Большое попадалово

— Джейсон… Мне нужен мистер Берколь! Срочно! Бледный, как полотно, Джонатан вцепился в Джейсона, словно утопленник в последнюю надежду на спасение. Но вместо того, чтобы проникнуться сочувствием, Ротеллстей почувствовал, что его окатила волна слепой ярости. Злость и ревность заполонили парня, мешая рассуждать здраво. Рывком поднявшись на ноги, он отступил на шаг, сверля Джонатана почерневшими глазами. — Берколь? Зачем тебе вдруг понадобился Берколь? Да еще так резко и внезапно. — Голос звучал, будто чужой. Ната растеряно захлопала на него глазами, не понимая, почему Джейсон вдруг изменился в лице. — Я… мне… просто нужно обсудить с ним один вопрос. Касаемо моей магии. Мастер Аллен предложил мне свою помощь и мне тут пришла в голову одна мысль… — принялась поспешно сочинять девушка, надеясь, что Ротеллстей ей поверит. — Мысль? Которую ты не можешь обсудить со мной? Ах ну да!.. Я забыл… Я же просто студент. А не могучий маг из Великого Совета! — Зло отчеканил Джейсон. Каждое его слово ударяло Нату, будто пощечина, таким ядовитым презрением сочился голос юного мага. — Да что на тебя нашло? Чего ты завелся?.. Увидев, как Лаенстоун непонимающе захлопал на него глазами, Джейсон немного стушевался и попытался успокоить гнев. Не мог же он признаться, что у него от ревности крышу сносит. Воспоминания о дне, который Джонатан провел в компании Хранителя Врат, и так не давало Ротеллстею покоя, а теперь Златовласка еще и рвется «советоваться» с Алленом! С Берколем, а не с ним! Злость, уже начавшая было затихать, вспыхнула с новой силой. — Прости я не могу с ним связаться. Для этого нужно время и разрешение директора. — Бессовестно соврал парень, отворачиваясь от Лаенстоуна. — Но… разве ты не можешь послать ему птичку-записку?! — недоумевала Ната, подходя ближе, чтобы заглянуть ему в лицо. — Записку?! Ты что шутишь? — едко рассмеялся Джейсон. — Берколь тебе не какой-то там студент. Он член Великого Совета. Хранитель Врат. Тот факт, что я знаком с ним лично не значит, что я могу вот так запросто с ним связаться. Если бы это было так легко, горожане замучили бы архимагов своими «записками». Да и действуют эти «птички» только в пределах определенных территорий. — Он посмотрел на Джонатана так, будто перед ним стоял законченный тупица. — Если твое дело настолько срочное, можешь пойти к Соломони. Уверен, он с радостью поможет тебе, своему любимчику. И снова эта желчь в голосе, совсем как в первые дни после ее приезда в академию. Ната поморщилась и обижено отвернулась. – Воздержусь. Он обещал меня навестить на следующей неделе, мой вопрос как-нибудь подождет. Ната даже представить себе не могла, что своими неосторожными словами подлила масла в огонь. Ей очень сильно повезло, что Джейсон временно лишился дара речи от неожиданности. Он ведь и представить себе не мог, что Берколь и Джонатан собирались продолжать свое «дружеское» общение за его спиной. — Вот как… — наконец выговорил парень. — Так зачем ты вообще эту тему поднял? Ждал бы себе свидания с дражайшим Берколем. Он зло крутанулся вокруг оси и повалился на свою кровать, скрестив руки на груди. — Ты выучил заклинания, как я тебя просил? — резко поинтересовался маг после минутного молчания, наполненного сердитым сопением. — Нет. Мне не хватило времени. — Мозгов тебе не хватило, а не времени. — Жестко отрезал Ротеллстей, презрительно скривившись. И это стало последней каплей для и без того взвинченной Наты. В ярости она уставилась на друга, не понимая, какая муха укусила парня. Ей и так паршиво, а тут еще он снова ведет себя как последняя задница! — Знаешь что… да пошел ты! — она заскочила на свою кровать и рывком задернула полог, отгораживаясь от Ротеллстея. Соорудив себе таким образом что-то вроде обособленного, личного уголка, Ната смогла дать волю обиде и незаметно шморгнув носом, уткнулась лицом в колени. «Да что с ним не так?! Чего он на меня взъелся ни с того, ни с сего? Можно подумать, я сказала что-то ужасное. Если у него какие-то проблемы, это еще не повод срываться на мне! Мог бы просто поделиться, обсудить… Кретин! Злобный колдунишка! Зря я решила, что он изменился и стал моим другом. Каким был вначале, таким и остался!..» Ротеллстей и сам сидел напыжившись, словно рассерженный попугай. После десяти минут молчания, во время которых пыл парня немного остыл, а мысли начали обретать привычную трезвость, Джейсон понял, как глупо себя повел. Настолько глупо, что и самому не верилось. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным дураком. Хотелось разорвать неловкую тишину, заговорить, помириться и вернуться к нормальному общению, которое в последнее время стало ему по-настоящему дорого. Но гордость мешала сделать первый шаг. Лаенстоун его послал! Вот пусть теперь первым и извиняется. Джейсон был уверен, что долго Златовласка не продержится. Тем более, что Джонатан без него тут и шагу нормально ступить не может. За перепалкой «узурпаторши» и старосты молча наблюдал невидимый дух. Джонатан как мог устроился на «крыше» полога собственной кровати. Он только недавно начал понемногу справляться со своей новой формой. Например, научился имитировать привычный физический облик, хотя и оставался при этом полупрозрачным. А еще кое-как освоил навык не «проскальзывать» сквозь предметы и стены если сам того не желал. Хотя иногда случались сбои и его «заносило» куда не нужно. Так же за пару дней, пока он осваивался в роли недопризрака, юноша сумел выяснить, что в некотором роде «привязан» к своему телу. То есть, существует предел расстоянию, на которое он может удалиться пока его не притянет обратно. Хотя удаляться он и не собирался. Он планировал коршуном кружить вокруг Наты, выжидая благоприятный момент, чтобы вернуть себе контроль над телом и выгнать чужачку прочь. «Она реально ждала, что Ротеллстей ей поможет?!» — мысленно удивился Джонатан. — «Наивная девочка. Неужели еще не успела понять, что Джейсон не делает ничего, что