Большое попадалово

Время приближалось к вечеру, но солнце продолжало нещадно припекать. На небе не было ни облачка. Ничего, что смогло бы стать преградой для обжигающих солнечных лучей. Радовала лишь близость озера и леса. Они дарили благостную прохладу и желанную тень. От жары над водой поднималась почти осязаемая стена пара. Крохотные стрекозы с гулким жужжанием носились в высокой траве и между растущими у самого берега камышами. Тишь да гладь… Мир да покой… А в душе у Наты клекотал Везувий и взрывались ядерные боеголовки. Хотя на лице ничего не отражалось. Разве что застывшее ожидание и подступающая паника. Она сидела под деревом, подтянув согнутые колени к груди и сжавшись в комочек. И огромными, распахнутыми на всю ширь глазищами наблюдала за Ротеллстеем. Напряжение звенело в воздухе. В какой-то момент едва сдерживаемое волнение накалилось до такой степени, что Ната, забыв о страхе, готова была встать с места и пнуть ногой неподвижно лежащего на земле парня! Черт! Пусть матерится, орет, изрыгает проклятия и поливает все вокруг заклинаниями! Пусть делает хоть что-то, кроме неподвижного лежания со сложенными на груди руками и отрешенным созерцанием безоблачного неба! Тем временем, Джейсон думал. Он специально лег и начал любоваться небом. Его синева умиротворяла. Как раз то, что ему нужно, чтобы не свернуть шею находящемуся рядом с ним человеку! А то ведь пожалеет потом. А вернуть мертвеца к жизни не сможет. Нахрен ему нужен зомби безмозглый?! Или еще хуже, вдруг на вакантное место вернется настоящий Лаенстоун! Бррр… Ему огромных усилий стоило вот так спокойненько лежать бревнышком. В то время, как хотелось низвергнуть на мир, и в особенности на Джонатана (хотя, какой он теперь Джонатан?!), геенну огненную. «Ну да, давай, наломай дров сгоряча!» — вовремя заговорил в голове отрезвляющий голос. — «Ты же его любишь! ЕЕ! Твою же мать… девушка… в мужском теле… такое даже представить себе жутко…» — уголок глаза едва заметно дернулся. — «Девушка… парень… какая теперь уже разница, если я люблю именно этого человека! Не тело, а именно человека! Я же не влюбился в Джонатана за три года совместного обучения и проживания в одной комнате. А в этого человека влюбился! Попал на крючок почти сразу, даже не осознавая, что вляпался… Вот же ВРУНЬЯ!!! Актриса хренова!!!» — он сердито засопел, скрипя зубами — «Но… нужно отдать должное, играла хорошо, ни разу не прокололась со своей женской сущностью… Или я просто был туп и слеп?.. Зараза!!! Но ведь любимая… Наору сейчас – закроется от меня и хрен потом подпустит. ДА ЕЩЕ И ИНОМИРКА!!! Полный звездец… И ведь Берколю созналась!!! И бегала к нему за советами. К НЕМУ! НЕ КО МНЕ!!! УБЬЮ!!! Так… дышать… глубоко… спокойно… она же не просила, чтобы ее забрасывало в этот мир… Да как ее вообще сюда забросило?! Ничего, с этим мы потом разберемся. А пока нужно успокоиться и переварить… Да еще этот подонок хочет себе тело вернуть. УБЬЮ!!! Окончательно и бесповоротно!!! Сволочь! И Антони голыми руками разорву!» — от мысли о Биксе зачесались руки. — «Но как играла! Хочется придушить и зааплодировать одновременно. А если подумать, что ей оставалось делать… Она молодец, мало кто выдержал бы такое приключение, не поехав головой. Да еще с таким к себе отношением… ЧЕРТ!!! Мы же вели себя как мудаки все! Еще эта жаба в первый день, будь она неладна...» — теперь сопение приобрело виноватый оттенок. Джейсон одновременно и злился, и восторгался. Попытался представить себя в такой ситуации: проснуться женщиной… БРРР! Фу-фу-фу! Боги избавьте! Но какие-бы эмоции не превалировали в нем, одно он знал четко – сидящего рядом с ним человечка он все-равно любит до дрожи в пальцах. И очень не хочет потерять. А потому лучше немного помолчать, чтобы не изрыгнуть весь тот яд, что течет сейчас по венам. Пора ребячества минула. Нужно быть умнее и дальновиднее. В какой-то момент Ротеллстей осознал, что испытывает облегчение, от того, что Ната (боги, у них даже имена с Лаенстоуном созвучны!) все же не имеет почти никакого отношения к говнюку Джонатану. Можно не бояться, что память вернется и его Златовласка снова изменится в худшую сторону. — Скажи мне, что не собираешься возвращаться в свой родной мир… Что не бросишь меня… И я, так и быть, постараюсь как-то принять все-то, что ты рассказал. — Наконец разорвал затянувшееся молчание Джейсон, не поворачивая головы к Нате. Обращаться к Златовласке как к девушке он просто не мог. Да и не хотел. Какая, к черту, девушка с членом между ног?! Ната встрепенулась, не услышав негативных ноток в голосе Джейсона. — Я бы не вернулась… даже если бы могла. Я больше не хочу туда возвращаться… — тихо призналась она. Джейсон резко перевернулся на бок, к ней лицом, и приподнялся, опираясь на локоть. — Поклянись мне, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не будешь мне врать! Ни о чем! — потребовал он, прожигая в «Джонатане» дыру своим пылающим взором. — Ты мог с самого начала рассказать мне правду. Я бы понял. И не сдал бы! Ты же понимаешь, что я не сдал бы тебя?! Я что, за столько времени не заслужил доверия?! — Прости! Я… я очень боялась… Особенно после твоего рассказа о том, как здесь принято поступать с иномирцами. И к тому же… изначально, меня сильно недолюбливали. Все. В том числе и ты. — Дура! Да признайся ты, что не Лаенстоун, никто бы тебя не обижал!.. — Чувствуя, что вот-вот поддастся гневу, Джейсон закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. — Ладно. Сделанного не воротишь. Просто пообещай, что больше между нами не будет вранья и скрытности. Ната поспешно закивала головой. Потом, собрав в кулак всю решимость, медленно передвинулась ближе к Джейсону. — Я обещаю. Больше никаких обманов! — Скажи мне только одно. Если бы не эта тупая