Большое попадалово

— М-да… очень милый мальчик, не находишь? — иронично заметил Гарвен, появившись за плечом Аллена сразу после того, как Джонатан исчез. — Ты еще не пожалел о своей безумной затее? — Нет. Я все продумал и действую во благо Ната. Кроме того, я с самого начала знал о том, что просто не будет. И о том, насколько этот мальчик «милый». — Аллен раздраженно изобразил в воздухе кавычки на последнем слове. Конечно, говорить так, учитывая возможное присутствие объекта беседы, было невежливо, но Аллену в данный момент было все равно, сколько еще обид затаит мальчишка. — Может все-таки запечатаем его, раз выпал такой шанс? А иномирцу что-нибудь приврем… — Господи, лорд Гарвен! Я вас не узнаю! — Аллен с возмущением обернулся к учителю. — Вы ли это?! — Ну знаешь ли, смерть меняет людей, — тот лишь снисходительно пожал плечами. Аллен оставил на столе недопитый кофе и поднялся на ноги. — Я пойду к себе, хочу немного отдохнуть после ритуала. В одиночестве! — подчеркнул он, обращаясь сразу к обоим представителям загробного мира, видимому и незримому. Аллен отпустил последнего засидевшегося слугу и остался в доме в привычном одиночестве. Гарвен деликатно испарился, то ли отправился по своим привиденческим делам, то ли просто стал невидимым. Джонатан и вовсе ничем не выдавал своего присутствия в доме, возможно в этот момент он снова пытался удрать в академию, проверяя крепость возникшей между ними связи, а может обследовал новую территорию. В любом случае, на глаза Аллену он пока не попадался и Берколь подозревал, что и не покажется. Впрочем, Аллен этому был только рад. Он не имел ни малейшего желания общаться с высокомерным, грубым, эгоистичным юнцом, которому жизнь в облике духа ничуть не улучшила характер. Для того, чтобы помочь Нату с созданием антропонума, личное общение с духом необязательно, а если он будет нужен, то явится, никуда не денется. В его же интересах все делается, в конце концов. Собственно, Берколь затеял эту канитель с перепривязкой исключительно, чтобы облегчить жизнь самому Нату. Аллен с улыбкой вспомнил благодарный блеск в голубых глазах парня. Наверняка, дух уже надоел бедолаге хуже горькой редьки. Такой кого хочешь доведет до белого каления! «Мы расстались…» — в голове сами собой всплыли слова Ната. Расстались! Значит, теперь у Аллена появился шанс! Мужчина подошел к большому, во весь рост, широкому напольному зеркалу в роскошной кованой раме и принялся придирчиво рассматривать себя. «Ну и что с того, что я на пятнадцать лет старше! Абсолютно не критичная, и даже вполне приемлемая разница! Вон лорд Гранике старше своей супруги на двадцать четыре, а четырех наследников заделать успели…» — Он приосанился, повернулся боком, продолжая изучать свое отражение. — «Да мне никто тридцать четыре и не дает. Маги стареют медленно и выглядят моложе своих лет… Я еще ого-го!..» Но энтузиазм потух так же резко как и разгорелся. Аллену было сложно верить в собственную неотразимость, учитывая шлейф любовных неудач, что тянулся за ним еще со времен учебы в академии. Вот вроде бы все при нем: и стать, и внешность, и даже положение в обществе, а все, на кого он западал, видели в нем лишь ключик к собственному благополучию и обеспеченному будущему. Однажды, когда он поймал очередного возлюбленного на измене и прямо спросил: «Почему?», ему откровенно ответили, что он слишком скучный и серьезный. Молодой мужчина с душой и характером брюзгливого старика. В конце концов, Аллену просто надоело искать то, чего, видимо, просто не существовало. Вот у каждого где-то есть вторая половинка, а у него нет. Его создали слишком цельным и никому он теперь не подходит. Так какова вероятность, что Нат станет исключением. Да у него очередь из кавалеров и дам уже небось выстроилась, Берколю туда и не протиснуться. «Размечтался, глупец… Радуйся хотя бы тому, что можешь назвать его другом.» — Грустно подвел итог Берколь, взлохмачивая черные лохмы. В последнее время волосы заметно отросли и теперь торчали во все стороны. — Несолидно, Аллен, абсолютно несолидно. Пора пригласить цирюльника… — заметил он себе под нос. — ПФ! — громко фыркнули позади Аллена. Мужчина рывком обернулся и сразу обнаружил нарушителя спокойствия. Джонатан с пренебрежительным выражением нахмуренной мордашки восседал на верхотуре большой бамбуковой ширмы и лениво покачивал в воздухе ногой. Будь он из плоти и крови, сломал бы уже ширму к чертям собачим, если вообще смог бы на нее взобраться. А так, сидел как самодовольный царек, и не скажешь, что нынешнее состояние его как-либо не устраивает. — Я, кажется, сказал, что хочу побыть в одиночестве. Вас не было рядом, или вы просто решили проигнорировать мое пожелание, мистер Лаенстоун? — со спокойной холодной вежливостью обратился к нему Аллен. — Ой, простите, — с явной издевкой в голосе протянул Джонатан, — мне показалось, в этом доме принято игнорировать чужие пожелания. Я вот тоже, знаете ли, НЕ ЖЕЛАЛ, чтобы меня к вам привязывали. Аллен вздохнул и решил не обращать на духа внимания. «Я знал, на что подписываюсь…» — обреченно напомнил он себе. — Как вы считаете, Джонатан, сколько мне лет? — Аллен и сам поразился, услышав свой вопрос. Но взять слова обратно уже не мог, а потому вопросительно взглянул на юношу. Тот оживился, подобрался, и даже перестал мотылять ногой от скуки. Оценивающе уставился на Берколя. — Пятьдесят! — с восторгом выпалил призрачный нахал, приподняв брови и округлив глазищи. — Хотя нет, постойте, маги ведь с возрастом выглядят моложе своих лет… Шестьдесят с хвостиком, да? Аллен в сердцах сплюнул, даже не удостоив этого насмешника ответом. Видно же, что банально издевается, гаденыш малолетний. Просто удивительно, насколько разные чувства у него вызывала по сути одна и та же рожа. Глядя на Ната, Аллен млел и внутренне трепетал. Глядя на Джонатана, Берколь тоже трепетал, но совсем иначе. Нахала хотелось стукнуть по блондинистой башке, выдрать ремнем по заднице и поставить в угол. И абсолютно никаких нежных воздыханий, будто перед ним были два человека, разные не только характером, но и внешне. Жаль, что у призраков и духов не было ауры, которую Берколь мог бы считать. Но с другой стороны, он уже имел сомнительное удовольствие любоваться на ауру Джонатана Лаенстоуна в прошлом году. Вряд ли там что-то изменилось после его «смерти», разве что, в худшую сторону, как у мастера Гарвена. Вот у Ната аура, как чистейшая драгоценность! Одно удовольствие смотреть на нее – словно купаешься в искристом, очищающем источнике… — Вы что, обиделись? — иронично поинтересовался Джонатан, по-своему истолковав молчание Аллена. — На правду не обижаются. «Паршивец. Я тебе это еще припомню…!» — с несвойственной ему мстительностью мысленно пообещал Аллен в ответ на это заявление. К счастью для Аллена, на сим Джонатан решил, что и так удостоил его чрезмерным вниманием и до самого вечера Берколь своего нового соседа не слышал и не видел. Даже частично успел о нем забыть. И только ближе к ночи, когда Хранитель Врат привычно наполнил себе пенистую ванну, размешав в ней сразу несколько лечебных бальзамов, дух снова напомнил о себе. Решив, что события последних недель основательно расшатали ему нервы, Аллен приготовил успокоительную ванну, зажег настоящие вижмирские ароматизированные свечи, помедитировал немного на особенном коврике, подаренным ему на