не несет ему личной выгоды…» Он осторожно просунул голову сквозь плотную ткань покрова балдахина, стараясь не соскользнуть внутрь целиком. «Она что, плачет?! Позорище! Нашла из-за кого!» — недовольно цокнул языком дух, возвращаясь обратно. В комнату со смехом ввалились остальные ребята. Однако, смех одновременно оборвался, когда Ким, Флориан и Парцелиус увидели насупленную рожу Ротеллстея, возлежавшего на своей кровати с видом смертельно оскорбленной невинности. Плотно зашторенные занавеси на кровати Лаенстоуна тоже говорили о многом. Ким присвистнул. — Что, поругались? — Не понимаю, о чем ты. — Джейсон выжал из себя фальшиво-слащавую улыбку. Ким фыркнул и закатил глаза, скептически покачав головой. — А чего тогда у вас тихо, как в могиле? — смеющимся тоном спросил Фло и осторожно просунул голову в щель между занавесками полога. — Лаенстоун, ты спишь что ли?! Свернувшаяся клубочком Ната изо всех сил пыталась казаться умиротворенно сопящей. Едва услышав, как друзья вошли в комнату, она тут же укуталась в одеяло и притворилась спящей. Фло несколько секунд удивленно рассматривал Джонатана, а потом тихо испарился из импровизированного убежища соседа. — А чего это он так рано улегся? — удивленно обратился Флориан к Ротеллстею. — А почему ты спрашиваешь об этом у меня? — сердито взвился Джейсон. Соскочив с кровати, маг решительно вышел из комнаты, оставив друзей в полном недоумении. Не желая ни с кем общаться, он быстро вышел из замка и пересек лужайку, избегая веселых компаний отдыхающих после занятий студентов и невпопад отвечая на приветствия. За что юноша любил свою репутацию, так это за то, что видя его хмурое настроение, никто в здравом уме не желал лезть в его личное пространство. Никто за исключением Кима, разве что. Но к счастью, лучший друг за Джейсоном не увязался. Все таки чувство такта и самосохранения у Хариса было развито на зависть хорошо. Отдалившись от популярных и облюбованных молодыми магами мест для отдыха, Джейсон подошел к огромному раскидистому дереву, высокому и толстому. Пара ловких движений и юноша удобно устроился на одной из нижних ветвей, нависающих в паре метров над землей. Джейсон надеялся, что тут никто не станет его искать. А случайно найдя, не рискнет потревожить. Тут он спокойно мог подумать. Джейсон ни на секунду не поверил, что после их ссоры, Лаенстоун улегся спать. Скорее всего, притворился, чтобы не объясняться с соседями. В который раз сердце сжалось от сожаления. Все-таки зря он говорил с Джонатаном так грубо! Златовласка ведь даже не понял, за что на него ощетинились. «По сути, я не имею права его ревновать. Он просто мой друг, и не догадывается, что меня к нему тянет… отнюдь не по-дружески. Он не давал ни повода, ни намека думать, будто у меня вообще есть шанс на взаимность. Может, я все себе просто нафантазировал?» — Джейсон сжал пальцами глаза и скривился, будто набрал полный рот кислиц. — «А если ему реально не безразличен Берколь… разве я могу этому как-то помешать? Не стану же я варить любовное зелье, чтобы приворожить Джонатана. Глупость какая! Никогда в жизни не стану кого-либо принуждать любить меня!» — Что ты там делаешь, Ротеллстей? — раздался снизу мелодичный голосок. Джейсон вздрогнул, не поверив сначала, что его на самом деле решились побеспокоить. Но взглянув вниз и увидев под деревом Беатрис, парень только обреченно вздохнул. Мыслечтецу его репутация до одного места. У нее своя еще похлеще. Возможно, он ненароком занял ее дерево для уединения? Джейсон мгновенно закрыл мысли, чтобы девушка не смогла копошиться у него в голове. Заклинание было изматывающим и долго его поддерживать Джейсон не хотел, а значит, нужно вежливо попрощаться и свалить восвояси. А то сама Беатрис, похоже, уходить не собиралась. — Отдыхаю. — грубее, чем хотелось, ответил Ротеллстей. — А где твой «хвостик»? — Беатрис мягко улыбнулась. Улыбка у девушки была по-детски наивной, как и весь ее облик. Со стороны юная колдунья казалась слегка простоватой, даже недалекой, многие обманывались, увидев ее впервые. И лишь потом, узнав о редком даре, хватались за голову с единственной мыслью: сколько уже моих секретов успела выведать коварная ведьма?! Но девушка вовсе не была коварной или злой. И чужие секреты никогда не выдавала, даже если могла. — Хвостик? — Джейсон притворился непонимающим. — Джонатан. Я соскучилась по нему. Он обещал приходить ко мне, а сам давно не появлялся. — Думаю, он просто был сильно занят, — Джейсон сам не понимал, почему пытается выгородить Златовласку. — Ему нужно работать над освоением магии, это забирает почти все свободное время. Беатрис кивнула и задумчиво опустила голову. — Я понимаю. Слышала, он делает успехи. А еще заводит новых друзей. Это хорошо, что с ним начали дружить, нет ничего печальнее, чем быть одиночкой… — последние слова девушки сочились глубокой грустью. Джейсон невольно пожалел ее. Он всегда сочувствовал Беатрис, которую то ли дар, то ли проклятие, совсем не радовал. — Не скажу, чтобы раньше одиночество было ему в тягость. — Ты так в этом уверен? — Беатрис испытующе посмотрела на него. — Тоже умеешь читать чужие мысли, Ротеллстей? Или видишь чужую душу, как на ладони, не замечая темных уголков? Советую никогда не быть в чем-то уверенным. Спорим, что ты даже себя самого не знаешь до конца! — Не буду спорить, потому что ты права. Джейсон прыжком соскочил с ветки и мягко, будто большой черный кот, приземлился на землю. Потянулся. Поправил светлые пряди, и без того идеальным каскадом обрамлявшие тонкое лицо и свысока посмотрел на девушку. — Было приятно поболтать, Беатрис. Прости, что редко общаюсь с тобой. Я передам Джонатану, что ты соскучилась. — Он отвернулся и бодро шагнул в сторону замка. — Ты ему нравишься. — Тихий голос догнал его и заставил резко остановиться. Джейсон медленно повернулся и уставился на Беатрис. — Кому? — Джонатану. — Беатрис мечтательно глазела на него. Джейсон неосознанно облизнул губы и нервно