история с созданием нового тела для Джонатана, ты бы призналась мне хоть когда-нибудь? Джейсон смотрел так пристально, что у Наты вспотели ладошки. Она беззвучно открыла рот, не зная, что ответить. Очень хотелось порадовать его, сказав «да», но ведь она буквально только что пообещала больше не врать. — Я не знаю… Скорее всего… нет. — Она с силой зажмурилась, лишь бы не видеть реакцию Ротеллстея на эти слова. — Я очень боялась. Да что там. Я и до сих пор боюсь. Еще сильнее боюсь! Потому что, если настоящий Джонатан вернется, мне придется куда-то исчезнуть. Она так и сидела зажмурившись, когда почувствовала нежное, почти невесомое прикосновение чужих пальцев к своей щеке. Нерешительно приоткрыла веки и уставилась в лицо Джейсону, освещенному мягкой едва уловимой улыбкой. — Спасибо за честность. Я оценил. — Тихо прошептал Ротеллстей. Его рука осторожно переместилась на затылок Ната, притягивая его ближе. — А что касается твоих страхов и ситуации в целом… Не факт, что у вас с Берколем что-то вообще получится. Лично я бы добил эту хренову неупокоенную душу и дело с концом. Ната едва открыла рот, чтобы возмутиться, как к ее губам тут же прижали палец, заставив подавиться собственными словами. — Не будем спорить. Не сейчас. — Твердо приказал Джейсон. — Сейчас я хочу услышать только то, ради чего, собственно, сюда приехал. То, что заставит меня забыть о твоей исповеди и сделает ее абсолютно незначимой. Он выжидающе уставился на Нату, вынуждая ее отчаянно краснеть. Нервно облизнув губы и отчаянно надеясь, что голос не подведет в такой ответственный момент и не сорвется на скрипящий хрип, Ната нашла себе силы произнести сокровенные слова: — Я люблю тебя, Джейсон!.. — захотелось провалиться сквозь землю от внезапного смущения. Вот вроде бы и не впервые в любви признается, а в этот раз все определенно иначе. И чувства иные. Наверное, все же, именно в любви, той самой, настоящей, неповторимой, приходящей лишь единожды, она признается все-таки впервые. Все, что было ранее в той, уже чужой жизни, и близко не дотягивает до нынешней бушующей феерии, что взрывается сейчас в груди. — Впервые в жизни… я по-настоящему люблю… — едва слышно добавила Ната, не до конца осознавая, что говорит вслух. Ее взгляд рассеяно блуждал по лицу Джейсона, словно она видела его впервые. Ротеллстей расплылся в широкой, удовлетворенной, абсолютно счастливой улыбке. Протянул к своему Златовласке и вторую руку, рывком уложив его на себя. Потянулся к губам. Замер на мгновение перед самой целью, когда их дыхание смешалось, а потом решительно смял чужие губы в страстном, возможно, чересчур жестком поцелуе. Как клеймо поставил – мое! Ната пискнуть не успела, как оказалась подмята чужим телом. Все мысли разлетелись, осталось только всепоглощающее удовольствие. Они целовались долго и с упоением. Словно пили друг друга. А когда Джейсон все же оторвался от нее, обжигающе заглядывая в глаза, Ната едва соображала, кто она, и что с ней происходит. — Я так понимаю, мы сегодня не… или все-таки да…? — Осторожно заговорил Ротеллстей, продолжая скользить губами по губам Наты. Многозначительная пауза и красноречивый взгляд глаза в глаза заставил Нату напрячь мозги и понять, о чем так завуалированно толкует Джейсон. Но образовавшийся в голове кисель соображать отказывался. И только чужая ладонь, внезапно очутившаяся в ее штанах, прояснила и мгновенно отрезвила мысли. — НЕТ! — наверное слишком громко и резко воскликнула Ната, напрягаясь и предпринимая попытку столкнуть с себя Ротеллстея. Вот только столкнуть его оказалось непосильной задачей – парень вдруг стал похож на скалу и весом, и твердостью. Этот день и так выдался сверх меры насыщенным, Ната просто морально не была готова еще и «девственности» сегодня лишиться. Только не так. И не здесь. И не после пережитого разговора, если его можно таковым назвать, все-таки, по факту, это был больше монолог. — Хорошо. — Покорно и смиренно согласился Джейсон, не спеша, однако, отодвигаться. — Я подожду пока ты будешь готов. Но я могу просто целовать и ласкать тебя? Без… проникновений?.. Он пытливо заглядывал ей в глаза, а Нате хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Призналась, называется, в любви. — Эмм… л-ласкай… — чувствуя себя неопытной девицей, которую впервые в жизни зажал в укромном уголке понравившийся мальчик, пролепетала Ната. Весь немногочисленный опыт будто испарился. Да и весь этот «опыт» можно смело спустить в унитаз, учитывая, что она больше не девушка. Совсем. Теперь придется приобретать абсолютно новый опыт. Джейсон удовлетворенно и как-то самодовольно усмехнулся. Он-то как раз чувствовал себя вполне уверенно. И ему безмерно льстила такая искренняя и невинная реакция Златовласки. — Тогда я буду целовать… а ты рассказывай… — прошептал Ротеллстей, проводя губами по шее Ната и забираясь ладонью под чужую рубашку. — Что рассказывать? — поплыла Ната, чувствуя, как горячая ладонь Джейсона поглаживает ей грудь. «Пипец! Никогда не думала, что парни настолько чувствительны!.. Ничуть не меньше девушек…» — невольно промелькнула в голове шальная мысль, одновременно с табуном мурашек по всему телу. — Все. О тебе. О твоей жизни. О твоем мире. Хочу знать все… — простонал Джейсон, нежно прикусывая мочку уха Ната. — Думаешь… я смогу… что-то связно говорить… в таких условиях?.. — простонала Ната, плавясь от наслаждения. — Сможешь. — Ротеллстей был неумолим. — Начинай. «Он издевается! Это месть за мою правду! И за облом… Га-а-ад!!!» — мысленно взвыла Ната, когда пальцы Джейсона обхватили и сжали ее сосок. — Ну ладно… — призывая все возможное самообладание, начала она, — тогда слушай… *** В академию они вернулись почти к самому ужину. Нату разрывало от желания пристукнуть Джейсона. Все время пока они