унесет! Даже не знаю, как эти двое умудрились сойтись… — Надеюсь, вы рассказываете Лаенстоуну о правилах безопасности, Ротеллстей? — громоподобный голос профессорши заставил Джейсона умолкнуть и виновато потупить взгляд. — Отправляйтесь в третью теплицу. Я подготовила для вас ряд простейших и самых популярных в зельеварении растений. Проведите по ним лекцию для Джонатана, а я посмотрю, как вы справитесь. Заодно и ваши знания проверю. Джейсон коротко кивнул и махнул Джонатану головой, приглашая следовать за собой. Парни прошли вперед, а миссис Твинч двинулась следом, строго следя, чтобы студенты держали руки вдоль тела и ничего не трогали без разрешения. То ли Джейсон решил поднять свою планку в глазах преподавательницы, то ли захотелось похвастаться знаниями перед Лаенстоуном, но вместо того, чтобы молча идти в нужную теплицу, он начал рассказывать о растениях, которые попадались им на пути. Миссис Твинч слушала его не перебивая, лишь изредка хмыкала, то вопросительно, то недовольно, то наоборот, вполне удовлетворенно. Она лишь несколько раз позволила себе парочку дополнений к словам студента. Ната покорно кивала, делая вид, что очень внимательно «мотает все на ус», а на самом деле информация благополучно влетала в одно ухо и еще более благополучно вылетала из второго. Ботаник из нее всегда был очень фиговый. А сейчас так и подавно мозг отключился от витиеватых названий и заумных описаний. Не помогло даже то, что мозг был лаенстоуновский. Видимо у них с Джонатаном была одна проблема на двоих. Не зря же миссис Твинч была им недовольна. Все что отмечала в сознании Ната – красивые цветы, необычную по форме листву и разнообразный пестрый окрас растений. А для чего эти цветы служили, как назывались и в каких зельях использовались… все проходило мимо. Правда один цветок ее все-таки поразил настолько, что Ната крепко запомнила и его название и историю. Когда Джейсон указал на ряд небольших горшочков с мыршавыми, тоненькими стебельками, опустившими к низу подвявшие бутоны, на лице Джонатана отразилось искреннее удивление, настолько жалко выглядели тщедушные растения. Какой от них мог быть прок? — Это Альмерия – цветок, являющийся символом истинной любви! И он же является необходимым компонентом противоядия от всевозможных любовных зелий. — С уважением сказал Ротеллстей, указывая на хилые, почти лысые стебли. — Выглядит… мило… Джейсон не выдержал и заржал в ответ на попытку Лаенстоуна казаться вежливым. Даже профессор Твинч снисходительно махнула головой. — В таком виде эти цветы бесполезны, — с усмешкой пояснила пожилая колдунья. Она указала рукой чуть далее, на большие кадки в которых буяли ярким цветом пышные кустики, соцветия которых отдаленно напоминали невзрачные цветы альмерии. — А вот эти годятся для изготовления противоядия. И в качестве подарка своей второй половинке. Ната подошла к кадкам ближе. Она помнила, что нюхать и прикасаться к растениям нельзя, но удержаться было очень тяжело. Даже не верилось, что это было одно и то же растение. Если те, в горшочках, напоминали тяжелобольных людей, то эти просто излучали жизнь и поражали красотой и разнообразием красок. — Присмотрись, — Ротеллстей неслышно приблизился и наклонился ближе к Джонатану. Его движение показалось Нате даже чересчур интимным, потому что длинные волосы Джейсона скользнули по ее щеке и легли на плечо. Всеми силами приказывая себе не нервничать, Ната уставилась на цветы. — Видишь, это не одно растение, а два, сросшихся воедино. Два разных цветка стали одним. По отдельности альмерии долго не живут, быстро вянут. Причем, даже если ими будет покрыто целое поле. Но если рядом окажутся два цветка, подходящих друг-другу, они переплетутся и срастутся в один, окрепнут и начнут буйно цвести. У них даже корневая система становится одной. Такое двойное растение может жить долгие годы, и активно давать семена. Однажды один маг обнаружил, что