уточнил. — Нравлюсь… как друг? — В том числе… Но не только. Увидев что в глазах Джейсона загорелся огонек и парень открыл рот, явно желая устроить ей допрос, Беатрис кокетливо приложила палец к своим губам и с таинственным видом сделала шаг назад, спиной отступая вглубь сада. — Больше не скажу, даже не проси. Это уже не мой секрет. Она отвернулась и быстро пошла прочь от Ротеллстея. «Я ему нравлюсь? Нравлюсь?! Не как друг!» — сердце, которое еще несколько минут назад кровоточило от колючих тисков ревности, заполнилось целительным теплом. За спиной юного колдуна будто крылья раскрылись. И мысли о возможной связи Джонатана и Берколя вдруг показались такими ничтожными и глупыми. Вместе с облегчением пришел и глубокий стыд за свое поведение. Захотелось немедленно сделать что-то, что помогло бы загладить вину и перечеркнуть осадок от их ссоры. И в голову пришла только одна идея. Джейсон чуть ли не бегом помчал в библиотеку. Сразу после занятий там обычно сидело не очень много народу, только самые упорные и жадные к знаниям, а проще говоря, законченные заучки. И таким буквоедам было мало интереса до него и его срочных дел. Бросив на старосту беглый взгляд, они вернулись к прерванным занятиям. Ротеллстей схватил с общего стола пергаментный лист, перо, кусок мела и тонкую каменную табличку для начертания магических схем. Со всем этим добром юноша удалился в дальний угол библиотеки, где было пусто и особо безлюдно. Взяв пергамент, Джейсон быстро набросал Берколю пару строк о том, что Джонатан хочет с ним увидеться. После этого юный маг начертил на камне диаграмму заклинания малого переноса, включив в нее именной знак Хранителя Врат. Едва послание оказалось в ее центре, заклинание активировалось, испепелив пергамент вспышкой яркого белого пламени и мгновенно перенеся его к адресату, где бы тот в данный момент не находился. Через несколько минут перед Джейсоном вспыхнул яркий огонек, доставив ему ответ от Берколя. Парень быстро выхватил лист белоснежной бумаги из искрящейся сферы. «Я приеду так скоро, как только смогу!» — гласило письмо. Джейсон удовлетворенно хлопнул по нему рукой и спрятал листок за пазуху. Не в силах скрыть довольной улыбки, растянувшей губы, парень поспешил вернуться в комнату. Друзья в спальне были заняты кто чем. Ким усердно штудировал новое заклинание, которое они сегодня учили на уроке и которое, по мнению Хариса, плохо ему далось. Флориан крутился перед зеркалом, укладывая свои роскошные волосы в новую прическу, набиравшую популярность среди модников академии. Парцелиус беззастенчиво его высмеивал. Делал он это в шутливой форме, так что Фло вполне беззлобно огрызался в ответ. Джонатан же, по-прежнему, прятался в своей «норе». Тяжко вздохнув, Джейсон быстро подошел к кровати Златовласки. — Тук-тук! — тихо произнес парень, осторожно касаясь кончиками пальцев к плотной ткани балдахина. Не дождавшись ответа, Ротеллстей аккуратно просунул голову внутрь. — Я знаю, что ты не спишь, так что не притворяйся. — Вкрадчиво прошептал маг. — Уйди! — донеслось из-под одеяла. Джонатан лежал, укрывшись почти с головой, только светлые вихри торчали наружу. — Да полно тебе! Что ты, как маленький! Подумаешь, повздорили немного. Со всеми бывает, Принцесска. Джейсон нагло просочился в убежище Лаенстоуна всем телом и улегся на постель рядом с другом. Джонатан резво подскочил. Запутался в одеяле. И наконец, выпутавшись, наградил Ротеллстея испепеляющим взглядом. Он даже покраснел от злости. — Не смей называть меня Принцесской! И вообще, какого ты улегся на моей кровати?! Пошел вон, Ротеллстей! Джейсону на мгновение показалось, что Златовласка попытается спихнуть его на пол, но парень видимо посчитал, что прикасаться к «врагу» ниже его достоинства. Поэтому он ограничился тем, что продолжил буравить его колючим, сердитым взглядом потемневших синих глазищ. На лице Ротеллстея расплылась коварная улыбочка. — Я перестану тебя так называть, если ты перестанешь вести себя как маленькая обиженная девочка, Принцесска! На секунду что-то странное промелькнуло в глазах Лаенстоуна, что-то, чему Джейсон не смог найти определения. Промелькнуло и исчезло. Зато злость вспыхнула с новой силой. Увидев, как зрачки друга начали подозрительно расширяться и вспомнив бедолагу Антони, который до сих пор валялся в больничном крыле и время от времени рвал кровью, Джейсон поспешил приподняться и примирительно выставить вперед руки. — Спокойно! Я пришел с миром и даже с подтверждением моего глубокого раскаяния! — парень вытащил из-за пазухи письмо Берколя и всучил Джонатану. — Что это? — Ната удивленно пробежалась взглядом по строчкам, выведенным изящным, каллиграфическим почерком. — Как что, сообщение от Берколя. Видишь, он обещает приехать как только сможет. — С некоторой неловкостью ответил Джейсон, отводя глаза в сторону. Ната недоверчиво уставилась на него. — Как?! Ты же сказал, что не можешь с ним связаться! — Я соврал. — Не глядя на Джонатана, пробурчал Джейсон. Услышав громкое сопение товарища, магу все-таки пришлось целиком обратить на Лаенстоуна свое внимание. — Да, я засранец! Прости! Я разозлился, твои слова задели мое самолюбие и я вспылил. Но потом остыл и понял, что повел себя как… — он запнулся, подбирая слово. — Как осел. — услужливо подсказала Ната. Джейсон поморщился, он хотел найти более приятное определение, но решил за благо не вступать в новый спор. — Да, как осел. Так что, ты прощаешь меня, Кудрявая Принцесска? Увидев, как от его слов у Джонатана дернулось веко, Джейсон едва сдержался, чтобы не заржать. Все-таки, ему очень нравилось дразнить Лаенстоуна, тот всегда так искренне возмущался. — Прощу, если ты перестанешь меня так называть! — Ната недовольно надула губы. На самом деле, она была искренне рада, что ссора разрешилась так быстро, да еще и в ее пользу. Первый шаг со стороны Ротеллстея безумно польстил ее женскому самолюбию. — Ладно… Златовласка. — Так тоже не называй!!! — взвилась Ната. Тут