Большое попадалово

В первое мгновение Ната просто не поверила, что это в самом деле происходит. Джейсон целует ее! Точнее, он целует Джонатана! Целует парня… Еще миг, и логика отключилась. Как и здравомыслие. И сознание Наты поплыло по волнам удовольствия. Мелькнула слабая мысль, что Ротеллстей отлично целуется, и тоже сгинула, придавленная новыми многогранными ощущениями. Все поцелуйные знания и опыт Наты оказались просто ничтожными по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас. Ната и сама не заметила, как обняла Джейсона в ответ. И вдруг… все исчезло! Будто в голове вырубили пробки, отключив мозг… А когда «электрика» включилась, Ната обнаружила Джейсона на полу, на остатках сломанной парты, зажимающего окровавленный нос и грубо матерящегося. И тут же ее саму скрутила мерзкая тошнота. Ощущение показалось очень знакомым. Ее уже так вырубало! И всего несколько дней назад! — Вот гад… — простонала Ната, закрывая ладонями красные от стыда и смущения щеки. Теперь она знала, как выглядит печально известная «птица обломинго» - как наглый неупокоеный дух! Джонатан так и не нашел «путь к свету», как она понадеялась. — Думаешь, убила мне репутацию, так теперь я позволю еще и станцевать на ее останках?! Только не с этим мудаком, девочка! — раздалось разъяренное шипение «призрака». Ната его не видела, но знала, что сейчас ему так же паршиво, как и ей. — Ты вообще тупая?! Ты еще в постель к нему ляг, чтобы он потренировался! — Лаенстоун! Ну ты сволочь! — прерывая неслышное ему разглагольствование духа, прошипел Джейсон, медленно поднимаясь на ноги и вытирая остатки крови рукавом. — Не мог как-то по-другому сказать «нет»? Обязательно было сразу морду бить?! Я уж подумал, что тебе нравится, а ты… исподтишка… гад!!! Ната подумала, что сейчас ее ударят в ответ. Но Джейсон просто устало оперся на стоящую рядом парту, зло глядя на Лаенстоуна. На самом деле Джейсон отнюдь не сердился и даже не был расстроен, схлопотав по роже. Он просто очень правдоподобно притворялся, в то время как сердце, ликуя, выплясывало в груди. За такой потрясающий поцелуй не жаль было заплатить кровью. — А ты?! Сам хорош! Какого ты целоваться полез?! — ощетинилась в ответ Ната, осознав, что ее целовали не из любви, или хотя бы симпатии, а чтобы… а зачем ее вообще целовали-то?.. Зачем Ротеллстею понадобилась какая-то тренировка и правдоподобность?! Даже если их и правда начнут считать парой, это же не значит, что от них будут ждать постоянного тисканья и лобызания по углам. Так ни одна парочка в академии не делала. Хотя нет… одна была. Но те парни просто озабоченные. — Да ладно тебе, я же просто пошутил! — Джейсон примирительно поднял руки, рассматривая покрасневшее лицо Джонатана с лихорадочно сверкающими голубыми омутами глаз. — Ты втянул меня в эту сомнительную авантюру, вот я и решил немножечко «отомстить». Я еще думал предложить тебе спать в одной постели… Все-все-все!!! Не пыхти! Шучу я, шучу! — парень нервно засмеялся, когда разъяренный Лаенстоун двинулся на него с весьма недобрым видом. — Ну что, мир, Златовласка? Простим друг друга? Ната задумалась, рассматривая его. Потом неуверенно кивнула и протянула руку для дружественного рукопожатия. — Ладно. Мир. Только больше не шути так. Не лезь ко мне с поцелуями. — Обещаю, без разрешения не полезу. — Улыбнулся Джейсон и, увидев ответную улыбку Джонатана, возрадовался, что его сразу не «отшили». — Но сам понимаешь, для поддержания легенды, кое-какая близость между нами все-таки должна появиться. Так что, не шарахайся и не маши кулаками, если я буду вести себя более развязно на людях. И еще! Учти! Я очень ревнив! Не вздумай оказывать кому-либо знаки внимания, пока мы официально не «порвем». И если я еще раз увижу, что Фло тебя бреет, боюсь, мне придется его прикончить и закопать… Ната засмеялась, восприняв его слова за очередную шутку. Но лицо Ротеллстея было пугающе серьезным и смех Наты резко оборвался. — Ты что. Фло же наш друг. Мы же не станем и перед друзьями притворяться! — Станем. Иначе ложь быстро раскроется. Если не сможем обмануть друзей, то об остальных и говорить нечего, — решительно заявил Джейсон. В ожидании, пока Лаенстоун переварит его слова, юный маг принялся колдовать, восстанавливая сломанную парту и заметая следы их пребывания в классе. Джонатан ошарашенно наблюдал за его действиями, по лицу было видно, что в голове парня проходят сложнейшие мыслительные процессы. Глядя на это Джейсон улыбнулся уголками губ. — Нет. Я против. — Наконец «родил» Лаенстоун. — Нет смысла обманывать друзей! В конце концов, даже если раскроется правда, ничего страшного не случится. Я же это ляпнул, чтобы отвязаться от Саманты. Дело сделано. Она отвязалась. А начнет сводничать… ну… как-то разберусь. Да ну вряд ли кто-то захочет за мной ухлестывать! Меня же вся академия ненавидит, забыл? Скривившись, Ната уселась на парту. «Ну и кашу я заварила, своей бездумной болтовней! А Джейсон вцепился за эту идею о романе, как клещ… Как-то даже странно…» — Ты просто трусишь, что не сможешь правдоподобно сыграть свою роль. Что, Лаенстоун, хреновый из тебя актер? — ухмыльнулся Джейсон, искоса наблюдая за другом. — ПФ! Я просто отличный актер! А вот ты, по-моему, пытаешься взять меня на «слабо», Ротеллстей. — Фыркнула в ответ Ната. Джейсон