память благодарным пирхом Калькулы, и, приготовившись душой и телом к приятному омовению, разделся и начал осторожно забираться в горячую воду. — Знаете, если говорить честно, то для человека вашего возраста, вы еще не в худшей форме… — ядовито-насмешливый голосок раздался так неожиданно, что Аллен поскользнулся, проехав пятками по скользкому медному дну и со всей дури приложился о него копчиком, расплескав при этом половину воды и нахватавшись ртом горькой пены. Насыщенные бальзамами пузыри мгновенно забились и в глаза, обеспечив бедному хранителю небольшой ожог слизистой оболочки. Кое-как промыв глаза чистой водой из стоящего на столике кувшина, Аллен разъяренно уставился на нарушителя личных границ. Джонатан, как ни в чем не бывало, сидел на тумбе напротив ванны с подчеркнуто невинным выражением лица. — Батюшки, мастер Берколь! Да у вас глаза красные, как у вурдалака. Вам стоит больше отдыхать. Вы явно не высыпаетесь. — Издевался Лаенстоун. — Что ты здесь делаешь?! — Взревел Аллен, осекшись в последний момент, чтобы не добавить «паршивец». Все-таки, не хотелось усложнять и без того напряженные отношения. Джонатан оскалился и ехидно приподнял брови. — Как что? Живу, вашей милостью, мастер Берколь! У вас проблемы с памятью? Аллен скрипнул зубами и залег глубже в пену. — Ты прекрасно понял, о чем я говорю. Что ты делаешь в моей ванне? — Я пока не в вашей ванне. Я сижу рядом. Но могу и в ванну залезть, если хотите… — язвительно проворковал дух, склонив голову к плечу и с вызовом глядя Аллену в глаза. — Хотите? Это правда, что вам нравятся мужчины? Вы теперь с Ротеллстеем одной крови… и даже вкусы у вас совпадают. Обоих моя тушка привлекает… Да только вам не светит, мастер Берколь. Нате нравятся мальчики помоложе и понаглей. Такие как ублюдок Ротеллстей. Аллена затрясло от злости. Еще никому не удавалось так легко выводить его из себя, как этому мальчишке! Настоящий талант. Повезло ему, что бестелесный, иначе был бы утопленным здесь и сейчас. — Ничего Джонатан, я очень постараюсь, чтобы вскоре у вас появилось тело и тогда припомню вам этот разговор и ваше щедрое предложение принять совместную ванну. — Ядовито парировал Берколь, демонстративно расслабляясь и удобно располагаясь. Вода и пена полностью скрывали его тело ниже шеи, в том числе и неоднозначную реакцию на присутствие наглого призрачного колдунишки. Джонатан тоже сменил позу на более расслабленную, откинувшись назад и, вроде как, опершись на тумбочку руками. Одну ногу он, подражая Аллену, так же демонстративно медленно закинул на другую. Будь Аллен чуть более наивным, решил бы, что мальчишка с ним флиртует. Но одного взгляда в призрачные голубые глаза было достаточно, чтобы понять – все это не более чем напускная фальшь. Во взгляде Лаенстоуна плескалось настолько глубокое презрение и такая откровенная ненависть, что у Аллена кожа невольно покрылась мурашками. — Боже-боже, как же вы отчаялись… обязательно сообщу Нате о ваших коварных планах на мое будущее тело. — Не волнуйтесь, Джонатан. Меня в людях привлекает не тело, иначе у вас был бы шанс еще при нашем первом знакомстве. Однако этого не произошло. И Нат мне импонирует отнюдь не из-за вашего тела. А вот вы… вы абсолютно точно не способны меня привлечь, так что, живите спокойно. — Безмятежно объяснил Аллен, с удовольствием отмечая, что его слова точно не понравились Лаенстоуну. — Я счастлив. — Зло огрызнулся парень. — А что касается Ната… Я еще поборюсь за него. — Вдруг заявил Берколь, в который раз удивляя самого себя. — Раз они с Джейсоном расстались… Джонатан как-то странно ухмыльнулся, подленько прищурился, заставив Аллена подобраться в предчувствии какой-то гадости, но парень промолчал. Правда молчал он недолго. — Ничего у вас не выйдет! — протянул он, когда Аллен расслабился и уже начал намыливать плечи, медленно скользя мочалкой по коже. Глаза духа напряженно следили за каждым движением Хранителя, вспыхивая злыми огоньками. — Почему же? — Вы слишком неуверены в себе. Такие люди не умеют завоевывать, они могут лишь быть завоеванными. Но что-то мне подсказывает, что желающих вас завоевать не так уж и много... А еще, вы очень явно страдаете от чувства собственной неполноценности… — С чего это вдруг?! — Ну…, наверное, потому, что у вас маленький член. Досадный изъян физического развития. — У меня ЧТО?! — вспыхнул Аллен, схватившись руками на бортики ванны и неосознанно приподнимаясь. Джонатан широко оскалился, радуясь, что нашел больное место. — Маленький. Член. — Медленно, четко, почти по слогам повторил он, любуясь реакцией Аллена. Берколь вскипел. Он едва сдержался, чтобы не подняться из воды во весь рост, тем самым опровергнув клевету, возведенную на него мелким наглецом. — Что ты себе вообще позволяешь?! — взревел Аллен, рыча от досады и ощущения беспомощности. — Как ты разговариваешь со взрослым магом! Хранителем Врат! Архимагом Великого Совета!!! Знаешь, что может повлечь за собой подобное неуважение?.. Его грозная речь не произвела на адресата никакого должного эффекта. Скорее наоборот, Лаенстоун продолжал откровенно насмехаться. — Ну и что вы мне сделаете? Я почти призрак! — Ничего, я надеру тебе зад, когда ты перестанешь быть призраком. Отхожу ремнем, как и положено поступать с мелкими выскочками! Тебя явно плохо воспитывали в твоем приюте, мальчишка! При упоминании приюта Джонатан изменился в лице. А Аллен вдруг почувствовал себя таким же мальчишкой, глупым и вспыльчивым, наивно клюнувшим на простейшую провокацию. Стало стыдно. Да его даже в школе так ловко не выводили на примитивную агрессию! Захотелось ответить тем же. Вот так же по-детски и глупо. — А ты, выходит, тоже мужчинами интересуешься, да? Раз успел рассмотреть мой член во всех деталях за столь короткое время… Аллен никогда бы не подумал, что духи умеют краснеть. Оказалось, умеют. Да еще как! Лаенстоун аж засверкал ярко-алым цветом, залившим все его лицо, шею и даже уши. Остаток его дерзости и веселости окончательно иссяк, сменившись откровенной злостью. Казалось, бедняга вот-вот выгнет спину, распушит несуществующий хвост, выпустит когти и зашипит, как разъяренный кот. — Меня интересуют девушки! Исключительно. Девушки. — Громко, выразительно заявил он и демонстративно исчез, лишив Аллена возможности и дальше наслаждаться его обществом. Берколь облегченно выдохнул, будто пережил напряженный бой, и с наслаждением расслабился в ванне, в этот раз со спокойной уверенностью, что его больше не потревожат. Вот только бдительность он потерял преждевременно – на смену одному духу явился второй, такой же ядовитый и насмешливый. Лорд Гарвен возник почти на том же месте, на котором только что сидел Лаенстоун, чуть в сторонке. Возможно, он там находился все это время, незаметно для собеседников. — А знаешь, теперь я обеими руками поддерживаю твою сумасшедшую идею. Действительно, хорошая была мысль, привязать этого засранца к тебе! Общение с ним явно идет тебе на пользу! — И в чем вы видите пользу, скажите на милость?! — В том, что ты возможно впервые в жизни вылез из своей скорлупы и позволил себе быть настоящим. Позволил себе открыто выражать чувства и эмоции, не фильтруя каждое слово и не прячась за маской строгой безупречности. Наконец-то я увидел молодого мужчину, а не сдержанного «старичка»! Спорь с ним почаще, глядишь польза будет для обоих. С него спесь