зелье, сваренное из альмерии способно разрушить любые любовные чары. Но не действует на тех, чьи чувства искренни. Узнав об этом, народная молва быстро сделала из альмерии символ любви, настоящей и чистой. — Надо же… Теперь Ната смотрела на альмерии с должным восторгом. — Даже у цветов бывает настоящая любовь, а ты не веришь в это чувство! Джонатан обернулся и с упреком взглянул прямо в глаза Ротеллстею, заставив Джейсона вздрогнуть. Маг уже пожалел, что придвинулся столь тесно. Хотел смутить Златовласку, а теперь пришлось краснеть самому. — Я не говорил, что не верю… — опустив глаза в пол, Ротеллстей поспешно отступил в сторону и сглотнул подступивший к горлу ком. Сердце стучало где-то в висках, заглушая даже мысли в голове. Отчего-то было очень страшно смотреть в лицо Джонатану. — КХМ! — громко кашлянула мадам Твинч, напоминая алым от смущения студентам о своем присутствии. Те одновременно встрепенулись, будто напуганные птенцы, и уставились на колдунью так, словно видели ее впервые в жизни. — В третью теплицу, Ротеллстей! И можете воздержаться от дополнительных лекций. У вас для этого будет отдельное занятие. Они провели в теплице несколько изнурительных часов. Полученную информацию Ната почти сразу забыла, но некоторые практические навыки все-таки приобрела после того, как пересадила по разным горшкам несколько саженцев «плюющегося горошка». Этот гадкий представитель флоры натурально атаковал ее, обстреляв крохотными семечками, которые запачкали Джонатану все лицо и рубашку. Хорошо хоть не набились в волосы. А Ротеллстей изрядно поржал, наблюдая за этим «посвящением в юные ботаники». Как он потом признался, возвращаясь в спальню, через «плюющийся горошек» проходят все первокурсники на первом уроке травознавства. А Джонатану, получается, эта честь выпала аж дважды! — Значит ты знал, что меня ждет встреча с горошком? — возмущенно уточнила Ната. — Не знал, но догадывался. Это любимое задания миссис Твинч для новичков. Сразу помогает определить слабаков. Кстати, в этот раз ты справился намного лучше. Видимо на подсознательном уровне запомнил, что нужно делать. — Мог бы и предупредить! — Продолжал ворчать Лаенстоун, вызывая у Джейсона умилительную улыбку. Грязный и помятый блондинчик был похож на несчастного потерянного котенка. Его хотелось погладить по золотистой шерстке и приласкать. «А ведь действительно – настоящая кудрявая принцесска…» — мечтательно подумал Ротеллстей, слушая нытье и упреки товарища. — «Странно, что я раньше этого не замечал…» — Ты наверное вымотался после оранжерей? — внезапно спросил Ротеллстей. — Сможешь немного посидеть в комнате один? Мне нужно в библиотеку, делать домашнее задание, а когда ты рядом, я как-то плохо воспринимаю информацию… Только пообещай, что не выйдешь из спальни, пока я или ребята не вернутся! А то твоя задница словно магнит для неприятностей. Ната хотела было взбунтоваться против таких эпитетов, но почувствовала, что действительно устала. Настолько, что даже спорить уже не хотелось. — Ну хоть помыться ты мне разрешаешь?! Джейсон на секунду задумался. Пока Антони отлеживается в больничном крыле, вряд ли кто-то еще решится напасть на Лаенстоуна… — Только дверь ванной комнаты хорошо запри. — На всякий случай напомнил он. «Будто я сама не знаю!» — мысленно огрызнулась Ната. Она никому не признавалась, но после нападения Бикса, она не только запирала дверь на дополнительную щеколду, но даже подпирала ее небольшой тумбочкой. — «Маленькая паранойя не всегда во вред.» — И поучи книгу заклинаний! Приду – проверю! — строго напутствовал Ротеллстей, сворачивая в сторону библиотеки. Ната только устало махнула рукой на его слова. *** Жонев испуганно свернулся в тугой калачик на соломенном тюфяке, плотно поджав колени к худому, впалому животу, вжимаясь спиной в холодную, каменную стену своей «темницы». Он точно знал, что это не камера городской тюрьмы и