уже Джейсон не смог сдержать смех. Хохоча, парень скатился с чужой кровати и удивленно замер, увидев пустую комнату. — Опа! А где все? Куда это они так незаметно ушли? Ната пожала плечами, выползая со своей берлоги следом за ним и привязывая ткань балдахина к столбикам кровати. — Может ужинать пошли? — предположила она. — Без нас?! Тоже мне, друзья. Да и рановато еще для ужина. Пошли поищем их? — Пошли. — С улыбкой согласилась Ната. — Ты расскажешь мне, как связался с мастером Берколем? — Расскажу. Не велика премудрость… Кстати, Беатрис передавала тебе привет! — вспомнил Ротеллстей когда они уже вышли за дверь. — И еще… ты же понимаешь, что я не перестану называть тебя Принцесской и Златовлаской?.. Послышался отдаленный вздох смирения. — Понимаю… Когда их голоса затихли, невидимый Джонатан материализовался посреди комнаты. Он с подозрением прищурился, задумчиво вглядываясь в пустоту. Потом какая-то догадка посетила его голову и юноша потрясенно приоткрыл рот и округлил глаза. «Твою же… С каких пор Ротеллстей переключился на парней?! Нужно сказать этой дуре, чтобы держала свои женские феромоны под замком. Бабы даже в мужском теле – бабы! Только об устройстве личной жизни и думают! А моей бедной тушке отдувайся! Ага, как же…» Не желая и дальше любоваться на «милование» узурпаторши и Ротеллстея, Джонатан в сердцах мысленно сплюнул, раз физически не мог, и отправился на прогулку по академии, на ходу прикидывая, на какое расстояние сможет отдалиться от тела. Не замечаемый никем из студентов, дух с интересом приглядывался и прислушивался к происходящему. В новой форме он мог отлично собирать сплетни и оставаться в курсе событий, происходящих в академии. Например, это позволило узнать, что Антони валяется в лечебнице и… отправил его туда он?! Точнее, та девчонка. Удивительно, значит, как маг она не безнадежна. А за то, что узурпаторша сумела уложить на лопатки гниду Бикса, Джонатан готов был ей многое простить. Парень мстительно ухмыльнулся и, сверкнув глазами, «поплыл» в сторону больничного крыла, чтобы хоть насладиться зрелищем поверженного врага. Скользя по таким знакомым и любимым коридорам замка, Джонатан подумал о том, как же он все-таки обожает Академию! Раньше он этого в полной мере не понимал, пока не лишился физической оболочки и не оказался, в прямом смысле слова, между небом и землей. Сейчас ниточки, связывавшие его с земной жизнью, натянулись и ощущались как никогда четко. Любовь к академии была одной из таких ниточек. Именно здесь он впервые почувствовал, что жизнь может приносить радость, а не только быть сплошным черным пятном постоянных обид и издевательств. Теперь, в сравнении, все предыдущие годы в сиротском приюте выглядели как натуральный ад. Ад, который начался с самого его рождения… *** «Воспитательный дом для детей лишенных магической искры», как гласил его официальный статус, предназначался в основном для, так называемых, неблагополучных детишек. Детей бедняков, которые более не могли содержать многочисленный приплод, нищих и маленьких попрошаек, регулярно отлавливаемых на улицах Кайонсы, а также подкидышей, оставляемых нерадивыми мамашами прямо на пороге, зачастую в полумертвом состоянии. Нынешним владельцем приюта был мастер Блейкмур, среднестатистический маг, не обладающий какими-либо особыми талантами. Сиротский дом был детищем его деда, который искренне горел судьбой детей-простаков, но в отличие от основателя, его внук и наследник видел в приюте лишь средство выделиться среди таких же серых и ничем не примечательных колдунов. Благодаря «воспитательному дому», Блейкмур прослыл благодетелем, меценатом и добрейшей души человеком, хотя на самом деле отнюдь таким не являлся. Он ненавидел немагов и презирал «уличных отбросов», как сам же и называл своих воспитанников. Детей в приюте держали в ежовых рукавицах, не пренебрегая многочисленными физическими наказаниями и унижениями, призванными «закалить дух» и подготовить сирот к нелегкой жизни вне стен воспитательного дома. Фактически, Блейкмур воспитывал из них послушных, непритязательных рабов, которых после приюта с радостью брали в услужение богатые и знатные маги. Многие воспитанники, покинув сиротский дом, даже были искренне благодарны директору и персоналу, и считали перенесенные невзгоды приемлемой платой за обеспечение спокойного будущего. В стенах приюта между детьми поощрялась конкуренция и дух соперничества. Между собой дети могли творить что угодно, драться и сориться, доводить друг друга до постоянных слез, ведь так они по словам воспитателей и директора, «закаляли характер». Беспрекословное послушание требовались лишь по отношению к сотрудникам приюта и редким гостям из Совета Магов, время от времени приезжавшим с проверками. Джонатан не сразу понял, в каком жутком месте он растет. Первые годы жизни казались ему даже очень веселыми и приятными. А все благодаря мисс Меттис, нянечке, которая занималась самыми маленькими воспитанниками приюта. Как эта добрая женщина попала в воспитательный дом, а главное, сумела в нем прижиться, долгое время оставалось загадкой не только для ее коллег, но и для воспитанников. Мисс Меттис прониклась к Джонатану особой любовью почти с первого дня его появления в сиротском доме. Именно она придумала ему такую звучную и сильную фамилию. «Ты должен быть храбрым, сильным и стойким, как Каменный Лев!» — часто повторяла она мальчику, рассказывая старую сказку об огромном волшебном льве из камня, который пил из источника магии и защищал мир Атериуса. Мисс Меттис любила сажать малыша к себе на колени, гладить по головке, перебирая мягкие золотые кудри и называть «маленьким принцем». Джонатан буквально купался в ее любви. За что сразу нажил себе кучу врагов среди остальных детей, которым доставалось куда меньше внимания от любимой няньки. Когда его впервые избили гурьбой, заявив что «никакой он не принц, а сын портовой шлюхи», мальчик долго горько плакал на руках у мисс Меттис. Он