собьешь, а сам раскрепостишься. Аллен обессилено откинул голову на бортик ванны и закрыл глаза. — Ох, мастер Гарвен… будьте так добры… изидьте, ради всех богов!!! *** Сознание возвращалось к Нате непростительно медленно. Радовало лишь отсутствие неприятных, похожих на похмелье, ощущений. Вместо этого она словно бродила в вязкой темноте. Время от времени, до нее доносились далекие голоса, отдельные несвязные слова. А еще прикосновения. Будто кто-то касался то руки, скользя пальцами по запястью, по внутренней стороне ладони… или прикосновения ко лбу и щекам. Иногда ей даже казалось, что вместо чужих пальцев, ее касаются мягкие губы. В один из таких моментов, почувствовав легчайший поцелуй на собственных губах, Ната наконец смогла разлепить веки. И тут же снова зажмурилась от яркого света, полоснувшего по глазам. — Эй! Я все видел! Не притворяйся… С пробуждением, Спящая Принцесска… — новый поцелуй окончательно вернул Нату к реальности, как и знакомый голос, от которого приятно заныло сердце. — Ммм… Ротеллстей, ты решил разбудить меня поцелуем? Как в сказке? — томно пробурчала Ната, еще не до конца осознавая происходящее. — В какой сказке? — Джейсон совсем обнаглел, потершись носом о заросшую легкой щетиной щеку Джонатана. — Сказке о спящей красавице… — Не знаю такой. Но название мне нравится! Обязательно расскажешь мне эту сказку. Только давай красавицу заменим на красавца. Ната едва сдержалась, чтобы не хохотнуть. С заменой красавицы на красавца это уже будет натурально сказка про нее. Она попыталась поднять руки, но резкая боль, полоснувшая по мышцам, тут же встряхнула все тело, сбивая к чертям собачим всю томность момента. Ната распахнула глаза, ошалело глядя перед собой. — Где я?! — у нее даже голос мгновенно сел от волнения. — В больничном крыле. — Джейсон озабочено склонился над еще сильнее побледневшим другом, с тревогой вглядываясь в лицо. Этой короткой фразы хватило, чтобы Ната все вспомнила. Она испуганно заметалась в попытке оглядеться по сторонам. — Беатрис! Что с ней? — В относительном порядке твоя Беатрис! — с ревнивыми нотками в голосе ответил Джейсон. — Вон, на соседней койке спит. Не шуми сильно, а то разбудишь, а мадам Сидни на меня всех собак спустит. Беатрис досталось сильнее, чем тебе, ей отдыхать нужно. А вообще, вы оба невероятно везучие ребята! Столкнуться с микошей в ее родной среде обитания и выжить… это везенье запредельного уровня. Подфартило вам, что наш новый преподаватель оказался рядом. Он вообще какой-то нереальный мужик – разорвать тварь голыми руками! Его имя, наверняка, войдет в учебники… Ната вымучено улыбнулась, подумав, что этот профессор-супермен мог бы явиться и раньше, до того, как микоша успела потрепать их. «И все же я смогла!.. Я спасла Беатрис!.. Она была права, я действительно могу делать потрясающие вещи с помощью моей магии. Плохо только, что проявляется она не по моему желанию, а спонтанно, в моменты опасности…» — Стоп! Ты что, целовал меня?! Джейсон вздрогнул от внезапной осуждающей интонации, прозвучавшей в голосе Джонатана. Ох, как не кстати он вспомнил подробности своего пробуждения… — Целовал. — Самоуверенно подтвердил Ротеллстей, дерзко глядя в возмущенные голубые глаза Лаенстоуна. — И ты был не против. — Я был в обмороке! А ты… Заметив, что Златовласка начал необратимо закипать, Джейсон поспешно заткнул его, приложив палец к мягким губам. — Шшш! Прежде чем ты обвинишь меня во всех возможных грехах и четвертуешь, я должен тебе кое-что сказать. Пожалуйста, выслушай и не перебивай. Ната замолкла, выжидающе глядя на парня. Сменить гнев на милость она пока не спешила, но стукнуть Ротеллстея она всегда успеет, а пока пусть говорит. Джейсон заерзал на табурете, опустил взгляд, растерянно пожевал губы, даже вытер вспотевшие ладони о штаны. Ната недоуменно наблюдала за его манипуляциями, удивленно поднимая брови. По всему выглядело, что Ротеллстей откровенно нервничает и это было настолько непохоже на него, что Ната испуганно вжала голову в плечи, ожидая страшного откровения, которое он собирался вывалить на нее. Наконец Джейсон поднял взгляд и в упор, решительно посмотрел ей в глаза. — Вообще, это не самое лучшее место и время, да еще при посторонних… — он зыркнул на неподвижную Беатрис, лежащую на соседней кровати. — Но я не собираюсь тянуть кота за хвост. Хочу, чтобы ты знал, что если я принимаю решение, то это безоговорочно и окончательно. К сожалению, я и так слишком долго был слепым и глухим к себе идиотом и уже потерял слишком много времени. В общем… Он взял ее за руку, нежно удерживая кисть между своих ладоней, а у Наты мгновенно пересохло во рту, а сердце загрохотало так, что заглушило все звуки, кроме голоса Джейсона. — Помнишь, однажды я сказал тебе, что не хочу влюбляться? Что всячески избегаю этого дерьма. Потому что ужасно боюсь зависимости, одержимости, к которой приводит любовь. Боюсь потерять самое ценное, что у меня есть – свободу… Так вот… Я ошибался! С самого начала и во всем. Я думал, что понимаю природу любви. Разбираюсь в том, чего никогда ранее не испытывал. Но я ничегошеньки не понимал, просто возомнил себя самым умным. Теперь я знаю, как был не прав. А еще я знаю, что никогда не влюблялся не потому, что такой офигенный и так ловко могу управлять своими чувствами. Просто я как мой дед, могу полюбить только один раз и только одного человека, созданного лишь для меня. И только этому человеку могу сказать те слова, которые зарекся произносить вслух… Он пристально вглядывался ей в глаза, а внутренний голос Наты готов был сорваться на визг, предчувствуя, что именно ей сейчас скажут. — Я люблю тебя! — едва сдерживая волнительную дрожь в голосе, торжественно признался Джейсон. — Люблю и хочу, чтобы ты был рядом, всегда. Хочу смотреть на тебя, дышать тобой, жить ради тебя… Впервые я просто хочу быть рядом с кем-то не ради физической близости, а ради самого человека… Нате показалось, что внутри нее взорвался фейерверк, тысячами горячих искорок вспыхивая по всему телу. Только теперь она осознала, что все это время неосознанно ждала этих слов, безумно надеялась их услышать именно от него! Даже не отдавая себе отчета в происходящем, она и сама влюбилась в него. Давно, возможно, в тот самый миг, как впервые увидела крохотное фото на табличке в музее. — Ты что, плачешь?! — испуганно спохватился Джейсон, увидев, как по бледных щеках Лаенстоуна скатываются прозрачные жемчужинки. Он потянулся к парню, аккуратно подхватил слезинки кончиками больших пальцев, склонился ниже, вглядываясь в чужие глаза и пытаясь прочитать в них реакцию на свои слова. — Джонатан, ну ты чего?.. — голубые глаза странно вспыхнули и как-то сразу потускнели. — Ты… ничего мне не скажешь?.. — в голосе Ротеллстея заплескался страх. До этого момента он даже мысли не допускал, что его чувства могут оказаться невзаимными. И что ему делать в таком случае?! Ната ласково улыбнулась, мягко приложив ладошку к щеке Джейсона. Он тут же потерся о нее, словно кот. — Скажу. Но… не сейчас. Паника Ротеллстея усилилась. Какого фига! Что значит не сейчас?! Он-то признался сейчас! И ответ хочет услышать сейчас! — Не сердись, — голос Джонатана звучал осторожно и нежно, Джейсон чувствовал в нем те нотки, на которые рассчитывал и не понимал, почему теперь Джонатан испытывает его терпение. Или это такая месть за то, что он слишком долго