не подвалы Кросберга. На самом деле, парень понятия не имел, где находится. В помещении совершенно не было окон и только одна массивная дверь, способная выдержать даже натиск дракона. Источником света служил тусклый магический шар, зависнувший под высоким потолком. Воздух поступал из вентиляционных отверстий, которые не пропускали солнечные лучи. После того, как парочка неизвестных вломилась в покои Берколя, оглушив и скрутив парня, Жонев очнулся в этом каменном мешке. Первое, что он осознал – свою неспособность колдовать. Самое страшное, что может почувствовать практикующий маг. Парень со слезами тер свои запястья. Он был не настолько сильным колдуном, чтобы увидеть золотые узоры, нитями обвивавшие его руки, но он знал, что они есть. Заклинание карателей, блокирующее искру. На Жоневе не было ни веревок, ни цепей. Ничто не ограничивало ему возможность передвижения по камере. Сбежать он все равно не мог, напасть на своего тюремщика тоже. Ведь тот был огромным мускулистым мужиком, да и магом к тому же. Он бы скрутил худого, тщедушного паренька одним пальцем. Жонев потерял счет времени, проведенному в заточении. Судя по заросшему лицу прошло несколько недель, не меньше… Ему было совсем худо. И физически, и морально. Парень чувствовал, что совсем ослаб. Первые дни он отказывался от еды и питья, боясь, что они отравлены. Потом понял, что если бы Маргарита Бенуре хотела его отравить, то сделала бы это уже давно и не стала бы предварительно томить в каменной темнице без окон. Потом он отказывался есть, чтобы быстрее умереть, но оказалось, что у него совсем нет ни храбрости, ни силы воли, ни стойкости. Он обыкновенная бесхарактерная тряпка, чье исчезновение, наверное, никто даже не заметил. Разве что, Бернар… Жонев в который раз залился слезами, проклиная тот миг, когда решил соблазнить мастера Бенуре и воспользоваться его расположением в своих корыстных планах. Уж лучше бы взялся за кого-нибудь из старых архимагов, они почти все сплошь одинокие. Да, было бы мерзко, зато безопасно… В своей юношеской недальновидности, Жонев в упор не понимал, что корень его бед кроется не только в неправильно выбранной мишени, а в первую очередь и в самой цели, которую он преследовал. Теперь же ему оставалось только ждать, когда мистрис Маргарита придумает для него казнь. Ждать и сходить с ума от страха и безысходности… Стражник с тихим скрипом отворил перед ней дверь и Маргарита, слегка наморщив нос, вошла внутрь камеры, в которой содержали ее пленника. Она впервые пришла к нему с момента похищения. Мистрис точно знала, что распорядилась предоставить Жоневу сносные условия, и потому была неприятно поражена застоявшимся запахом нечистот и видом полубезумного, заросшего и грязного человека, жавшегося в углу. В этом существе с трудом угадывался молодой красавчик, каким Маргарите запомнился Жонев после их первой и последней встречи. Маргарита легким движением пальцев наколдовала себе удобный стул и грациозно опустилась на него, поправив складки пышной юбки. Она изучающе смотрела на Жонева, тот молча глядел в ответ, будто ожидая, что ведьма сейчас выпустит когти и кинется на него, чтобы разорвать в клочья. Парень очень исхудал. Длинные темно-каштановые волосы стали фактически черными от грязи и всколоченными космами свисали на бурое, немытое лицо, заросшее длинной, колючей щетиной, почти бородой. С лица на нее сверкали огромные черные глазищи. Единственное, что выдавало в этом создании мыслящее существо. «А ведь мой мальчик был бы всего на пару лет моложе…» — Невольно подумала Маргарита и в груди всколыхнулся росточек жалости. Который, впрочем, был тут же задушен в зародыше. — «Вот только этот прощелыга жив и даже попытался обвести вокруг пальца Великий совет, а мой ребенок мертв!» Ее глаза тут же заледенели, вся фигура мистрис будто начала излучать морозный холод, который мгновенно коснулся Жонева. — Прошу… умоляю… не