понятия не имел, что означает «портовая шлюха», но сердцем чувствовал, что это что-то унизительное и обидное. Тогда-то женщина и рассказала ему, что он никак не мог быть сыном никакой шлюхи, ведь его оставили на пороге приюта в добротной корзинке, завернутого в мягкие пеленки из дорогой ткани, украшенной богатым кружевом. Кроме младенца в корзинке так же лежал мешочек полный золотых монет и записка с просьбой позаботиться о ребенке. Собственно, поэтому к мальчику почти все служащие приюта относились с несколько большим уважением, чем к другим детям. Мало ли, вдруг люди, оставившие младенца опомнятся и решат забрать свое чадо?! Хоть Джонатан и был совсем мал, но эта история няньки крепко врезалась ему в память, из-за чего со временем он сам начал задирать свой аккуратный носик и смотреть на других воспитанников свысока. Он упрямо верил, что родители действительно вернутся за ним и раз за разом отстаивал свою честь в многочисленных драках. Он верил в чудо где-то до двенадцати лет, а потом понял: никто за ним не вернется. В тот день в мальчике произошли первые перемены, он озлобился и закрылся от всех. Мисс Меттис к тому времени давно ушла из приюта и не осталось никого, кто мог бы стать Джонатану поддержкой. С друзьями у него не складывалось с самого начала, а все из-за этой истории с «маленьким принцем». Остальные ребята предпочитали клевать и бить его, но никак не дружить. Они надеялись когда-нибудь сломить гордыню «зазнайки» и заставить его склониться и признать собственное ничтожество, но Джонатан твердо помнил наставления нянечки быть «храбрым, сильным и стойким». В четырнадцать лет друг у него все же появился. Им оказался мальчишка на год младше, которого привел в приют собственный отец со словами, что больше не в состоянии кормить лишний рот. Мальчика звали Аурель, он был низеньким, худеньким и очень хрупким. И походил на ангела сошедшего на землю всем, и внешностью, и характером. Он был привычен к тяжкому труду и безропотно выполнял все приказы как воспитателей, так и остальных детей, зачастую взваливая на свою спину чужую работу. Однажды, не выдержав, Джонатан подошел к этому чуду с длинными иссиня-черными волосами и огромными карими глазищами и прямо спросил, не дурак ли тот? Ведь только полный дурак мог позволять так ездить на себе. Аурель посмотрел на него своими глазищами и застенчиво улыбнулся. Позже они и сами не поняли, как сумели подружиться. Аурель смог совершить чудо и растопить лед в сердце Лаенстоуна, вернув ему веру в людей если не полностью, то хотя бы частично. Возможно, характер и дальнейшая судьба Джонатана сложились бы совсем иначе, если бы их дружба с Аурелем не оборвалась самым трагичным образом… Время от времени в приют приезжали маги или зажиточные простаки, которые искали себе новых слуг. Все воспитанники приюта к подобным гостям относились как к билету на свободу, возможности покинуть ненавистный сиротский дом досрочно, до совершеннолетия. Ведь даже самого маленького десятилетку могли взять младшим пажом, или в ученики какому-нибудь старому слуге, либо же ремесленнику, желающему собственноручно подготовить себе достойную смену. Однажды, когда Джонатану было пятнадцать, на пороге «воспитательного дома» появились чинный пожилой мужчина в дорогих одеждах и молодой, угрюмый паренек, примерно одного с Лаенстоуном возраста. Парень был высоким и красивым, с короткими черными волосами и темными голубыми глазами, хмуро взиравшими по сторонам исподлобья. По приюту тут же молнией разошелся слух, что приехал какой-то важный господин, знатный маг с племянником, чтобы выбрать себе нового слугу. Всех ребят, подходивших под требования господ, тут же шеренгой выставили в большом холле. Пожилой колдун медленно шествовал вдоль этой шеренги, пристально осматривая мальчиков и недовольно кривя поджатые губы. Время от времени он останавливался, вертя возможного кандидата во все стороны, ощупывая и даже заглядывая в рот, чтобы посмотреть на зубы. Джонатана, тоже стоявшего в этом ряду «избранников» чуть не стошнило от подобного зрелища. Племянник мага молча следовал за дядей, бросая на мальчишек косые взгляды. Когда колдун остановился напротив него, Джонатану на секунду показалось, что сейчас и его начнут вертеть и осматривать, как какого-то коня на рынке. Парень поклялся себе, что скорее откусит мужчине руку, чем позволит так с собой обращаться. Он гордо вскинул подбородок и с вызовом уставился в мутные, неприятные глаза старика. Тот скривился, будто увидел что-то очень омерзительное и тут же пошел дальше. Лаенстоун с облегчением прикрыл глаза и выдохнул. А подняв веки, встретился с взглядом холодных голубых глаз юного мага. Тот презрительно хмыкнул, осмотрев сиротку с ног до головы и двинулся вслед за дядей. В конце концов, выбор важного господина остановился на Ауреле. Старика просто затрясло, когда он увидел ангелоподобного юношу с кроткими, испуганными глазами. Джонатану почудилось, что у старика даже выступили слюни в морщинистых уголках губ. В тот же день Ауреля увезли, Джонатан даже не успел нормально попрощаться с другом. С одной стороны он был рад за товарища, надеясь, что судьба у того сложится удачно. Но старик и его племянник Лаенстоуну совсем не понравились, было в них что-то жутко неприятное, и поневоле парень все сильнее боялся за Ауреля, чувствуя, что друг, сам того не желая, попал в настоящую беду. Через три недели слуги колдуна привезли Ауреля обратно, передав слова своего господина, что «мальчишка оказался наглым, непослушным и лживым лентяем, которого не смогли исправить даже наказания». При этом бедный мальчик даже не мог стоять на ногах и в комнату его пришлось нести на руках. Избитый и искалеченный Аурель три дня прометался в горячке, лишь изредка приходя в сознание. В эти короткие минуты просветления он, едва шевеля губами, рассказывал Джонатану о жизни в доме колдуна. Как тот заставлял его прислуживать, переодевшись в женское платье, а потом жестоко