был тугодумом?! — Просто, есть кое-что… один секрет… я хочу, чтобы ты узнал всю правду обо мне. И если после этого, ты не откажешься от своего признания, я отвечу на него! — Секрет?! Какой, нафиг, секрет?! Да я о тебе все и так знаю. Мне все равно, что в прошлом ты был редкостным гадом. Я и сам не безгрешный… Или, ты вспомнил прошлое? Джонатан запнулся. Открыл было рот, потом снова неуверенно закрыл. — Ты прав, это действительно касается моего прошлого. Я все тебе объясню, но не здесь. Как только выйду из больничного крыла, в укромном месте, вдали от посторонних ушей. Джейсон с силой сжал его ладонь. Возможно даже чересчур сильно, но Джонатан даже не поморщился. — Ладно, я подожду. Но при условии, что потом я все же услышу именно те слова, которых жду! Ната улыбнулась и снова погладила его по щеке. — Можно мне тебя хотя бы поцеловать? — ворчливо поинтересовался Джейсон. — В качестве компенсации за нанесенную моральную травму. Его слова вызвали вспышку смеха у Наты, которая, впрочем, была тут же заглушена губами Ротеллстея. Позже, когда Джейсон ушел, Ната устало откинулась на подушку. Она была безумно счастлива услышать признание! Но стоило Джейсону назвать ее «Джонатан», как внутри все оборвалось. Глупо, конечно, но отчего-то хотелось, чтобы любили именно ее, Нату! Хотя, если так подумать, то именно ее он и любил, сам того не зная. Он же не был влюблен в Лаенстоуна до ее появления. Несомненно, нет! — Точно уверен, что хочешь это сделать? — сбоку послышался тихий голос. — Беатрис!!! — Ната чуть не подпрыгнула на кровати, оборачиваясь к подруге, все еще лежащей с закрытыми глазами, но явно бодрствующей. — Боже, Беа! Как ты??? Девушка открыла глаза и слегка повернулась к Нате. Выглядела она ужасно. Опухшее лицо было испещрено длинными синими ссадинами и многочисленными царапинами – следами от щупалец микоши. Тело, начиная от шеи, было забинтовано и тщательно укрыто тонким покрывалом. Тумбочка рядом с ее кроватью была заставлена всевозможными склянками, бутылочками и пузырьками с лекарствами. — Нормально я, —Беатрис поморщилась от попытки улыбнуться. — Жить точно буду. Спасибо тебе! Если бы не ты, переваривались бы мы оба в желудке этой «красавицы». — Нас спас новый профессор… — Ой ли? Дурачка-то из себя не строй! Если бы не твоя особая сила, профессор бы на закуску пошел. И вообще, не отклоняйся от темы! — как для столь израненного человека, говорила Беатрис на удивление бодро. — Ты точно уверен, что Ротеллстею нужно знать правду? Ната замолчала, зато начала думать, зная, что так общаться с Беатрис куда безопасней. «— Он должен узнать правду. Сейчас. От меня. Я хочу, чтобы он любил настоящую меня, пусть и в чужом теле. Тем более, рано или поздно, мне все равно придется объяснять ему появления второго Джонатана. Не буду же я просить Лаенстоуна исчезнуть куда-нибудь подальше, чтобы и дальше спокойно притворяться им! Скорее уж я сама исчезну. Туда, где смогу больше не называться чужим именем. И возможно, если Джейсон и правда любит меня… он согласится уехать со мной… Его ведь в Кайонсе даже карьерные мечты не держат…» Беатрис осторожно кивнула. — Знаешь… уверена, он поймет. И если придется, уедет с тобой. — Она все-таки смогла улыбнуться потрескавшимися губами. — Он тебя в самом деле любит, искренне. Его чувства и мысли так звенели! Он был так уверен, что я в глубоком обмороке, что даже не стал закрываться от меня. Ты только не затягивай с признанием, а то ростки сомнений уже поселились в сердечке нашего Ротеллстея, а он, как ни странно, вовсе не такой железный и стойкий, как все думают. *** Считалось, что у магов, трудящихся в Кросберге, нет выходных. Официально, архимаги, члены Великого и Малого совета, работали ежедневно на благо и процветание Объединенных Королевств, а на самом деле великие колдуны пользовались любой возможностью, чтобы устроить себе отдых. Поэтому в субботу и воскресенье в замке торчали лишь самые ответственные и те, без кого обойтись было никак нельзя. Аллен любил появляться в Кросберге в эти дни. В замке было необычайно тихо и спокойно, и никто не мешал Хранителю Врат заниматься его делами. Вот и сегодня коридоры Кросберга были почти пустынны. Однако Берколь знал – библиотекарь и заведующий архивами на месте. Старый мастер Лу, казалось, и вовсе жил в своем пыльном царстве книг и документов. В последнее время Берколь был тут частым гостем, так что мастер Лу ему уже даже не удивлялся, лишь вежливо кивал. А главное – абсолютно не вникал, какими именно документами интересуется Хранитель Врат. Непростительное упущение, но вполне объяснимое, учитывая почтенный возраст библиотекаря. Отыскать в архиве рабочие дневники мастера Вериана оказалось не так уж и сложно. Куда сложнее было их незаметно скопировать. Покойный безумный колдун очень скрупулезно вел свои записи, так что работы для Берколя привалило знатно. Если бы не сильнейшая симпатия к Нату, Аллен ни за что, не стал бы тратить свое время на подобную чепуху. И ради кого! Ради зарвавшегося юнца, который должен был быть мертвым, а вместо этого трепал нервы и ему, и иномирцу. Проведя в архиве несколько невыразимо скучных часов и тщательно упаковав скопированные документы, Аллен наконец облегченно выдохнул и выдвинулся в обратный путь. Теперь всего-то нужно спокойно и незаметно пройти почти через весь замок, не привлекая к себе лишнего внимания. Как хорошо, что сегодня тут так пусто! Однако стоило ему подняться на несколько этажей, покидая подвальные помещения архива, как рядом с ним возник сияющий довольной улыбочкой Джонатан. Берколь мельком кинул на него хмурый взгляд, отчаянно надеясь, что дух просто будет молча порхать рядом. Но не тут-то было! Мистер Лаенстоун был явно настроен поболтать. — А ничего так, роскошный замок! Красивый, богатый… Сразу видно, абы кого сюда не пускают! «Молчи, Аллен! Просто игнорируй и молчи…» — мысленно уговаривал себя Берколь. — Не ожидал, что вы так скоро вновь осчастливите меня своим появлением, мистер Лаенстоун. — Ну вот что за черт! Снова язык живет своей жизнью, не слушаясь рассудка! — Вообще я думал, вы не намерены со мной общаться. Вас, кажется, задел за живое проведенный ритуал и нежелательная связь со мной. Я думал, мое общество вам претит. Джонатан ухмыльнулся. — Еще как претит. И да, сперва я планировал воспринимать вас, как пустое место. Но потом решил, что это вам будет лишь на руку. Так что, теперь у меня другая тактика, мастер Берколь. Я стану вашим личным кошмаром. Буду преследовать и докучать, так что вскоре вы сами не возрадуетесь, что захотели привязать меня к себе. Вы считали, что я надоедал Узурпаторше? Так вот, то как я «надоедал» ей – это цветочки в сравнении с тем, как я буду надоедать вам! Аллен хмыкнул. Что ж, пусть мальчик старается. Он больше не клюнет на дешевую провокацию, не опустится до его уровня, как случилось вчера в ванной комнате. — Мне очень жаль вас, Джонатан. Ваше поведение буквально кричит об острой потребности хоть в каком-то общении. Я так понимаю, друзей у вас совсем нет? — У меня есть друзья! — обиженно огрызнулся Джонатан. — И побольше, чем у вас. — Правда, и сколько? — Не ваше дело! А сам нахмурился, надулся, как сердитый воробей. И принялся мысленно считать друзей. И насчитал аж целых… двоих. Маркус (если он, конечно, еще не переметнулся целиком на сторону Узурпаторши), и сама Узурпаторша, как