оставил починенную парту в покое и подошел впритык к Джонатану, глядя ему в глаза. — А ты, по-моему, боишься что влюбишься в меня на самом деле. — В тон Златовласке заявил он, с вызовом вздернув подбородок. — ВОУ! Ставки повышаются! — ухмыльнулась Ната. — А сам-то не боишься влюбиться? А ну да… ты же не веришь в любовь… И не любишь парней… А знаешь, что! Я согласен ответить на твою провокацию! — в душе Наты вспыхнул азартный огонек. Ей вдруг нестерпимо захотелось проучить Ротеллстея. Чтоб знал, что нельзя «играть» в любовь безнаказанно. — Считаешь, что мы должны перед всеми притворяться? Окей! Да будет так. Но ты первым выкинешь белый флаг, Ротеллстей! Джейсон удивленно поднял брови, подивившись не только незнакомым выражениям, но и резкой смене настроения Джонатана и его неожиданному куражу. — Спорим? — подстрекающе прошептал Ротеллстей, наклоняясь ближе к лицу собеседника. — Кто первым, как ты сказал, «выкинет белый флаг» и не сможет далее продолжать спектакль. — Как вы все любите спорить… — прищурилась Ната. — На что? — На желание. — Не буду я с тобой на желание спорить! — тут же встала «на дыбы» Ната. — Мало ли какую хрень придумает твой извращенный мозг! — Ага! Значит ты уже мысленно готовишься к поражению! — возликовал Джейсон. — И не надейся. Просто я требую конкретики. Джейсон задумался. — Ладно, если я выиграю, то ты прилюдно признаешь, что я самый крутой маг и до конца учебы в академии будешь таскать вместо меня мои учебники и посох. Ната захохотала, услышав такое условие. —Ротеллстей, это же детский сад! Но ладно. Тогда если выиграю я, ты больше не заморочишь голову ни одной девушке в академии, без искренних чувств к ней! — Обрекаешь меня на годовое воздержание?! — возмутился Джейсон. — Что ж, хорошо. Но учти, в следующем году у нас будут оооочень тяжелые учебники. И таскать их тебе придется без применения магии. — Согласен. По рукам? — Ната азартно протянула ему ладонь и Джейсон крепко пожал ее. — Скрепим магическим контрактом? Для честности. Ната замялась, но решив, что, в принципе, ничего страшного не произойдет, даже если она проиграет, согласилась. Джейсон тихо прошептал слова заклинания и руки молодых магов на миг опоясала сияющая лента, крепко связав их между собой. — Теперь ни один из нас не сможет нарушить слово, иначе на его голову падет страшное проклятие! — устрашающе сообщил Ротеллстей. По-правде, о «страшном» проклятии он малость приврал. В случае невыполнения условий, проигравшего всего-то на недельку обсыплет уродливыми прыщами по всему телу, но Джонатану он решил об этом не говорить. Пусть боится! Краем уха Ната услышала тихий горестный стон в котором узнала бедолагу Лаенстоуна. Интуиция подсказывала, что за сегодняшний день она была проклята несчастным духом столько раз, что хватит до конца ее жизни. И судя по всему, это был не предел… Возвращаясь в комнату, парни слегка затормозили перед дверью. Ната испуганно сглотнула. Теперь, когда пришло время начинать спектакль, вся ее бравада и храбрость мигом улетучились. Тем более, что она понятия не имела, как теперь будет вести себя Ротеллстей. И как вести себя ей?! «Ладно, он же не дурак и не станет перегибать палку ради победы в дурацком споре. Может ничего и не поменяется, а я тут себя накручиваю…» — Постой! — Джонатан дернул Джейсона за рукав. — А как мы им скажем? Нужно же их как-то подготовить… — Он сделал неуверенный жест, пытаясь сформулировать мысль и с надеждой глядя на Ротеллстея. Тот кивнул и хлопнул друга по плечу. — Я возьму это на себя. Ната просияла, услышав его слова. И с довольной улыбкой, успокоенная, вошла следом за Ротеллстеем в спальню. Соседи были в полном сборе. Ким, как обычно, за учебником, а Парцелиус и Флориан с картами. — Значит так, — едва переступив порог, строго провозгласил Джейсон, обводя друзей угрожающим взглядом, — пора вам узнать правду. Мы с Лаенстоуном встречаемся, у нас бурные отношения и теперь мы будем спать в одной постели… На этом его ошеломляющую новость прервал громкий возмущенный вопль и под потрясенными взглядами друзей, Ротеллстея грубо выволокли обратно в коридор. — ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ, ИРОД!!! — казалось, ор Наты услышала вся академия. — Что?! Чем ты недоволен? Теперь они в курсе! — Я тебя сейчас на месяц в больничное крыло отправлю, упырь!.. — угрожающе пророкотала Ната, чувствуя, что в ней поднимается знакомая волна жара. Джейсон тоже почувствовал резкую смену атмосферы. — Ладно! Прости! Перегнул палку. — Обхватив Джонатана за талию, пока его не шандарахнули, как Антони, Ротеллстей быстро впихнул его назад в комнату. Ким, Парцелиус и Фло теперь сидели на кровати Кима и внимательно смотрели на них. — Так, про постель забудьте. Поторопил события. — Тут же уточнил Джейсон под испепеляющим взором Джонатана. — А про отношения? — Ким заинтересовано поднял бровь. Джейсон гордо выпятил грудь и самодовольно улыбнулся. — Это правда. Да, дорогой? — он испытующе взглянул на насупившегося Лаенстоуна, который обогнув его, направился к своей кровати. — Конечно. Любимый. — Сердито отчеканила Ната и послала ему воздушный поцелуй. Ротеллстей виновато обернулся к друзьями. — Мы немного поссорились. — Шепотом пояснил Джейсон и подмигнул им. Флориан громко присвистнул. Парцелиус шокированно крякнул. И