стегал плетью «ради блага» самого Ауреля, как утверждал старик. Дабы «очистить грешную душу парня» и превратить «мужеложца с девичьим лицом» в настоящего мужчину. И никто ни разу не заступился за несчастного мальчика, ни слуги, ни молодой племянник колдуна. На четвертый день Аурель умер. Его смерть разверзла в сердце Лаенстоуна настоящую черную бездну, открыв глаза на то, что бедолаги, у которых в этом мире нет силы, никому не нужны. Они лишь расходный товар, рабочая сила, куски мяса, чьи чувства, жизнь и смерть безразличны остальным. «Никто и никогда не станет обращаться со мной так! Никто! И никогда!!!» — поклялся себе Джонатан в тот день, глядя как хрупкие останки друга исчезают в огне, ведь директор приюта считал излишним тратиться на могилы никому не известных и не нужных детишек. Сжечь, и дело с концом! Полгода спустя самого Джонатана забрал себе в хозяйство толстый, усатый фермер, живший за городом. Выбирая помощника среди воспитанников приюта, он долго присматривался к угрюмому парнишке со злым взглядом дикого волчонка. Как потом признался Иоганус самому Джонатану, выбрал он его только потому, что парень внешне напомнил фермеру старшего сына, которого пару лет назад раздавила телега. В доме фермера на плечи Лаенстоуна легла забота о многочисленном живом хозяйстве. И возня со зверьем нравилась юноше намного больше, чем общение с людьми. В отличие от двуногого «венца природы», животные были добрыми и искренними. И от них не нужно было на каждом шагу ждать удара в спину. Особенно Джонатану нравилось ухаживать за лошадьми. Он научился мастерски ездить верхом в седле и без оного. В какой-то момент, парню даже пришла по душе подобная сельская жизнь в отдалении от городской суеты и он начал подумывать, что если фермер предложит ему остаться, он скорее всего даст согласие. Он прожил на ферме у Иогануса почти год. И возможно, остался бы там навсегда, если бы один день не изменил все. Утром, едва только начало рассветать, парень погнал на пастбище хозяйских коз. Устроившись в тенечке небольшой рощи, закусив зубами травинку, он лениво наблюдал, как рогатая братия набивает животы свежей зеленью. Серафим, маленький белоснежный козленок, крутился у его ног и Джонатан гладил его курчавую шерстку. Эхо донесло из глубины леса веселые звонкие голоса и лошадиное ржание. Какая-то компания выехала на раннюю прогулку. Джонатану было на них наплевать, тут постоянно кто-то ошивался, уж больно красивые были места. Через какое-то время голоса приблизились и на поле выехало трое всадников, молодых юношей, разодетых в пух и прах по последней городской моде. Джонатан слегка повел глазом в их сторону, но особо не присматривался, даже когда всадники оказались совсем близко. — Опа! Глядите-ка, знакомая рожа! — внезапно раздалось над головой. — Сиротинушка, ты ли это? Джонатану этот голос был незнаком, поэтому он удивленно запрокинул голову, глядя на говорившего. Мир почернел у него перед глазами, когда он узнал племянника того самого колдуна, погубившего Ауреля. — Смотрю ты нашел место себе под стать. Грязный, лохматый оборвыш, такой только коз пасти и годен! — издевательски ржал юный маг. Товарищи дружно присоединились ему, хохоча и улюлюкая. Лаенстоун подхватился на ноги. Лицо парня исказилось от ярости, голубые глаза почернели и налились кровью. — ТЫ! УБИЙЦА!!! — он сам не заметил, как оказался возле чужой лошади, вцепившись в ногу шатена и стаскивая его наземь. — ТЫ И ТВОЙ ДЯДЯ, ВЫ УБИЛИ АУРЕЛЯ!!! Молодой маг опомниться не успел, как кулак обезумевшего козопаса прилетел ему в челюсть. — Антони! — два других парня поспешили спешиться и броситься на подмогу своему другу. — Какого хрена ты творишь, простак?! Тем временем Джонатан и его противник сцепились в жаркой драке. И мутузили бы друг друга еще долго, если бы Лаенстоуна не оттянули от юного колдуна, скрутив по рукам и ногам. Маг поднялся на ноги, презрительно оттирая кровь, сочившуюся из уголка рта. Он с ненавистью смотрел на помятого блондина. — Ты хоть знаешь, на кого руку поднял, мразь? Говоришь, мы с дядей убийцы? — он криво усмехнулся. — Даже если так, убийство мелкого гомика не преступление, а честь. В Атериусе нет худшей грязи, чем мужеложцы… — злобно прошипел парень. — А ты тоже такой же, да? Как твой почивший дружок? Он резко взмахнул ногой и у Лаенстоуна заложило уши от удара и последовавшего за ним громкого звона в голове. — Знаешь, как колдуны наказывают зарвавшихся простаков, забывших свое место? — он широко усмехнулся своим друзьям. — Держите его крепко, сейчас попрактикуемся в магии, народ! Этот день мог бы стать последним в его жизни, если бы под градом магических ударов, снова и снова сыпавшихся на него, в голове не начали все четче звучать слова старой няньки: «Ты должен быть храбрым, сильным и стойким, как Каменный Лев!»… В тот момент и пробудилась его искра. Мощным магическим потоком сметая окружавших парня колдунов. Джонатан напрочь забыл, что творил в тот момент, находясь под влиянием ярости, выплескивающейся спонтанными магическими волнами. Очнулся юноша только вечером, в доме Иогануса. Фермер рассказал, что нашел его, избитого и без сознания, в поле после того, как перепуганные козы сами вернулись домой. После пробуждения парня сутки трясло в кровати, он не мог лишний раз шевельнуть рукой, чтобы не взорвать или не запустить в полет какой-нибудь из окружавших его предметов. Спонтанная магия била ключом и он понятия не имел, что с ней делать. В конце концов, из города приехал специальный колдун, который занимался подобными случаями пробуждения искры. Джонатана забрали в столицу, где быстро привели в чувство и объяснили что, собственно, произошло и как теперь изменится его жизнь. Осматривавший его колдун вынес вердикт, подтвердивший уникальную мощь его пробужденной искры и сообщил, что через несколько месяцев, с началом учебного года он станет полноправным студентом Высшей Академии Магии. Те самые несколько месяцев шокированный