это ни печально. «Ну и пусть! Больно они мне нужны, эти друзья! Без них проще выживать!» — громко засопел, с ненавистью прожигая взглядом висок Берколя, а тот, будто нарочно, даже не смотрел на него. — Не пытайтесь меня задеть за живое, Джонатан, у вас ничего не выйдет. Вчера я проявил несдержанность, но больше этого не повторится. Мой вам совет, воспользуйтесь случаем, пока я не вышел из замка, и осмотрите Кросберг. Сейчас здесь спокойно и тихо, никто не будет вам мешать. А то после обретения нового тела, вы сюда уже не попадете. Его слова сработали как спусковой механизм, выпустив на свободу давно сдерживаемое раздражение, злость и обиду. Джонатан взвился, мгновенно побледнев и замерцав. — Ну конечно! Меня же сюда и на порог не пустят. Я же не достоин, ничтоже сумняшеся! Вот только скажите мне, чем я хуже других?! В академии каждый студент грезит местом в Кросберге, но только мне вы, почему-то, вменяете это в вину! Только моя амбициозность есть грех и зло. Ротеллстею можно, любому другому можно, а мне нельзя! — Парень распалялся все сильнее и сильнее. Он уже кричал во весь голос, хорошо еще, что никто кроме Берколя не мог его слышать. Аллен догадывался, что будь у Джонатана возможность, он бы уже толкал его в грудь кулаками. — Только потому, что я пробужденный? Потому что сирота, без рода и племени?! Будь я сынком каких-нибудь важных господ, вам бы и в голову не пришло чем-либо меня попрекать!.. — Джонатан успокойтесь… — зашипел Аллен. Пусть дух и был не слышим, но ему самому было очень трудно сохранять беспристрастность, глядя на него и слыша его ор. — Дело вовсе не в вашем происхождении! — А В ЧЕМ ТОГДА?!? — крикнул Лаенстоун во всю глотку, заставив Аллена вздрогнуть. — Мастер Берколь? — вкрадчивый женский голос раздался так внезапно, что Берколь едва не подпрыгнул от неожиданности и во все глаза уставился на вездесущую Маргариту Бенуре, появившуюся будто из-под земли и удивленно рассматривающую Хранителя Врат. Вот что за напасть?! Почему из всех трудолюбивых индивидуумов, посещающих Кросберг в выходные, он наткнулся именно на нее! Что за талант – появляться в самое неподходящее время в самом неподходящем месте! — Мастер Аллен, — Маргарита медленно подошла к нему. Даже не подошла, подплыла, всем своим видом излучая женственность и грацию, — я конечно польщена, видя вас здесь в то время, пока большинство отдыхает… но вам не кажется, что вы чрезмерно напрягаетесь? Разговоры с самим собой – дурной знак. Вам стоит расслабиться, взять выходной… — Все в порядке, мистрис. Аллен нервно зыркнул в сторону притихшего духа. Грудь Джонатана вздымалась, словно от натужного дыхания, хотя воздух был ему сейчас абсолютно не нужен. Парень сверлил тяжелым взглядом Маргариту. Даже с учетом призрачности, он был слишком бледен и явно очень расстроен. В сердце Аллена неприятно кольнуло. Он ведь вовсе ни на что не намекал, предлагая Джонатану посмотреть замок, и уж точно не хотел вызвать такую вспышку обиды и возмущения. — Я уже возвращаюсь домой, леди Бенуре. А что касается разговоров с самим собой… увы, у одиноких людей вырабатывается такая плохая привычка. Маргарита дружелюбно улыбнулась. Она аккуратно взяла Аллена под локоть и не спеша пошла с ним коридором, вынуждая мужчину приноравливаться к своим шагам. — Вот именно поэтому, мастер Берколь, вам пора создать семью. Чтобы больше не быть одиноким. Найдите достойную девушку. Или молодого человека, если вам так больше по нраву. Своего круга, своего возраста… — Аллену показалось, что последние слова она выделила чуть сильней. — С которыми у вас будут общие интересы и увлечения. Это ваше общение со студентами… — она досадливо развела руками, — Нет, я конечно понимаю, внук покойного мастера Гарвена вам как брат, но они же совсем дети. Совсем не ваш уровень. Аллен попытался выдавить вежливую улыбку, чувствуя, как щеки заливает лихорадочный румянец. До чего же он докатился! Стоит и краснеет перед Маргаритой, а она его отчитывает, как провинившегося школьника. — Что, неприятно, правда? — ядовито напомнил о своем присутствии Джонатан. — Я обязательно приму ваши слова к сведению, мистрис. — Аллен демонстративно проигнорировал Лаенстоуна. — Как прошла проверка академии? Все уже позади? Лицо Маргариты помрачнело, она слегка дернула головой, будто прогоняя неприятную мысль. — Если бы… одна закончилась, а вторую пришлось начать, в связи с последними событиями. — Какими событиями? — Аллен удивленно смотрел на нее. — А разве ваш друг, юный Ротеллстей, не сообщил о том, что вчера произошло? — теперь пришла очередь Маргариты удивляться. — Я думала, вы дружны с ними обоими… У Аллена душа в пятки ушла. Маргарита знала только о двух студентах, с которыми он был дружен. — Что случилось?.. — севшим от страха голосом выдавил мужчина. Маргарита скупо рассказала о нападении микоши и поспешила успокоить разволновавшегося Берколя. — К счастью, дети выжили. Девочка пострадала сильнее, но и она скоро поправится, а вашему другу очень повезло, — на этих словах мистрис сложила руки на груди и с благодарной улыбкой подняла лицо вверх, прикрыв глаза от избытка чувств. У Аллена сложилось ощущение, будто везение Ната каким-то образом коснулось лично Маргариты. Неужели и она попала под «чары» иномирца? Хотя, он бы не удивился. Харизма Ната пробивала любую броню. — Вот идиотка, а! — Аллен невольно дернулся, услышав громкий, несдержанный выкрик Джонатана. — Стоило лишь ненадолго оставить ее без присмотра и тут же попала в передрягу! — Дальше парень зашипел, как болотная гадюка, — Это наверняка Антони, тварь! Больше некому!.. — Антони? — невольно переспросил Аллен, бросив быстрый взгляд в сторону Джонатана. Маргарита, как раз рассказывавшая, что подобные «несчастные» случаи определенно выходят за рамки случайностей, удивленно умолкла и вопросительно посмотрела на Берколя. — Вспомнил, что хотел сегодня изучить труды мастера Антони Сессила. — Мгновенно нашелся Аллен. — Но уже в следующий раз. — Надо же, не думала, что вы интересуетесь таксидермией, мастер Берколь. — Маргарита явно была задета некоторым безразличием Хранителя к ее рассказу. — Д-да… немного… Услышал про микошу и вспомнил. — Берколь постарался сгладить неловкость. — Спасибо, что сообщили мне о происшествии. Обязательно навещу Джонатана. Маргарита резко остановилась и пронзила Аллена колючим и резко похолодевшим взглядом. — В этом нет необходимости. Мальчик скоро будет здоров. Мне пообещали, что уже завтра он сможет вернуться к занятиям. — Она внезапно погладила Берколя по предплечью и снова напомнила, как глупому, упрямому ребенку, — Уделите внимание более подходящим людям. Найдите себе пару, Аллен! «И не вздумайте смотреть в сторону студентов!» — откровенно читалось между строк ее совета. — Она тоже на меня запала. Точнее, на мое тело. — Доверительно прошептал Джонатан прямо в ухо Аллену, отчего по телу Берколя пробежала легкая дрожь. «Маргарите нравится Нат?!» — слова Лаенстоуна потрясли Аллена. — «Да нет. Не может быть! Он наверняка просто издевается надо мной.» После этой необычной новости, правдивой или нет, общество Маргариты стало еще более тягостным для Берколя. И ведь никак ее не спровадить, раз уж решила пройтись с ним под ручку! К счастью, удача вскоре улыбнулась ему. Из-за очередного поворота показался огромный бородатый и лохматый мужчина, которого Аллен несколько