только Ким недоверчиво хмыкнул, выразительно подняв брови. Он сразу понял, что никакими отношениями тут и не пахнет, хотя бы потому, что стоящие перед ним два идиота и правда были влюблены друг в друга и соответственно слепо этого не замечали за собой. Он решил на досуге выяснить все у Джейсона, а до тех пор и дальше играть роль молчаливого наблюдателя. Первым опомнился Флориан. — Так это же отлично, да? Поздравляем вас! — он бодро вскочил на ноги, переводя взгляд с Джонатана на Джейсона и обратно. — Это что же получается… Саманта тоже свободна? Как и Кристин? И они с Парцелиусом дружно загалдели, обсуждая открывшиеся им перспективы. Ведь освободились не только Кристина и Саманта, но и еще куча девушек, возлагавших надежды на Джейсона. Увидев, что друзья увлеклись, Ротеллстей осторожно, со спины, подошел к стоящему у окна Джонатану, не решаясь притрагиваться к рассерженному парню. — Видишь, все прошло хорошо. Они восприняли спокойно. — Еще раз выкинешь что-то подобное, Ротеллстей, и я осознанно проиграю наш спор, убив тебя! — мрачно пообещала ему Ната. — Прости, — Джейсон с улыбкой прислонился спиной к стене, рассматривая профиль Джонатана. — Что-то меня сегодня тянет на озорство. Впредь буду серьезней. Клянусь. Ты не пожалеешь, что я теперь твой «парень». Лаенстоун наградил его тяжелым взглядом, но ничего не сказал. Остаток дня Ротеллстей вел себя как обычно. Ната грешным делом даже подумала, что он забыл об их спектакле. Придя в столовую на ужин, она незаметно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, сплетничают о них, или нет. Не увидев признаков распространяющихся слухов, Ната аккуратно наклонилась к Джейсону. — По-моему, Саманта никому ничего не сказала. Может мы вообще зря всполошились. — С облегчением прошептала она. — Посмотрим, что дальше будет. — Спокойно отметил Джейсон. Он словно мимоходом взглянул на Саманту. Та глазела на стол парней не отрываясь. Заметив взгляд Ротеллстея, девушка коварно улыбнулась. Джейсон вздохнул. На молчание Саманты можно было не рассчитывать, тут даже угрозы не помогут. Впрочем… Он и не собирался просить Саманту хранить «секрет». Наоборот, Ротеллстей хотел, чтобы свежий слух скорее разнесся академией. Иначе от их с Лаенстоуном спора не будет никакого толку. Вечером Ната отправилась в ванную комнату, хотя и не планировала купаться. Запершись на ключ и на дополнительный засов, она включила воду и настороженно оглянулась вокруг себя. — Эй, Лаенстоун… Перестань прятаться, я же знаю, что ты рядом… — тихо позвала она. — Покажись, нам нужно поговорить… Пожалуйста! Но тишину разбавлял только шум льющейся воды. Обиженный дух явно не был настроен на общение. Ната вздохнула и уселась на краешек ванны. — Прости меня. Я не хотела превращать тебя в гея, честно! Это получилось случайно. Мне действительно очень жаль! Джонатан? — она снова обвела взглядом помещение.— Ну прекрати прятаться! Я же не сержусь, что ты снова влез в мое… свое… НАШЕ тело и ударил Джейсона… — Я сделал то, что должна была сделать ты! — дух наконец соизволил предстать перед ней. — Чем ты вообще думала в течение всего дня?! Ты умом повредилась?! Ты хоть понимаешь, каких дров наломала, девочка? Зачем ты поспорила с Ротеллстеем? Зачем согласилась притворяться, будто вы встречаетесь?! Хотя можешь не отвечать! — он пренебрежительно махнул рукой. — И так все ясно. Ты в него влюбилась! В него все женщины влюбляются. Уж не знаю, почему. И знаешь что? Мне жаль тебя. Даже не потому, что ты в моем теле. А потому что Ротеллстей не умеет любить. Он разобьет тебе сердце и оставит подыхать от душевной боли. Такой будет цена вашего спора. Ему даже наплевать, что он имеет дело с мужиком, настолько он циничен. Ната сидела низко опустив голову. Она очень боялась, что Джонатан прав. Но в глубине души понимала, что ей хочется хотя бы помечтать о любви с парнем, который ей по-настоящему нравится. Даже если эта любовь будет притворством, за которое придется расплатится разбитым сердцем. Ведь вряд ли Джейсон возьмет и полюбит Лаенстоуна… — Прости меня… — снова повторила Ната, не поднимая взгляд на «призрака». — Дура ты, дура… — на удивление мягко пожурил ее тот. — Я бы и хотел как-то помочь тебе. И себе. Да не могу. — Он умостился рядом с ней. — Ну… зато я всегда буду рядом. Пока не верну себе тело! — тут же уточнил дух, заставив умилившуюся было Нату засмеяться. Как ни странно, но этот разговор успокоил ее. Ната потихоньку переставала видеть в «призраке» врага и теперь была даже рада его присутствию. Пусть он ругался и пытался пакостить, но все же, во многом они были заодно. *** Аллен Берколь устало повалился на гору огромных, мягчайших, кричаще ярких подушек. Вместо матраса под ним тоже лежала подушка. Просто гигантская подушка! В вопросах удобства жителям Вижмира не было равных. Они окружили многоуважаемого «посла мира» всяческими усладами, начиная от мягкой постели, вкусной и сытной еды, и заканчивая прелестными полуобнаженными танцовщицами. Жители Кайонсы были далеки от подобного «разврата», но Аллен не мог не оценить гостеприимство пирха* Вастаха, управителя Кальхулы, пограничного Вижмирского города, граничащего с Истой – самой восточной точкой Объединенных Королевств. Население Кальхулы и Исты давно смешалось, стирая грань между культурами и обычаями