убивайте! Пощадите! — едва слышно взмолился парень, подползая к ногам Маргариты. — Я не люблю вашего мужа! Никогда не любил!!! Прошу… Маргарита склонила голову набок, внимательно наблюдая за ним. Созерцая это жалкое подобие человека. Она хорошо знала эту породу… Те, кому никогда нельзя верить, кто предаст ради собственной корысти, кто будет врать и изворачиваться ради собственного блага… Это хорошо. Мистрис слабо улыбнулась. — А он?.. Любил ли он тебя? Жонев вздрогнул от этого ласкового, тихого голоса. Он мог заворожить своей красотой и притворной нежностью. Но глаза женщины оставались отрезвляюще холодными. — Он… — Жонев громко сглотнул. — Я думаю, он любил… — Ты хочешь жить… И ты готов заплатить за свою жизнь любую цену? — Все что угодно. — Парень всхлипнул. Маргарита поднялась со стула, не отрывая взгляда от лица лебезящего у ее ног человека. — Я еще навещу тебя, Жонев. Она пока ничего не предложила и не пообещала, но в сердце Жонева загорелся слабый огонек надежды. Он пойдет на сделку с чудовищем, в обличье могущественной ведьмы, а потом найдет способ сбежать, либо же уничтожить ее. *** Вернувшись из ванной, Ната совершенно искренне уселась за учебники. В чем в чем, а в халатном отношении к учебе Джейсон ее упрекнуть бы не смог. Она действительно старалась! Штудировала в свободное время книги по заклинаниям, крутила «макраме» из пальцев, со свистом махала посохом… но толку не было. Магия если и пробивалась, то независимо от ее воли и желания. И эти спонтанные всплески раздражали ее больше всего! Ведь они доказывали, что колдовать она может, только категорически не способна научиться. А ведь она всегда была очень легко обучаемым человеком! Вот и сейчас она смотрела в учебник, а перед глазами будто пелена стояла. «Смотрю в книгу – вижу фигу…» — с горечью подумала девушка. Она полистала странички и выбрала простейший пальцевой узор. Попыталась повторить его. Как всегда, ничего не вышло… — Ты бы еще кривее пальцы скрутила, вообще красота была бы! — внезапно произнес язвительный голос совсем рядом. Ната оторвала взгляд от схемы и настороженно оглянулась. И обмерла. Всего в паре шагов от нее, прислонившись спиной к одному из столбиков на кровати Ротеллстея, стоял призрачно просвечивающий Джонатан Лаенстоун. И смотрел на нее, как кот на мышь… — Ну привет… узурпаторша!.. Ната понятия не имела, откуда у нее взялась такая прыть. Секунда и она вскочила на кровать с ногами, так шустро и ловко, будто ей в лицо швырнули горсть копошащихся тараканов. И завизжала. По мере того, как визг постепенно переходил в ультразвук, глаза призрачного Джонатана увеличивались прямо пропорционально тому, как вытягивалось его лицо. Нате было неизвестно, умеют ли призраки бледнеть, но этот побледнел очень отчетливо. — Мать честная… я что, способен издавать такие звуки?!? — совершенно шокированно произнес парень и даже от столбика отлепился, сделав шаг в сторону своей кровати. — Сейчас же замолчи!!! Ты опозоришь меня на всю академию! Не особо вслушиваясь в его слова, Ната схватила подушку и швырнула ее в Лаенстоуна. — ИЗЫДИ, НЕЧИСТЬ!!! Естественно, подушка благополучно прошла насквозь, ничуть не навредив призраку, или кем там теперь был взбешенный Джонатан. Парень рассвирепел еще больше, даже стал сильнее просвечивать. — Нечисть? НЕЧИСТЬ?!? Да это ты нечисть!!! Да еще иномирская в придачу!!! ВЕРНИ ТЕЛО, КУРИЦА!!! Он ринулся к ней. Ната ожидала, что на нее сейчас набросятся, начнут бить или душить. Она была так напугана, что даже не сообразила, что в своем теперешнем состоянии Лаенстоун вряд ли способен причинить ей серьезный вред. Она инстинктивно закрылась руками, ожидая удара. Но вместо этого, тело сотрясло неприятное ощущение, будто ее окатили холодной водой… И Нату поглотила тьма… Джонатан с трудом разлепил глаза. Странно, с момента, когда его избили, прошло уже довольно много времени. Тело полностью выздоровело, а боль