скакали обратно, она фыркала и пыхтела, как сердитый дикобраз. А все потому, что Ротеллстей ее едва не поимел! Он до того сумел запудрить ей мозги своими «невинными» ласками, пока она пыталась разродиться более-менее связным описанием своей скучной жизни в родном мире, что в итоге они оказались совсем голыми. И по факту, между ними было почти все, за исключением того самого «проникновения». И ведь придраться было не к чему! Своего слова Ротеллстей не нарушил, а то, что теперь Нату с ног до головы покрывали красноречивые засосы, багровеющие на самых видных местах, так это так, чепуха. Зато сам Ротеллстей сверкал и сиял от самодовольства. На оставленные «метки» он смотрел как на сертификат собственности. А в ответ на любые выпады со стороны Ната, показывал на собственную шею, на которой тоже красовалась парочка ярких отметин, причем, в отличие от взъерошенного Ната, свои засосы Ротеллстей даже не подумал прикрыть. Наоборот, он гордо светил ими, как орденами. Переступив порог трапезной, парочка тут же привлекла к себе все взгляды. А уж после того, как Джейсон собственническим жестом обнял Ната за талию, а потом еще и уложил ладонь на его задницу, по столовой прокатилась волна перешептываний и взволнованного галдежа. — Мы снова вместе! — довольным тоном сообщил Джейсон, едва они уселись за стол возле друзей. Ната только покраснела, уткнувшись в тарелку. — И в этот раз, не только на словах, как я понимаю. — Ким одобряюще поднял вверх большой палец. — Твоя прозорливость меня пугает. — Откровенно признался Джейсон, глядя на друга. — Она пригодится мне в будущем. Пойду в Совет дознавателем. — Полушутя отозвался Ким. Уже со следующего дня в академии в общем, и в жизни Наты, в частности, началась полоса настоящего безумия. Подходила к концу последняя предэкзаменационная неделя и студенты будто с цепи сорвались. Всех охватил мандраж. За исключением, разве что, самой Наты, которую экзамен ждал по окончанию каникул, и Джейсона, абсолютно уверенного в себе, своих знаниях и силах. Вместо экзаменационных волнений, Ротеллстей убивался над подготовкой к выпускному Балу. К этому делу он подошел с полной серьезностью, хотя официально считалось, что Джейсон лишь помогает старосте четвертого курса. А Ната, в свою очередь, как могла, помогала Джейсону. Это было куда приятней, чем наблюдать за тем, как все друзья медленно сходят с ума в учебной лихорадке. Зацепило даже Беатрис, хотя она все еще отлеживалась в больничном крыле. Зато отлеживалась, обложившись книгами и пергаментами. И тем не менее, несмотря на все дела, Джейсон не забыл и о других важных вещах. К таким вещам он отнес: во-первых, возможность тискать Ната при каждом удобном случае; во-вторых, поиск способа прижучить Антони; и в-третьих, визит к Берколю. К Аллену они заявились в первый же день выходных. Едва увидев виновато-застенчивый вид Ната и горделивый Джейсона, Берколь сразу все понял – помирились. С трудом выдавив из себя улыбку, едва успев скрыть разочарование и полоснувшую его боль, Аллен пригласил парней пройти в дом. Некоторым утешением для Хранителя Врат послужило недовольное ворчание невидимого Джонатана, который определенно тоже был не в восторге от такого поворота событий. Хоть в чем-то их мнения совпадали. Едва Аллен закрыл на ними дверь своего кабинета, Ната повернулась к нему с самым торжественным видом и сообщила, как отрезала: — Мастер Берколь, Джейсон все знает. — Что знает? — слегка растерялся Аллен. — Все. Что я из иного мира. Что я была девушкой. И про Джонатана. И про то, что мы собираемся создать антропонума. Он готов помочь. Реакция на ее слова последовала сразу с трех сторон. Джейсон слегка скептически фыркнул. Громкое «готов помочь» на деле означало «ему не оставили выбора и пригрозили отлучить от тела, в случае отказа». Желанием помогать заразе Лаенстоуну, настоящему, Ротеллстей отнюдь не горел. Аллен на секунду моргнул, побледнел и громко крикнул: — Как знает? Чем вы думали, Нат?! Со стороны же бестелесного Джонатана раздался поток отборной брани, от которого Ната и Аллен одновременно поморщились. — Ты с ним переспала?! — скривившись от омерзения заорал Джонатан, нависнув над Натой. — Ты позволила ему… сделать это… с моим телом?! Ната и Аллен синхронно покраснели. Деликатно кашлянув, Хранитель отвел взгляд в сторону, сделав вид, что безумно заинтересовался содержимым своих книжных полок. Один только Джейсон невозмутимо переводил взгляд с Ната на Аллена, недоумевая, что происходит. — Теперь это мое тело. И я могу делать с ним все, что захочу. И я не обязан давать тебе отчет! — огрызнулась Ната. — Это ты сейчас с говнюком общаешься? — догадался Джейсон. — Он смеет что-то вякать? Передай ему, что, если продолжит ерепениться, может забыть о новом теле. — Он тебя прекрасно слышит, Джейсон. — отозвался Аллен. — И я согласен с Натом, все что с ним происходит, вас более не касается, мистер Лаенстоун. Теперь это не ваше тело. — Добавил он строго, обращаясь уже к Джонатану. За что в ответ получил красноречивую фигуру из среднего пальца, значение которой было детально пояснено ему на днях. Аллен бессильно заскрипел зубами. Он все отчетливее опасался, что в случае, если их затея завершится успехом, он первый же все испортит, потому что задавит Джонатана, едва тот обретет телесность. — Ооо! Можете успокоиться. Это тело мне теперь и даром не нужно! Не забрал бы, даже если бы отдали! — брезгливо орал Джонатан. — Уж лучше проведу вечность неприкаянным духом, чем вернусь в оболочку, в которой побывал член Ротеллстея! Ната задохнулась от возмущения и стыда. Ведь упреки Джонатана были совершенно незаслуженными – как раз-таки член Джейсона в ней побывать и не успел! Берколь вскочил с места, жалея, что не может залепить бестелесному созданию