двух стран. И когда на границе принялись бесчинствовать кочевые вижмирские разбойники, приходящие со стороны Пустынного Края, оба государства кинули силы для максимально быстрого улаживания конфликта, грозившего подорвать их мирные взаимоотношения. К счастью, с разбойниками управились быстро. Благодаря отряду специальных магов, прибывших с Берколем, их живо нашли. А уж вижмирцы позаботились о том, чтобы преступники более никогда не потревожили покой жителей Кальхулы и Исты. То, как они это сделали, заставило Берколя содрогнуться. Вокруг городской черты до сих пор стояли длинные шесты, к которым привязали разбойников, заживо содрав с них кожу и оставив умирать в муках под палящим солнцем. Их останки должны были служить назиданием для других. Аллен подозревал, что жестокость вижмирских карательных законов теперь будет преследовать его в кошмарных снах. Проблема была ликвидирована, но Берколь все еще не мог вернуться в Кайонсу. По вижмирской традиции, он должен был гостить у пирха Вастаха не меньше семи дней, а нарушать традиции было неприемлемо для посланца мира. Сам пирх сидел напротив Аллена, утопая в еще большей горе подушек, как и полагалось ему по статусу. Это был большой, солидный мужчина с густой черной бородой, разодетый в шитые золотом халаты поверх длинной шелковой рубахи, жемчужного цвета. На ноги в пышных шароварах, такого же жемчужного цвета, были натянуты мягкие сапожки из плетенных кожаных ремешков. На голове пирха возвышалась громадная круглая шапка-чалма, напоминавшая Аллену яйцо чудовищной птицы. На первый взгляд казалось удивительным, что голова пирха еще не погрузилась в плечи под тяжестью столь внушительного головного убора, но Берколь знал, что на самом деле чалма лишь кажется громоздкой и увесистой, а на самом деле ее вес почти не ощущается. В углу комнаты, украшенной коврами, полупрозрачными шелковыми занавесками и золотыми курильницами, источающими сладкий, едва уловимый аромат, сидели почти незаметные музыканты, ублажавшие слух своего господина и его гостя приятной, ненавязчивой музыкой. Одновременно, они задавали ритм танцующим красавицам. Берколь рассеяно наблюдал за плавными движениями девушек, угощаясь ягодами и сладостями из глубоких тарелок-ваз, которые стояли на низеньких столиках между горами подушек. Он находился в Кальхуле уже шестой день. Осталось выдержать еще немного и он сможет вернуться домой и встретиться, наконец-то, с Джонатаном. — Ваши мысли блуждают далеко, маерсух Берколь. — Проницательно заметил пирх Вастах. — И ваш взор не загорается, лицезрея красоту девичьего тела… Похоже, я не учел вкусы своего гостя. И это позор мне, как хозяину! — Вы лучший и гостеприимнейший хозяин из всех, у кого мне приходилось гостить, уважаемый Вастах! Просто я думаю о тех, кто ждет меня в Кайонсе. — О ком-то, кто пленил ваше сердце. — С улыбкой подчеркнул Вастах. Берколь горько улыбнулся в ответ и кивнул. — Это так. Но чувство мое невзаимно, а потому, заставляет меня страдать. — На вижмирский манер пояснил Аллен. — В таком случае, воспользуйтесь возможностью, мой друг, и утешьтесь! — пирх чинно взмахнул ухоженной кистью, все пальцы которой были унизаны драгоценными перстнями. Их разговор был прерван появлением второго «посла мира», в роли которого выступал главный колдун вижмирского Повелителя. Приехав в Кальхулу, Аллен был потрясен, впервые увидев господина Шаони Наосха, с которым до этого не был знаком лично. Сперва Берколь подумал, что вижмирский маг слеп, потому что его глаза были закрыты тонкой черной повязкой. Но как оказалось, этот высокий, худощавый старец с роскошной седой косой, и кожей, почерневшей от палящего солнца, облаченный в многослойные, бесформенные одежды, прекрасно видел сквозь свою повязку. Лишь когда господин Шаони снял чалму, открыв широкое, умное чело, с вытатуированным на нем черным оком, Берколь понял, что старик обладатель одного из раритетных колдовских талантов. Шаони Наосх был «черным губителем», или, как их называли в Вижмире – «черной десницей судьбы». Повязка должна была обезопасить окружающих людей от случайного спонтанного проклятия, которое господин Шаони мог наслать сам того не желая. Аллен впервые в жизни воочию видел «губителя». В Объединенных Королевствах они не рождались уже несколько веков. К удивлению Берколя, старик оказался вежливым и вполне добродушным человеком. Правда, был момент, когда после приговора, вынесенного уважаемым старцем для разбойников, Аллен заподозрил, что эта добродушность была не более чем удачной маской, скрывающей поистине кровожадное нутро. Но пирх Вастах убедил Аллена, что столь жестокая казнь – норма для их страны. — Приветствую вас, пирх Вастах и маерсух Берколь! Пусть солнце ласково светит над вашими головами, а песок шелком стелется под ноги! — тихо прошелестел старик слова традиционного вижмирского приветствия. Услышав ответ, Шаони изящно опустился на свою гору подушек. Взглянув на Аллена сквозь повязку, старый колдун улыбнулся. — Похоже, вас весьма занимает мой особый дар, маерсух Берколь. Аллен слегка смутился, что его так легко раскусили. — Да, господин Шаони. В нашем государстве давно не рождались маги с подобными способностями. — Ну, а в Вижмире сей дар не редкость. Хотя у нас куда меньше колдунов, чем в Царстве Чародеев*. Мы спокойно относимся