раз видел возле мистрис, но с которым не был знаком даже поверхностно. Увидев его, леди Бенуре спешно попрощалась с Хранителем Врат и ушла. Берколь лишь облегченно вздохнул. — Если вы здесь все ходите под ее каблуком, то не очень-то мне и хочется служить в Кросберге. — Тут же ехидно сообщил Джонатан. «Ну и слава богу!» — мысленно съязвил Аллен, так и не решившись произнести это слова вслух, чтобы не спровоцировать новый поток ругни с невыносимым духом. *** — Какие новости? — нетерпеливо потребовала отчет Маргарита, едва они с братом вышли из замка и направились к часовне, которую мистрис посещала регулярно с того самого дня, когда узнала, что ее сын жив. — Парень очнулся. Маргарита судорожно выдохнула, молитвенно сложила ладони перед грудью и подняла глаза к небу. — Слава богам! — Ты ведь знала, что ничего серьезного с ним не произошло, Марго. Отделался парочкой царапин, ссадин и перепугом. — Тебе не понять. Вот будут у тебя собственные дети, тогда и узнаешь, что значит трястись над каждой царапиной. — Сердито отрезала Маргарита. Вилан лишь плечами пожал. Он-то прекрасно знал, что детей у него никогда не будет. Попробовал представить, что бы чувствовал, если бы все же стал отцом, и не смог. Зато у него теперь был племянник, к которому он пока не привык, но за которого уже нес ответственность. — Что известно о происшествии? — Пока ничего нового. Топчемся вокруг того, что узнали еще вчера. Магический след так и не опознали, хорошо замаскирован. Будем копать дальше. В отличие от первого случая, тут ни у кого не повернется язык назвать произошедшее случайностью. Злой умысел налицо. Они вошли в часовню, и Маргарита сразу же направилась к алтарю Богини-матери, легким движением руки зажигая разноцветные свечи. Раньше она всегда в первую очередь склонялась перед Великим Воином, дававшим ей силы бороться со своей судьбой и воевать против многочисленных недругов. Но теперь первые слова благодарности доставались Богине-матери, за то, что вернула ей ребенка. — Конечно, это не случайность. Как и первый случай. Кто-то пытается убить моего сына! И я не могу ждать, пока вы будете «копать», проверяя каждую версию. Мне нужно знать точно и быстро! Даже если придется обратиться к… недозволенным методам. Подтвердившим свою действенность в прошлом. — Она многозначительно оглянулась на Вилана. — Ты говоришь о… — Вилан запнулся. Маргарита кивнула. — Согласись, то что вторая жертва – мыслечтец – это просто знак свыше! — Ты же сама способствовала тому, чтобы принять закон, запрещающий использовать мыслечтецов в корыстных целях против их воли! Да и… девочка совсем юная, вряд ли она умеет как следует пользоваться своим даром. Маргарита отошла от алтаря и подошла вплотную к брату. Положила ладони ему на предплечья и проникновенно заглянула в глаза. — Вот именно поэтому я обращусь к другому человеку. Тому, кто сможет вывернуть наизнанку любой мозг, и даже вскрыть защиту, если потребуется. Тому, ради которого я десять лет назад грызла глотки архимагов, рискуя своим тогда еще довольно шатким положением, выбивая из них согласие принять новый закон. Он мой должник. Вилан сразу понял, о ком говорит Маргарита. Кайрин Брингольд, самый известный и сильный мыслечтец этого времени. Которого проклятый дар, и его нещадная эксплуатация остальными магами, едва не свели с ума. Как только был принят «Закон о мыслечтецах», мастер Кайрин уехал из Объединенных Королевств. Насколько знал Вилан, его нынешнее местонахождение было никому неизвестно. — Если мне не изменяет память, он шантажировал тебя твоей тайной. — Напомнил Вилан. — Жест отчаявшегося человека. На самом деле, Кайрин никогда не желал мне зла. Он бы не выдал мой секрет, даже если бы затея с законом провалилась. Тогда я нажила себе много врагов, но он всегда был мне другом. Иначе не поддерживал бы со мной время от времени связь, — Маргарита хитро улыбнулась. — Я пошлю ему весточку и буду умолять об ответной услуге. Он докопается до того, что творится в академии! В конце концов, я же не попрошу его разглашать чужие тайны, а лишь указать на человека, желающего причинить вред моему сыну, и возможно, не только ему. Она снова повернулась к алтарю, устремив взор на скульптуру Богини-матери. — А пока что, я хочу сделать добрый поступок, в благодарность за проявленную ко мне благодать. Небеса сжалились надо мной и вернули смысл жизни, мою самую большую драгоценность – сына! Богиня проявила ко мне великодушие, в ответ, я тоже хочу хоть раз в жизни быть милосердной. — Что ты имеешь в виду, Марго? Ты говоришь о Бернаре? — Вилан недоверчиво склонил лохматую голову к плечу, глядя на одухотворенное лицо сестры, замершей перед алтарем. Та даже дернулась от его слов. На мгновение красивые черты женщины исказила такая злоба, что Вилан едва не откусил себе язык. — Что за ересь ты несешь, Вилан?! Я никогда не пощажу этого ублюдка. Бернар сгниет в собственной желчи у меня на глазах. Я успокоюсь, лишь увидев его хладный труп, отданный на растерзание собакам. Нет… я говорила о Жоневе. — Маргарита мгновенно вернула себе благодушное настроение, лишь в глубине глаз продолжали полыхать гневные огоньки. — Мальчишка все это время сидел в темнице. Я как-то даже позабыла о нем после того, как поняла, что он абсолютно бесполезен для моих планов. Бернар тоже почти сразу забыл о своей игрушке, а в остальном… Жонев просто маленькая крыса, притворяющаяся покладистым мышонком. — Мистрис криво улыбнулась. — У нас с ним есть кое-что общее – мы оба умеем затаившись ждать, чтобы нанести внезапный удар по врагу. Пожалуй, это единственное, что нас хоть как-то единит. Маргарита отошла от алтаря и изящно уложила маленькую ладошку на локоть брата. Рядом с хрупкой, миниатюрной сестрой Вилан всегда чувствовал себя неуклюжим боровом, что в детстве, что сейчас. Он шел осторожно, приноравливаясь к шагам Маргариты и боялся лишний раз шевельнуться, чтобы не сбить ее с ног. — Уверена, Жонев мечтает меня перехитрить. Меня! Возможно, до сих пор не потерял надежду, если конечно, еще не свихнулся. Он из той слабой породы, которая совершенно неспособна стойко переносить лишения. Видел бы ты, до какого состояния мальчишка довел себя за несколько дней. В общем… — Маргарита подняла голову и с улыбкой взглянула на Вилана, — я решила его отпустить. Пусть убирается куда-нибудь на другой конец света. Подальше от Объединенных Королевств, и там уже плетет интриги, если уж возомнил, что горазд на них. Пускай живет. — Ты снимешь с него связующее заклинание? — Нет. Более того, я его усилю. Пусть и дальше живет как немаг. Это пойдет ему на пользу. Кто знает, может еще и человеком станет, хотя вряд ли. Скорее всего, до конца дней будет зациклен на обидах. Сопьется, скатится на самое дно, протянет еще, максимум, пару десятков лет и сдохнет в какой-нибудь луже, захлебнувшись собственной блевотиной. Ну или займется тем, что у него получается лучше всего, тогда конец будет еще более быстрым и страшным. — Или найдет хорошего человека, полюбит и будет спокойно жить в семейном кругу… — Придумал куда более радостную картину Вилан. — Оптимист! — хмыкнула Маргарита, но спорить не стала. *** Новость о том, что Джонатан пришел в себя и чувствует себя настолько хорошо, что в начале новой недели уже вернется на занятия, мгновенно облетела всю академию. Теперь Лаенстоуна величали не иначе, как Счастливчиком и