паренек провел в «родном» сиротском доме, переваривая случившееся, обучаясь начальным ступеням магии с приходящим учителем-магом и понимая, что вот он, его шанс! Остальные воспитанники приюта шугались от него, как от чумного. Больше никто не хотел испытывать удачу, почесывая об Джонатана кулаки. А когда пришло время ехать в академию, Джонатан увидел, что таких как он там совсем мало и урожденные маги, как студенты, так и учителя, «пробужденных» особо ни во что не ставят. Да маги, да чуть сильнее, чем им подобные, но все же неполноценные. А те воспринимают подобное отношение как должное. Тогда Джонатан поклялся себе, что у него все будет по-другому. Об него никто не станет вытирать ноги! Он станет сильным! Лучшим! И стал! Да, за это пришлось заплатить свою цену. Такую, например, как почти полное отсутствие друзей, а также всеобщая ненависть и презрение других учащихся. Он нажил себе кучу врагов, во главе которых стоял все тот же Антони, который по иронии судьбы оказался его сокурсником. А еще высокомерный «гений» Ротеллстей, чертов мистер Безупречный Идеал! Его извечный конкурент и соперник, которому удача словно сама шла в руки, в то время как Лаенстоуну свой успех приходилось чуть ли не зубами выгрызать. Но Джонатан ни о чем не жалел… почти. У него была цель и он упрямо к ней шел. И все было прекрасно, пока все тот же Ротеллстей и Антони, с кучкой припевал, не подстерегли его в безлюдном коридоре. Подло, коварно, исподтишка! Наверное, они хотели его убить… Да что там хотели! Смогли! Ведь как-то же его душа от тела отделилась… И «теплое местечко» тут же заняла чужая. И теперь эта чужачка творит черт-те что в его обличьи! А он только и может, что бессильно на это смотреть… Но даже в такой, казалось бы патовой ситуации, Джонатан не собирался опускать рук. Он пока не знал как, но верил, что обязательно вернет себе тело… *** Он беззвучно проскользнул в больничное крыло. Как хорошо, что препятствием для духа не могли стать ни стены, ни охранные заклятия. Джонатан приблизился к кровати, на которой лежал бледный Антони. Прошло уже несколько дней, а парня все еще не отпускали последствия невиданной магической атаки. Джонатан с ненавистью смотрел на врага, сейчас он как никогда жалел, что вообще не способен никак влиять на окружение. Даже склянку с водой на Бикса опрокинуть не в состоянии! А если б мог, отыгрался бы по полной! Как самый худший в мире полтергейст! — Когда-нибудь я до тебя доберусь, Антони! — неслышно пообещал Лаенстоун. Он уже убедился, что видеть и слышать его могла только Ната – еще одна неприятная особенность его нынешнего бытия. — Я сотру тебя с лица Атериуса, за все «хорошее» что ты мне сделал. Мне и другим! «Призрак» все же попытался что-нибудь скинуть на Бикса. После получаса настойчивых, но тщетных попыток, Джонатан плюнул на это дело и отправился искать узурпаторшу, надеясь не застукать свое тело в объятиях Ротеллстея. Нашел он их в столовой. Не в обнимку, зато за милой, дружеской беседой, от которой Лаенстоуна моментально затошнило. Он ни на йоту не верил в искренность Ротеллстея! Что-то подлый злобный колдунишка точно задумал! Пока Ната и Джейсон разговаривали, Джонатан «парил» рядышком, внимательно наблюдая за ними. Потом они отправились в пустой класс, где воспользовались коротким перерывом, который был у них до начала индивидуальных занятий Ротеллстея, для того, чтобы потренировать заклятия, поупражняться с деревянными мечами и посохами. Если бы у Джонатана было хоть какое-то подобие телесности, он бы уже набил себе синяк, от многочисленных ударов по лицу. Наблюдать за «своим» полным провалом на всех фронтах, начиная от простейших заклинаний и заканчивая фехтованием, было просто невыносимо. А когда Ната махнула посохом и со всей дури огрела себя же по лбу, на котором тут же образовалась огромная лиловая шишка, Джонатан натурально растекся прозрачной лужицей и почти просочился в каменный пол, настолько ему было стыдно. К счастью свидетелем позора был только Ротеллстей, который тут же от души высмеял Кудрявую Принцесску (Лаенстоун мысленно пообещал себе при первой же возможности убить нахала за такое невыносимое прозвище!). — Это безнадежно… — с горечью выдохнула Ната и отбросила посох в сторону. Она вгляделась в свое отражение в оконном стекле, за которым уже полностью разлилась вечерняя темень. Шишка на лбу расцвела отменная! Ее даже волосы не прикрывали. Девушка чуть не застонала от боли и разочарования, но сдержалась, чтобы не давать Джейсону новый повод для насмешек. Он и так уже оторвался по полной. — Да, идет туго. Очень туго… даже не верится, что ты был весь такой умник-заумник, а превратился в законченного безрукого тупицу. Но! Мы не сдаемся, слышишь! У нас еще есть чуть больше месяца до экзаменов и каникул… А потом еще три месяца… За это время и мартышку можно научить колдовать при условии, что у нее есть искра. Ну и капелька мозгов… — чуть подумав, добавил Джейсон, бросив на Златовласку косой взгляд, чтобы посмотреть, какую реакцию возымеет уточнение. Джонатан покраснел от злости и обиды, что полностью устроило Ротеллстея. Нет лучшего средства мотивации, чем чувство уязвленного самолюбия. — Слышь, если я мартышка, то ты… горилла волосатая! — Ой обиииидел! Задел за живое, ща помру! — принялся комично выделываться Джейсон. — Ладно, пошутили и хватит. Мне пора идти на нудные индивидуальные занятия с кучкой полоумных престарелых психов. Проводить тебя к спальне, Принцесска? — Мое высочество способно дойти само! — высокомерно вздернула подбородок Ната. — Дорогу я уже изучил, а после истории с Биксом от меня все по углам шарахаются. — И правильно делают, — процедил себе под нос Ротеллстей — ты не прибьешь, так я добью… Хорошо, раз ты такой самостоятельный, иди сам, — громко добавил парень. — Только наведи тут порядок, а то профессор Морикус придет в ярость, когда увидит последствия твоих магических «успехов». С этими словами, он танцующей походкой