к любому колдовскому дару. Даже смерть от проклятия для нас является проявлением воли небес. Хотя признаюсь, в молодости бывали моменты, когда мне хотелось использовать свой смертельный взор для личной корысти. — Старик проказливо улыбнулся. — Однако, помимо этого, у меня есть и другие таланты. Например, читать в сердцах людей и даже видеть грядущее. Иногда, я рассказываю Повелителю о том, что ждет его в будущем, дабы рассеять думы, омрачающие его ясное чело. Хотите, я облегчу тяжесть и вашего сердца? — Разве это возможно, мастер Шаони? — Неуверенно протянул Аллен. — Нет ничего невозможного в подлунном мире. — Господин Наосх склонился ближе к нему и зашептал, — Вы переживаете, потому что до сих пор не нашли человека, предназначенного вам небесами. Вас преследуют неудачи в любви. Маерсух, вы считаете, что родились одиноким? Это не так. У каждого сердца есть своя половинка, — старик показательно приложил одну согнутую в виде «чашечки» ладонь к другой. — Просто одни находят ее быстрее, а другим приходится ждать чуть ли не всю жизнь. На самом деле, ваша судьба к вам добра. Она бережет вас от ошибок. У вас влюбчивый разум маерсух, но вам нужно смотреть сердцем. — Он изящно приложил тонкую ладонь, по цвету напоминавшую темное сандаловое дерево, к своей груди. — Вы знаете, что не все то золото, что блестит. Но и не все, что неприятно взору, на самом деле испорчено. От слов колдуна у Аллена голова кругом пошла. Тот говорил загадками, избегая конкретики и это сердило Берколя. — Вы хотите, чтобы я поверил, что встречу свою любовь? — недовольно уточнил мужчина. Шаони Наосх тихо засмеялся. — А вы ее уже встретили. Давно встретили. Только ваша любовь от вас убегает. Потому что вы ее пугаете. Не будьте таким угрюмым, да не судите книгу по обложке, и обретете свое счастье! Аллен обреченно вздохнул, решив, что нечего и пытаться разобраться в речах Шаони. Пирх Вастах улыбнулся, глядя на чужеземного мага, которого явно смутили пространные прорицания вижмирского колдуна. Пирх знал, что маерсух Шаони редко ошибается. А раз так, то скорее всего сердечные дела Берколя рано или поздно наладятся. *** Утреннее заседание Великого Совета проходило в спокойной атмосфере. Сильнейшие маги Объединенных Королевств расположились за длинным столом и по очереди докладывали своему магистру об обстановке в государстве. Это было обыкновенное рядовое заседание, скучное и затянутое. Происшествий, к счастью, давно не было. Проблему на границе успешно сгладили. Казалось, управленческий механизм работает точно и слаженно. Все самое интересное обычно происходило за пределами таких заседаний, когда маги принимались «бодаться» за власть и богатство в темных кулуарах Кросберга. Бернар Бенуре сидел где-то посерединке, между «верхушкой» Совета, возглавляемой Великим Магистром и магами малого звена. Зато его супруга заняла место по правую руку от магистра Сидоха. Бернара бесило превосходство жены, но он вынужден был терпеть и склонять перед ней голову, так же, как это делали все остальные. И плевать, что он ее супруг и по факту, должен быть господином над Маргаритой. Каждая собака в совете знала, что Маргарита и Бернар Бенуре не живут вместе и уже много лет не делят супружеское ложе. Бернару казалось, что он является объектом всеобщих насмешек. Ведь где это видано, что женщина так возвысилась над своим супругом! Его считали подкаблучником и рогоносцем. Он и сам так считал, глядя как Маргарита улыбается Аскольдру. Ему она так не улыбалась никогда… Ревность ядовитой змеей ужалила мужчину в сердце. Долгие годы Бернар по капле выдавливал страсть, которую питал к Маргарите. Иногда ему казалось, что он преуспел и что из всех чувств к супруге осталась только ненависть и презрение. Но стоило увидеть ее рядом с другим мужчиной и погасшая искра вспыхивала вновь. Даже забываясь в объятиях любовниц и любовников, Бернар все равно возвращался мыслями к супруге. Иногда он думал, что было бы, оставь он ей ребенка?.. Может, жена смогла бы его полюбить? Забыла бы того простака и нашла бы в своем сердце немного места для законного мужа? И у него действительно был бы наследник… Но нет. Он бы никогда не смог принять чужого выродка. Даже ради благосклонности его матери. Бернар прищурившись наблюдал, как тонкие пальцы Маргариты легли на запястье Аскольдра. Она нежно гладила руку магистра… Шлюха! Она даже не пытается скрывать свой постыдный роман! Злясь на супругу, Бернар эгоистично забывал о собственных изменах. Будь на месте Аскольдра кто-то другой, он бы этого так не оставил. Не простил бы жене своих пышных «рогов». Но не ему тягаться с Великим Магистром. «Наслаждайся, старый чахоточный урод! Радуйся иллюзии любви. Все-равно она спит с тобой лишь ради власти!» — мысленно плевался Бернар, глядя, как после окончания заседания Маргарита и Аскольд скрылись за дверями личного кабинета главы совета. Сейчас у лорда Бенуре было лишь одно желание – напиться. Напиться до беспамятства! Забыть о жене, о бесплодии, о карьерном крахе. Что он и сделал, уехав из Кросберга и запершись до вечера в любимой таверне, притворившись обычным обывателем. — Благодарю, Маргарита! Не знаю, что бы я делал без тебя… — Едва за ними закрылась дверь его кабинета, Аскольдр всем весом оперся на согнутый локоть Маргариты, которая едва