пощечину. И снова один лишь Джейсон остался спокойным, с вопросительно приподнятой бровью глядя на окружающих. — Закроем тему. — Примирительно проскрипела Ната, едва сдерживая злость. — Очень хорошо, что ты смирился с потерей. Итак, мастер Берколь, как наши дела? — она с улыбкой взглянула на Аллена. — Я изучил записи мастера Вериана и уже начал работу. — Деловито сообщил Берколь, жестом приглашая юношей следовать за ним в лабораторию. Поравнявшись с Ротеллстеем, Аллен негромко, чтобы не услышал Нат, обратился к нему: — Джейсон, вы точно осознаете всю серьезность ситуации, связанной с появлением нашего… общего друга? — Конечно. — Тот взглянул на Аллена как на дурачка. — Я все обдумал и принял. И естественно, буду нем, как рыба. Вы могли и раньше мне рассказать, — добавил с укором. — Это не та тема, которую можно безопасно обсуждать. Чем меньше людей посвящено, тем лучше. Джейсон согласно кивнул. — Объясните мне только, зачем вы притащили Ната в наш мир? — слегка раздраженно поинтересовался парень спустя мгновение. Аллен оторопело посмотрел на него. — В том то и дело, что это был не я! Впрочем… давай обсудим этот вопрос чуть позже, наедине. Мы уже пришли. Переступив порог лаборатории, Ната первым делом устремила взгляд на огромную темную бадью, стоящую почти в центре помещения и которой тут определенно не было в прошлый ее визит. Что находится в бадье рассмотреть было невозможно – стенки емкости были сделаны из совершенно непроницаемого стекла темно-изумрудного цвета. К бадье тянулось множество трубок, закрученных шлангов и присоединялись какие-то приборы, вид которых вызывал стойкую ассоциацию со столь ненавистной для Наты химией. — Это что? — озадачено поинтересовалась она, аккуратно постучав костяшкой согнутого пальца по толстенному стеклу. — Это – резервуар для антропонума! — с гордостью заявил Аллен, всем своим видом вдруг напомнив Нате доктора Франкенштейна. — Что? — она даже не пыталась сдержать своего удивления. — З-зачем? Аллен наградил ее удивленным взглядом. — Чтобы вырастить тело. Судя по всему, слова Аллена удивили только Нату. Джейсон рассматривал резервуар с исключительно научным интересом. — Но я думала… думал… Что мы ну… станем в круг… поколдуем… и фьюх! — она элегантно взмахнула рукой. — Получим тело… — Увы, но нет. Чтобы получить полноценное человеческое тело, соответствующее нужным параметрам, придется приложить больше усилий. — Усмехнулся Аллен. — А вот это… — он повторил ее жест и присвистнул, — это будет совсем не то. Кстати, после изучения записей, я пришел к выводу, что уровень магической силы, в нашем случае, влияет не на саму возможность создания антопонума, а лишь на время, которое потребуется для его создания. Чем сильнее маг – тем быстрее все произойдет. У мастера Вериана на взращивание именно тела, не считая подготовительной работы, ушло около года… Глаза Наты округлились от ужаса. — Год?! Нам придется ждать год?! Аллен пожал плечами. — Год понадобился мастеру Вериану, могущественному, опытному магу… Сколько потребует нам… я не берусь предсказать. — Я получу свое тело, когда ты состаришься, Узурпаторша! И все это время я буду любить твой мозг. — иронично встрял Джонатан, парящий над ними со сложенными на груди руками, с презрением глядя на Нату. — И заметь, я сказал «твой», не «свой»! — он многозначительно поднял брови. — Мы справимся быстрее. — Уверенно отозвался Джейсон, обратив, наконец, свое внимание на собеседников. — Нас трое. И мы сильны. Не стоит недооценивать наши возможности. Кроме того, если верить Беатрис, Нат у нас демиург. Нужно только растормошить его, чтоб сила выплеснулась, и он вам это тело в минуту «родит». Аллен и Джонатан потрясенно уставились на него, взвыв дружным дуэтом: — Демиург?! Пришлось смущенной Нате прибегнуть к объяснениям, в конце которых Аллен принялся восторженно и предвкушающе потирать руки, а Джонатан то сердито краснел, то бледнел. — То есть, тебе досталось и мое тело, и самая мощная магия в Атериусе? — с детской обидой в голосе воскликнул дух, глядя на Нату со слезами на глазах. — Эта сила не связана с твоим телом. Она появилась, потому что я из другого мира! Не обвиняй меня в том, чего я не делала! — огрызнулась Ната. Джейсон наблюдал за их односторонней, в его глазах, беседой с легкой улыбкой. Ему не нужно было видеть Джонатана, чтобы предугадать его поведение. Аллен же наоборот, чувствовал себя не в своей тарелке как раз из-за того, что имел возможность слышать и лицезреть Лаенстоуна. — Что же, если вы и правда демиург, это в корне меняет дело. — Он хлопнул в ладоши, отвлекая внимание присутствующих на себя. — Нат, позвольте мне взять у вас образцы необходимых мне материалов, и я приступлю к работе! Позже, дав Нате возможность выяснить отношения с Джонатаном без свидетелей, Джейсон заперся в кабинете с Алленом. — Итак, вернемся к нашим баранам, а именно, к вопросу появления Ната в Атериусе. — Настойчиво напомнил Ротеллстей. Аллен сел за стол и удрученно развел руками. — Ну что тут скажешь, Джейсон. Я действительно ни при чем. Неужели не догадываешься, кто стоит за всем случившимся? — он пытливо прищурился, вглядываясь в Ротеллстея. — Нат показывал тебе медальон, перенесший его душу сюда? Джейсон кивнул. — И он не вызвал у тебя никаких ассоциаций? — Может, ты начнешь говорить прямо? — начал закипать Джейсон. — Это ведь медальон твоего деда, Джейсон. Точнее, его покойной супруги, но после ее смерти именно он его носил. И насколько я знаю, перед смертью, он отдал медальон тебе. Аллен внимательно наблюдал, как меняется и вытягивается лицо Джейсона. Он словно воочию видел, как закрутились шестеренки в мозгах парня. Джейсона озарила вспышка воспоминаний. И правда, дедушка носил похожую побрякушку… и завещал ее ему… И он, медальон, даже