Любимцем Богов. И эти два дурацких прозвища просто выводили из себя и без того разъяренного Антони. Мало того, что его шикарный план с треском провалился (в который раз!), так еще и новые архимаги из Совета вернулись на свой пост. Только теперь, это были не безобидные наблюдатели, отвечающие за учебный процесс и управление Академией, а самые настоящие ищейки-каратели, которые будут рыть носом землю в поисках диверсанта, подстроившего «покушение на убийство», как громко заявила мистрис Бенуре. Боги действительно любят Джонатана Лаенстоуна. И для Антони это был дополнительный повод ненавидеть проклятого сиротинушку. Воскресенье – самый тихий день недели. Почти все студенты разъехались по домам, а те, кто остался, сидят и зубрят материал в преддверии экзаменов. Антони быстро прошел пустыми коридорами, спустился к черному входу и вышел на улицу, сбежав по старой лестнице, увитой плющом и потрескавшейся от времени. Тут ремонт не проводили явно несколько столетий! Сюда почти никто не ходил, черный ход выводил на заброшенные аллеи, скрытые мощно разросшимися зарослями одичавшего винограда. И именно здесь, чуть дальше, в старой ротонде, Антони организовал себе тайник, в котором хранил леалевит. Не успел он ступить и пары шагов, укрывшись в раскидистой тени виноградника, как чьи-то пальцы впились сзади ему в шею, ловко перекрыв доступ кислорода в легкие. Сразу за этим последовал мощный толчок в спину, удар головой об одну из мраморных колонн, окружавших алею и служивших подспорьем для виноградной лозы. Нападающий обогнул его и, не дав Антони опомниться, выбил остаток воздуха, заехав коленом сперва в солнечное сплетение, а потом и в живот. Антони, кашляя и задыхаясь, вцепился пальцами в чужую рубашку, пытаясь удержаться на ногах. Пальцы-клещи вцепились ему в лицо, поднимая подбородок и заставляя посмотреть в наполненные яростью льдисто-серые глаза. — Я знаю, что это твоих рук дело, ублюдок! — прошипел ему в лицо Джейсон. — Но в этот раз ты однозначно перегнул палку. Я бы убил тебя прямо здесь и сейчас, если бы в академии не сновали ищейки из Совета. Вместо этого я просто сдам тебя им, со всеми потрохами. Ответишь за все! И даже украденный леалевит тебе не поможет! Ротеллстей удивился, не увидев страха в окосевших глазах Бикса, неужели леалевит и правда настолько влиял на мозги, что его обладатель терял способность здраво рассуждать? Если так, то ему несказанно повезло, что Джонатан избавил его от этой опасной пакости. Бикс вызывающе посмотрел ему в лицо и… внезапно плюнул, забрызгав Джейсона кровью. Стало до того противно, что Ротеллстей даже отпустил его, вытирая алые потеки с губ и подбородка. — Ничего ты мне не сделаешь, дружище! Не станешь рыть себе могилу. Мы слишком долго были заодно, и ты не меньше меня жаждал отправить Лаенстоуна на корм червям. Пока не пристрастился к его заднице! Видать хороша задница, раз ты забыл обо всем на свете! — Антони с издевкой толкнул Джейсона в грудь. — Забыл о друзьях, о деле, о наших планах! Ты предал нас, своих последователей! С того дня, как мы избили сиротинушку, ты ни разу не явился на собрания нашей группы… Ведь это же ты организовал нас! Ты придумал движение за освобождение от Совета, а стоило пролиться первой крови, как ты струсил! ТРУС!!! Глаза Джейсона превратились в источающие холод айсберги. Их дурацкое движение за «свободу и права магов»… Война с Советом, о которой он грезил с первого курса… Все это отошло на второй план после того, как ему поручили заботу о потерявшем память Лаенстоуне. А потом и вовсе было забыто. Джейсон был уверен, что ребята давным-давно разбежались, осознав, как и он сам, всю абсурдность затеи. Но, как оказалось, как минимум один ничего не забыл. И был настолько безумен, чтобы верить в бредовые мальчишеские идеи Джейсона. Антони преклонялся перед ним с первого курса, почитал чуть ли не как бога, а теперь, судя по всему, чувствовал себя несправедливо преданным и обманутым. И вину за потерю кумира возложил на Джонатана, тем самым дав себе еще одну причину ненавидеть Лаенстоуна. — Моя затея была бредом, обреченным на провал. Я это понял, пойми и ты! Воевать с Советом нужно иначе. — Да мне плевать на Совет! И на тебя! Я теперь сам по себе. И я достаточно силен, чтобы организовать собственное движение, найти собственных последователей. «Точно обезумел… Если он стал таким, то во что превратился бы я, если бы леалевит остался у меня?!...» — У тебя нет доказательств, что это я выпустил микошу. И ищейки ничего не найдут. А попробуешь сдать меня Совету и я, в ответ, сдам тебя. Мы сложим головы на одной плахе, Ротеллстей, — оскалился Антони, — а вместе с нами еще куча глупых детишек, проникшихся твоими речами. Совет не посмотрит, что мы студенты, они уничтожат угрозу на корню. И все из-за какого-то… Антони не успел договорить, кулак Джейсона запечатал ему рот. — Ходи и оглядывайся, Бикс. Рано или поздно, ищейки уйдут, и тогда тебе на голову запросто может свалиться какой-нибудь булыжник… Замок у нас старый, ветхий… а ты еще по таким опасным местам шастаешь. — Не беспокойся, я позаботился о том, чтобы даже в случае собственной смерти утащить вас всех за собой. — Самодовольно пропыхтел Антони, зажимая ладонью разбитый нос и кровоточащие губы. Еще никогда Джейсон не был так разочарован. Кто же знал, что, принимая в свою компанию Бикса, он сам себе расставил ловушку. «Ну ничего… по-простому не получилось, значит будем действовать сложно и чуть дольше. Но я все-равно от тебя избавлюсь, Антони!» *** На следующий день Бернар Бенуре был крайне удивлен, получив от супруги приглашение встретиться в порту. Сперва он было подумал, что Маргарита куда-то отправляется, возможно по делам совета. Но если бы это было так, слухи бы уже дошли до него. Да и благоверная точно не стала бы звать его, чтобы нежно попрощаться с «любимым» мужем. Игнорировать приглашение лорд Бенуре не стал. Лучше уж знать, что задумала Маргарита, чем давать ей возможность проворачивать делишки за его спиной. Он прибыл в порт к означенному времени, после обеда. Как всегда в это время суток, в воздухе стояла густая жара. Еще и солнце сегодня было беспощадно ярким. В порту оно слепило еще сильнее, отражаясь от лазурной поверхности моря. Зато здесь кожу охлаждал приятный бриз. Толпа, привычно снующая пристанью, вежливо расступалась перед лордом Бенуре. Не сказать, чтобы он был сильно известной личностью, знакомой в лицо каждому жителю Кайонсы. Просто его богатая одежда и аура силы говорили сами за себя. Маргариту Бернар обнаружил сразу по звенящему вакууму, образовавшемуся вокруг женщины. Она стояла у причала, лениво наблюдая за погрузкой груза на одно из суден. — Что тебе нужно, Маргарита? — Без предисловий и лишних расшаркиваний спросил Бернар, подойдя к супруге. — Мне? — Маргарита удивленно посмотрела на мужчину. — Ничего. — Тогда зачем ты меня позвала?! — Бернар начал медленно закипать. Маргарита растянула губы в язвительной улыбке и кивнула подбородком в сторону корабля. — Чтобы ты мог попрощаться. Бернар удивленно взглянул в сторону трапа, спущенного с корабля. Там, среди тюков и ящиков толпились немногочисленные пассажиры, еще не поднявшиеся на борт. Лорд Бенуре уже хотел было огрызнуться, заявив, что Маргарита, видимо, объелась белены, раз у нее возникли какие-то странные домыслы в отношении него. Но тут он наткнулся на