удержалась, чтобы не содрогнуться от тяжести, навалившейся на нее. Хоть магистр и был худощав, но все же на полторы головы возвышался над мистрис. — В вашем лице Совет приобрел настоящее сокровище! Не говоря уже обо мне… Маргарита помогла мужчине опуститься в кресло. Болезнь напомнила о себе болью еще во время заседания и колдунья это сразу заметила. Она ободряюще сжимала руку магистра, чтобы ему было легче терпеть. Маргарита мрачно усмехнулась, догадываясь, как это выглядело со стороны. Но о них с Аскольдром ходило столько сплетен, что одной больше, одной меньше – уже не важно. — Думаю, мне недолго осталось. Рано ли поздно, даже твоя магия перестанет мне помогать. — Уныло размышлял Аскольдр, пока Маргарита осторожно снимала с него мантию. — Мое тело одеревенеет полностью и я превращусь в ни на что не годную «окаменелость». Надеюсь, смерть наступит сразу после этого. Если нет, пусть меня добьют. Не хочу мучиться сам и мучить других. — Глупости! Я не оставлю попыток изобрести лекарство. Я упряма, ты же знаешь. — Строго перебила Аскольдра Маргарита. Он вымучено улыбнулся, с восхищением разглядывая стоящую перед ним женщину, такую хрупкую на первый взгляд и такую на самом деле сильную. — Даже если ты не успеешь, я верю, что когда-нибудь ты обязательно найдешь лекарство. Которое сможет спасти других. А еще я верю, что ты найдешь средство от гнилого мора. — Аскольдр знал, что для Маргариты это чуть ли не одна из главных целей в жизни. Ужасная болезнь унесла кого-то очень дорогого ей и теперь мистрис всеми силами искала способ победить гнилевицу. Правда пока что ее попытки оборачивались крахом. Ничего не ответив, Маргарита уложила магистра на живот и задрав его рубашку до самой шеи принялась водить ладонями по спине мужчины, беззвучно шевеля губами. Магия обволакивала руки колдуньи, напоминая густую полупрозрачную мазь, которую мистрис «втирала» в затвердевшие, почерневшие участки кожи на теле магистра. Маргарита продолжала эти действия, пока кожа Аскольдра не очистилась, а следы хвори не рассосались, унося с собой боль. Лечение было утомительным для Маргариты, но уже к вечеру силы полностью восстановятся, а ее магистр получит хотя бы пару дней передышки перед очередным приступом. *** Пока все студенты академии усердно грызли гранит науки, Ната сидела на подоконнике их с Ротеллстеем любимого заброшенного коридора, вальяжно свесив ноги вниз и мотыляя ими в воздухе. Джейсон ушел в библиотеку за новыми книгами. Ожидая его, Ната перекатывала в пальцах небольшой ледяной шарик, внутри которого полыхали яркие язычки пламени. Удивительный лед не гасил пламя и сам не таял, лишь нагревался, вызывая очень необычные ощущения. Ната сама создала этот шарик под руководством Джонатана, сидевшего напротив и отчаянно зевавшего. — Я думала призраки не устают. — Усмехнулась девушка. Лаенстоун недовольно зыркнул на нее из-под насупленных бровей. — Я не призрак. И я не устал. Мне просто скучно. А зевание – привычка. Ната кротко вздохнула. Хоть они и общались довольно спокойно, дух дулся на нее уже четвертый день и делал это весьма показательно. А все из-за того, что ученики академии, да и не только ученики, все-таки прознали о «романе» двух самых обсуждаемых студентов. Конечно, в глаза им никто ничего не говорил, но за спинами то и дело слышалось язвительное шушуканье. Девушки, охотившиеся за Ротеллстеем и оставшиеся в результате с носом, объявили Джонатану настоящий бойкот. Едва он оказывался на горизонте, они дружными стройными рядами отворачивали мордашки, задирали подбородки и смотрели на парня как на что-то предельно мерзкое. Саманта только хохотала наблюдая за этим и обещала, что через недельку-другую юные ведьмы успокоятся и все вернется на круги свои. Беатрис тоже хохотала, когда узнала всю историю от «А» до «Я», прочитав мысли Наты. Поскольку от мыслечтеца было невозможно что-то скрыть, о духе Лаенстоуна она тоже знала. И даже пыталась с ним кое-как общаться через Нату. Правда сам Джонатан ее дружелюбный порыв почему-то не оценил и на контакт упрямо не шел. Пока девушки воротили от Джонатана носы, парни среагировали совсем иначе. Теперь многие из студентов смотрели на Лаенстоуна очень и очень заинтересовано. Однако тут же тушевались, стоило на горизонте появиться яростно сверкающему глазами Ротеллстею. Смертоносная аура теперь тянулась за парнем словно осязаемый черный шлейф и только самоубийцы рискнули бы лезть на рожон к ревнующему темному магу. Ната с удивлением подметила, что никогда не замечала, чтобы Джейсон демонстрировал ревность по отношению к Кристине, а теперь ведет себя как настоящий Отелло. Пытаясь найти объяснение этому феномену, Ната простодушно пришла к выводу, что парень очень уж вжился в роль. И очень хочет выиграть их спор. Чисто из принципа. «Думает, что сможет довести меня «ревностью»… Ну-ну…» — насмешливо хмыкала она, когда Джейсон в очередной раз взглядом создавал вакуум вокруг «своей Принцесски». Единственным, кто отреагировал на новость действительно бурно, был Антони. Парень буквально захлебывался эмоциями и ядом, твердя направо и налево, что он-то всегда знал о грязных наклонностях не только Лаенстоуна, но и Ротеллстея. Но сейчас его ликование не вызывало у студентов академии ничего, кроме раздражения. Антони просто-напросто всем надоел со