валялся где-то в сундуке среди его вещей в академии. — Ты прав, валялся, — подтвердил Аллен и Джейсон осознал, что последнюю фразу произнес вслух. — Пока призрак Гарвена его у тебя не «одолжил». Именно он, твой дед, и протащил в наш мир Нату, воспользовавшись своими частично открытыми вратами. И именно потому я так долго не мог ее обнаружить. — Дедушка?! — Джейсон был в курсе того, что Гарвен Ротеллстей пожелал стать призраком, но также он знал, что призракам запрещено контактировать с живыми и вмешиваться в их жизнь. Выходит, после смерти дед заделался бунтарем и нарушил все мыслимые и немыслимые правила?! — Но зачем? — Он не посвящал меня в подробности. Знаю лишь, что он пошастал по временным пластам и увидел в твоем будущем что-то такое, что очень сильно захотел предотвратить. И вроде как, появление Ната ему помогло. — Я хочу поговорить с ним. — Решительно потребовал Джейсон. — Это невозможно. Гарвен и так нарушил тьму запретов. Если он пренебрегнет еще и последним – на общение с родственниками, тогда его посмертному призрачному бытию точно придет конец. Да и… он уже упорхнул в неизвестном направлении, может, уже гуляет по другим мирам, или снова шастает в будущем… Аллен нагло врал. Он был уверен, что Гарвен сейчас находится в кабинете вместе с ними и любуется на внука. Но для блага Джейсона и самого Гарвена будет лучше, если юный Ротеллстей забудет о призрачном дедушке. — Вот же дед… засранец! — с нескрываемым восхищением, растроганно прошептал Джейсон, расплываясь в улыбке. — Что же, надеюсь, его задумка удалась. В любом случае, я ему бесконечно благодарен за Ната. С телом может и заминка вышла, но эта иномирка… она определенно моя вторая половинка. И я люблю ее! Его… — Джейсон слегка виновато улыбнулся Берколю, словно извиняясь за оговорку. Тот с трудом выдавил улыбку в ответ, чувствуя, как сдавило сердце. — Я рад за вас! За обоих… — хрипло ответил Аллен, изо всех сил стараясь искренне прочувствовать эту радость, несмотря на собственное поражение. *** Маргарита появилась на пороге академии, тайно радуясь тому, что отвратительный инцидент с микошей возымел хотя бы одно полезное последствие – теперь она может вполне оправдано наведываться в замок, якобы для контроля следствия. Но в первую очередь, мистрис, конечно же, интересовал сын. Учебный процесс официально завершился, в академии стартовали экзамены. Теперь студенты тратили свое время лишь на подготовку к ним, ну и на некоторый отдых. А учитывая, что для Джонатана экзамены были перенесены, пропадать он мог где угодно – размеры территории академии позволяли в самом прямом смысле слова затеряться. Но для таких случаев у Маргариты был Вилан, первостепенная обязанность которого была – четко знать где находится его племянник. Поэтому, едва выйдя из портала, Маргарита сразу послала брату послание с одним лаконичным словом: «Где?». Ответ пришел почти мгновенно: «В конюшне». Стараясь ничем не выдать своего удивления, мистрис прошуршала атласными юбками в указанном направлении, напрочь игнорируя любопытные взгляды встречающихся на пути студентов и преподавателей. И лишь у самой конюшни она напустила на себя подобающую скрытность, не желая, чтобы сын заметил ее раньше времени. Истосковавшейся матери хотелось немного понаблюдать за обожаемым ребенком, не придумывая оправданий своего появления и поводов для беседы. Маргарита незаметной тенью проскользнула в помещение конюшни и укрылась за одним из стойл, обитатель которого, спокойный приземистый жеребчик, лишь удивленно повел ушами в ее сторону, но ничем не выдал присутствие чужого человека. Из своего укрытия Маргарита прекрасно видела и слышала Джонатана и его собеседника, в котором узнала Маркуса Сомерса, одного из друзей сына, которых успела отлично запомнить еще за время первой проверки академии. — …я вот поступил умнее, не стал заводить себе никаких любимцев. — Самодовольно разгогольствовал Маркус. — Ну сам подумай, толку так млеть от того, с кем через год ты расстанешься навсегда? Только душу себе зря травить. Маргарита заинтересованно склонила голову набок. — Ну не мог я его не полюбить, понимаешь? Не мог! Сердцу не прикажешь. — С болью в голосе отозвался Джонатан. — Это была страсть с первого взгляда. Увидел и пропал. Сам понимаю, что через год мы расстанемся… а может и раньше, если завалю экзамены и вылечу отсюда с треском… — Под конец фразы голос юноши зазвучал совсем уж глухо и обреченно. Маргарита даже покраснела от возмущения, тут же представив, как лично откручивает яйца гаденышу Ротеллстею. Ведь, насколько она знала, именно с ним водил шашни ее мальчик. И хотя она сама подобный выбор не одобряла (все-таки, хотелось понянчить внуков на старости лет), но пока Джонатан чувствовал себя счастливым, Маргарита готова была терпеть даже гордеца Джейсона. А тут оказывается, Ротеллстей ее кровиночке какую-то временную планку поставил?! Не зря ее сразу насторожило собранное на него досье – послужной список из разбитых сердец за мальчишкой такой волочился, что у Маргариты глаза на лоб полезли. «Убью!» — мысленно поклялась Маргарита, представляя перед собой будущую жертву. — Да ну брось. Это же просто конь! Если ты такой животнолюб, Джейсон тебе целую лошадиную ферму купит. Он же богатенький… — продолжил тем временем Маркус, и Маргарита растерялась. Выходит, речь не о Ротеллстее? — Рубин не просто конь. Он особенный конь! — засюсюкал Джонатан, трепая по холке красавца гнедого, которому все это время увлеченно чесал гриву. — Я буду безумно скучать по нему… — На этих словах Маргарита схватилась за сердце, едва подавив желание броситься к сыну и прижать его к груди. — И никакую ферму Джейсон мне не купит. Он скорее всего скоро нищим останется. — В смысле. — Ну, он и так только то и делает, что