чей-то взгляд. Большие черные глаза затравленно смотрели на него с какой-то глухой надеждой. Бернар даже не сразу узнал его… Образ соблазнительного, страстного юнца совершенно не вязался с тем, что он сейчас видел перед собой. Худой, заросший, неопрятный… Он бы никогда и не взглянул в сторону подобного чучела. Просто не верилось, что перед ним и правда Жонев – амбициозный дурачок, с которым он крутил роман и который как-то просто исчез, с легкой подачи Маргариты, естественно. Бернар был уверен, что мальчишка уже гниет, зарытый где-нибудь в глуши. Он глухо вдохнул сквозь стиснутые зубы. — Зачем? — зло спросил, не глядя на Маргариту. — Просто так. Подумала, ты будешь рад повидаться с ним. Бедный мальчик до сих пор верит, что ты его любишь. Представляешь? Будто в подтверждение ее слов, Жонев дернулся в их сторону, даже сделал пару шагов и застыл, заметив, как закаменело лицо Бернара. Маргарита снова улыбнулась. — Вот теперь он все понял. И тебя он теперь станет ненавидеть куда сильнее, чем меня. — Она даже не пыталась скрыть торжество в голосе. — Жонев отправится в Бальзу. Чудесное место. Не настолько гостеприимное, как Вижмир, но там ему будет легче прижиться, чем в стране с абсолютно чужим менталитетом. — Какая же ты сука. Избавляешься от парня только потому, что он пытался подняться по карьерной лестнице. Хотя сама ничем не лучше! — голос Бернара сочился ядом, как и его взгляд, обращенный на Маргариту. — Кем бы ты была, если бы не легла под Аскольдра?! Да никем! А так… смотришь свысока на других, а сама – обыкновенная шлюха! Маргариту ничуть не задели его слова. Она все так же улыбалась, глядя на супруга чуть прищуренными глазами в которых плескался золотой янтарь, отражая яркое солнце. — Фу, Бернар. Зависть не красит тебя. Мы оба знаем, что ты и сам бы не упустил возможность лечь под Аскольдра, если бы наш Великий Магистр хоть немного проявлял интерес к мужчинам. Маргарита никогда не отрицала надуманный роман с главой Совета. Никогда не опускалась до того, чтобы оправдываться перед теми, кто пенял ей карьерным взлетом через постель. Впрочем, в глаза ей подобного уже много лет не говорил никто, кроме Бернара. Если поначалу и были недовольные, вскоре все поняли, что так или иначе, а Маргарита заняла место, которому соответствовала. Только лорд Бенуре все никак не мог смириться с фактами. — Кстати, раз уж мы встретились и столь мило беседуем, не объяснишь, что случилось с Леоной? До меня дошли слухи, что она исчезла. — Осторожно, с напускным безразличием поинтересовался Бернар, отводя взгляд в сторону. Маргарита слегка пожала плечами. — Леона вернулась на родину. Наше дальнейшее общение стало невозможным после того, как я узнала о ваших отношениях в прошлом. Уж прости, но как-то противно стало держать у себя под боком твою бывшую любовницу. От ее слов Бернар едва заметно вздрогнул. Не удержался и внимательно впился взглядом в лицо Маргариты. — Это она тебе сказала? — Не важно кто. Мне даже все равно, правда ли это. — И это все? Тебе сказали, только о том, что у нас с Леоной был роман? Или еще каких глупостей наплели? Маргарита посмотрела прямо ему в глаза и вопросительно приподняла бровь. — А это не все? Должно быть что-то еще? — Нет. На этом их разговор закончился. Бернар, даже не взглянув больше в сторону Жонева, вернулся к ожидающему его экипажу. Маргарита тоже больше не смотрела на мужа, она улыбалась растерянному парню с тоскливо опущенной головой. Дождалась, пока Жонев поднимется на борт корабля и еще какое-то время наблюдала за тем, как судно отдаляется от берега, постепенно уменьшаясь. Точно так же, много лет, назад она провожала взглядом корабль, увозивший от нее Германа, только чувства в тот момент были совершенно другие. «Герман… Мой дорогой Герман… Жив ли ты сейчас? Помнишь ли меня, свою глупую старую любовь? Сохранилось ли в твоем сердце хоть искорка былых чувств, или я все убила, предав тебя?.. Жаль, что ты так никогда и не узнаешь мой секрет. Не узнаешь, что оставил после себя самое дорогое, нашего сына…» *** Возвращение Джонатана из больничного крыла было радостно встречено почти всеми студентами. Парня приветствовали, хлопали по плечу, искренне улыбались и интересовались здоровьем. Друзья-соседи так и вовсе гроздьями повисли на парне, стоило ему зайти в комнату. Ната была поражена тем, как сильно изменилось отношение к ней всего за несколько месяцев! А ведь в первое время ей чуть ли не плевали в спину. — Слышь, Счастливчик, поделись везением, — Флориан умоляюще сложил брови домиком, — вдруг поможет на экзаменах! Ната рассмеялась. — Я пошаманю на досуге. Со всеми поделюсь. — Лучше будь жадным. Твое везенье тебе самому еще пригодится, — Джейсон незаметно подкрался сзади и обнял своего Златовласку, зарывшись лицом в волосы и тихо зашептав в ухо. — Это Антони натравил на вас микошу. И у него все еще развязаны руки. Я ищу способ тихо разобраться с ним, но быстро не получится. Будь осторожен! Ната судорожно вздохнула. Она подозревала, что без Бикса дело не обошлось. Она уже даже не искала ему оправданий или какого-то объяснения его поступкам – у психов своя логика. — Прокатимся верхом после занятий? — Джейсон продолжал ее обнимать и нежно дышать в шею, гоняя табуны мурашек по всему телу Наты. — Кажется, ты задолжал мне тайну и одно очень важное признание. — Прокатимся… — едва сдерживая волнение согласилась Ната. Этот короткий разговор посеял в душе раздрай и легкую панику, не отпускавшую ее на протяжении всех уроков. Как Ротеллстей отреагирует? Примет ли правду? Согласится ли хранить секрет? А главное, будет ли и дальше любить, узнав, кто она на самом деле?.. Вопросы роились в голове и путали мысли. Видимо, у нее было очень красноречивое выражение лица, потому что не только Джейсон, но и многие однокурсники поглядывали на Джонатана удивленно и с тревогой. В результате, Ната едва дождалась окончания занятий, даже на обед идти отказалась, заявив, что они могут перекусить на их полянке у озера. Как всегда, взяли в конюшне Бурана и Рубина. Ната так волновалась, что даже не заметила, как они скакали к озеру. Опомнилась лишь стоя у самой кромки воды и глядя на водопад. Джейсон, сохраняя каменное спокойствие, привязал коней к дереву и подошел к Джонатану. Хотел обнять со спины, но Златовласка увернулся и отошел, растеряно обхватив себя руками. У него было такое серьезное, торжественное и, одновременно, испуганное лицо, что Джейсон, в конце концов, и сам начал переживать. Что такого ужасного собирался сообщить ему Лаенстоун! — Принцесска, когда ты так на меня смотришь, у меня начинают поджилки трястись. — Попытался пошутить. Джонатан смотрел виновато. — Прости. «Черт! Он даже не огрызнулся на Принцесску… Что-то мне это все не нравится… Все больше и больше…» — сильнее занервничал Джейсон. — Ну все, рожай уже свой секрет! Сил нет ждать! А то я сейчас начну надумывать себе то, чего нет. Еще решу, что ты внебрачный сынок моего мерзавца-папаши. Мало ли… — не выдержал Джейсон. А Джонатан даже не улыбнулся на его тираду. Господи, неужели и в самом деле брат?! Ната обняла себя сильнее, словно защищаясь от приближающейся опасности и тяжело сглотнула. Подняла умоляющий взгляд на Джейсона и решилась: — Я не Джонатан Лаенстоун… — сипло выдавила она и, глядя прямо в застывшие в недоумении глаза Ротеллстея, продолжила — Я вообще не из вашего мира…