своей непопулярной моралью. В конце концов, на третий день этого «ора» группка из парней, поддерживающих однополую любовь, подстерегли Бикса в безлюдном коридоре и от души отмутузили, отправив бедолагу обратно в больничное крыло. Конечно досталось ему не так хорошо, как в свое время Джонатану, но многие понадеялись, что на какое-то время Бикс утихнет со своим навязчивым пунктиком. Ната уже и сама начала зевать от скуки, когда наконец послышались шаги Джейсона. Вскоре появился и сам Ротеллстей. Бросив на подоконник книги и тем самым ненароком согнав с насиженного места невидимого Джонатана, юный колдун протянул Нате сложенную записку. — Что это? — От Берколя. Он вернулся в Кайонсу и приглашает тебя навестить его сегодня. Пишет, что уже договорился с Соломони и пришлет за тобой свой экипаж… — Голос Джейсона был холоднее зимней стужи, он демонстративно старался не смотреть на Джонатана. Ната тут же почувствовала себя в чем-то виноватой. Теперь она даже не могла нормально обрадоваться тому, что Аллен наконец-то объявился. Впрочем, она уже вообще не знала, стоит ли радоваться. И встречаться с Берколем. Она незаметно кинула взгляд на видимого только ей Лаенстоуна. Тот хмуро смотрел на нее в ответ. А после и вовсе исчез. — Может, ты все-таки расскажешь, что у вас с ним за дела? Твоя магия начала восстанавливаться, вон, ты уже и разные заклинания практикуешь, — Джейсон отобрал у Златовласки ледяной шарик и небрежно подбросил в воздух. — Мне кажется, ты уже не нуждаешься в помощи Берколя. Ната не знала, что ответить. — Я… у меня есть к нему одно дело… Прости, я не могу сказать, пока что… — неуверенно промямлила она. — Учти, на Берколя условия нашего спора тоже распространяются. Хочешь замутить с ним отношения – сначала придется «порвать» со мной! — внезапно изрек Джейсон, выжидающе глядя на потрясенного Лаенстоуна. — Ты идиот?! Аллен мой друг! И только! Когда мы наедине, тебе вовсе не обязательно изображать ревность. — Сердито отрезала Ната, соскакивая с подоконника. Обходя Джейсона она ненароком задела его плечом. Ротеллстей тут же схватил Джонатана в охапку и прижал к себе, заглядывая в глаза. На секунду Нате показалось, что ее сейчас снова поцелуют. Но Джейсон только буравил Лаенстоуна глазами. Холодными и мрачными. — Ты поедешь к нему домой. Один. И там вы тоже будете одни. Ты понимаешь? Если ты думаешь, что сможешь справиться со взрослым, сильным магом, то ты сильно переоцениваешь себя. Берколь это тебе не Антони. — Ты считаешь, мне есть чего опасаться? — Прошептала Ната. Она пыталась говорить твердо, но итог все равно получился каким-то испуганно-жалким. Джейсон задумался. Ему безумно хотелось приврать. Сказать, что Берколь опасный извращенец. Возможно, даже насильник. Но оговорить так хорошего друга, почти брата, язык не поворачивался. Парень обреченно вздохнул и отпустил Джонатана. — Нет. Он честный и добрый человек. Наверное, единственный, кому бы я решился полностью доверить свою жизнь. — Тогда почему… — Потому что потому! — грубо огрызнулся Ротеллстей, отходя в сторону. — Раз ты не можешь рассказать мне о ваших с Берколем секретах, то и я не стану ничего объяснять. К моменту, когда за Джонатаном приехал экипаж Хранителя Врат, Ната так и не помирилась с Джейсоном. Он даже не вышел, чтобы проводить друга. Тяжко вздохнув и довольствуясь призрачной компанией Лаенстоуна, Ната забралась в экипаж и позволила отвезти себя в неизвестном ей направлении. Особняк лорда Берколя оказался намного меньше и скромней, чем ожидала Ната. Небольшой двухэтажный домик, основным украшением которого были роскошные кусты роз, тянувшиеся к солнечному свету и увившие весь передний фасад здания. Едва экипаж остановился у главного входа, как хозяин сам вышел встречать гостя, радушно приобняв Джонатана за плечи. Обеспокоено осмотрев юношу и убедившись, что как минимум внешне с ним все хорошо, Аллен облегченно выдохнул. — Я рад видеть тебя! Прости, что смог пригласить тебя только сейчас. Надеюсь, за время моего отсутствия ничего не случилось? Тебя не выкрыли? — спрашивал мужчина, проводя молодого мага в дом. — Впрочем, глупый вопрос. Если бы тебя выкрыли, мы бы сейчас не разговаривали. — Но кое-что все-таки произошло… — Ната неуверенно оглянулась вокруг. Словно прочитав ее мысли, Аллен кивнул и отвел гостя в свой кабинет, достаточно защищенный от чужих любопытных ушей. Там он усадил «Лаенстоуна» на удобный диванчик и всучил в руки чашку с заранее приготовленным вижмирским напитком, который так нравился иномирцу. Невидимый для Берколя, но не для Наты, Джонатан примостился на спинке диванчика, недоверчиво глядя на Хранителя Врат. Джонатан хорошо помнил этого мага, ведь в прошлом году он инспектировал академию. Но вот, чего ждать от Берколя, парень не знал. По логике вещей, Хранитель Врат должен был помочь ему вернуть тело и прогнать иномирку из Атериуса. Но исходя из того, что он уже увидел и услышал выходило, что Берколь как раз был на стороне чужачки. — Так что же стряслось? — снова полюбопытствовал Аллен, невольно любуясь сидящим перед ним парнем. Он догадывался, о какой проблеме шла речь. О той, над решением которой он с Гарвеном так усиленно бились в последнее время. Но хотел услышать об этом из уст самого иномирца. — Эмм… Джонатан. Настоящий. Он объявился недавно и