разочаровывает своих родителей. Они уже пообещали лишить его наследства, если не одумается. А тут он еще собирается во время Летнего Бала, поставить их перед фактом, что у нас отношения. — он замялся. — Боюсь, я эту встречу с его предками могу тупо не пережить. Они меня ненавидят лютой ненавистью еще с прошлого раза. Помнишь, я тебе рассказывал о нашем незабываемом совместном обеде… — Ага, помню. — Мрачно подтвердил Маркус. Маргарите тут же захотелось узнать подробности. — Я же для них не человек, а так… человекоподобный кусок дерьма! — заметно разозлился Джонатан, водя скребком по шее Рубина. — Как вспомню, что они тогда говорили… Чем сильнее сердился сын, тем краснее становилась пелена, застившая глаза Маргариты. Она с трудом, но вспомнила лорда и леди Ротеллстей, с которыми виделась несколько раз во время официальных мероприятий для знати. Лично они почти не общались, все же Ротеллстеи до нее совершенно не дотягивали. И вдруг, оказывается, эти самовлюбленные снобы посмели обидеть ее ребенка! Ее кровиночку! Ее драгоценного мальчика, на которого они даже дышать недостойны! «Ну ничего-ничего… Они у меня на этом балу фальцетом запоют… Уж я-то постараюсь.» — хмуро пообещала Маргарита, зло щуря глаза. — Мне на этот бал даже пойти не в чем, чтобы не опозориться! — трагично воскликнул Джонатан. — Нет, если бы не необходимость общаться с родителями Джейсона, мне было бы плевать. У меня есть нарядный костюм… Но когда Ротеллстей показал мне свой, который ему прислали из дома… У меня просто слов не осталось. — Тоже мне проблема, — отмахнулся Маркус. — Бери Джейсона под белы ручки и тащи в лавку. Пусть приоденет своего любимого, чтобы ты в грязь лицом перед его родственниками не ударился. — Нет. Вот как раз этого не будет, — Джонатан уверенно ткнул пальцем Маркусу в лицо. — Он не будет меня содержать и покупать мне вещи. Не хватало еще, чтобы меня обвинили в корыстных мотивах. — Он раздраженно развел руками. — Они и так считают, что деньги и положение, единственная причина, по которой я «приклеился» к их сыночку… Маргарита не стала слушать дальше, опасаясь, что не выдержит и взорвется. Она вышла из конюшни так же незаметно, как и вошла. Ни о каком разговоре с сыном теперь и речи не могло быть – она просто не сможет удержать себя в руках. Мистрис нужно было остыть и обдумать услышанное. А еще собрать больше информации о Ротеллстеях. Уж очень сильный интерес они в ней всколыхнули. Через два дня, когда ее курс сдавал первый экзамен, а Ната держала за них кулачки, поджидая друзей под аудиторией, к ней подошел секретарь мисс Элоизы, сообщив, что директриса ждет Джонатана в своем кабинете. Испуганно перебирая в голове, где она могла налажать в последнее время, Ната на негнущихся ногах побрела к мисс Смитсон «на ковер». «Господи, хоть бы она не сказала, что мне тоже нужно сдавать экзамены вместе со всеми! Я же провалюсь с треском!» — нервно кусала губы Ната, стучась в дверь кабинета. — Проходите, мистер Лаенстоун. — Приветливо поманила юношу директриса. Судя по ее благодушному виду, никакие плохие новости Нату не ждали. — Присаживайтесь. Ната опустила пятую точку в уютное мягонькое кресло и обвела взглядом помещение. Она впервые была в директорском кабинете после «смены власти». Мисс Смитсон многое тут изменила. Теперь кабинет выглядел намного приятнее. А главное, он больше не давил на посетителей ощущением властности своего хозяина. — Вам нравится? — с улыбкой спросила мисс Смитсон, заметив интерес юноши. — Э-э-э… да… Очень. — Ната застенчиво улыбнулась. — Не знаю, как долго я здесь задержусь, но пока буду сидеть в кресле директора, то хотя бы с комфортом. Ната отметила про себя, что мисс Смистон больше не ведет себя как интеллигентный сухарь. Женщина заметно раскрепостилась и повеселела. Видимо, не очень-то приятно ей было находиться под началом у мастера Соломони. — У меня проблемы? — не сдержавшись, выпалила Ната. Мисс Элоиза мягко рассмеялась. — Боги с вами, Джонатан! Нет конечно. Вы же ничего не успели натворить? Ведь не успели? — мгновенно посерьезнела мисс Смитсон, сурово вглядываясь в студента. — Нет… — Вот и славно. У меня для вас приятные новости. Вот, любуйтесь. Она протянула Нате красивый лист, явно официального содержания. Ната быстро пробежала глазами по тексту. Недоуменно заморгала, словно не в состоянии осмыслить написанное… или поверить. И вопросительно подняла взгляд на директрису. — Э-э-э-э… Я не понимаю… — Ну что же там понимать. Некто, пожелавший остаться неизвестным, выкупил у академии Рубина, и подарил его вам. Теперь вы официальный и законный владелец этого коня. Так же, ваш благодетель полностью оплатил содержание жеребца в наших конюшнях на весь следующий учебный год. То есть, вы не просто владелец, вам еще и заботиться ни о чем не нужно. — Элоиза хитро улыбнулась. — У вас появился хороший друг, мистер Лаенстоун. Женщина простодушно забавлялась, глядя, как у сидящего напротив нее парня красноречиво отвисла нижняя челюсть. Голубые глаза смотрели на нее так, словно выискивали следы обмана. Джонатан явно ждал, когда она вскочит с криком «Розыгрыш!». Ната действительно готова была поверить, что ее разыгрывают. Это больше походило на правду. — То есть… вы серьезно говорите… что Рубин мой? — заикаясь уточнила она. — Да. — И я в любой момент смогу забрать его, если придется уйти из академии. — Вы можете делать с конем абсолютно все, что заблагорассудится. Даже продать. Он, кстати, весьма дорогой. Ценители с руками оторвут, если захотите… — Никогда! Я… спасибо! — Ната вскочила с места, прижимая к груди драгоценный документ. — Мне-то за что? Не я же вас одарила. Я лишь посредник. — Все равно! Огромное спасибо! Элоиза с умилением проводила Джонатана взглядом, пока он, пятясь и натыкаясь на