полностью удовлетворенного своей жизнью человека, вышел из аудитории, оставив Нату наедине с кавардаком. Тяжко вздохнув, «девушка» принялась собирать разбросанные учебники и перевернутые стулья. К счастью, многолетний опыт в уборке дал о себе знать и работа спорилась быстро и легко. — Какого хрена ты творишь?! Услышав знакомый недовольный голос, Ната инстинктивно подскочила, к счастью, воздержавшись от визга. Усилием воли она удержалась от того, чтобы швырнуть в Джонатана толстенный учебник, который как раз держала в руках. Все равно, «призрака» бы это не прогнало. — Я что делаю? Я убираю! А вот что делаешь ты, когда появляешься вот так и пугаешь меня до усрачки?!? — Она все-таки замахнулась книгой, на что дух только снисходительно приподнял бровь. — Мне плевать на твои потуги в наведении чистоты. Я говорю о том позоре, который ты тут демонстрировала, пытаясь колдовать! Про фехтования я вообще молчу! Дайте курице меч, у нее и то лучше получится!.. — Еще один «ценитель» нашелся… — недовольно пробурчала Ната себе под нос и обиженно надула губы. Увидев такое выражение на своем же лице, Джонатан в отчаянии застонал. — Тому не нравится, этому не нравится. Вы только и умеете, что недовольно разгогольствовать о том, какая я неумеха. Вот сам бы взял и попробовал поколдовать! — выпалила Ната прежде чем подумать, кому и что она говорит. Джонатан в ответ на ее тираду скептически поднял уже обе брови. — Забудь. И исчезни. Я устала от ваших нравоучений. Но вместо того, чтобы исчезнуть, Лаенстоун «подплыл» ближе и оценивающе уставился на шишку на «своем» лбу. Онемев от возмущения, он обеими руками указал на эту багровеющую красоту, будто вопрошая всем своим видом: «Вот что это такое?!» — Не жалуйся! Больно мне, а не тебе! — разозлилась Ната, чуть не плача. — Если ты такой умный, расскажи мне, почему у меня ничего не получается, если искра, как утверждает Ротеллстей, есть? Я все делаю точно как в учебниках! Я очень старательная! Я всегда была отличницей в своем мире! — Потому и не получается, что делаешь точно как в учебниках. — Неохотно пробурчал Джонатан. Он совершенно не горел желанием помогать узурпаторше. Но и видеть, как она позорит его доброе имя талантливого мага своими неудачами, было просто невыносимо. — Не понимаю… — Да что тут понимать? — он удобно устроился рядом. — Для кого написаны все эти учебники? — Эмм… для магов? — Поправочка! Для урожденных магов. А я кто? Ната недоуменно заморгала глазами. Джонатан снова воздел к потолку горе-очи, прошептав себе под нос, что-то отдаленно прозвучавшее как «дура набитая». — Я пробужденный маг! Ты столько времени пробыла в моем теле, а так и не узнала об этой маааленькой детали? — Я знаю, что ты пробужденный. Просто не думала, что это играет какую-то роль. Ротеллстей мне об этом не говорил. — А ему-то об этом откуда знать? Он же магом родился. Откуда ему знать, как чувствуют искру и управляются с ней пробужденные колдуны?! Урожденные колдуны вообще очень высокомерны и не озадачиваются подобными вопросами. А пробужденные думают, что так и надо и пытаются слепо следовать прописанным правилам. А потом удивляются, что они слабаки и во всем уступают тем, кто с искрой родился. ПФ! Знаешь, как мне удалось стать одиним из лучших студентов? Вместо того, чтобы тупо повторять то, что написано в учебниках, я экспериментировал и изучал свои ощущения! — полупрозрачный дух приподнялся в воздух, и теперь завис над головой Наты. — И понял, что для пробужденных все немного иначе. — И ты сказал об этом учителям? — Зачем? — искренне удивился Джонатан. — Ну, чтобы другие, такие как ты, тоже смогли стать сильнее… Лаенстоун засмеялся. — Еще чего! Девочка, ты похоже еще не поняла: этот мир жесток. Тут каждый сам за себя. Проявишь слабину и тебя уничтожат, сожрут с потрохами! — его лицо ожесточилось. Ната только удивленно моргнула. У нее сложилось совсем другое впечатление об Атериусе. Да, говнюков здесь хватало, взять того же Антони, но и хороших людей было достаточно. — С такими взглядами на жизнь, не удивительно, что у тебя не было друзей. Джонатан только пренебрежительно фыркнул в ответ. — Так ты объяснишь мне, что я делаю не так? — Ната заискивающе улыбнулась. — Чтобы я… то есть ты… больше не позорился. Призрак прищурился. — Хитрая какая! Строишь тут планы, как от меня избавиться, а сама хочешь, чтобы я тебе помогал? — Ты тоже строишь планы, как от меня избавиться. — Туше! — Джонатан оценивающе оглядел «себя», жалея, что не может рассмотреть настоящую узурпаторшу, скрытую за его лицом. Хотя, кое-какие непривычные черты, которых он ранее не видел в зеркале, все же проступали. — Я подумаю… А пока, хочу дать добрый совет: не доверяй Ротеллстею! Дух предостерегающе ткнул в нее пальцем. — И еще! Не устраивай свою личную жизнь пока находишься в моем теле, понятно! Или по крайней мере, не устраивай ее с мужиками! — Джонатан выразительно посмотрел на Нату. — Ээээ?.. Что?! — Не позволяй Ротеллстею приближаться к моей заднице!!! Ясно? Учти, я слежу за тобой! — Я не понимаю… — просипела Ната, отчаянно заливаясь краской. — Ой, можно подумать, ты не заметила, что у этого гада виды на твою… НА МОЮ… персону! И все из-за тебя, потому что раньше такого не было! Так что завязывай. «Призрак» так разошелся, что еще сильнее побледнел. — Все… устал… больше не могу удерживать эту форму… — Он снова сжался и превратился в подобие сверкающего теннисного мячика. Ната, все еще находящаяся под впечатлением от его заявления, инстинктивно потянулась, чтобы пощупать переливающийся «шарик», но он истаял в воздухе прежде чем она успела к нему прикоснуться. — У Джейсона на меня виды?! Да ну нет… не может быть! Он же исключительно по девушкам. Законченный бабник… или нет? Она села на пол и подтянула колени к подбородку, обхватив их руками и крепко задумалась, припоминая подробности своего общения с Ротеллстеем. Было ли что-то, указывающее на его заинтересованность? И если было… что ей с этим делать?!...