хочет свое тело назад. — Глядя на него исподлобья, тихо сообщила Ната. Ей было ужасно неловко говорить о Лаенстоуне в присутствии оного, да еще под его уничтожающим взглядом, буравящим ей затылок. Аллен откинулся назад, прислоняясь спиной к спинке своего кресла. Он невольно обвел комнату пытливым взглядом, будто надеясь увидеть то, что было скрыто его взору. — Ты его видел? Говорил с ним? — Да. Он в, некотором роде, теперь моя «тень». — Ната нервно хохотнула. — Кажется, вы не удивлены. — Не удивлен. Но это плохо. Его возвращение очень некстати… — Да ну! — тут же зло отозвался Джонатан, заставив Нату вздрогнуть от неожиданности. — Он может вернуть себе тело? — осторожно уточнила Ната. Берколь замялся. Он виновато развел руки в стороны и пожал плечами. — Честно? Я не знаю. Таких случаев еще не было… Не беспокойся, мы придумаем, как решить эту проблему. А до тех пор я позабочусь, чтобы неупокоенный дух тебе не мешал. Ната удивленно моргнула и осторожно скосила глаза на «неупокоенного духа», который, казалось, даже побледнел от подобного заявления. — Как именно? — Я его запечатаю. Так поступают с мятежными духами. Правда, в случае Лаенстоуна, печать его не уничтожит, но эффект будет близок. По крайней мере, на длительное время он оставит тебя в покое. Если не найдем способ избавиться от него полностью, будем просто обновлять печать. Думаю, это не придется делать слишком часто… — спокойно рассуждал Аллен, прихлебывая кофе и не замечая, как вытягивается лицо сидящего напротив иномирца. — Вы что?!... — недоверчиво переспросила Ната, в надежде, что ослышалась. — Постойте… Вы хотите его убить?! Аллен скривился от того, как это прозвучало. — Поверь, это для его же блага. Для него это не жизнь. Мы просто прекратим его мучения… И у Наты, и у Джонатана отняло речь. Несчастный дух так и вовсе почти целиком погрузился в диван от шока. — Я думала, вы найдете способ решить этот вопрос иначе … Он ведь тоже хочет жить! Как и я! — Ната растерянно смотрела на Берколя. — И он не виноват, что так получилось! Он… — Ты добрый человечек с большим сердцем. — Перебил ее Аллен. — Но поверь, не стоит жалеть того парня! Он не был особо положительной личностью. Скорее наоборот. Алчный мальчишка, мечтающий о силе и власти, рвущийся в Совет, хотя и не мог туда попасть. Мир ничего не потерял от его смерти… — Вот только он еще жив. — Грубо отрезала Ната, поднимаясь на ноги. Она побледнела от злости и Аллен наконец осознал, что сказал что-то явно лишнее. — Сколько вы были с ним знакомы, что успели составить такое суждение? Знаете что… я ошиблась приехав сюда. Мы с Лаенстоуном сами решим наш общий вопрос. И я не позволю вам «запечатывать» его. А если вы это сделаете… я вас никогда не прощу! И найду способ его освободить! Она повернулась, собираясь уйти, но вдруг резко вернулась обратно к Аллену и ткнула в него пальцем. — И еще! Извинитесь перед ним! За все, что наговорили! Говорить такие вещи о человеке в его присутствии, это все равно, что плевать в лицо! Аллен пристыженно покраснел. Он как-то совсем не учел тот факт, что дух Лаенстоуна может находиться в этой комнате, слышать и понимать его. — Я… прошу прощения… — виновато выдавил мужчина, не зная, куда смотреть. Ната вздернула подбородок. — Мы уходим. Спасибо за гостеприимство. За кофе. И простите, что отняли у вас время, мастер Берколь. Тот вскинулся, пытаясь остановить парня. — Но… Джонатан, постойте… — НАТ! — грубо перебила его Ната. — Хотя бы не называйте меня его именем, раз вы такого низкого о нем мнения! Аллен с ужасом заметил, как на голубых глазах выступили слезы. Он ведь не хотел никого обидеть, просто сказал, что думал! А в результате, оказалось, что обидел сразу двоих. Хорошо хоть второго он не видел… — Простите меня… оба! Я больше не заикнусь о запечатывании. Если присутствие духа вас не обременяет… пускай. Я лишь хотел помочь. Я буду искать способ решить проблему не навредив ни одному из вас, обещаю! Ната кивнула, хотя все еще чувствовала себя неловко после всего, что услышала. Не менее смущенный Аллен проводил «Джонатана» к экипажу. Он хотел сказать что-то, что сгладит неприятный осадок, но так и не подобрал подходящих слов. Вновь оказавшись «запертой» в звукоизолированном экипаже, Ната зябко обхватила себя за плечи, устремив немигающий взгляд в окно. Она даже не заметила, как на сидении напротив появился совершенно потерянный на вид дух. Джонатан не отрываясь смотрел на «узурпаторшу», отчаянно пытаясь абстрагироваться от того, что видит себя. — Спасибо!.. — наконец тихо прошептал юноша. — Спасибо, что заступилась за меня… и за то, что не позволила меня запечатать… Я думал, ты согласишься… Это избавило бы тебя от моего навязчивого присутствия… — Я бы никогда не поступила так с другом. — Резко ответила Ната, по-прежнему не глядя на него. Джонатан удивленно поднял голову. — Ты считаешь меня другом? Меня?! Она все-таки посмотрела на потрясенного духа. — Да. Хоть ты и вредный. Истеричный. И пытаешься пакостить. Но для меня ты друг. Даже если сам так не думаешь. Возможно, в этом мире у меня нет никого ближе тебя… Какое-то время Джонатан молча рассматривал странную чужачку, скрытую в его теле. На его лице появилась несмелая улыбка, смягчившая бледные черты призрака. — Похоже, и у меня нет никого ближе тебя… подруга…