все, что только можно, покидал ее кабинет. — И повезло же… — мягко хмыкнула она, возвращаясь к своим непосредственным делам. Ната летела к спальне, не чуя под собой пола. Ей не терпелось скорее спрятаться в укромном уголке, на своей кровати, и детально изучить документ, убедиться, что он настоящий. Потом она планировала побежать в конюшню и сообщить любимцу радостную весть: им не придется расставаться. От счастья хотелось плакать. Но еще больше хотелось найти этого «неизвестного дарителя» и расцеловать. «Это Джейсон! Это точно Джейсон! Кроме него больше некому… Какой же он чудесный, самый лучший. Обожаю! Люблю!..» Она так разволновалась, что не заметила, как перед ней будто из-под земли появился огромный высокий мужчина в меховой накидке, нагруженный кучей громоздких коробок. Опомнилась почти в последний момент, с трудом затормозив и все же слегка задев мастера Вилана (как оказалось, именно так звали их смотрителя за порядком). — Ой! Простите, пожалуйста! Я случайно… — Ната очень надеялась, что мужчина не разозлится. — Кто же так летает, не глядя перед собой! Вы хотите покалечиться? — незлобиво проворчал великан. — Простите, мне очень жаль. — Ната уже хотела аккуратно обойти его, когда мужчина каким-то образом освободил одну руку и придержал ее за плечо. — Стойте, Лаенстоун. Вы-то мне и нужны. Вот, — он, недолго думая, сгрузил ошеломленному парню свою поклажу. — Это привезли для вас. — Ч-что?! К-кто?!? — Ната начала испуганно заикаться, с трудом удерживая в руках эту кучу коробок и ничего не видя перед собой из-за них. — Откуда мне знать. Посыльный привез. — Вилан оценивающе посмотрел на заморыша-племянника. — Вы хоть до комнаты самостоятельно донесете, или помочь? — Н-нет, спасибо, я справлюсь… — Ната не рискнула злоупотреблять помощью преподавателя и, сгибаясь под тяжестью ноши, поплелась к комнате со скоростью хромой черепахи. «Это уже перебор какой-то… Сначала Рубин, теперь эти таинственные коробки… Интересно, что там внутри?» Оказавшись в спальне, Ната сгрузила коробки на кровать и, отложив в сторону документ, полученный у директрисы, нерешительно уставилась на свое секретное богатство, предвкушающе закусив нижнюю губу. — Ну, посмотрим, что тут… — она осторожно потянулась к ближней коробке, опасаясь, что там вполне может обнаружится подарочек от недругов. От Антони, например. Наверное, ей бы стоило дождаться Джейсона, и уже вместе с ним изучить содержимое таинственных коробок, но как говориться, любопытство сгубило кошку. Ната рывком сдернула с коробки крышку. — Твою мать! Ничего себе… Она шокированно глазела на сверкающий золотым шитьем и россыпью мелких, переливающихся камушков темно-синий бархатный камзол. Несомненно, очень дорогой камзол! Руки сами собой опорожнили оставшиеся коробки и теперь Ната ошарашенно оглядывала абсолютно круглыми глазищами кипу одежды и даже несколько комплектов обуви. Лежащие перед ней элементы гардероба прекрасно складывались в несколько вариантов отлично продуманных костюмов. Дорогих и изысканных. Такой роскошью в своем шкафу могли похвастаться очень немногие в академии… Потрясенная Ната даже не заметила, как дверь с шумом распахнулась, пропуская в комнату веселых, гогочущих парней, оживленно обсуждающих прошедший экзамен. Опомнилась, только когда ладонь Джейсона опустилась ей на плечо, а над ухом прозвучал довольный голос. — Что это у тебя, Принцесска? Ого… богатства, однако… — довольный тон тут же сменился откровенно озадаченным. Ким, Парцелиус и Флориан тоже подошли, ошалело рассматривая разбросанную по кровати одежду и громко присвистывая. Ната подняла на Ротеллстея вопрошающий взгляд. — Это ты? Это же все ты, да? Рубин и… эта одежда… — с надеждой спросила она, заглядывая Джейсону в глаза и холодея, от растерянности во взгляде Ротеллстея. — Рубин? А с Рубином что? — колючим, ледяным голосом поинтересовался тот. Ната молча подала ему бумагу, наблюдая за тем, как в процессе прочтения меняется выражение лица Джейсона. Оно словно превращалось в каменную маску. Застывшую и страшную. — Кто-то выкупил коня и подарил тебе? — в голосе Джейсона невольно появились обвинительные нотки. — Это не ты? Прошу, скажи, что все-таки ты… — Не я. — Грубо отрезал парень, комкая злополучную бумажку. — И я бы очень хотел знать, какой хрен дарит моему парню такие дорогие подарки! Пока они тихо говорили, остальные успели осмотреть и прощупать те самые «подарки». Фло стонал с таким видом, будто готов испытать эстетический оргазм. — Какое же это… Вау! Да я бы за такие шмотки… — повторял он. — Это же целое состояние, Нат! Ты соображаешь, сколько все это стоит?! Откуда??? Его слова спровоцировали со стороны Джейсона вспышку ярости, которую он с трудом задавил в себе, не сорвавшись на окружающих, а, главное, на Нате. Тот явно был потрясен больше всех остальных, а значит, понятия не имел, кто его так облагодетельствовал. — Может, это Берколь? — заломив брови домиком, с надеждой предположил Нат, вглядываясь в Джейсона. — С какого черта ему одаривать чужого парня? Ротеллстей огрызнулся с таким злом, что Ната невольно взмолилась, чтобы неизвестным благодетелем оказался кто угодно, но только не Берколь. — Ладно. Разберемся. — угрожающе пообещал Джейсон, сгребая одежду в кучу и сваливая в стороне. Ната испугано сглотнула – тон Ротеллстея не оставлял сомнений, что разбираться Джейсон намерен с весьма кровавыми последствиями. *** Маргарита с самого утра безвылазно сидела в своей особой лаборатории, в поместье Бенуре. С непроницаемой маской на лице, в прочнейших перчатках из кожи саламандры, она смешивала в многочисленных пробирках реактивы и зелья. Она бы давно сбилась со счета, которая это уже попытка добиться результата, но четкие и подробные записи в рабочем ежедневнике не позволяли