все равно была такая, будто ушлепки Ротеллстея вот только теперь оставили его в покое. — Сука… — тихо простонал парень, стискивая руками голову. — Будто чужое… а все из-за какой-то мелкой паршивки… Паршивка и правда была совсем мелкой. Когда Джонатан ее впервые увидел, там, на границе жизни и смерти, ему на короткий миг даже стало ее жаль. Такая крохотная и плоская, с огромными перепуганными фиалковыми глазенками… Правда плечи чуток широковаты… Но жалость быстро испарилась, стоило только вспомнить, что эта зараза захапала ЕГО тело, а он вынужден в прямом смысле слова торчать между небом и землей. Потому что мертвым он фактически не был, его просто-напросто оторвали от еще живого тела и вышвырнули прочь в небытие, как что-то непотребное. И там он прозябал, пока чужая душа преспокойненько обживала его физическую оболочку. А потом что-то произошло и их притянуло друг к другу. И когда девчонку с границы выдернули обратно, его зацепили вместе с ней. Скорее всего совершенно случайно. Просто из-за того, что связь души и тела невозможно разорвать до конца, пока тело окончательно не умрет. А он не умирал! Кое-как поднявшись на дрожащие ноги, парень с наслаждением вдохнул полной грудью. Какое же это блаженство – просто дышать! Провел ладонями по лицу, по волосам… все свое, родное, ощутимое! Короткий взмах руки и магия заискрилась на кончиках пальцев. Подойдя к большому зеркалу, Джонатан оперся ладонью об раму и уставился на свое отражение, поправляя прическу. — Вот так-то, девонька! Что мое, то всегда будет моим! Вдруг в глазах потемнело, а внутренности скрутило в узел. Парня буквально отбросило от зеркала на пару метров и впечатало спиной все в тот же столбик на кровати Джейсона. — Какой же ты гад!!! УРОД!!! — завопила Ната, сгибаясь пополам. Рот пришлось тут же заткнуть, потому что желудок, вместе со всем содержимым, отчаянно рвался наружу. Она сердито прожигала взглядом дыру в позеленевшем духе, из последних сил пытаясь удержать завтрак внутри желудка. «Интересно, это он от злости такой оттенок приобрел, или его тоже тошнит?» — невольно подумалось девушке. — Не смей больше так делать!!! — прошипела Ната. — Это мое тело! Это ТЫ должна уйти!!! — офигеть, он не может вернуть себе свою физическую оболочку! Его просто вышвырнуло обратно, как что-то инородное. Джонатан чуть сам не завыл от отчаяния, как еще совсем недавно выла Ната. — Я бы и рада, но не могу! Думаешь мне так нравится быть тобой?! Ты, знаешь ли, не самая чудесная личность в этом мире. А еще я девушка. Ты хоть можешь себе представить, каково это, девушке стать мужиком?! — чуть не плача заорала Ната. Она столько времени сдерживала в себе бурлящие эмоции, что кажется, плотина терпения готова была вот-вот рухнуть. — Прекрати! Меньше всего мне хочется смотреть на себя плачущего. Не жди, что я буду тебя утешать. Меня бы кто утешил! — к «призраку» вернулся его прежний просвечивающий цвет. Он принялся ходить вокруг Наты, что-то обдумывая и время-от времени бросая на нее пылающие гневом и возмущением взоры. — Черт! Я думал будет достаточно просто вселиться обратно в тело!.. Раз этот способ не подходит, нужно искать другой… — бормотал он себе под нос. — Не думай, что я так легко от тебя… себя… отстану. — Парень остановился и ткнул пальцем в Нату. — С этого момента, я стану твоим личным кошмаром до тех пор, пока ты не вернешь то, что украла! На последних словах Джонатан обратился в сияющее облачко, которое уменьшилось до размеров теннисного мячика, вспыхнуло и полностью исчезло. Ната захлопала глазами, чувствуя, как мозг в голове закипел и начал потихоньку посвистывать. Казалось, еще чуть-чуть и из ушей повалит пар. В таком положении, оторопело сидящую на полу у кровати, ее и обнаружил Ротеллстей. — Эй, ты чего? — он испугано бросился к Лаенстоуну. — Тебе плохо? Ната с трудом сфокусировала на нем взгляд. — Джейсон… Мне нужен мистер Берколь! Срочно!