забыться. Восемь лет! Восемь бесконечно долгих лет она проводила в этой лаборатории почти каждую свободную минутку, но так и не добилась весомых результатов. Конечно, кое-какие сдвиги были – она смогла найти средство, ощутимо снижающее болезненные ощущения для зараженных. Но ничего, что могло бы излечить гнилевицу, или хотя бы замедлить процесс болезни. Она мечтала, стремилась найти лекарство! Это было идеей-фикс, навязчивой мыслью с тех самых пор, как она услышала от чего умер ее сын. Но даже теперь, узнав, что ее мальчик жив, Маргарита не собиралась оставлять попытки. Наполнив шприц порцией нового раствора, женщина аккуратно поднесла его к плотно закупоренной колбе, в которой лежали образцы зараженных тканей. Даже в таком виде, изолированная непробиваемым защитным стеклом и магически усиленной пробкой, зараза была опасна. Маргарита рисковала. Все эти восемь лет рисковала. Но раньше это не особо пугало ее. Теперь же ситуация изменилась. Теперь она хотела жить, как никогда ранее! Ради сына. Сегодня она неспроста заперлась в лаборатории. Мистрис жутко нервничала. Она знала, что сегодня Джонатан узнает о сюрпризе и получит подарки, которые она купила для него. И ей до дрожи хотелось узнать его реакцию! Обрадуется ли он? Удивится? Ах, если бы она только могла увидеть его лицо! Но не сейчас… Еще рано… Пока что она не может раскрыть ему правду. Но уже совсем скоро! Как только главная угроза, в лице Бернара, будет устранена. Мистрис осторожно ввела раствор в колбу и напрягла глаза, всматриваясь, не изменит ли цвет реактив, и если изменит, то как. Методом проб и ошибок, Маргарита выявила, к какому результату нужно стремиться – темно-лиловый у реактива, и осветление гнилостных пятен на зараженном образце. Желтоватый цвет реактива слегка потемнел до насыщенно оранжевого и на этом изменения остановились. Маргарита разочарованно скрипнула зубами. На образце начали образовываться небольшие пузырьки воздуха, это была необычная реакция и мистрис решила подождать, чтобы посмотреть, к чему это приведет. Пока она всматривалась в колбу, гипнотизируя ее на положительные изменения, дверь за ее спиной тихо отворилась, заставив Маргариту настороженно вскинуться и обернуться. Она готова была наградить непрошенного гостя мощным магическим ударом, но вовремя остановилась, увидев своего «начальника», Великого Магистра – Аскольдра Сидоха. Мужчина виновато улыбнулся и поднял вверх ладони, демонстрируя добрые намерения. — О Боги! Аскольдр… — Маргарита облегченно выдохнула. — Что ты здесь делаешь?! Она спросила, уже понимая, каким будет ответ. Аскольдр мог прийти в ее дом только по одной причине – болезнь снова ударила и мужчине срочно нужна ее помощь, пока он еще в состоянии держаться. — Здесь – в твоем доме, или здесь – в твоей тайной лаборатории? — с вымученной улыбкой попытался пошутить Аскольдр, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Ну какая же она тайная, если ты ее нашел? — с деланой веселостью отозвалась Маргарита, сбрасывая маску и перчатки, и подходя к своему магистру, чтобы поддержать его под локоть. Тот слегка скривился и вынужденно оперся на женщину, досадуя на собственную слабость. — Прости, что пришлось злоупотребить полномочиями и провести портал в твой дом, но обстоятельства вынудили… — попытался оправдаться Аскольдр, пока Маргарита тянула его на себе в гостиную. — Понимаю, если меня тут увидят… — То что? Лишний раз убедятся, что мы любовники? — искренне хохотнула Маргарита. — Да пусть уже получат новую пищу для сплетен, а то давно мы не становились звездами пересудов. Ложись давай. Она осторожно умостила его на тахту. — Честное слово, Марго, мне очень жаль, что все так сложилось. Что эти убогие сплетни отравляют тебе жизнь… Маргарита лишь фыркнула в ответ на слова мужчины. — …ты восхитительная женщина, — продолжал тем временем Аскольдр, пока мистрис привычно водила руками по его спине. — Знаешь… я бы даже хотел, чтобы эти слухи оказались правдой… Но я понимаю, что не привлекаю тебя как мужчина… — Дело не в тебе, Аскольдр! — поспешила перебить его Маргарита. — Нет больше такого мужчины, который бы пробудил во мне женщину. Мое сердце давно умерло для такой любви… А ты более чем достоин! Жениться бы тебе, Аскольдр. Тот даже затрясся от хохота, который, впрочем, быстро перешел в болезненное покряхтывание. — Да кому я нужен?! Здоровым искреннюю любовь не нашел, а таким и подавно… Ну да ладно, не будем о грустном, Марго. Я просто хотел сказать, как безмерно тебе благодарен! И напомнить, что если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, любая… я всегда к твоим услугам! По крайней мере… пока я еще способен на что-то… Аскольдр часто ей это повторял, хотя и знал, что Маргарита слишком самостоятельна и горда, чтобы попросить о помощи. Но в этот раз слова магистра заставили ее задуматься. Она никогда не рассматривала Аскольдра, как средство для избавления от Бернара. Всегда хотела сделать это сама, с особой жестокостью. А теперь вдруг подумала, что устранить мужа официально, да еще при поддержке главы Совета… куда надежней и быстрее. «Это нужно обдумать…» — Маргарита незаметно закусила губу. — «Это нужно очень хорошо обдумать…» Через некоторое время, когда Аскольдр отбыл обратно, так же тихо и незаметно, как и явился, уставшая Маргарита вернулась в лабораторию, чтобы сделать необходимые записи о сегодняшнем опыте. Она привычно надела маску и перчатки, хотя и не собиралась больше взаимодействовать с образцом, и уткнулась в ежедневник. И только спустя еще полчаса, наконец-то, обратила свое внимание на колбу, которая так и стояла, нетронутая, все это время. И оторопела. — О Боги! Неужели… Жидкость реактива приобрела ярко выраженный лиловый окрас, не такой темный, как хотелось Маргарите, но все же!